Степень безумства

      Разведчики совершали уже четвёртый проезд по территории стен Розы, миновав один целый круг и вновь направляясь к воротам Троста. Прошло около половины недели с того дня, когда они начали эту операцию. Как и всякий раз, утро оказалось хмурым. От одинаковости досуга солдаты скучали, и даже Ривай расслабился, ожидая момента, когда закончится эта однородная круговерть, после которой можно вернуться в корпус. Ханджи давно была там. Миновав ещё десять километров от ворот, их отряд остановился для созыва титанов. И вновь звериный рёв Зика Йегера забирался к верхушкам деревьев, заставляя птиц взлетать в небеса, гуляя эхом вдоль полей и лугов…       И вдруг… стало тихо.       Ривай оглянулся и увидел, что Зик стоит, уставившись в лес.       — Закончил, бородач? — спросил он, кивая себе за спину. — Тогда руки в ноги и в повозку.       Зик молчал. А потом, набрав в лёгкие столько воздуха, сколько с трудом смог бы вместить обычный человек, закричал вновь. Да так громко, что все солдаты вздрогнули, зажав уши, сгибаясь почти пополам. Воздух задрожал от напряжения, наполняясь густой и удушливой силой, что клонила их вниз, давила к земле.       — КАКОГО ЧЁРТА?! — заорал Ривай, не слыша собственного голоса. Солдаты голосили что-то друг другу, а мир тяжелел, становился вязким…        Зик замолчал, переводя дыхание, а потом медленно улыбнулся. Ривай метнул взгляд туда, куда он смотрел… и замер на месте.        У самой кромки леса, неторопливо передвигая лапами, появился титан Перевозчик.       Никто никогда не спутал бы его с обычным титаном. Уродливый, словно огромная приплюснутая свинья, Перевозчик выглядел так же, как и во время битвы в Шиганшине. Длинная морда, человекоподобное тело на четырёх лапах, а глаза… Ривай даже издалека видел, какими пустыми они были. И в тот момент ему стало ясно, по какой причине Йегер так надрывал горло.       Он попросту звал его.       Ривай среагировал моментально: одним мощным толчком он сбил Зика с ног, вытащил клинок и перерезал ему голосовые связки. Кровь брызнула в воздух, из горла бородача вырвался хрип. Солдаты запаниковали, мечась по стене:       — Это титан! Титан на горизонте!        Ривай оглянулся, стёр с щеки испаряющуюся кровь и понял, что только Эрвин Смит стоит, неотрывно глядя в лес, будто заворожённый. А титан Перевозчик встряхнулся, поднял голову. Замер… и убежал обратно в чащу.

***

      К следующему утру в Парадизе было объявлено экстренное положение. К стенам стекались полицейские и разведчики, гарнизон настраивал пушки и гильотины, в столичном зале заседаний творился хаос. Все готовились к скорому вторжению титанов. Дариус Заклай был хмур и напряжён, в задумчивости покручивая дужку очков и слушая споры командующих, что принуждали командора Смита выдать Зика Йегера полиции. Или сразу же казнить.       — Я не уверен, что он вообще знал о появлении титана, — упрямо утверждал Эрвин, сведя брови у переносицы. — По пути обратно Йегер не оказывал сопротивления. Мне показалось, что он хотел нам о чём-то сказать, но мы не рискнули тогда развязывать его. Я считаю, в первую очередь надо поговорить с ним.       — Вы излишне любезны с этим человеком, командор! — едко шипел один из чиновников. — Какие вам ещё нужны подтверждения? Или вы с ним в сговоре? Пошли против своей страны?!       — Не говорите о том, о чём можете пожалеть, господин Росстер, — помрачнел тот. — Я хорошо запоминаю неосторожные слова.       — Вы ещё и смеете мне угрожать!       — Прекращайте галдёж! — рявкнул Дариус, резким жестом надев очки на нос. — Ваши вопли не помогают делу. Только я не понимаю сути вопроса, господин Смит. Вам показалось, что Зик Йегер что-то хотел сказать, и поэтому вы хотите дать ему шанс оправдаться?       — Именно, и поэтому прошу ненадолго убрать охрану от его камеры, — с кивком ответил Эрвин. — То, что он сейчас в кандалах и с кляпом, не несёт нам никакой пользы. Только Зик знает, что может происходить по ту сторону стен, как и про возможный замысел врага. В конце концов, он сможет сориентировать нас в случае опасности.       Пока они говорили, Ханджи растерянно молчала. Она не могла поверить, что всё так обернулось. Не могла прийти в себя ещё с прошлой ночи, когда в корпус внезапно вернулся разведотряд в сопровождении полицейских. В голове осталось множество вопросов: зачем Зик сделал это? Есть ли его поступкам объяснение? И что будет дальше?       — Это просто опасно, командор, — протянул Дариус, потирая веки. — Ваш пленник может превратиться сразу же, едва вы освободите ему рот.       — Он мог сделать это ещё на стене, когда капитан Аккерман перерезал ему горло, — ответил Эрвин. — Чем не идеальный шанс для побега? Да и если подавать знак врагу… хватило бы одного крика. Но Йегер зачем-то продолжал кричать даже тогда, когда Перевозчик вышел на поле.       — Или мы просто не знаем, как работает его крик, — неожиданно послышался голос. — А всё, что он нам рассказывал об этом — чушь собачья.       Все удивлённо замолчали, оглянувшись, где Ривай Аккерман стоял в тени кабинета, подперев плечами дверной косяк. Обычно он не говорил на совещаниях, предпочитая запоминать и наблюдать, но сейчас, видимо, изменил позицию.       — Вам есть, что сказать по этому поводу, господин Аккерман? — спросил Заклай, оборачиваясь на скрипнувшим под ним стуле. — Вы тоже были там. Так что можете взять слово.       Ривай сдвинулся с места, преследуемый взглядами заседающих. Продолжил, оперевшись руками о стол:       — Ещё перед поездкой я подумал, что вся эта авантюра может стать удобным для Йегера способом подать сигнал. Сообщить своим, что всё в порядке, что его план выполняется… Чёрт его знает, что ещё он мог им сообщить. Мы не представляем, как точно работает крик Звероподобного, только с его слов. А вот то, что его шёпот титаны слышат на расстоянии километра, мы видели своими глазами. Так что мешает Зику Йегеру передавать послания? Указания? Знаки?       — Это лишь домыслы, капитан, — вмешался Эрвин, и Ханджи заметила, как в его взгляде блеснуло что-то недоброе. — Они объективны, но мы не можем принимать решения, основываясь на личном отношении.       — Личном отношении? — Ривай вскинул брови. — Тоже самое могу сказать и про вас, командор. Излишнее доверие — тоже форма личного отношения, разве нет?       Эрвин прищурился, и Ханджи ощутила, как похолодел воздух. Ривай впервые так открыто шёл против мнения своего начальника, особенно на глазах других людей… а особенно при членах Совета.       Какое-то время все обсуждали перспективу появления Перевозчика и действия армии. Заклай приказал разведке подробнее допросить пленника, гарнизону не ослаблять позиций в наблюдении за стенами, а главы полиции созвал к себе в кабинет. К обеду все должны были вернуться обратно — сообщить о новостях.       — Решил пойти против своих, Аккерман? — спросил Эрвин, захлопывая папку с отчётами солдат, когда заседающие, недовольно бормоча, начали выходить из зала. — Ожидаемо. Правда я не думал, что это произойдёт так скоро.       — Если врага, которого мы держим под боком, как дикую зверушку, ты называешь «своим», то я сделаю это ещё раз, — сухо ответил Ривай. — Это слишком далеко зашло.       — Пожалуйста… — вздохнула Ханджи, сжимая пальцами виски. — Голова гудит с ещё ночи. Давайте просто вернёмся в корпус и допросим Зика. Будет понятнее, что к чему.       Ехали в экипаже в полном молчании. По прибытии отдали письменное разрешение стоящим у подвала полицейским и спустились туда, тремя хмурыми силуэтами застыв напротив тюремной камеры. Как и во времена первых недель в корпусе, Йегер был скован по рукам и ногам, но взгляд был однозначным, готовым к диалогу. Эрвин кивнул дежурному, тот зазвенел ключами. Камера растворилась, щёлкнул замок кляпа. Зик пошевелил челюстью, разминая её, и негромко сказал:       — Что ж, приятно знать, что у меня вновь есть возможность говорить. Доброго утра, господа.       — Доброго утра, господин Йегер. Ну что ж, говорите, — со вздохом ответил Эрвин, пододвигая стул, усаживаясь напротив тюремной камеры. — Надеюсь, что ваше оправдание будет убедительным. Совет уже готов пересмотреть решение суда и казнить вас.       — Тогда им придётся повременить, — пробормотал Зик, тут же переходя к делу: — Естественно, появление Перевозчика — не запланированное обстоятельство. Последний раз я видел его владельца на судне, которое должно было доставить нас обратно в Марли, но, насколько вы помните, мне пришлось взорвать корабль перед побегом… и до вчерашнего дня я понятия не имел, живы ли титаны, что находились там.       — И почему мы должны тебе верить? — спросил Ривай, прислоняясь к стене. — Назови хоть одну причину.       — Потому что я не хочу умирать, — с лёгкой иронией ответил ему Зик, — а крик сообщнику был бы неопровержимым доказательством моей вины. Зачем мне это? В любом случае, мне пришлось рискнуть. Иначе я не смог бы доказать вам, что она прямо там.       — Она? — Ривай нахмурился. — О ком ты говоришь?       — О владелице титана Перевозчика, само собой. Пик Фингер.       Повисло молчание.       — Я сделал это, надеясь, что заставлю выйти её из леса, — продолжал Зик. — Вряд ли бы вы поверили мне на словах, а случайно она этого не сделает: слишком хорошо обучена скрываться. И хотя все знают, что обычные титаны подчиняются моему крику беспрекословно, а титаны-шифтеры — нет, но я могу послать им… некий импульс, — он значительно вскинул брови. — Вызвать неосознанное желание… сделать что-то простое. В нашем случае — всего пару шагов из-за кромки леса.       — Как с простыми титанами, — раздался голос Ривая, глухой и мрачный. — Отдать приказ.       — Именно, — Зик кивнул, и Ханджи с Эрвином переглянулись. — Главное застать носителя врасплох, а Пик точно не ожидала этого. Никто в Марли не знает, что я могу управлять и владельцами титанов. Эксперименты были, но… безрезультатные. Я сам выяснил это за годы практики, да и то случайно.       — И что дальше? — спросил Эрвин, отклоняясь на спинку стула. — Пик Фингер отправится обратно в Марли?       — Она явно узнала меня, но возвращаться на материк без какой-либо конкретики… — Зик нахмурился, качнул головой. — Нет, вряд ли. Сказать ей командованию нечего, а ситуация у них серьёзная. Вернее сказать, они в отчаянии, раз рискнули одним из своих последних титанов, пытаясь найти меня.       — И что мы можем сделать?       — Только одно. — Его глаза зловеще блеснули в полутьме камеры. — Поймать её. И забрать силу Перевозчика, если получится.       Зик подробно объяснил свой план, как, по его мнению, можно схватить Пик Фингер. Он считал, что девушка скрывается или в лесах Розы, или в самом городе. Шпионом она была превосходным, обладала не вызывающей любопытства внешностью, отлично знала элдийскую письменность, поэтому вряд ли кто-то из простых жителей мог заподозрить неладное. Ещё Зик был уверен, что в укрытии вместе с ней должны находиться отряд марлийских солдат и командир, которого называл Магатом. Пик Фингер ловить он предлагал на живца. То есть на себя.       — Отпустить тебя гулять по полю — так, что ли? — Ривай иронично фыркнул. — Умно, Йегер.       — Понимаю ваше недоверие, капитан, но только моё появление может заставить Пик показаться из укрытия, — со снисходительной улыбкой ответил тот. — Главное — чтобы моё лицо могли узнать за пределами разведкорпуса. На помощь она, конечно же, не придёт. Зато поймёт, куда мы направляемся. И если подобрать удобное место, то…       Он замолчал: наверху лестницы хлопнула дверь. Все насторожились, когда на ступенях послышался звук шагов. Найл Док, нынешний командор корпуса военной полиции, решительно направлялся к ним, меряя шагами длинный коридор.       — Найл? — Эрвин поднялся с места. — Мы получили разрешение от Дариуса. Наше присутствие тут абсолютно законно.       — Можете быть спокойны, господа. Мой визит связан с другим, — с вежливой улыбкой ответил тот, здороваясь с каждым рукопожатием. — Верховный просил проследить, как складываются обстоятельства над нашим… общим делом.       — Общим делом? — Ханджи переглянулась с Риваем.       — Да. Теперь над этим делом будет работать и корпус полиции. — Найл с интересом посмотрел на скрывающегося в камере Зика. Заметив, как все напряглись, кивнул себе за плечо. — Давайте пройдём в другое место. Не хочу разговаривать об этом… здесь.       Эрвин помедлил, но всё же они вышли из подземелий. Ханджи приметила, что он напряжён, и то, что впервые видит его таким в присутствии другого человека. А потом вспомнила, что они с Доком были не в ладах ещё со времён кадетского корпуса, но не знала точно, по какой причине.       — «Над делом будет работать и полиция» — что это значит? — сев за стол, переспросил Эрвин, машинально переставляя предметы на поверхности. Видимо тот, кто убирался в его кабинете в последние дни, разложил их неправильно. — Полиция будет вмешиваться в то, что её не касается, я так понимаю?       — Не совсем, — с улыбкой ответил Найл, опускаясь в гостевое кресло. — Главнокомандующий просто хочет помочь вам.       — Дела о гигантах всегда были задачей разведки и останутся таковыми.       — Безусловно, — Док уважительно кивнул, — но учитывая, что вражеские титаны всё же люди, незаконно вторгающиеся на территорию стен, решение проблем с ними начало касаться и нас. Так что давай не будем осложнять ситуацию и спорить о мелочах, Эрвин. Для всех главное решить эту проблему максимально эффективно и с минимальным ущербом. Что сказал вам пленник? — он с интересом подался вперёд. — Дариус дал мне разрешение на эту информацию. Всё равно она будет освещаться на ближайшем заседании, на котором буду и я.       Эрвин без особой охоты поведал ему об услышанном от Зика Йегера. На удивление, Найл воспринял эту информацию серьёзно и без ухмылок.       — Интересно, — потирая поросший бородкой подбородок, пробормотал он. — Я хотел бы и сам поговорить с ним насчёт шпионки. Его показания будут очень полезны в поисках. И я согласен с тем, что её нужно ловить на живца.       — Не слишком ли это опасно, господин Док? — спросил Ривай, подавая голос из угла комнаты. — Мы дадим этим людям шанс обратиться на глазах у всего города. Или вы готовы к очередному Стохесу во время битвы с Женской особью?       — Мы можем попробовать найти Пик Фингер вручную, но… сами понимаете, капитан, — обернувшись, сказал Найл, — это потеря времени и поиск иглы в стоге сена. Шпионка и так сможет превратиться в любой удобный момент, если захочет. Нам нужно думать наперёд. Попытаться залезть в её голову, в её мысли, сделать шаг на опережение.       — Считаешь, у нас есть шанс убедить Совет? — с надеждой спросила Ханджи. — Они настроены категорично.       — Они просто напуганы и не хотят повторения того, что произошло пять лет назад, госпожа Зоэ. Выбора у нас всё равно нет: или действовать самим, или в напряжении ждать развязки.        Найл задал им ещё пару вопросов, обсудил грядущую политику коллизии с Советом, договорился встретиться на совещании и ушёл. Так же, как и появился в корпусе, — без лишних разговоров и реверансов, словно его тут и не было. Ривай продолжал молчать, хмуро глядя в окно, а Ханджи с удивлением заметила, что присутствие Найла будто не понравилось Эрвину даже больше новостей насчёт Перевозчика.       — Сейчас мы ненадолго расходимся, верно? — спросила она, прерывая липкую тишину. — Вам обоим надо хотя бы поесть перед совещанием. Вы ведь даже не переоделись после приезда...       — Да, ты права, — Эрвин вздохнул и зачесал волосы ладонью, резко встал из-за стола. — Я пока поговорю со своими помощниками, подготовлю документы, а потом буду у себя. Вы тоже приводите себя в порядок. Около двенадцати часов буду ждать вас готовыми у ворот корпуса.       Он быстро вышел из кабинета, ничего больше не добавляя, несдержанно хлопнул дверью. Ханджи с заминкой повернулась к Риваю, который, казалось ей, даже не обратил внимания на их разговор.       — Ты как, в порядке? — она осторожно встала с места и пересела к нему, вспомнив, что из-за этой суматохи даже толком не поздоровалась с ним. — Выглядишь… измождённым.       — А, да, — зажмурившись, он устало протёр глаза. — Плохо спал прошлой ночью, а этой так вообще не сомкнул век. Гнали на всех парах. Думал, что отдохну от той однородной круговерти на стене… а в итоге всё, как и всегда, покатилось к чертям.       — Такова уж жизнь сильнейшего воина человечества, верно? — рассмеялась Ханджи, аккуратно беря его ладонь в свою, разглядывая его пальцы, с удивлением понимая, что наконец держит их в своих. Помедлив, добавила: — Я так испугалась, когда вы приехали ночью. Подумала, что случилось что-то ужасное…       Ривай с усталым смешком глянул на соприкосновение их рук.       — Ты права, — он перевернул ладонь и нежно переплёл их пальцы. — Мне кажется, это моя первая спокойная минута начиная с прошлого утра.       Ханджи робко улыбнулась, чуть склонив голову, Ривай сделал тоже самое. Они соприкоснулись висками, словно случайно встретились кончикам носов. Осторожное дыхание, и вот — поцелуй. Шелковистый, словно крыло бабочки. Заставляющий воздух застревать в горле, и Ривай даже не дышал в этой шелестящей тишине, в движениях губ и ласке языка. А когда всё закончилось, взволнованно сглотнул:       — Вроде бы прошло несколько дней, но ощущение, словно этого вообще никогда не было, — сказал он, потираясь о её щёку.       — Я тоже ещё не привыкла, — судорожно усмехнулась Ханджи, млея от переживаний и чувств. — Ну что… ты сейчас пойдёшь к себе?       — Да. Надо наконец принять душ и привести себя в порядок. — Ривай неохотно отстранился, взъерошил волосы. — Схожу в столовую. А потом… если останется время, зайду. Где ты будешь?       — О, точно, — вспомнив кое о чём, она улыбнулась. — Я ведь уже переехала! Закончила ремонт в том домике, который стоит за конюшней, а теперь там живу. Ну, вчера должна была первую ночь… а потом вы вернулись. Хочешь посмотреть? Когда освободишься, конечно.       Ривай неодобрительно молчал, но в итоге смирился и пожал плечами.       — Будто у меня есть выбор.       — Тогда делай свои дела, а потом приходи. — Ханджи живо поднялась с места. — Покажу, где буду теперь работать и жить. Думала показать заодно и Эрвину… но он не в настроении. Ну ничего, оценит мою работу и трату казённых денег после.       — Как будто ему не всё равно, на что их тратят, — не без иронии ответил Ривай, вставая с кресла. — Если это соответствует его желаниям, финансы Смит умеет выкопать даже из-под земли.       — О, это замечательный навык, — игриво ответила Ханджи, хватая его за руку и вытягивая к двери. — И главное, что у меня всегда было достаточно идей о том, куда эти финансы можно применить.

***

      Что ж, Риваю стоило признать: работа с исследовательским домиком была проделана масштабная. Он с трудом мог представить, как нечто настолько безнадёжное можно было привести в прилежный вид за каких-то пять дней. Если раньше постройка напоминала сущую халупу, состоящую из наспех сбитых досок и выбитых окон, то теперь тут было даже уютно. Прежнюю хлипкую дверь заменили на основательную, с крепким замком. Вставили стёкла и починили крышу, умудрились восстановить прежний вид печки, которая многое повидала на своём веку. В домике было всего три комнаты и один погреб, где Ханджи собиралась хранить свои бутылочки и препараты, в главном помещении стояли громоздкие шкафы. Посередине — длинный стол, за которым было бы удобно работать нескольким людям. Комнатка неподалёку вела в импровизированный архив для бумаг, бесконечных чертежей и старых записей, а третья предназначалась для жилья.        Ханджи явно гордилась своей работой, прохаживаясь по домику с таким видом, словно демонстрировала своё новое изобретение. И всё бы ничего, но больше всего Ривая поражала её «спальня». Или, скорее, то, чем это должно было быть. Маленькая, очень узкая комнатка, в которой едва помещались односпальная кровать, печка, небольшая тумба и окошко со шторками — вот место, где она собиралась ночевать. Ни комода для вещей, ни ванной тут не было, а эта женщина уверенно заявляла, что вполне обойдётся общественной душевой. На вопрос, где сейчас её одежда, ответила: «Где-то там, я уже забыла, куда сунула», и Риваю это совершенно не понравилось. В этой комнатушке могло бы уместиться стоя не больше восьми человек… и то топтались бы, не зная, куда деть руки.       — Что такое? — удивлённо спросила Ханджи, увидев его лицо. — Маленькая? Ну да, но мне вполне достаточно.       — Да это даже не спальня, — возмущённо ответил он. — Не комната. Это вообще… чёрт знает что. Твоя прежняя была в шесть раз больше этой каморки, ты разве не видишь? Как ты тут собралась жить?!       — А мне какая разница? — пожала плечами она, садясь на край постели. — Закончить работать и тут же спать лечь.       — Не могу поверить, что пять дней назад мы ночевали в роскошном отеле… а теперь ты заявляешь, что этого тебе достаточно.       Ривай сел рядом с ней, продолжая неодобрительно осматривать комнату. Ханджи положила щёку ему на плечо, и какое-то время они сидели, слушая звук потрескивающей печки. Вдалеке шумели разведчики — в трёхстах метрах находился тренировочный полигон. Пахло древесиной и немного пылью, шерстяным покрывалом, перьевой подушкой.       Она мягко отёрла кончик носа о его холодную куртку, а потом положила подбородок на его плечо и прошептала:       — Я вообще-то соскучилась, коротышка. А ты?       Ривай невольно усмехнулся. Он даже не знал, какое дать определение своим чувствам. Тоска — более точное слово. Тянущая, неуёмная, почти бесконечная тоска, преследующая его последние пять дней. Каждый вечер, заходя в очередной пустой номер в отеле, Ривай вспоминал их последнюю ночь. Тепло её тела и губ, ночёвку на большой гостиничной кровати. Ужин и горячую ванну. Как Ханджи, раскрасневшаяся и усталая, спала на его плече, а он смотрел в потолок, на котором плясали блики камина, и слушал тихий штиль её чувств, невесомо витающий в воздухе.       «Словно аромат вкусной пищи, когда ты голоден. Так или иначе… тянет тебя к себе».       Вот и сейчас, сосредоточившись после вереницы дел, Ривай прикрыл глаза и вновь почувствовал её. Эту тёплую, покалывающую изнутри волну. Словно долгожданная ванная после тяжёлого трудового дня. Покой.       — Я тоже, — улыбнулся он, поворачиваясь. Не удержавшись, добавил: — Только немного.       — Вредина, — фыркнула она, касаясь губами его щеки, и вдруг спросила: — Это что, щетина? Ты не брился после приезда?       — Не-а. — Ривай качнул головой, потирая шершавую щёку. — Хотел есть как собака, сразу пошёл в столовую. Сильно заметно?       — Знаешь, а мне даже нравится… — Ханджи хитро улыбнулась, проходясь пальцами по лёгкой колючести на его подбородке. — Такой брутальный. Хотя я никогда не видела тебя с бородой.       — И не увидишь. Она у меня почти не растёт.       — Почему это?       — Не знаю, наследственность такая. А почему у тебя волосы торчком, очкастая?       — Как почему? Чтобы тебя позлить.        