Степень безумства

      Двери в коридор хлопнули почти одновременно.       — Собралась? — хмуро спросил Ривай, закрывая спальню на ключ. Он был в полном обмундировании разведчика — словно за стену собрался. Не хватало только зелёного плаща с эмблемой крыльев.       — Собралась, — с натянутой улыбкой ответила Ханджи, закрывая свою. Она выглядела совершенно обычно, только единственный глаз немного поблёскивал от волнения.       — Рвёшься, как на свадьбу.       — Если уж и свадьба, коротышка, то только со светлым будущим.       Дорога до здания суда занимала сорок минут, но в экипаже молчали — каждый уставился в своё окно. В соседней повозке ехал отряд Аккермана. Напротив сидели, заполняя взволнованным балабольством кабину, двое помощников Эрвина, которых тот попросил прихватить с собой. Сам командор был на месте ещё с раннего утра.        Они были в ссоре с прошлого вечера. После того разговора в комнате Ханджи захотелось немного проветрить мозги: лежать в четырёх стенах без возможности занять себя хоть чем-то оказалось мучительным. Позволив Риваю сделать себе укол и ответив на ряд вопросов о самочувствии, уже через полчаса она сидела на лавочке у корпуса и болтала со знакомыми. Разведчики спрашивали о её болезни, жаловались на этот проклятый грипп, желали выздоровления. Ханджи улыбалась и раздавала обещания, то и дело поглядывая на Ривая, который стоял вдалеке и болтал о чём-то с помощниками Эрвина, и при взгляде на него у неё каждый раз теплело в груди. Ей было трудно поверить, что то, что произошло прошлой ночью, о чём она услышала от него сегодня, — правда. Похоже на удивительный и чудесный сон.       А вскоре на горизонте появился и знакомый отряд: ребята весёлой гурьбой ввалились в ворота корпуса, увидев Ханджи, удивлённо загалдели и побежали навстречу.       — Мисс Зоэ! — радостно улыбнулся Армин. — Вы пришли в себя!       — Рада вас видеть, — ответила она, пряча глубже покрасневшие от ветра руки. Осенний вечер выдался колючим и зябким. — Да уж! Ваш капитан принял все меры, чтобы привести меня в норму. Чем занимались, гуляли ходили? Сегодня же воскресение?       — Да, мы были на ярмарке, — пожёвывая какой-то сахарный крендель, сказала Саша. — Последний день!       — Жаль, я бы тоже сходила. Кстати, вы не капитана ищете? Он там, у входа, болтает с секретарём командора.       — Даже удивительно наконец видеть его где-то кроме вашей общей комнаты, — фыркнул Жан, лукаво переглядываясь с Конни. — Ой… то есть не вашей, а его личной комнаты. Конечно.       Ребята беззлобно захихикали, а Ханджи зарделась, но не смогла подавить улыбку и просто перевела тему:       — Хотела сказать вам спасибо за уборку! Я ещё не смотрела, что именно выбросил ваш командир, но уже предвкушаю, как откушу ему голову, словно самка богомола.       — Вы точно в порядке? — серьёзно спросила Микаса, прерывая всеобщий смех. Судя по всему, она окончательно переняла на себя роль сиделки. — Как вы себя чувствуете? Слабость есть? Тошнит?       — Ну… — Ханджи неловко почесала за ухом, — вроде всё в порядке. Мне, если честно, даже немного стыдно. Капитан сказал, что вы со мной подолгу сидели, девочки, спасибо вам большое.       — Они-то хоть дежурили, а вот мы усердно драили ваш ковёр. — Конни самоуверенно усмехнулся. — Точняк, Жан? Он сох почти три дня, между прочим.       — Зато теперь его хоть на выставку, — в похожей самодовольной манере ответил тот, и все рассмеялись. Потом поделились с ней новостями: как сходили на ярмарку, глазея на всякую утварь и товары, привезённые из разных городов, Саша купила себе целую упаковку кренделей и почти сразу же съела, а Конни и Жан выиграли по паре монет на гонках хорьков. Беседа текла легко, словно не было всех этих тяжёлых дней, а Ханджи не качалась на границе реальности и безумия. Словно мир оставался таким же, как и прежде.       Только один человек выглядел мрачным и неразговорчивым.       — А ты как, Эрен? — с улыбкой спросила она, оглядывая его с ног до головы. — Выглядишь хорошо. Отдых пошёл тебе на пользу.       — Спасибо… — негромко ответил Эрен, отвернувшись. Остальные странно затихли, Жан качнул кому-то головой, чего Ханджи не поняла. — А вы завтра тоже пойдёте на суд над Звероподобным?       Её улыбка замерла, а потом и вовсе сползла с губ.       — Суд… над Звероподобным? Уже завтра?       — Ага, — довольно заявила Саша, доедая свой крендель. — Командор уже неделю готовится, ездит туда-сюда, обеспечивает эту… как её… безопасность. А капитан разве вам об этом не говорил? — Она запихнула остатки булки в рот. — Мы фсе фместе зафтра едем утром.       Ханджи скосилась на Ривая, который стоял у входа в корпус. Словно почувствовав это, он обернулся, но она тут же отвела взгляд. Растерянно усмехнулась ребятам, пожала плечом.       — Говорил, конечно. Я просто совсем забыла.        А когда отряд ушёл, галдя и обсуждая прошедший день, Ривай закончил говорить с помощниками Эрвина, вернулся к Ханджи и скептически глянул на её удручённое лицо.       — И что они тебе сказали?       — А ты разве ещё не понял? — спросила она. — Суд. Завтра. И когда ты собирался мне об этом сказать?       Ривай тяжело вздохнул и огляделся, плотнее запахивая полы пальто.       — Кто сболтнул?       — Не важно.       — Йегер, да? — он сморщился в усмешке. — Какая же раздражающая всё-таки фамилия…       — Раздражающее тут только твоё поведение! — ответила Ханджи, резко повернув голову. — Неужели ты думал, что я не узнаю? Что мне случайно кто-нибудь об этом не расскажет? Детей, надеюсь, ты в этот обман не собирался приплести?!       — Нет. Они ничего не знали.       — Прекрасно, — она порывисто поднялась с места, но Ривай тут же схватил её под локоть.       — И куда собралась?       — В свою комнату. — Ханджи вырвалась и быстро пошла к корпусу, засовывая руки в карманы куртки. — Уже нагулялась.        А через несколько минут, стоя в проёме своей комнаты и глядя Риваю в глаза, не могла понять: на что он вообще рассчитывал? Что никто не расскажет ей после? Что даже тот же Эрвин не поделился бы? Какая глупость… Был бы такой скандал, лучше под руку не попадаться. А самое обидное, что он будто совсем не раскаивался. Словно ему было… всё равно.       А вот Ханджи всё равно не было. Это заседание было очень, очень значимым событием, определяющим судьбу их народа, и Ривай отлично это понимал. Видел, как она горела этим. Как волновалась о старшем Йегере, даже ходила к королеве, но просто… промолчал. Решил не упоминать о том, что было для неё слишком важным.       — И чего ты стоишь? — спросила Ханджи, сложив руки на груди. — Я не собираюсь смотреть на твоё каменное лицо, словно это я в чём-то виновата. Не я тут лжец.       — Я не лжец, — недовольно ответил Ривай, словно это слово ему не понравилось. — Я просто не успел рассказать. Не счёл это… нужным.       — Так не успел или не счёл нужным? Определись.       Она хотела было закрыть дверь, но Ривай вцепился в ручку, не дав сделать это, а потом прикрыл веки. А что он вообще мог ответить ей? Что знал о том, что его отряд отправился в город? Что Смит тоже уехал в центр? А значит, что никто другой и не смог бы рассказать ей о предстоящем событии, ведь объявляли только ограниченному кругу людей? Или совсем уж смехотворно: что попытался скрыть от неё эту новость, потому что… хотел подольше оставить всё так, как есть? Не желая возвращаться в бешеный круговорот жизни. Погружаться в него вновь, но уже вместе с Ханджи, зная, что её неизбежно унесёт этот поток. Ведь всё, до чего она дотрагивалась, приходило в движение, перекручивалось, вращалось, неслось сломя голову. Такой Ривай её всегда и видел: постоянно куда-то бегущей. Оставляющей всё позади. И его… в том числе.       — Я сделал это, потому что… — он помедлил, и Ханджи выжидательно прищурилась. — Потому что решил, что тебе не стоит появляться на людях. Не при твоём недуге.       — Думал, я начну кататься по полу и пускать слюни, как бесноватая?       — А что, разве нет? Ты занималась почти этим же ещё пару дней назад, — строго ответил Ривай. — Как я должен был выпускать тебя куда-то уже на второй день после пробуждения? Если тебя не беспокоит твоя репутация, то должна хоть кого-то. И именно её сохранением я и занимался последние несколько дней.       — Может, ты и прав, — натянуто сказала Ханджи. — Но я положила жизнь, здоровье и разум на то, что будет происходить завтра на заседании, и потому хочу там оказаться. Ты не имел права скрывать.       — Только всего этого не было бы, научись ты следить за собой, — грубо прервал её он, подавшись ближе. — Ты думаешь только о себе, Ханджи, но люди не обязаны постоянно подтирать твой зад и спасать тебя. Сначала ты переложила это на Бернера, он уедет, и что ты будешь делать дальше? Арлерта воспитаешь под себя, чтобы с ложки кормил? Поищешь другую собачонку?       Ханджи окаменела от возмущения, а потом ткнула пальцем в середину его груди.       — Да кто ты такой, чтобы судить меня, Аккерман! Я не заставляла никого с собой возиться! Ни Моблита, ни кого-либо ещё!       — Тогда почему же это происходит?       — А что, коротышка, тебя я тоже использовала? Или тебе самому понравилось «подтирать мой зад»?       Ривай прищурился, и в его глазах сверкнула ярость.       — Тебе стоило бы быть благодарной за это, очкастая, а не распускать язык.       — Бла-го-да-рю, — по слогам отчеканила Ханджи, вновь ткнув его в грудь, — только не думай, что я не понимаю, зачем ты это сделал. Не потому, что беспокоился о моей репутации, не потому, в тебе проснулась искра сострадания. Ты ведь хотел этого, верно? — она нагло вскинула бровь. — И нуждался в этом не меньше, чем я, без каких-либо просьб, приказов и уговоров. Не стоит делать вид, что тебя принудили, Ривай. Ты и сам с удовольствием извалялся в этом дерьме.        Он ничего не ответил, оторопев, и Ханджи захлопнула дверь прямо перед его носом. И ещё до конца дня сгорала от возмущения, изучая свой шкаф и рабочий стол, пытаясь понять, что этот человек мог выкинуть во время своей «генеральной уборки», что испортить или переставить в другое место. И всякий раз вспыхивала от гнева: уму непостижимо! Попытаться так глупо обмануть её, обвести вокруг пальца, скрыв новость о заседании! В тот момент ей казалось, что она никогда его не простит.       Только с утра всё стало спокойнее. Внутренние бури улеглись на дно, наполнив её штилем задумчивой печали, и по пути к зданию суда Ханджи не проронила ни слова. Хотя чувствовала, что перегнула палку накануне вечером. Может, Ривай был прав, оберегая её от внимания других? Как можно доверять себе, если не знаешь, что произойдёт в следующий миг, что спровоцирует приступ? Какой придётся показать себя в глазах чужих людей? Ей стоило быть осторожнее, но как же было сложно понять, что годы службы являлись лишь попыткой убежать от самой себя. Скрыться от тени, что следовала по пятам, только теперь эта тень стала такой огромной, что не замечать её — не сравнимая ни с чем глупость.       Экипаж постепенно приближался к зданию военной полиции. Прибывших ожидали постовые, на входе их привычно обыскали, проверили удостоверения личности и пустили внутрь. А на первом этаже всю компанию уже встретил Эрвин Смит с таким выражением лица, словно только что выиграл целый мешок денег.       — Доброе утро, господа, — сказал он, задержав удивлённый взгляд на Ханджи. — Какие люди! А наш капитан так беспокоился, но вот ты здесь, — бархатисто посмеиваясь, он пошёл навстречу, — хотя я был уверен, что ради такого события наша дорогая учёная придёт даже из мира мёртвых. Рад тебя видеть, Ханджи.       Она улыбнулась, когда Эрвин поцеловал её в щёку, совсем не стесняясь других. Вот ведь хорошее настроение у человека, — даже не скрывается, а особенно при Ривае, выражение лица которого стало мрачнее прежнего. И всё же он ничего не сделал, лишь крепче стиснув рукоять клинка, вдетого в ножны.       — Что ж, через одного сторожевого пса мне точно пришлось пройти. — Ханджи приветливо рассмеялась. — Я тоже рада тебя видеть, Эрвин. Куда нам дальше идти?       — Прошу, — он широким жестом указал в направлении лестницы, — молодёжь поднимается в зал, а мы с вами идём в другое место, господа, — кивнув за собой, Эрвин пошёл по коридору. — Уже готова увидеться со своим подопечным, Ханджи?       Она вздрогнула от изумления. Это про Зика?       — Заклай попросил привести тебя к нему перед заседанием, — пояснил он. — Не знаю, что ему понадобилось. Пойдёмте, провожу.       Ривай нахмурился ещё сильнее, и они ступили вслед за Эрвином, петляя по лабиринтам здания военного суда, минуя повороты и лестничные пролёты, пока не приблизились к дальней комнате на втором этаже. Дверь им открыл человек в полицейской форме. В небольшом помещении, скорее похожем на кабинет, было светло, а по периметру располагался ряд книжных шкафов, около которых находилось пять или шесть вооружённых солдат. А на стуле напротив окна… Зик Йегер. Ханджи узнала его со спины по светлым волнистым волосам. Она застыла на пороге, не зная, что будет, когда тот повернётся. Верховный никогда не жалел тех, кого считал за врагов…       Но когда Зик оглянулся, реагируя на шум, то выглядел обычным. Даже почти не связанным: на руках, заведённых за спину, простые наручники. Чистая и выглаженная одежда, светлая рубашка и брюки.       — Приятно видеть вас, господа, — Зик вежливо улыбнулся. Ханджи открыла рот, чтобы ответить, и тут из-за её плеча, почти испугав, вышел сам Заклай.       — Согласен с господином Йегером, — пробасил он, проходя вперёд и присаживаясь на подоконник. — Быстро добрались?       — Достаточно. От нас что-то нужно? — серьёзно спросил Ривай, осматривая комнату и стоящих вокруг солдат. — Вы звали нас.       — Вас нужно ввести в курс дела по заседанию, капитан, поэтому вас сейчас проводит начальник охраны. — Дариус кивнул куда-то, и от стены отошёл высокий седовласый мужчина. Тот приветственно поклонился, но Ривай упрямо стоял на месте. — И до момента начала заседания вы будете находиться в подготовительной комнате.       — Значит, я здесь только ради этого? — Ривай прищурился. — Как понимать то, что я вижу? На Йегере нет ни кандалов, ни нормальной охраны, ни клинка у затылка, словно он обычный преступник, а не, мать вашу, Звероподбный титан, которого мы ведём поболтать с королевой. И я должен ещё уходить куда-то отсюда после такого?       — Господин Смит… — поправив очки, вздохнул Заклай, и тот тут же отреагировал:       — Вы были несколько заняты в последнюю неделю, капитан, — Эрвин натянуто улыбнулся, — поэтому не в курсе всех дел. Как вы и сказали, нам нужно обеспечить безопасность нашей королеве, а для этого стоит понимание о плане сегодняшнего заседания. Поэтому пройдите куда надо с начальником охраны. Не упрямьтесь.       Ривай молчал, окидывая мрачным взглядом каждого из присутствующих. А когда его внимание остановилось на Ханджи, она неуверенно дрогнула губами, улыбнулась, словно прося не протестовать. И только тогда он едва слышно хмыкнул, развернулся и покинул комнату. Громкий хлопок двери. И следом за ним вышел седовласый мужчина, а после и Эрвин, отправив Ханджи внимательный взгляд. И только тогда из разведкорпуса в помещении осталась она одна.       — Вы наверняка удивлены, госпожа Зоэ, — пробасил Заклай, поправляя очки, — но наш пленник очень просил перекинуться с вами парой слов перед заседанием. Я не нашёл причин ему отказать.       Ханджи с заминкой направилась к ним, и когда свет дня хорошенько осветил лицо Зика, то она чуть не выругалась: мерзавец выглядел даже лучше, чем во времена пребывания в разведкорпусе! Волосы чистые, борода выглядела ровной, неплохой цвет лица и никакой усталости. И как он умудряется так ладно выглядеть? Особенно для того, кто провёл неделю в пыточных тюрьмах Дариуса Заклая.       И тут же её голову прострелила мысль: внешняя целостность может быть иллюзией. Сколько бы Заклай ни истязал его и не пытал, перед заседанием Зик мог запросто восстановиться, как и всякий обычный титан. А чистую одежду наверняка выдали лишь для вида: не портить аппетит королеве, так сказать.       — Рад вас видеть, госпожа Зоэ, — вежливо сказал он, словно они находились в этой комнате вдвоём, а не в окружении солдат и плохо скрывающего интерес Заклая. — Я слышал о ваших проблемах со здоровьем. Надеюсь, теперь всё хорошо?       Ханджи казалось неловким обсуждать такие темы при других, но она пожала плечами.       — Постольку-поскольку. Бывало и хуже. Ты что-то хотел?       — Помните, что я говорил вам про семя сомнения?       Ханджи напряглась. Речь зашла об Эрвине.       — Я лишь хотел предупредить вас, что сегодня оно даст ещё один из своих ростков, — продолжил Зик, вкладывая в свои слова ненавязчивую мягкость, почти деликатность. — Я говорю это, благодаря вас за вашу доброту. Чтобы вы… не сильно расстраивались, так сказать.       Ханджи нахмурилась. Что это значило?       — Это всё? — с заминкой спросил Дариус, когда пауза затянулась. Зик кивнул, и Ханджи почувствовала себя ещё глупее. Неужели он всполошил их, только чтобы выдать неоднозначную фразу про семя сомнения? Вот ведь…        — Видимо, всё, верховный, — она неловко хмыкнула, дёрнув плечом. — Я и сама удивлена.       — Тогда я провожу вас до коридора, майор, — хмуро сказал Дариус, указывая ей в сторону двери. — Заседание начнётся через двадцать минут, стоит поспешить.       Он вышел вместе с ней, но не успела Ханджи сделать и пары шагов, как Заклай дёрнул её за локоть и на ухо послышался его тихий, грозный голос:       — Если вы поняли хоть что-то из сказанного, то говорите сейчас же. После времени не будет. Это ваш долг как слуги человечества, госпожа Зоэ.       Она насторожилась, но совершенно не знала, что отвечать. И должна ли вообще? Неужели надо вспомнить сейчас тот разговор перед Шиганшиной, в котором Зик пытался заставить её усомниться в Эрвине? «Посадить семя сомнения», которое должно было когда-то «дать ростки»? Ханджи не хотела давать Дариусу дурную пищу для размышлений, а особенно в том, в чём была не уверена. И обострять ситуацию ещё сильнее.       — Я понятия не имею, о чём он мог говорить, Дариус, — вздыхая, она отступила и развела руками. — Может, это просто издёвка? Вы же знаете, Зик может быть на такое способен: в первый день нашей встречи в темнице он сказал мне, что выстрел в мою голову был белым флагом его капитуляции. Как вам такое сравнение?       — Да уж, язык у него точно поганый, — отпуская её, проворчал Заклай. — И удивительная память, чёрт бы его побрал. Этот ваш пленник выдал мне все анекдоты, которые когда-либо слышал в жизни, но ни слова нужной информации.       — Неужели? — Ханджи едва сдержала смешок. — Стойкий оказался, я даже удивлена.       — Именно. Поэтому никому из нас не стоит вестись на его провокации. — Дариус устало снял очки, протёр стёкла о рубашку. — Поэтому я не хотел никакого суда… Слишком всё неоднозначно и рискованно. Кто знает, что он скажет Её Величеству? Чему она поверит? Чему поверят другие? — Заклай покачал головой и надел оправу обратно.       — Вам стоит больше доверять окружающим, — сказала Ханджи, вспомнив, как всего неделю назад осуждала его за манипуляции над юной королевой. Вдруг он относится к Хистории не как к пешке, а как к обычной девочке, которой легко заморочить голову? И это его способ справляться с трудностями? Она даже не думала об этом. — Наша королева не так наивна, как вам может казаться на первый взгляд. Просто дайте ей шанс.       — Ничего другого не остаётся, — пробормотал Заклай. — Но мы сделали всё, что могли.       — Конечно, — улыбнулась Ханджи, не зная даже, верит ли собственным словам. — А сейчас посмотрим, что из этого выйдет.

***

      Несмотря на опасения, на судебное заседание явились даже те, кто изначально приходить не собирался: чиновники и бюрократы, политики и военные, богачи и представители дворянства. Мужчины галдели и спорили, перебивая друг друга, пока Ханджи осторожно протискивалась сквозь их плечи к судейскому постаменту. Напротив стояло сооружение, немного похожее на загон для животных: с двух сторон в пол были вбиты два железных штыря, от которых тянулась перевязь цепей и несколько видов кандалов.       — Ханджи!       Она обернулась и увидела, как с ближайшей к постаменту лавочки ей помахивал Эрвин. Ханджи подошла ближе, уселась рядом, устало оправляя ворот рубашки. В помещении стояла такая духота, что не спасали раскрытые настежь окна.       — Как тебе? — спросил он, кивая в сторону ограждения. Ханджи с показательным одобрением оглядела причудливую постройку.       — Солидно, хотя не могу представить, как это будет выглядеть на человеке. Сам придумал?       — Постарался в твоё отсутствие. На самом деле, это всё мишура. — Эрвин философски повёл ладонью в воздухе. — Иллюзия безопасности, которая требуется всем этим остолопам из Совета. Видела бы ты их лица, когда Дариус объявил решение королевы… Чуть не намочили в штаны.       Ханджи хмыкнула, и он, только сейчас имея возможность обсудить это, склонил к ней голову:       — И остаётся благодарить лишь вас, госпожа Зоэ. Ваша ставка сыграла на все сто.       Она самодовольно прищурилась, решив не скромничать.       — Нет, правда. Ты молодец, — добавил Эрвин, мягко похлопав её по плечу. — И мне очень жаль, что твоя беготня довела до того, что в итоге ты слегла в постель. Мне и правда стоит лучше за тобой следить, Ханджи. Такой ценный кадр потерять я не могу.       В зале хлопнула дверь и все тут же разбрелись по местам. Прерывая роптание, Дариус взошёл по лестнице на постамент, повесил на стул пиджак, оставшись в одной рубашке с подвёрнутыми рукавами, и кивнул присутствующим.       — Доброго утра, господа. Начинаем слушание по делу Зика Йегера. — Он выпрямился, прислоняя кулак к груди, и голос стал грубее и громче: — Встать! Отдать честь! Приветствуем Её Величество!       Когда все встали, дверь распахнулась вновь и, едва различимая за высокими бортиками постамента, Хистория Райсс быстро поднялась по лестнице. Ханджи в очередной раз поразилась тому, какая она юная, невинная и как будто совсем не созданная для того, что произошло.       — Доброго дня, — нежным голосом сказала Хистория, сдержанно оглядывая людские ряды. А после заняла своё место рядом с Дариусом. — Вольно.       Все шумно сели, и Заклай продолжил:       — Напомню, что приняты все меры предосторожности, которые могли бы защитить нас от непредвиденных ситуаций. — Он оглядел зал поверх очков, словно вылавливая тех, кто мог наделать шуму. — Заседание пройдёт в обыкновенном режиме, как и с любым другим подсудимым. Привести Зика Йегера.       Стоящий у стены солдат вышел. А через некоторое время, гулко шагая, в помещение строем ступило не то чтобы сопровождение… скорее, целая вооружённая процессия. Не менее дюжины солдат с двустволками наперевес вышли на середину зала, ведя за собой закованного в кандалы Зика Йегера. Он выглядел по-прежнему, но теперь его нос украшали очки, которые Ханджи видела лишь однажды, в тот злополучный день их встречи в Шиганшине. Кто же их ему принёс? И где они были до этого?       Зик прошёл к заграждению, спокойно ступил внутрь, встал на колени и дал приковать руки к стальным штырям, цепи от которых заканчивались на ошейнике. Закончив, солдаты обступили его полукругом. Наводя в его голову множество ружей, одновременным щелчком взводя курки. И только после всего этого в зал вошёл Ривай. Он хмуро обошёл солдат и встал позади Йегера, вытащив лезвия из ножен, устремив остриями в пол.       Ханджи не видела его всего минут двадцать, но сердце опять застучало быстрее. Со стороны не возникало ни сомнения: если Зик Йегер сделает что-то лишнее, то двенадцать пуль пронзят его голову одновременно, а после её ещё и снесёт сильнейший воин человечества, ставя заключительный аккорд. В общем, «мишура» Эрвина сработала на славу, присутствующие явно были впечатлены. Даже несмотря на то, что Ривай стоял с таким видом, словно говоря: «Всё это — ёбаный цирк».       Дариус внимательно оглядел замерший зал и продолжил:       — Надеюсь, на этом ваши треволнения закончились. Итак, — он взял какой-то отчёт и постучал им по столу, — начнём с очевидного. Вы заявляете, что вас зовут Зик Йегер, верно?       — Верно, — отозвался Зик, его голос уверенно и ясно разнёсся по помещению. — Я старший сын Гриши Йегера, брат по линии отца Эрену Йегеру, носителю Атакующего титана и Координаты.       Ханджи с интересом подалась вперёд. Официального названия титану Эрена они ещё не давали, но Зик, судя по всему, сделал это за них.       — Мгм… ясно, — Дариус нахмурился и поправил очки. — Почти месяц назад вы похитили Эрена Йегера во время битвы в Шиганшине, но вернулись с ним обратно через шесть дней. Верно говорю?       — Верно.       — И согласились рассказать нам о мотивах своего возвращения, если мы согласимся на то, что это будет публично.       — Именно.       — Что ж, теперь вы здесь, господин Йегер. И теперь, надеюсь, исполните своё обещание.       По губам Зика скользнула задумчивая улыбка. Было видно, что, не смотря на то, что он не мог оглянуться или пошевелить конечностями, ему хватало простора для речи. Ханджи вдруг осознала, что в нём словно скрывалась сила, что могла бы покорить всех, кто ей противостоял. Заставить прислушаться, увериться в ней. А ещё неиссякаемый запас природного обаяния, которое прежде она видела только в Эрвине. Но даже то обаяние было иным: в командоре разведки была грация хищника, человека осторожного, но который мог сделать лишнее, поддаться чувствам и эгоизму, поступить спонтанно и резко.       Зик же… словно не поддавался чувствам вообще. Эгоизм и задетое самомнение было будто не знакомо ему, его броня была крепка, словно сталь. И это не могло не восхищать.       — Я уже рассказал вам о судьбе нашего народа Имир, — спокойно начал он. — Надеюсь, об этом в курсе все присутствующие. Чтобы я не терял общее время, так сказать.       — Конечно, — ответил Дариус. — Люди из племени Имир захватывали соседние страны, порабощали их и убивали жителей, после чего их изгнали на этот остров. Мы помним. Вы хотите добавить к этому что-то ещё?       — Только то, что это неправда.       Поначалу его будто не поняли, а потом в зале начало нарастать недовольство и бормотание. Дариус нахмурился.       — Значит, вы соврали нам, господин Йегер?       — В какой-то степени, — небрежно ответил тот. — Лишь высказал одну из точек зрения, популярную в мире за стенами.       — И сколько может быть таких точек зрения?! — вдруг вскочил кто-то, разрывая тишину криком. — Мы и дальше будем продолжать это слушать?! Просто скормите его другому, и…       Ханджи не сразу заметила, как Эрвин подал знак ладонью, и один из солдат, наставляющих ружьё на Зика, вдруг развернулся и направил дуло на того, кто говорил. Поперхнувшись, недовольный замолчал, вскинул ладони, попятился. Окружающие его вздрогнули.       — Я не шутил, когда говорил о том, что не стоит нарушать процесс заседания, — устало сказал Дариус. — Все претензии можно высказать и потом.       Он кивнул, и недовольный мужчина испуганно опустился на место. А солдат вернулся обратно к пленнику.       — Господин Йегер, продолжайте.       — Благодарю, — с улыбкой ответил тот. — Я хотел лишь показать вам, что истина всегда на стороне победителя. Марли придерживается этой версии, преподаёт её в школах и пишет в книгах по истории, давно закладывая в умы людей, но, если подумать, в ней есть нелогичные моменты. Например, если носители титанов две тысячи лет вырезали всех, кто не имел отношения к элдийской расе, как в мире вообще остались люди иного происхождения? За два тысячелетия геноцида мир должен был стать един по крови. Несостыковок больше, куда больше… Марлийцы распространяют клевету себе в угоду, но она нам слишком дорого стоила. Элдийцев пускают в расход во всех смыслах: войны, эксперименты, почти бесплатная рабочая сила. Последствия коснулись и вас, ведь всех провинившихся потомков Имир ссылают на остров, превращая в простых титанов, которые пожирали вас десятилетиями.       — Мы поняли вас… — задумчиво пробормотал Дариус, когда зал будто завибрировал от услышанного. — Но как это относится к вашей цели пребывания здесь?       — Относится непосредственно, — серьёзно ответил Зик. — Все вы в курсе условий Клятвы Мира короля Фрица. Создавая иллюзию защиты, она совершенно вам её не обеспечивает, но проблема в том, что теперь об этом знают и в Марли. А потому дальнейшие их действия по отношению к острову станут радикальными. И скоро настанет день, когда они захотят вернуться и сокрушить вас. Я могу это гарантировать.       А теперь зал наполнился шумом куда более громким, чем прежде. Кто-то насмехался и восхвалял силу титанов, которые стояли на стороне острова, а кто-то вспоминал ужасы событий, связанных с вторжением гигантов пять лет назад. Дариус переглянулся с Хисторией, на лице которой проявилась тревога, а потом несколько раз ударил молотком.       — Тихо!       — Но почему мы должны верить вам, господин Йегер? — звук её нежного голоса разнёсся по помещению. — Вы ведь понимаете своё положение? Да, у нас есть дневники Гриши Йегера, — Хистория положила ладонь туда, где, судя по всему, лежали эти самые дневники. — И мы можем верить, что вы напрямую связаны с автором. Но Гриша ничего не знал про текущее состояние мира, он провёл на Парадизе много лет, поэтому его записи не могут подтвердить ваши слова. Есть ли у вас явное доказательство царящей за стенами опасности?       Зик слушал её, а потом кивнул:       — Да, у меня есть карты и планы, которые я захватил с собой. Мой побег был спонтанным, я не знал, что мне понадобится… схватил то полезное, что нашёл на корабле. Думаю, эти вещи помогут вам выстроить цельную картину происходящего. Или хотя бы покажут истинный масштаб стоящих против вас империй.       — И где же сейчас эти карты?       Зик замялся, словно не уверенный в том, что собирался сказать.       — Я не уверен… возможно, стоит…       И вдруг двери зала распахнулись, шумно ударившись о стены. По проходу застучали удары сапог, присутствующие резко обернулись и увидели, как к передним рядам спешит какой-то солдат. Ханджи встала с места, прищурилась и узнала… Флока Форстера! Взъерошенный, раскрасневшийся, словно только что пробежал марафон, он отдал честь и воскликнул:       — Верховный Главнокомандующий! Ваше Величество! — повернувшись к Эрвину, который вытянул шею, Флок добавил: — Прошу прощения, но это не ждёт!       