Ривай хмыкнул от глупости их диалога, а потом обхватил её под затылком, накрыл её губы своими, и поцелуй тут же завладел ими. Настоящий, глубокий, уже не стеснённый ни усталостью, ни спешкой, ни неудобным местом. Гуляя мурашками по спине и дрожью по коже. Отзываясь касаниями и сжатиями. Даже кровать перестала казаться такой уж узкой — напротив, она стала самой манящей вещью на свете, и Ривай осознал, что хотел бы провести на ней целую вечность.       — Нам нужно ехать на совещание, — спустя время сказал он, пока Ханджи глубоко дышала, закинув руки ему на шею, раскрасневшаяся и взволнованная, с взлохмаченным хвостом, который он беспощадно растрепал. — Почти двенадцать… Смит скоро будет нас искать.       — М-м… — протянула она, надувая губы. — Может, к чёрту оно всё это? И Эрвина, и весь Совет, и Заклая?       Ривай хмыкнул, зарываясь пальцами в копну её волос.       — Знала бы ты, как мне хочется всё это послать.       — Хотя, конечно же… это отличная возможность получить Перевозчика… — задумчиво продолжала Ханджи, проходясь ноготками по короткостриженным волосам на его затылке. — Сейчас будет тяжело, но… Если мы сделаем так, как скажет Зик? Кто знает, возможно в итоге…       Ривай выпрямился.       — Даже не надейся. Мы не будем делать твоего бородача живой приманкой.       — Но…       — Я не для этого столько служил в армии, чтобы поддаться на такую банальную уловку, Ханджи, — резко продолжил он. — Выпустить его на улицу, дать Пик Фингер заметить это, а потом позволить им обоим сбежать? Ну уж нет. И даже если Йегер не врёт, ловить мы её точно будем другим способом. Это я тебе гарантирую.       Ханджи хмуро отстранилась, уперев ладони ему в грудь.       — Я всё понимаю, ты беспокоишься, но не надо перебарщивать. И тем более выступать против Эрвина, как было сегодня. Зачем? Разве ты не понимаешь, что такими выпадами просто компрометируешь его?       — Компрометирую? — Ривай поднял брови. — Думаешь, ему не плевать, какая у него там репутация? Что о нём думает Совет? Смит и так слишком далеко зашёл в попытках вывести нас за стены, но я больше не собираюсь молчать.       — Ставить под удар репутацию своего командора — не лучший способ протеста, Ривай, — недовольно ответила она. — Чего ты хочешь добиться? Чтобы его подняли на смех? И все в Совете знали, что командора разведки не уважают даже собственные командиры?       Ривай открыл рот, но в дверь раздался стук. Бросив взгляд на часы, Ханджи осознала, что уже почти двенадцать, значит Эрвин наверняка отправил к ним кого-то из солдат.       — Я не хочу ссориться, но попрошу тебя не делать так сегодня на совещании, — тише сказала она и торопливо поднялась с места. — Если ты наделён большой силой и все это знают — не значит, что не должен знать меры.       Ханджи встретила на пороге посыльного, который передал им слова Эрвина о том, что стоит поторопиться, а закрыв дверь, сразу же начала искать в комнате пальто и ключи.       — Так что ты хотела этим сказать? — не выдержав, мрачно спросил Ривай, наблюдая за ней. — Что меня слушают только лишь потому, что я умею сворачивать шеи?       Ханджи глубоко вздохнула.       — Я не хотела сказать ничего… плохого. Но ты сильнейший воин человечества, этот «титул» влияет на то, что о тебе думают окружающие, в том числе и Совет. Вот и всё, что я хотела сказать.       Ривай раскатал на языке её слова, но они явно не понравились ему. А потом, открыв дверь и миновав порог, вышел из домика. Ханджи вздохнула, решив, что разберётся с этим позже, и ступила следом. Сейчас на кону стояли куда более важные дела.

***

      Они подробно пересказали Совету показания Зика Йегера, как и его советы по поиску шпионки, но мнения разделились. Одни считали, что заполучить Перевозчика — отличная на перспективу мысль, и возможные потери не перевесят ощутимой пользы от обладания очередным титаном. Другие же осторожничали, предлагая не использовать вариант Зика Йегера, но как иначе ловить шпионку, никто не знал. Её типаж был довольно распространён: тёмные волосы и невысокий рост, серые глаза и светлая кожа, нос с горбинкой. Сколько таких внутри стен? А учитывая, что Пик Фингер могла замаскироваться, сменить причёску или не показываться на людях, то ситуация становилась ещё сложнее. Заседающие предлагали разные варианты, спорили друг с другом, высказывали идеи от самых абсурдных до чересчур рискованных, но ни одна из них не казалась им достаточно оптимальной.        Когда объявили перерыв, Ханджи, не в силах больше сидеть в душном зале, стремительно вышла на улицу, даже забыв захватить в гардеробе пальто. Пыталась найти пачку в пиджаке, но вспомнила, что не перекладывала её по пути.       — На улице не так уж и тепло, чтобы ты стояла на лестнице без верхней одежды, — внезапно раздался голос Эрвина, и Ханджи обернулась. Он передал ей забытое пальто, прислоняясь к колонне по соседству. — В зале жарко. Простудишься.       — Спасибо… — с растерянной улыбкой ответила она, сунув руку в глубокий карман. Тут же нашла свою любимую пачку и обрадовалась. — Но ты прав, сидеть там уже невозможно. От их споров болит голова.       — Бурное выдалось заседание, верно?       Ханджи кивнула, какое-то время возясь со своей самокруткой: то не сразу подожгла лучину, то не с первого раза раскурила. Но когда сделала первую затяжку, с удовольствием откинула голову. Хоть что-то хорошее за эти пару часов. Позади слышался скрип дверей и бормотание: из здания постепенно выходили заседающие на перекур. Кто-то возмущённо роптал, кто-то посмеивался, другие просто обсуждали банальности, облепив темно-зелеными фигурами ступени длинной лестницы здания военного суда, окутывая пространство дымом и запахом табака. Ривая среди них не было.              — Как думаешь, сколько пройдёт времени, когда Аккерману предложат перейти под начальство Заклая? — вдруг спросил Эрвин. Ханджи резко закашлялась, поперхнувшись дымом.       — Ч-что?!       — Или в корпус полиции. Не имеет значения.       — Что?! — громко повторила она, и заседающие обернулись на её оклик, но тут же вернулись к своим делам. — О чём ты... говоришь?! С чего ты это взял?!       — Да заметил, как Ривай внимательно наблюдал за нами во время совещания, — задумчиво ответил Эрвин, глядя светло-голубыми прищуренными глазами на подъездную дорожку, — а когда все начали расходиться, подошёл к Заклаю. Я уверен, он придумал что-то, слушая остальных.       — Это… — всё ещё покашливая, просипела Ханджи, — это… ещё ничего не значит. Я попросила Ривая не выступать на заседании… вот и всё. Мало ли что он хочет сказать Дариусу? Да и с чего бы мог ему понадобиться на постоянной основе? Бред какой-то.       — О, просто мы в этом с Дариусом похожи, — Эрвин мягко рассмеялся, и в его глазах блеснуло что-то, что ей не понравилось. — Он тоже любит собирать под своим крылом лучших, просто прежде Ривай был полезней за стенами, чем внутри них… а теперь всё будет иначе. Мы рано или поздно выйдем к морю. Границы между разведкой и полицией будут стёрты, территория острова перестанет быть опасной. Перестанет нуждаться в разведке как таковой. Титаны исчезнут. И останется только наша земля, которую мы начнём осваивать, обживать...       — Я не понимаю, к чему ты это всё начал, — ответила Ханджи, раздражённо стряхивая пепел на лестницу. — Хочешь сказать, Ривай бросит разведку только потому что ему некого будет убивать? Что-то я не замечала в нём особой амбициозности. Он не уйдёт от нас.       — От нас? — Эрвин легко вскинул брови, поворачиваясь к ней. — Или, тебе хотелось бы сказать, от тебя?       Ханджи едва не выругалась от возмущения. Понизив голос, она прошипела:       — Сам утверждаешь, что Ривай меня настраивает против тебя, а теперь отвечаешь тем же?!       — Я? Настраиваю? — Эрвин удивлённо рассмеялся. — Помилуй, Ханджи! Я лишь хочу сказать, что не удивился бы такому повороту и, говоря откровенно, даже понял бы его. Разве можно судить взрослого мужчину в желании найти что-то большее? Там, где платят больше. Где шире полномочия, где есть возможности и перспективы роста…       Ханджи поджала губы, глядя перед собой. И отчётливо сказала:       — Я… не позволю.       И запнулась, поняв, что только что произнесла. Эрвин какое-то время молчал, наблюдая за серым небом с расслабленным и ироничным выражением. Потом вздохнул, из его рта вырвалось полупрозрачное облачко пара.       — Не стоит обвинять его в желании жить лучше, Ханджи. В конце концов, перестановка мест слагаемых ничего не меняет. Или тебе кажется, что нет?       Эрвин небрежно отклонился от колонны и подошёл к компании других заседающих, в воздухе рассыпался звук их басовитого смеха. А Ханджи всё молчала, с горечью в горле вспоминая Моблита, который недавно ушёл, всех других, что покинули её на поле боя. Каждого из тех, к кому она была привязана, даже любила. И вот теперь, когда, казалось, вновь обрела своё…       Она замотала головой, спешно докуривая, а потом безжалостно раздавила самокрутку носком сапога. И даже не знала, кого пыталась убедить: уже давно не смотрящего на неё Эрвина или себя саму.       Постепенно все вернулись с перекура в зал заседаний. Заклай уже сидел во главе стола и, дождавшись, когда все рассядутся, объявил:       — Пока вы были на перерыве, господа, капитан Аккерман предложил мне интересный метод решения проблемы.        Ханджи бросила взгляд на Эрвина, но тот словно не видел её. Ривай неторопливо вышел из угла.       — Шпионка быстро узнает, что на стене сопровождал Йегера именно разведкорпус, — без расшаркиваний начал он, останавливаясь у стола. — Ей стоит только спросить парочку местных или служанок в одном из отелей, где мы ночевали, но это ей ни о чём не скажет, ведь мы могли проводить эту операцию временно, ведь привыкли взаимодействовать с титанами. Ей в любом случае придётся подобраться к центру и выделить для наблюдения три самых безопасных и логичных варианта, где держат пленника, — он начал загибать пальцы, — корпус военной полиции, корпус военного суда или корпус разведки. Я предлагаю не ждать, когда она первая допустит ошибку или покажет себя, а выступить на опережение. Самим дать понять ей, где держат заключённого. Позволить свободно проникнуть в корпус. И задержать там, где она не будет иметь возможности превратиться. То есть в подвале Зика Йегера.       По залу прокатился ропот голосов. Ханджи поражённо посмотрела на Эрвина.       — Это просто смешно, капитан, — раздражённо бросил кто-то. — А вы не боитесь, что при попытке задержания Пик Фингер всё-таки разнесёт весь ваш корпус?! Это как играть с огнём у пороховой бочки!       — Её задача состоит в безопасном перемещении Зика Йегера из его места содержания на свою территорию, — ответил тот, выпрямляясь и складывая руки на груди, — а также в том, чтобы сделать это максимально скрытно и незаметно, не устроив шума. На нашей стороне несколько титанов, она знает, что мы сможем пустить их в бой, поэтому ей придётся сдерживаться. Придётся спуститься в подвал. От нас она ждёт настороженности и грубых действий, а значит, нам надо поступить иначе. И обвести её вокруг пальца.       Он начал объяснять Совету свою задумку, которая состояла из десятка параллельных задач, в которых должно было участвовать множество человек: от простых солдат и полицейских до самого Дариуса Заклая. План выглядел как слоёный пирог, требующий обширного контроля за ситуацией, но при этом весьма обдуманный и логичный. Ханджи была искренне поражена. Она не могла понять, где проглядела в Ривае столько порыва к обсуждению политических дел, столько уверенности в своих словах и… неравнодушия? Прежде ей казалось, что всё, чем он занимался в разведке — бесконечная лямка, которую ему просто приходилось тянуть. Рутина солдатской жизни. Быт и суета. Теперь же стало ясно, что она ошибалась.       Риваю и правда было, что сказать.       Совещание продолжалось ещё около пары часов. Присутствующие обсуждали эту задумку, вертели и рассматривали с разных сторон, соотносили риски и искали слепые зоны. Время начало клониться к ночи.       — Предлагаю вынести этот вопрос на окончательное обсуждение завтра, — Дариус с хлопком закрыл папку. — Сейчас мы рассмотрим ваше предложение отдельно с командорами корпусов, господин Аккерман, а завтра продолжим.       Ривай молча отступил от стола, и все тоже начали с облегчением отодвигать стулья и разминать спины. Зал наполнил шум бормотаний, скрипа сидений и ножек по полу. Ханджи косо посмотрела на Ривая, который беседовал о чём-то с Найлом Доком. Сосредоточенно сведённые брови, внимательный взгляд, полная вовлеченность... Мог ли кто-то представить, что этот холодный и отстранённый человек будет выступать перед целым Советом? Перед людьми, с которыми иногда побаивалась говорить даже она?        Ханджи почему-то чувствовала себя обманутой. Так, словно имела представление о чём-то, что всегда было совсем иным.        Когда они вернулись в корпус, стало ясно, каким тяжёлым был этот день. Она совсем не выспалась прошлой ночью, поэтому даже успела задремать в экипаже, а по прибытии Ривай сразу сообщил ей, что ему надо проверить отряды: командование отсутствовало почти целый день, вдруг эта мелочь что-то там натворила? Найдя в себе силы только на кивок, Ханджи побрела в здание. Сходила в столовую, умылась в душевой, немного взбодрилась. И по привычке пошла в свою комнату. Но когда дошла до порога, дёрнув запертую ручку… вздохнула, утыкаясь лбом в дверь.       Какая глупость. Совсем забыла, что больше здесь не живёт.       И вдруг это осознание ударило по ней со всей силой. Так оглушительно, что Ханджи сморщилась, едва сдержав слёзы. Ей стало ясно, что с Риваем они больше не соседи, что теперь их разделяет не стена, а несколько этажей и огромный двор. Сейчас это расстояние показалось ей неумолимым. А ещё это заседание, слова Эрвина… А потом? Что будет потом?       — Ошиблась местом жительства, очкастая? — послышался голос, и Ханджи обернулась, увидев, что Ривай уже вернулся из казарм. — Забыла, что живёшь теперь во дворе?       Она медленно выдохнула, стараясь не выдать своих чувств, и ответила:       — Забыла. Пришла по привычке.       — Ничего страшного, — подойдя ближе, Ривай как-то весело зазвенел ключами. — Я сразу сказал, что это глупая идея. Нормальный человек не должен жить в какой-то наспех сделанной конуре, так что ты ещё можешь передумать и вернуться обратно. Зайдёшь? — спросил он, приоткрывая свою дверь и кивая внутрь. — Нормально поговорим.       Ханджи не сразу решилась. Она понимала, что сейчас быть одной невыносимо, но вместе, — словно загонять иголки под кожу. И всё же… не сдержалась. Зашла в его спальню, внутри пахнуло чем-то знакомым: свежестью и чистотой, а ещё уличной сыростью, ведь хозяин комнаты перед уходом всегда оставлял приоткрытой форточку. Ханджи стала наблюдать, как Ривай подходит к столу. Бросает сверху ключи, что-то недовольно передвигает среди бумаг.       — Ты обеспокоена, — как факт, сказал он. — Я заметил ещё в зале заседаний, но решил, что это из-за темы разговора. Однако… ты напряжена и сейчас.       Ханджи поджала губы.       — Ты и правда хочешь провести эту операцию?       — Да. Если мне позволят.       — Но зачем? Разве тебе нужны все эти… обязательства?       — Что ты имеешь в виду? — Ривай нахмурился, снимая пиджак.       — Я просто вспомнила о том, что Эрвин рассказывал тогда в Шиганшине, — пробормотала она, опустив голову, — о том… какой был договор между вами. И что если ты однажды захочешь сделать выбор и пойти против правил, то последствия будешь исправлять сам. Понесёшь за это ответственность. Ты ведь помнишь?       Ривай помолчал, но наконец хмыкнул, распуская рукава.       — Помню. И что?       — Да ничего, — натянуто улыбнулась Ханджи, — просто… это так на тебя не похоже.       Ривай какое-то время ничего не отвечал. Аккуратно повесил пиджак в шкаф, туда же отправилась и рубашка, переоделся в обычный домашний костюм с мягкими штанами и майкой, а потом ответил:       — На самом деле… я много думал о том, что рассказал тебе тогда Смит. А потом вспомнил, что солдат не меньший, чем каждый из вас. И какими бы не были мои привилегии, какой бы силой я не обладал, законы мира действуют на меня так же, как и на остальных. Поэтому решил просто подчиняться правилам. Только тем, по которым играют все, а не один лишь Эрвин Смит.       — А, так вот как теперь ты будешь, — хмыкнула Ханджи, отведя взгляд в сторону. — Встав на арену вместе с остальными вышестоящими? Борьба ради власти, хорошей жизни и удобного положения… ради достатка.       Ривай словно не сразу понял, что она имеет в виду. А потом фыркнул и ответил:       — Вообще-то это всё ради тебя, очкастая. Неужели ты ещё не поняла?       Ханджи низко опустила голову, скрывая за волосами лицо. Ощущая, как румянец покрывает щёки и даже шею.       — Это было слишком прямо? — спросил он, делая шаг навстречу. Ещё. И ещё. — Я тебя смутил?       — Я не…       А потом переворот, испуганный визг, и вот она уже на его плече, как и в тот самый день, когда Ривай тащил её в ванную комнату. Игнорируя крикливое недовольство, он поднёс её к кровати и повалил сверху. Ханджи запальчиво рассмеялась:       — Я вообще-то и сама умею ходить!       — Ага, как же… — Риван рухнул рядом и притянул к себе, принявшись упоённо целовать в шею. — Так ты ответишь или нет?       — Просто… я не ожидала, — Ханджи широко улыбнулась, обхватив его лицо, — так сразу и не представишь, что повезёт однажды услышать что-то настолько романтичное. А особенно от тебя, коротышка.       — Это не романтика. Я просто сказал, как есть.       — Ага, конечно же.       Какое-то время они наслаждались обществом друг друга, лёжа на кровати. Обмениваясь касаниями и разговорами, поцелуями и глупостями, которых им не доставало прошедшие пять дней. Ханджи потихоньку оттаивала, словно льдинка, положенная в тепло, — растекалась и плавилась прямо в постели. Уже забыв, что там говорил ей Эрвин, какие предстояли задачи, что там с Перевозчиком… Сейчас, в этой самой спальне, всё это казалось ей не важным.       — Что будем делать дальше? — спросила она, и Ривай с любопытством вскинул брови.       — А что, есть предложения?       — Ну… я очень соскучилась, — она притянула его и зашептала на ухо: — И не знаю, что ты решил после последней ночи… но мне показалось, всё прошло отлично. Разве нет?       Ханджи услышала, как он сглотнул.       — Возможно… — пробормотал Ривай, отираясь носом о её волосы. — Во всяком случае, ты вела себя очень хорошо.       — Вот и славно. — Ханджи хихикнула, а потом обманным манёвром перекатила его на спину, усаживаясь сверху. Довольная, словно обуздавшая коня наездница. — Тогда пройдём дальше?       Ривай выглядел спокойным, и лишь его расширенные зрачки выдавали взбудораженность и интерес.       — Ну… не слишком далеко, — успокаивающе добавила она, водя ладонями по его груди. — Совсем немножко. Можешь сделать что-то сам, если хочешь. А я буду просто лежать, послушная и кроткая, как овечка.       — Да неужели? — он выгнул бровь.       — Обещаю. Даже словечка не скажу, кроме «ох» и «ах». Ну и ещё парочки нечленораздельных.       Ривай откинул голову и вдруг так красиво рассмеялся, что Ханджи показалось, что она увидела что-то удивительное.       — Что ж, хорошо, — с улыбкой ответил он, поглаживая её бёдра, с усилием сжимая поверх своих. — Будешь послушно лежать, значит?       — Так точно, капитан.       Ривай притих, думая о чём-то, а потом сделал не менее ловкий переворот, и Ханджи оказалась вмятой в кровать.       — Вообще-то и правда есть кое-что, что я хотел бы попробовать, — мирно сказал он, снимая с её лица повязку, а она вдруг поняла, что уже почти не стесняется. — Это что-то вроде… эксперимента. Или исследования. Выбери, что тебе больше нравится.       — И что же это? — Ханджи игриво прищурилась. — Какое-то особое извращение?       — Да ничего особенного. — Ривай аккуратно сложил её очки и убрал в сторону, а потом опустил взгляд на её подрагивавший в выдохах живот. Чуть отстранившись, провёл фалангами пальцев вдоль строчки пуговиц на рубашке до ремня штанов. — Просто… попробую кое-что. Не против?       — Да ты вообще можешь делать всё… что захочешь… — невнятно пробормотала Ханджи, когда его ладонь нырнула под рубашку, и оказалась такой горячей, что почти обожгла кожу. В горле всё пересохло, язык стал вялым. — Я ведь сказала… что буду послу...       Она не смогла договорить, когда его пальцы коснулись пуговиц на её штанах. Ривай медленно расстегнул ремень, а потом приподнялся и начал стягивать брюки вниз. Без поспешности, аккуратно и ловко. Ханджи быстро оказалась на кровати в одном белье. И хотя не считала себя стеснительной, под его внимательным, пристальным взглядом словно ещё глубже проваливалась в матрас. Вздрогнула, когда его пальцы нырнули под коленку.       — Я просто хочу понять, где тебе приятно, — тихо сказал Ривай, продвигаясь дальше. Выше, выше, чуть выше… — Хочу понять… где тебя касаться.       — Ты можешь касаться меня везде, где захочется, — взволнованно выдохнула Ханджи, не сдержавшись. — Мне кажется, с тобой мне нигде не будет нехорошо.       Его глаза стали темнее и мягче. Она положила ладонь на его ключицу, прошлась по мышцам груди, натянутым и крепким.        — Сними майку, — прошептала Ханджи. Ривай отстранился, одним движением стянул с себя верх, и она голодно сглотнула, созерцая переплетение его плотных мышц. Этой идеальной рельефной слаженности в тёплом свете лампы. Хотелось касаться, проводить пальцами, целовать… всё на свете, сразу и одновременно. — Знаешь, иногда я чувствую себя кошкой, а тебя пучком валерианы. Помнишь, как ведут себя тогда кошки?       — Знаю, — Ривай улыбнулся, и от этого внутри неё всё растаяло, — трутся обо всё подряд и орут, как помешанные.       — Понимаешь теперь, от чего мне приходится сдерживаться?       Ривай бархатно рассмеялся, и Ханджи совсем сдалась, не в силах противостоять звуку его смеха. Он заставлял её становиться мягкой и податливой, словно глина.       Ривай склонился к ней, поцеловал прямо под ухом. Ниже, ниже, к яремной вене. Ханджи тихо постанывала, кусая губы, вплетаясь пальцами в его волосы, направляя дальше, пока его горячее дыхание, гуляющее по коже, вызвало мурашки. А когда Ривай вновь поднялся и прихватил зубами её мочку, ей пришлось даже вздрогнуть, сжав пальцы на ногах.       — Ты словно какой-то музыкальный инструмент… — прошептал он, зализывая место укуса. Ханджи что-то невнятно пробормотала. — Отзываешься на каждое касание.       Ханджи терялась в ощущениях, доверившись ему полностью. Всё будто стало ярче: пряжка его ремня казалась такой холодной, что почти обжигала, а вот жар его языка был подобен раскалённой кочерге. Ривай не торопился. Изучал её медленно, вдумчиво, пока она изгибалась и льнула к нему, издавала тихие, мягкие звуки. Он проводил ладонями по линии талии и ряду выступающих рёбер. По изгибающейся в наслаждении шее и подрагивающей груди. Губами в ложбинке, рукой к лопаткам, расстёгивая белье. Бюстгальтер улетел куда-то в сторону, и Ривай нежно обхватил её грудь, целуя, стягивая, прижимаясь ртом.       — Ривай… — едва не дрожа, шептала Ханджи. — Ты… ты хочешь…       — М? — отозвался он, собирая губами мурашки на её груди. Ханджи вымученно рассмеялась.       — Ты хочешь… чтобы я лопнула?       