Люди принялись суетиться, опасаясь очередного прорыва стены, то порывались встать с мест, то опять садились обратно.       — Я нашёл то, о чём догадывался командор! — Форстер завёл руку за спину и только сейчас стало ясно, что он тащил за собой какую-то сумку. — Вещи Зика Йегера!       Ханджи даже застыла от удивления. Эрвин грозно встал с лавки и вышел вперёд.       — Какого чёрта ты… — он оглядел Флока и сморщился. — Какого чёрта ты вообще вылез за стены?!       — Я… не мог оставить ваши слова без внимания и рискнул! — Тот вновь отдал честь, взволнованный и запальчивый, не похожий на себя. — Простите, что сделал это без приказа, командор! Я готов к любому наказанию!       — Так! — Дариус разъярённо застучал молотком. — Что здесь происходит? С какой стати нарушен процесс заседания?!       — Простите меня, главнокомандующий, — ответил ему Эрвин, с подозрением забирая сумку, которая выглядела тяжёлой, набитой разными вещами. — Я разберусь со своим подчинённым позже. Это… непредвиденный случай.       Он грозно кивнул Флоку, и тот быстро удалился из зала. Ханджи села обратно на место, чувствуя, как бешено колотится сердце. Что это сейчас было?!       — В прошлый наш поход к Шиганшине мне показалось, что я видел что-то неподалёку от города. В лесу, внутри старого поваленного дерева, — задумчиво объяснял Эрвин, выходя на середину зала и ставя сумку на стол, стоящий под постаментом. — Зик уже упоминал об этой своей сумке, но не помнил точно, где оставил её перед появлением у стен. А когда мы вышли на экспедицию, я невольно оглядывался, присматривался, но не стал тормозить отряд. А недавно поделился этой мыслью со своим солдатом. Думал, что мне померещилось, да и времени на новую вылазку не было. Впрочем… — он с сомнением оглядел сумку, — может, это и не она?       — А вам не кажется это удивительным совпадением, господин Смит? — Дариус прищурился, понижая голос до шипения. — Что эта находка обнаружилась именно этим утром?!       — Прошу вас простить моего подчинённого. — Эрвин склонил голову, прижав кулак к груди. — Не могу исключить того, что рядовой просто пытался выслужиться. Иначе не вижу других причин, зачем так рисковать собой, перебираться через стену без приказа и выходить на территорию ещё не расчищенной Марии. Я готов понести ответственность за себя и своего солдата.       В зале продолжали бормотать. Ситуация складывалась неординарная. Заклай глянул в сторону сумки.       — Это ваше? — резко спросил он у Йегера.       — Возможно, она могла потемнеть от сырости… — задумчиво ответил Зик, немного склоняя голову, насколько позволял стальной ошейник. — Но лучше заглянуть внутрь. Тогда будет понятнее.       Ханджи заметила, как на лбу у Дариуса заблестел пот. Никто не знал, как поступать — инструкций на подобный случай они не припасли, а откладывать заседание стало бы потерей времени, особенно после такой масштабной подготовки.       — Раз вы всё это затеяли, вам и проверять содержимое, — наконец сдался он, откинувшись на спинку стула. — Прошу вас, господин Смит. Открывайте.       — А там не может быть какого-нибудь взрывчатого вещества?! — подала голос Ханджи, вскакивая с места, и все удивлённо обернулись к ней. — Нужно убрать её от постамента! Это может быть опасным!       — Да вы все с ума посходили… — пробормотал Ривай, крепче сжимая рукояти клинков. На его виске гневно забилась вена. — Вынесите это отсюда к чёртовой матери!       Ханджи заворожённо вышла из-за ограждения и приблизилась к сумке. Взглянула на Эрвина, тот кивнул ей, и вдвоём они осторожно приподняли стол и отнесли ближе к Зику. Ривай, стоящий позади его спины, сильнее сжал челюсть.       — Что там? — тихо спросила Ханджи, утирая вспотевший лоб. Зик пожал плечами.       — Всякое… Карты, компас, дневники. Парочка книг, которые я прихватил с корабля. Некоторые документы, жаль только, что вы не знаете нашей письменности, но я могу перевести. Лекарства. Рация.       — Рация? — переспросила Ханджи. Это слово было не знакомо ей.       — Рацию используют на поле боя, — с улыбкой ответил Зик. — Нам выдали её для связи с кораблём, она переносная и до сих пор рабочая. Я расскажу больше, когда откроете сумку.       Ханджи приблизила к ней ладонь, и Ривай вновь дёрнулся:       — Хватит… — Его глаза стали красными, как у зверя. — Нельзя сделать это в другое время?       — Прекратите, капитан, — возмущённо сказала Ханджи. — Нам всё равно нужно проверить!        Она медленно потянула язычок замка, пока из сумки не показалось содержимое. Какие-то бумаги, корешки книг, тряпки.       — Давай, — сказал ей Эрвин, кивая внутрь, — вытаскиваем по одному.       И в итоге, под напряжёнными взглядами окружающих, мелочь за мелочью, вещь за вещью, на столе стали появляться предметы. Всё, как и говорил Йегер. Бумаги. Блокноты. Компас. Блок с небольшими коробками, при которых его глаза загорелись в предвкушении. Маленький мешочек со звенящим содержимым. Комплект шприцов. Одежда. Футляр. И нечто неизведанное: большая жестяная штука с набором ручек, кнопок и рычажков. Наверняка та самая вещь, которую Зик назвал «рацией». Ханджи рассматривала её со всех сторон, не понимая, во что та была закутана. Какой-то полупрозрачный и тонкий мешок.       — Пакет, — пояснил Зик, замечая её выражение лица. — Целлофановый. Чтобы не промокла, если вдруг пойдёт дождь.       Эрвин демонстративно показал залу, что сумка пуста, и бросил её на пол.       — Я так понимаю, это и есть ваш путевой набор, господин Йегер? — спросил Заклай, озадаченно рассматривая предметы. — А что это за коробка с кнопками? Что она может делать?       Зик пустился в пространное описание устройства под названием «рация». По его словам, специфический прибор умел связывать людей на расстоянии, передавая им голос и звуковые послания. Для жителей острова это звучало как нечто невозможное, а вот Ханджи уже не терпелось её опробовать. Удивительно! Передавать голос на расстоянии, словно магией!       — Но чем же это должно помочь нам, господин Йегер? — растерянно спросила Хистория, когда все потихоньку успокоились. — Нам нужно будет с кем-то поговорить?       — Да, это прибор позволит связаться с моими сообщниками, которые ждут сигнала на материке, — с кивком ответил Зик.       — То есть вы не отрицаете, что у вас есть сообщники? — хмыкнул Дариус.       — Конечно, — он пожал плечами. — Те, кто так же, как и я, выступает против тирании Марли. Они мои единомышленники, и готовы стать вашими, если вы позволите.       — Но почему кто-то захочет встать на одну сторону с «островными демонами»? — вновь спросила Хистория, подаваясь вперёд. — Вы ведь сами сказали, что репутация в мире у нас ужасная.       — Слава всем богам, на земле ещё остались благоразумные люди, — снисходительно улыбнулся Зик. — И вы одни из них, естественно. Я ведь знаю, что происходило на острове в последние месяцы. Ваш народ пошёл против тирании своего короля, выступил за право знать истину, и, раз вы ступили на дорогу перемен, я хочу помочь вам пройти этот путь до конца.       Дальше заседание протекало в размеренном темпе. Зик рассказал о том, что Марли на пороге войны с другими государствами, а Парадиз лакомый кусок для всех стран, — как со стороны месторождения уникальных ресурсов, так и ресурсов человеческих. Говорил про технологический прогресс. Про современное оружие. Про сотрудничество с некой восточной страной, которая готова вложиться в Парадиз, и про план, в котором фигурировало полное зачищение острова от титанов. Отстройка городов и порта, взятие в плен марлийских кораблей, которые прибудут патрулировать воды Парадиза… И про возможность пробудить гигантов, спрятанных внутри стен, показав мощь Элдии другим государствам. Про свои оставшиеся пять лет жизни, которые он готов был отдать за убеждения отца. И многое, многое другое.       Весь зал слушал, затаив дыхание. Доказательства ради Зик попросил открыть карты, украденные с корабля, и на них, развёрнутых на столе, демонстративно растекались очертания других стран. Они были такими огромными, что представить масштабы этих земель было невозможно. Мир казался… безграничным. Большим настолько, что становилось страшно смотреть. Угроза теперь была здесь, совсем рядом — почти различима перед глазами.       А сбоку от всего этого разнообразия стоял их остров. На краю карты. Маленький и невзрачный, такой незначительный перед всей толщей ненависти, исходящей от других народов. Ханджи чувствовала её — неосязаемую пока, но мельтешащую где-то на горизонте. Словно далёкая снежная глыба, сходящая с вершины горы, незаметная, когда стоишь у подножия. Но она приближалась, набирала силу. И явно не собиралась останавливаться.       — Вы сказали, что, скорее всего, Марли будут иметь в боевом арсенале только одного титана. Вы назвали его Челюсти, верно? — задумчиво спросил Заклай, когда заседающие уже задали ряд других вопросов. — Почему вы так уверены?       — Потому что я не знаю, погибли ли Бронированный и Перевозчик во время взрыва корабля, на котором мы плыли, — растерянно ответил Зик. — Я постарался сделать разрушение масштабным, но регенерация титанов сильна… Не могу ничего утверждать. Изначально я вообще не собирался ничего взрывать, план состоял в тихом перевозе Эрена в безопасное место.       Ханджи ненароком пыталась представить лицо мальчика, который сейчас находился где-то в толпе, но так и не смогла. Наверняка он испытывал целую гамму чувств.       — Но моя помощница Елена… — продолжал Зик, испустив досадливый смешок, — она должна была похитить катер на западной пристани Марли, а к назначенному времени оказаться в месте, где и забрала бы нас. Перед этим времени на болтовню не нашлось, Эрен наверняка сопротивлялся бы мне, едва я пытался бы поговорить с ним, и всё пошло бы коту под хвост. Поэтому пришлось сделать вид, что я заодно с солдатами Марли, подыграть им. Но когда попытался связаться с Еленой той ночью, то услышал от неё, что из-за контрабанды наркотиков весь порт оцепили. И никакой возможности выплыть оттуда нет. Мне нельзя было позволить кораблю достигнуть материка, мальчика сразу же забрали бы солдаты и отвезли в штаб. Пришлось действовать экспромтом: я заранее спустил на воду лодку, усыпил уколом снотворного Бронированного и Перевозчика, чтобы те не смогли среагировать, а потом превратился. Корабль разорвало на части. Мой титан больше военного судна в несколько раз.       Дариус покачал головой, записывая заметки в блокнот. Хистория решила спросить:       — Но если вы изначально хотели найти контакт с нами, тогда зачем была та битва в Шиганшине? Неужели нельзя было как-то… иначе?       — К сожалению, нет, Ваше Величество, — со всем уважением ответил ей Зик. — Тогда на стороне Марли всё ещё оставались сильные титаны. Я командор своего отряда — конечно, ко мне приковано внимание других. И хотя я добился какого-то доверия командования, полной свободы действий никогда не имел, — с усмешкой оглядев свои скованные руки, он добавил: — впрочем, как и сейчас.       Дариус вопросительно посмотрел на Хисторию, когда повисло долгое растерянное молчание. Кажется, все вопросы, которым было суждено подняться, оказались на поверхности.       — Нам нужно удалиться для обсуждения, — объявил Заклай, когда она согласно кивнула. — Всем встать с мест!       Зал поднялся, отдав королеве честь, и Хистория вышла вместе с Дариусом в небольшую комнату позади постамента. Вслед за ними двинулась цепочка командующих, включая и Эрвина, а Ханджи осталась сидеть на месте, пытаясь прийти в себя. Всю жизнь её мир состоял из того, что было внутри стен. И лишь немного из того, что было за ними. А теперь ей казалось невообразимым так далеко уйти от них, беспрепятственно достигнуть края, всего того, о чём они мечтали. И больше. Гораздо больше.       Зал бормотал и переговаривался люди выглядели напряжёнными. И лишь Зик, как всегда, смотрелся безмятежно. Он начал разминать шею, затёкшую после трёхчасового стояния в одной позе, и замер, когда затылка коснулось лезвие клинка.       — Только попробуй шевельнуться, ублюдок, — прошипел Ривай, без жалости упирая остриё над краем ободка. — Мне всё ещё будет за удовольствие снести твою башку. Даже после того, что ты сейчас нёс.       — Зачем же так сурово, капитан? — усмехнулся тот, повернувшись настолько, насколько позволяли ему оковы. — Я думал, что хоть теперь вы будете воодушевлены. У вас когда-нибудь бывает хорошее настроение?       — Сейчас в хорошем настроении будет только идиот, — пробормотал Ривай, рывком убирая лезвие, и невольно глянул на Ханджи. Сидя одна на лавочке, она выглядела растерянной и хрупкой, всё ещё слабой после болезни. В её эмоциях царило смятение.       — Все перемены к лучшему, капитан, — философски сказал Зик, и Ривай сморщился. Это показалось ему лишь злой шуткой. — Стоит привыкнуть к этой мысли, смириться с ней. Поверьте, станет легче. У вас слишком много всего впереди, чтобы страшиться этого уже сейчас. Начнёте страшиться позже… гораздо позже.       Ривай не успел ответить, как двери хлопнули, и командующие вместе с королевой вернулись на свои места. Дариус объявил:       — Командование и Её Величество приняли решение отложить казнь пленника. И если господин Йегер не вынудит нас сделать этого прежде, — он внимательно посмотрел на Зика, — то передача Звероподобного титана состоится только по окончании его срока жизни. На этом судебное заседание завершено.       Удар молотком.       Теперь не было ни возмущений, ни воскликов, ни споров. Люди начали медленно и отрешённо расходиться, пока Дариус едва слышно переговаривался с Хисторией, а Эрвин думал о чём-то своём. Ханджи наблюдала, как Зика отцепляют от штырей и кандалов, поднимают на ноги, уводят в сторону задних комнат. Ривай тоже ушёл — контролировать процесс сопровождения, судя по всему.       — И что теперь? — тихо спросила она у Эрвина. — Каков план действий?       — Будем продвигаться вперёд, — ответил он, глядя на время. Заседание длилось три с половиной часа. — Разберёмся с Заклаем и нашими полномочиями. Будем уничтожать титанов и расчищать земли. И попробуем к весне выйти к морю, конечно же, — Эрвин посмотрел на Ханджи с обнадёживающим весельем. — Помнишь ведь, что это такое?       Ханджи помнила. Бескрайняя голубая вода, уходящая за горизонт, достигающая материка, — так ей описывал море Зик. Глубокое, полное неизведанных существ и растений, необъятное даже по меркам тех людей, кто жил в развитом мире.       — Тебе не страшно? — вдруг спросила она, чувствуя, как ёкнуло сердце.       Эрвин долго хмурился, а потом ответил:       — Я не знаю, что такое страх. И не хочу знать.       — Господин Смит, — послышалось с постамента. Они вскинули головы и увидели, как Дариус машет Эрвину, указывая ему рядом с собой. — Подойдите к нам на минутку. Нужно кое-что обсудить.       