Ривай улыбнулся, и Ханджи вновь показалось, словно она в раю. А потом он медленно спустился ниже, теряясь языком меж рёбер и в солнечном сплетении, пока его пальцы касались шва её белья. И вот ладонь между бёдер, глубже, плотно, хоть и поверх ткани…       — Разведи ноги, — прошептал Ривай, покрывая поцелуями её живот. Ханджи стиснула в пальцах покрывало, но сделала это. Он отстранился, подцепил пальцами край ткани и начал стягивать вниз. По ногам, коленям, щиколоткам. Ханджи пылала, словно в комнате повысилась температура. Виски сразу взмокли, дыхание стало частым, взволнованным.       Ривай раздел её, убрав бельё куда-то в сторону. Вновь ложась рядом, скользнул между ног, и его пальцы коснулись её там, где было жарче всего. Ханджи судорожно выдохнула в его губы.       — Ты такая горячая, — прошептал он, мягко погружаясь языком в её рот. И хмыкнул: — И мокрая. Очень… мокрая.       Ханджи улыбнулась.       — Всё благодаря вам, господин Аккерман.       Ривай начал ласкать её, скользя вверх и вниз между половых губ, пачкая пальцы в смазке. Ханджи обхватила его, подаваясь навстречу бёдрами, прижимаясь теснее, желая вкусить его полностью, каждую линию и изгиб. И хотя знала, что это наверняка у него впервые, что Ривай прежде никогда не делал ничего такого с женщинами… оказалась приятно удивлена. Сначала его движения были осторожными, мягкими. Он оглаживал её ненастойчиво, спускаясь вдоль ряда темнеющих волосков и глубже, но вновь наверх. Огибая пальцами, мягко надавливая, прощупывая. А потом становился всё смелее.       Ханджи знала, как это бывает, когда мужчина плохо знает, что к чему: может быть недостаточно ласков или чуток, увиливать в сторону тогда, когда стоило бы задержаться, спешит… Но то, что происходило теперь, было иным. Казалось, едва она успевала осознать то, что ей хочется, Ривай тут же делал это. Идеально. Почти без осечек, и с каждой минутой их становилось всё меньше. Ханджи уже успела возмутиться: неужели врал, что почти не имел опыта с женщинами? Но он вот вновь делает то, что нужно, и всякая мысль улетучивалась из её головы. Ханджи становилось всё равно где, когда и почему Ривай этому научился. Просто… пусть продолжает.       — Буду считать… что у тебя талант… — прошептала она, изгибая поясницу под его ладонью, обвивая руками шею. А потом его пальцы медленно, но легко скользнули внутрь, и Ривай, уткнувшись ей в шею, сдавленно рассмеялся. — Что?       — Просто не думал, что у тебя внутри так приятно... Я почти завидую своему члену.        Ханджи фыркнула, протягивая свою ладонь к его штанам.       — Да что ты? Могу вспомнить и о нём.       Он какое-то время молчал, покусывая губы, а потом кивнул. Ханджи с готовностью запустила руку под резинку, обхватывая горячий и натянутый член, туго проводя по нему наверх. Ривай прикрыл глаза и едва сдержал стон, дав ей насладиться выражением удовольствия на своём лице. Что ж, теперь они удовлетворяли друг друга одновременно… И правда шаг к развитию их постельных отношений.       Постепенно это превращалось в горячее и полное инстинктов безумие. Глубина и влага, пальцы и языки, сплетённые друг с другом, широко распахнутые рты и приглушённые, сдавленные стоны. Ханджи не знала, куда податься, когда его ладонь вновь разминала её, всякий раз безошибочно находя нужное местечко. И всякий раз она сбивчиво шептала:       — Да, да, да… — и крепче сжимала его член, ритмично размазывая смазку, то ускоряясь, то вновь становясь медленной, тягучей. — Ещё, ещё…       Ривай пребывал в огне. И если сначала Ханджи напоминала ему тонко настроенный инструмент, то теперь, когда сочетание их тел и чувств стало таким острым, это становилось похоже на оркестр. Стройный поток и беспощадное ускорение, какофония или пауза, в которой нега разливалась по мышцам. Они находились в симбиозе, в идеальном эротическом сочетании, и Ривай впервые за это время понял, каково на самом деле быть в ней. Не языком и пальцами, не пресловутым членом, а как-то иначе… чем-то иным.       Ему не надо было подсказывать. Он знал, как ей хорошо. Знал, где её тело отзывается его касаниям, почему оно вздрагивает, как реагирует импульсом. Упивался её эмоциями. Яркими, разнообразными, доступными ему, словно звуки музыки. И не мог поверить, какая она тесная внутри. Какая горячая и нежная одновременно. Ласкал её шею, облизывал искусанные губы, оттягивал волосы на затылке, казалось, только теперь полноценно вступив на алтарь её чувств. И больше не собираясь с него сходить.       И даже если это было не по правилам, даже если он умело использовал аккерсвязь, упивался этой лазейкой… ради этого Ривай готов был нарушать все известные правила. И лети оно всё к чертям.       — Чёрт, чёрт, чёрт… — цедила Ханджи, и он, потеряв голову, становился безжалостней и грубее. Она стонала ему в рот, выгибалась, стискивала колени. Жёстче, жёстче, жёстче. Быстрее, быстрее, быстрее…       Её оргазм стал похож на снежный ком, который вот-вот сорвётся с крыши. Ханджи вцепилась в его плечи, словно кошка, сжала ногтями, почти раздирая в неконтролируемом, животном импульсе, ничего не понимая, не слыша… Комната наполнилась звуками и стонами, влагой и дыханием… А когда ком сорвался, рухнул вниз, разбившись вдребезги, её накрыла волна. Ослепляющая и сокрушительная. Заставившая натянуться каждой мышцей, застыть в удовольствии, что густо разливалось между ног, било прямо в голову… Минута, бесконечная и полная звона, замершего дыхания, почти судороги… А потом медленный отток, освобождающий тело. Делающий его лёгким. Почти бестелесным.       Ханджи очнулась, когда вновь начала видеть потолок, а перед лицом перестали мелькать круги. Ривай нежно целовал её щёки, и его виски были взмокшими, а ресницы подрагивали на опущенных веках. Член, всё ещё крепкий, влажно прижимался к её животу.       Ханджи устало рассмеялась, запуская пальцы в его волосы, нежно перебирая.       — Что ж, это было… — сглотнув, она качнула головой, даже не зная, как описать, — в общем…       — Я знаю, — ответил Ривай, приподнявшись на локтях, с нежным выражением оглядывая её лицо. — Ну как ты? Всё прошло хорошо?       Ханджи захихикала, качая головой.       — О, я просто в восхищении. Вы мастер своего дела, господин Аккерман.       — Просто я… — он уткнулся влажным лбом в её шею и хмыкнул, — кажется, научился тебя понимать. Или мне хотелось бы на это надеяться.       Ханджи улыбнулась, а Ривай вновь приподнялся, целуя её в податливые припухшие губы, проникая меж них языком.       — Нет, я всё-таки скажу, — прервалась она, сварливо сводя брови, — ты врунишка! С чего ты взял, что я поверю, что раньше ты такого никогда не делал? Если думаешь, что я буду ревновать тебя к каким-то там бывшим партнёршам, то ошибаешься, Аккерман. Только вот опыт не скроешь, так ведь?       — Да не было у меня такого... опыта, — недовольно ответил он. — Зачем мне врать? Я вообще почти не занимался этим, когда начал жить на поверхности. За последние годы… — Ривай задумался, — даже не помню. Удивлюсь, если было больше одного раза.       — Да что ты? — Ханджи выгнула бровь. — Во врождённый талант я не верю, уж прости. Признавайся, с кем советовался? У кого-то спрашивал?       — Да нет, — он недоумённо сморщился. — Как ты себе это представляешь?       — Вот и не представляю. Поэтому говори честно.       Какое-то время они смотрели друг на друга с молчаливым противоборством, а потом Ривай закатил глаза.       — Вот ведь дотошная.       — Именно.       — Уже предвкушаю твою реакцию.       — Готова слушать тебя со всей серьёзностью. Ну, откуда ты это взял?       Ривай не сразу отстранился, но в итоге сел на кровать, потянулся к тумбочке под заинтересованным взглядом Ханджи… и тут ей на живот плюхнулась какая-то книжка.       — Вот. Точнее, оттуда я позаимствовал только мысль. Остальное… получилось само собой.       Ханджи взяла книжку, легла закрылком на покрывало, озадаченно открывая первую страницу… и громко фыркнула, накрывая ей лицо, всеми силами стараясь не смеяться.       — Знаешь… — насилу выдавила она, — я думала об этом, но… не надеялась, что ты признаешься…       А потом захихикала, переворачиваясь на живот, весело замотав ногами в воздухе. Ривай смотрел на неё со снисходительным выражением. Ну не говорить ведь ей, что ему помогла аккерсвязь? А та книжка, которую он тайком прихватил из того домика в Шиганшине, стала хорошим объяснением. Ну и... определённой помощью. Хоть и в теоретическом смысле.       — Ты ведь сказала, что будешь серьёзной, — улыбнулся Ривай, отбирая у неё книжку и ложась почти сверху, прижимаясь пахом к её ягодицам, целуя плечи и лопатки, спускаясь ниже. — Никакой тебе веры.       Румяная от веселья, она обернулась.       — Ты просто чудо. Иди сюда.        Ривай потянулся к ней, и какое-то время они целовались, лёжа на боку, пока он гладил её живот, сжимал грудь. Чувствуя его эрекцию на своей пояснице, Ханджи поняла, что вновь начала заводиться.       — А что ещё… было в той книжке? — прошептала она, лаская его рот языком. Заведя ладонь за спину, обхватила вновь начинающий крепнуть член. Ривай терпеливо прикрыл веки. — Может… есть что-то… и для тебя?..       Он прихватил зубами самый верхний её позвонок.       — Думаю… тебе всего хватает и без дополнительной литературы.       — Тогда… — закусив губу, Ханджи обернулась к нему, уложила спиной на кровать и принялась медленно спускаться вниз. — Тогда может повторим то, что было в отеле? Закрепим результат, так сказать?       Ривай не смог сказать и слова протеста, и только рассмеялся, откидываясь затылком на кровать. Прикрывая глаза, сдерживая дыхание, когда её ладонь вновь напряглась и ослабла, скользя по всей его длине.       — Иногда мне кажется, что ты можешь делать со мной всё, что захочешь… — повторяя её же слова, прошептал он. — Абсолютно всё…

***

      Пробираясь через густые заросли, сквозь лес шла невысокая, похожая на ребёнка фигура в плаще. Минуя поваленные деревья и кустарники, перепрыгивая через узкий ручеёк, проходя по едва заметной извилистой тропинке, она наконец достигла небольшого лагеря, который расположился в удалении от городов и деревень. В лесной глухомани, такой густой, что бродить там становилось опасно.       Воздух пах сыростью и землёй. На вытоптанной полянке горел костёр, рядом на бревне сидел мужчина и чистил ножом яблоко, бросая кожуру в огонь. Он первым заметил вернувшуюся, когда та вышла из зарослей и откинула капюшон, а локон кудрявых чёрных волос небрежно упал ей на лоб.       — Явилась? — небрежно спросил мужчина, отрезая очередной ломоть и засовывая его в рот. — Пожрать случайно не принесла?       Он загоготал, и Пик осторожно ступила к костру, растирая закоченевшие ладони. За три часа пути она успела изрядно замёрзнуть, и хотя передвигаться ей было легче в образе Перевозчика, превращаться стоило как можно реже. Нельзя, чтобы титана случайно заметили гражданские. А учитывая, что лагерь переместился на территорию Розы, стоило быть осторожной вдвойне. Вот Пик и приходилось преодолевать весь этот путь пешком, стаптывая свои и без того видавшие виды армейские ботинки.       — Времени не было, — с улыбкой ответила она, присаживаясь на корточки и отогреваясь. — А вы бы экономнее тратили провиант, офицер. А то мне и правда скоро придётся выбираться на местный рынок.       — Буду я ещё жрать еду этих проклятых элдийцев… — мужчина сплюнул на землю, бормоча себе что-то под нос.       Пик, погревшись, поднялась на ноги и прошла к своей палатке, в которой намеревалась найти сухие носки. Она только теперь понимала, как ненавидит осень. А сейчас эта ужасная пора окружала её повсюду: рыжей россыпью на деревьях, грязью и лужами под ботинками, частыми дождями. Пик любила тепло. Жаль только, что оно наступит теперь совсем не скоро.       — Фингер, — послышался низкий голос, и она обернулась, заметив, как к палатке нагнулся другой мужчина. Этот был старше, виски его покрывала седина, а лоб — глубокие морщины, говорящие о строгом и непримиримом характере. — Я связывался со штабом, они хотят знать примерные сроки. Ты узнала что-то?       Роясь в своём рюкзаке, Пик поджала губы.       — У меня есть одно предположение, но для начала мне придётся проверить его, командир Магат. Я планирую начать вести наблюдение в городе.       — В городе? — мужчина сурово нахмурился и сложил руки. — Ты собираешься внедриться к гражданским? Тебя ведь просили не рисковать. И мы не можем разбрасываться временем. Перевозчик может понадобиться штабу в любой день.       — Не думаю, что это займёт больше двух недель, — небрежно ответила Пик. — Я уже напала на след, нужно только удостовериться…       — И что ты планируешь делать?       — Воспользоваться планом, который предлагала вам вчера. Прошло не так много времени.       — Что тебе потребуется?       — Терпение, — повернувшись, Пик посмотрела на мужчину с лёгкой иронией. — И немного финансов. Хочу снять номер в отеле, а то ещё пара прогулок по осеннему лесу, и мне придётся возвращаться в лагерь босиком.       Магат не оценил иронии, блеснув глазами, и Пик вздохнула. Наконец найдя проклятые носки, выпрямилась.       — Я знаю, что время не терпит, — тихо сказала она, — но не собираюсь снабжать командование ложными выводами. Мы и так слишком много потеряли, чтобы и дальше позволять себе ошибки.       Магат кивнул и задёрнул палатку, давая ей немного уединения. Влажный звук его сминающих грязь сапог затих, и только тогда Пик опустила плечи, позволяя себе выдохнуть, размять плечи. Она и правда знала, что время не терпит. Это проклятое время постоянно убегало куда-то, совсем не давая поблажек.        Ей не хотелось сообщать штабу о том, свидетелем чему стала пару дней назад. Когда, пробираясь к городам, поразилась, как много титанов встретилось на пути. Со всеми Пик пришлось расправиться лично, но гиганты словно не замечали её, в гипнотическом трансе ступая к стенам. И лишь подойдя достаточно близко к Розе, она услышала знакомый звериный рёв. И всё поняла.        Это был Зик.       Пик помнила, как поспешила к кромке леса. Как, запыхавшись и спрятавшись в лесных тенях, различила около пятнадцати далёких фигур на высокой стене. У каждого в руках как будто ружьё. Повозка… лошадь. И Зик, живой и невредимый, стоял среди этих людей, подавая клич простым титанам.       Пик не могла сдержать облегчения. Живой. Это так сильно ударило по ней, так сильно её ослабило, что она даже не заметила, как сделала один шаг навстречу. Потом второй, третий… А очнулась, когда обнаружила себя за пределами деревьев.       Буквально на ладони у врага.       Она помнила, как испугалась. Как сначала заторможенно смотрела на элдийцев, когда крик Зика уже стих, на стене началась суета, а потом убежала в лес. Сгоняя себя до боли в лёгких. Пребывая в панике, что выдала своё присутствие. Как же так вышло? Почему она провалила работу, которую всегда выполняла исправно? Пик так и не поняла, заметили ли элдийцы её или их беготня, — лишь совпадение. Не знала, почему Зик кричал, зачем призывал титанов и каким образом вообще остался жив.        Кто взорвал корабль? И если это был Эрен Йегер, то с какой-то стати он забрал с собой своего сводного брата, а не убил? Пик не знала ответов, но подозрения неприятно сжимали сердце. И прежде чем сообщать об этом командованию… она должна была убедиться. Лично поговорить с Зиком. Услышать ответ на каждый из этих вопросов. И понимала, что ради этого готова была рискнуть головой.       А значит, теперь ей нужно придумать особенный план. И она уже знала, какой.