Эрвин встал и исчез в другой стороне зала, а Ханджи решила наконец подышать свежим воздухом и проветрить мозги. Духота стояла страшная.       Забрав в гардеробе пальто, она вышла на улицу, ни с кем не здороваясь и не общаясь, и отошла подальше, привалившись спиной к одной из каменных колонн, подпиравших крышу здания. Погода стояла свежая и пасмурная, собирался дождь. Ханджи какое-то время остывала после заседания, ожидая, когда из суда вернётся Ривай или хотя бы Эрвин. А потом протяжно вздохнула и вдруг почувствовала запах табака. Кто-то курит? Ей вдруг очень захотелось попросить самокрутку, расслабиться, пока есть возможность. Она шагнула в сторону, направляясь к углу здания, но когда зашла за него, то удивлённо остановилась.       Там стоял Флок Форстер. Он небрежно дымил, опираясь о стену, то и дело стряхивая пепел щелчком ногтя. На его лице не было никаких признаков беспокойства, заметных там прежде. Ни волнения, ни воинственного запала. Сейчас он был собран. Собран и холоден, словно покоившийся в кобуре револьвер.       — О, — заметив Ханджи, Флок словно хотел по привычке спрятать самокрутку, но пересилил себя. Расслабленно улыбнулся и встал по-прежнему. — Рад вас видеть, госпожа… Зоэ. Заседание уже закончилось?       — А что ты здесь… делаешь? — недоумённо спросила она. — Я думала, ты давно уехал.       — Решил устроить перекур, — глубоко затянувшись, Флок отшвырнул бычок в сторону. — Жду командора Смита. Не знаете, когда он выйдет?       Ханджи не успела ответить, когда послышались спешные шаги. Она обернулась, и появившийся из-за поворота Эрвин застыл, явно не ожидая встретить в этом месте сразу двоих.       — Ханджи?.. Я думал, ты уже ждёшь нас на стоянке. — Он усмехнулся и бросил на Флока растерянный взгляд. — А ты что тут делаешь? Я же сказал тебе возвращаться в корпус.       — Простите, командор, — тот выпрямился и отдал честь. — Я решил, что лучше подождать вас здесь. Надеюсь, из-за меня у вас не было проблем? Я просто хотел…       — Неважно, — прервал его Эрвин, устало забирая волосы. — Неважно… Теперь поедем все вместе.       — Эрвин… — озадаченно начала Ханджи, что-то осознавая в своей голове. Задавая себе множество вопросов: почему Флока так быстро впустили в охраняемый зал? Почему он вообще появился так вовремя? Почему его никто не остановил? И почему ни один из солдат, охранявших Йегера, не повернул ружья? И вдруг вспомнила! Ведь все они были… разведчиками. — А почему… ты сразу пошёл сюда? Искал… Флока? Но зачем, если ты думал, что он уже уехал?       — О чём ты? — Эрвин нахмурился, а потом кинул на Форстера однозначный взгляд, и тот же сразу же исчез, удалившись за поворот. — Ты хорошо себя чувствуешь, Ханджи? Немного побледнела. Может, заедем в больницу? Или лучше сразу в корпус?       Он протянул ладонь, но она отпрянула и хмыкнула. Нет, это было слишком складно. Слишком хорошо. Флок, который пробрался за ворота, прямо на территорию Марии. Флок, который так вовремя появился в зале заседания… Которого впустили так свободно, словно это было запланировано заранее. И та сумка, которая лежала в каком-то поваленном дереве… Да как Эрвин мог её увидеть во тьме леса? И как Флок мог найти её в одиночку? И когда?       Ханджи вздрогнула, вдруг вспомнив, как Эрвин ни с того ни с сего пропал в лесу Гигантских деревьев, когда они шли к Шиганшине. Как не смог нормально объяснить, почему так долго отсутствовал. А ведь он сказал Заклаю, что увидел эту сумку, но не остановился, не желая тормозить отряд?.. Только это была ложь. В ту ночь, из-за его внезапного исчезновения, они потеряли целых сорок минут.       И тут её обдало холодом. А вдруг эта сумка… всё это время была у него? И Эрвин нашёл её в самый первый раз, просто никто не заметил?              Ханджи дрогнула губами. Потом ещё раз и ещё, чувствуя, как на них расползается улыбка, нервная и почти сумасшедшая.       Так вот, о чём говорил Зик. Семя сомнения.       — Ханджи… — Эрвин нахмурился, — с тобой точно всё…       — Так вот почему… — смешливо сказала она, прикрывая ладонью рот. — Так вот почему ты пропал в ту ночь в лесу… когда потерялся по пути к Шиганшине. А я-то думала… почему ты так внезапно исчез… Я не могу поверить, — хихикала Ханджи, покачивая головой. — Не могу поверить… да зачем ты вообще этот спектакль разыграл?.. Даже Флока приплёл… Ха-ха… А у тебя талант…       Она вдруг так громко расхохоталась, что её смех стеклом рассыпался в воздухе. Лицо Эрвина было недвижимым, словно маска.       — Ханджи, — повторил он, глянув через плечо. — Тебе стоит помолчать.       — Да что ты?! — громко спросила она, заливаясь смехом, не в силах остановиться. — А что мне ещё стоит? Да ты спрятал от меня эту сумку, словно личный трофей! А какие были высокопарные речи о доверии... О том, что я должна быть уверена в тебе! Ха! Ха!       Ханджи смеялась, но на самом деле ей хотелось плакать. От усталости, от изнеможения, но ещё больше, — от непонимания. Неужели она не заслужила правды? Неужели все вокруг постоянно хотят что-то от неё скрыть? Сначала Ривай с этим заседанием, теперь сумка Зика Йегера…        Почему Эрвин солгал? Почему посвятил в свой план простого рядового, но не её? Даже приличия ради не предупредил, когда они сидели вдвоём на лавочке у постамента? Когда говорил, что она ценный кадр? Разве она не была достойна этого? Разве не сделала всё, чтобы это заседание вообще состоялось? Разве не пожертвовала своим здоровьем, временем, душой?       Ханджи так долго смеялась, что Эрвин подошёл ближе, накрывая её своей тенью, и вдруг схватил за локоть, дёргая на себя.       — Возьми себя в руки, — прошипел он. Его лицо было таким близким, но таким чужим, незнакомым ей. — Мне не нужны проблемы из-за твоего болтливого языка.       — Да что ты? — усмехнулась Ханджи, выворачиваясь, и бросила грубее: — Что-то ты не вспоминал о проблемах, когда скрывал от меня свой план! Скрывал, что нашёл ту сумку! Нашёл себе новую собачонку, раз я была не в сознании?!       — Прикуси. Свой. Язык. — Эрвин оттеснил её к стене, сжав сильнее, и даже сквозь плотную ткань пальто она чувствовала боль его хватки. — Или мне придётся принять другие меры.       — И что же ты мне сделаешь? Будешь угрожать? Шантажировать тем, что узнал о моём прошлом? Знаешь, Эрвин… — Ханджи глумливо улыбнулась, — иногда мне кажется, что мы с тобой на дне. И каждый раз тебе удаётся пробивать его всё сильнее.       — Я всегда найду способ заставить тебя бояться, если захочу, — он вскинул брови, и выражение его лица стало почти мягким, — и мне даже не нужно для этого знать твой маленький сек...       — Уверен, Смит?       Этот голос. Она вздрогнула всем телом и с ужасом увидела Ривая, что стоял позади, и мрачность расползалась от его тела змеями, источая запах опасности столь въедливой, что впитывалась в позвоночник. А где-то там пошёл дождь. Мелкими каплями спускался по крыше, опадал к длинным лестницам…       Эрвин испустил смешок.       — Капитан… — он медленно отпустил Ханджи, повернул голову. — Как и всегда, тут как тут. Не меньше, чем сторожевой пёс.       Она отпрянула, вытерла от слёз щёки, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Паника била по её вискам, вкручивалась вглубь, словно штопор.       — И что ты тут делал, я хочу спросить? — Ривай холодно склонил голову к плечу. — Угрожал ей, я так понимаю?       — Конечно же, нет. Просто давал понять нашему дорогому майору, что стоит не голосить о подобном у всех на виду, — сказал Эрвин с мягкостью, но такой наигранной, что она звучала как оскорбление, — или у нас могут возникнуть проблемы.       — Всё нормально, — шепнула Ханджи, качнув головой. — Всё и правда нормально, Ривай.       — Трудно назвать нормальным то, что я только что слышал, — метнув на неё взгляд, сказал он. — Так и знал, что на той ночной дорожке этот ублюдок отлучился всё-таки не посрать. И что всё, что произошло на суде, одно цирковое представление.       — Пусть будет так, — с улыбкой ответил Эрвин. — Перед нашим отъездом Зик Йегер рассказал мне о своей сумке, и я решил вывернуть это так, чтобы взять с её помощью инициативу во время суда. Форстер помог мне. Это был мой план. И я не обязан был сообщать об этом никому из вас.       — Но почему, Эрвин? — прошептала Ханджи, прислоняясь к стене. — Почему твои ближайшие товарищи по службе стали для тебя дальше простого солдата?       — Разве ты не должна всё понимать? — спросил он, кинув на неё сдержанный взгляд, пока на фоне всё сильнее шумел дождь, барабанил по крыше. — Я уже обозначил вам свою точку зрения в Шиганшине. И сказал, что вы оба разочаровываете меня, и довольно давно. Я правда думал рассказать тебе, Ханджи, но что-то постоянно мешало: то твои странные расспросы, то ужасное поведение, а после и болезнь. Но начало было положено ещё тогда, во время первого похода на Шиганшину... Когда ты перестала слушать мои приказы и поставила под угрозу важную операцию. Выставила меня на посмешище. А уж то, что последовало после… — он хмыкнул и покачал головой. — Иногда я думаю, что Дариус не зря решил сделать свой ход и забрать пленника. Потому что даже такому стороннему и не информированному мальчишке, как Эрен, было ясно, что это не нормально.       — Эрен? — испуганно переспросила Ханджи. — Причём тут он?       Ривай поджал губы. Заметив это, Эрвин испустил удивлённый смешок.       — А что, наш капитан не рассказал тебе? Про то, что именно наш спаситель человечества сдал Заклаю подробности содержания Зика?       Ханджи отшатнулась, прислонившись спиной к стене, помотала головой.       — Нет, нет… Но как же он… как…       — Достаточно, — вмешался Ривай, заметив, как страшно она побледнела. — У тебя самого рыльце в пушку, Смит. Учитывая, с каким удовольствием снял меня с поста охраны, то и сам был не против того, чтобы бородач хорошо зажил. Иначе я не знаю, зачем отдавать такие приказы.       — Не знаешь? — переспросил Эрвин, поворачиваясь теперь к нему. — Не помнишь, как устроил вместе с Ханджи спектакль на глазах охранника и нашего пленника, когда она первый раз пришла к нему записывать показания внешнего мира? Как силком вытаскивал её из подземелий? Ставил свои условия, отчитывал, хотя она человек, что стоит выше тебя по рангу? — Он сморщился, оглядывая его. — Ты всегда наплевательски относился к субординации, и я терпел это за твои заслуги. Но теперь это переходит всякие границы. Ты перестал быть объективен и холоден головой. Не знаю, что произошло с тобой в последние месяцы… но ты никогда не был таким, как сейчас. Эта ваша связь… — он пренебрежительно хмыкнул, — не идёт никому на пользу. И я надеюсь, что вы понимаете мои слова.       Они молчали. Медленно пройдя мимо, Эрвин сказал напоследок:       — Я не хочу смотреть на то, как два выдающихся человека, которых я знал прежде, становятся причиной для насмешки. Превращаются в людей, которые разучились принимать решения, не могут нести никакой ответственности, — зайдя за угол, он закончил: — А даже если и правда станет так… то пусть это произойдёт за пределами корпусных стен.       Дождь всё продолжался. Усиливался с каждым мгновением, превращаясь в сплошную стену, и когда шаги Эрвина совсем затихли, Ханджи начала ощущать, как с неё спадает оцепенение. Как тело вспоминает о жизни, снимает с себя оковы льда, словно кандалы, и будто стекает, рассыпается, слабеет от беспомощности.       — Ривай… — прошептала она, боясь смотреть на него. Боясь увидеть, что он осознал, что Эрвин прав, что разочаруется в ней и тоже уйдёт. Покинет её, продрогшую и испуганную, совершенно потерявшуюся в этом мире. Ханджи не понимала теперь, как жить правильно. Что можно считать истиной. Как существовать, пытаясь поступать по совести. И сохранять достоинство перед теми, кому обязался служить.       «Помните, что я говорил вам… про семя сомнения?»       — Как ты? — спросил Ривай, вдруг повернувшись к ней, внимательно осмотрев с ног до головы. — Выглядишь бледной. Он тебе больше ничего не сделал?       Ханджи качнула головой. Ривай вздохнул и поднял голову на стекающий с крыши дождь.       — Да уж… — протянул он. — Прости, что не пришёл раньше. Но если Смит ещё раз позволит себе подобное, я убью его.       Ханджи подняла голову. Это звучало так спокойно и ровно, словно совсем ничего не значило.       — Я помню, что уже говорил это однажды, но не сдержал обещания, — продолжал Ривай, и его лицо было умиротворённым. — Но тогда я говорил это, будучи не в себе, не уверенный в том, хочу ли этого. А сейчас я в полном порядке. И могу пообещать это вновь.       И хотя его слова были страшными, хотя стоило бы им ужаснуться, Ханджи почему-то не выдержала и рассмеялась. Может, сказались нервы. Может, усталость или истощение, но внутри грудной клетки почему-то начало теплеть. Какой же Ривай всё-таки… Такой, каким и должен быть.       — Хорошо, — с улыбкой сказала она, кивая. — Я думаю, Эрвин и сам понял это. Понял, что позволил лишнего. И впредь будет осторожней, если не хочет остаться ещё без одной руки.       — Я надеюсь, — мрачно ответил Ривай. — А то у меня нет желания идти под трибунал из-за длинной лапы своего командора. Придётся тогда сбегать и скрываться, как в худшие времена, от полиции, прятаться по лесам и домам, по подворотням…       — Что ж… — Ханджи хмыкнула. — А мне, как основной причине убийства, придётся быть там вместе с тобой, судя по всему? Как же я брошу тебя одного, коротышка?       Они вдруг встретились взглядами. Сначала смешливыми, а потом внимательными, говорящими о чём-то, о чём пока рано было говорить вслух. А потом Ривай протянул ей свою ладонь.       — Пойдём, очкастая. На улице льёт, а я не хочу, чтобы ты замёрзла.       Ханджи удивлённо смотрела на его руку. Такую непривычно открытую, доступную ей. И не поняла, как вложила в неё свою, как почувствовала соприкосновение пальцев, такое странное, почти нелепое в своей простоте. Ладонь Ривая была сухой и тёплой, её — холодной и влажной. Такая мелочь, и всё же…       Словно после падения в пропасть — птицей взмыть к небесам.       — Я ещё толком не смотрела, что ты там выбросил в моей комнате, коротышка, — сказала Ханджи дрожащим голосом, пока он медленно вёл их в сторону стоянки экипажей. — Сейчас вернусь, всё исследую и тогда решу, как с тобой разбираться.       — И что же ты мне сделаешь? — Ривай выгнул бровь. — Как ты там говорила молодняку? Голову мне откусишь, как самка богомола?       — Может и откушу, — веселее сказала она. — Должен же тебя кто-то притормозить.       — Всё равно я считаю, что ты идиотка, раз решила прийти на этот суд. Как будто бы не узнала всё потом.       — Это даже не обсуждалось! Тебе ещё не доступны методы убеждения, которые заставили бы меня остаться.       — А какие же мне доступны? Силовые? Подпереть дверь стулом, например?       — Плюс ещё один пункт к череде твоих недостатков, Аккерман. Помимо того, что ты выбросил мои вещи.       — Можешь быть уверена, очкастая, там была лишь огромная куча барахла.       — Ну что же… — хмыкнула Ханджи, покачивая головой, продолжая чувствовать теплоту его пальцев, переплетённых с её собственными. — Не волнуйся. Мне осталось только поглядеть.