Степень безумства

      Пик Фингер всегда умела находить общий язык с детьми. Её мать часто говорила: «Вот появится у тебя младший братик или сестрёнка, будешь за ними ухаживать. Я обязательно тебе их подарю! А ты будешь хорошей старшей сестрой. Играть с ними, помогать семье. Ведь будешь же?»       «Конечно, мамочка!» — обещала Пик и верила в своё обещание. А потом мама умерла, так и не исполнив своего.       Сколько себя помнила, Пик хотела заботиться о других. Так было и с дедушкой, который остался единственным её родственником после пожара в гетто. Он тяжело болел и страдал слабоумием, поэтому она без раздумий пошла в воины. Семьям избранных элдийцев полагались льготы на питание и лекарства, и Пик считала это выгодной сделкой — продать себя ради благополучия близких. Дедушка был тем немногим, что у неё осталось, и ради него она готова была рискнуть собой.       Зик Йегер же оказался совсем другим.       Пик познакомилась с ним, когда ей было двенадцать, а ему пятнадцать. Она не знала, кто он такой и почему его взяли в воины, но приняла это как само собой разумеющееся. Зик был старше и умнее, ловко справлялся с задачами, а после того, как его предшественник передал ему силу, оказалось, что Звероподобный титан в исполнении нового хозяина полезнее многих других. Зика любили и хвалили, командование ставило его в пример, и постепенно Пик начала испытывать… недоумение.       Откуда столько лавров тому, кто носит в себе проклятую кровь предков? Тому, кого должны были ненавидеть по всем человеческим и моральным законам? Потом поняла.       Зик Йегер просто был везунчиком.       — Тебе стоит расслабиться, малышка Пик, — сказал он ей однажды, выпуская в воздух очередную струю табачного дыма. В тот год ей стукнуло пятнадцать, ему восемнадцать. Зик ещё не обзавёлся бородой и выглядел до того смазливым, что у неё скулы сводило от одного взгляда на его улыбчивое лицо. — Ты слишком напряжена. От этого тебя сильнее ценить не будут.       К тому времени она уже успела возненавидеть его с этим стремлением наставлять её и лезть в душу. Зик готовился стать командиром отряда и налаживал контакт с теми, с кем ему предстояло служить, но Пик не желала стать жертвой его уловок. Она знала, что много лет назад он продал своих родителей в обмен на хорошую жизнь. И это было противно ей до тошноты.       В те несколько лет, пока Марсель, Райнер, Бертольд и Энни жили на Парадизе, на материке стало относительно мирно. Марли держала позиции, по-прежнему оставаясь сильным государством, командование ждало вестей с острова, а оставшиеся воины продолжали нести свой долг: тренировались и учились, выступали подопытными в бесконечных экспериментах, переживая тяготы своей судьбы, как и положено носителям проклятой крови. Но ни разу за всё это время Зик не проявил слабости. Ни разу не спасовал, не выказал малодушия, справляясь с испытаниями с неизменной улыбкой, ничем не доказал, что заслужил ненависти. И тогда Пик поняла, что просто завидовала ему.        Что хотела той же лёгкости, того же упорства и жизнелюбия, словно не им осталось жить каких-то несчастных десять лет. Продать свои годы стране, которая презирала их. Использовала. Заставляла платить кровью за грехи предков. Пик отвергала себя и ненавидела мир, что ненавидел её, а ещё искренне, до скрипа зубов завидовала Зику Йегеру. Хотя прежде вообще не думала, что способна на такие чувства.       А потом она начала ловить его взгляд, путая пожар гнева с пожаром смущения. Морщить нос, почуяв запах одеколона… и вновь принюхиваться, пусть и не понимала для чего. Думала, что не хочет его видеть, а потом первой искала встреч. Словно случайно терялась в тупиках казарм после тайных посиделок, и вдруг…       — Ты такая красивая, — шепчет Зик в полутьме ночных коридоров, поглаживая по распущенным волосам, и его взгляд такой пронзительный, такой глубокий, словно он видит её насквозь. И тогда Пик окончательно поняла, что ничего не знает о Зике Йегере. И о самой себе… в том числе.       Он взялся за неё с особым старанием. Сделал эгоистичной. Хитрой и изворотливой. Научил понимать людей и саму себя, сохранять спокойствие в любых ситуациях, не поддаваться чувствам. Она видела, какое удовольствие ему доставляет натаскивать её, но благодаря Зику становилась сильнее, крепче и хладнокровнее. Их отношения не стали серьёзными, ведь воинам запрещали любовные связи, но они нашли друг в друге отдушину и возможность скоротать часы. Пик считала его спасением от угрозы элдийских демонов, тем единственным, кто был способен на многое. Доверяла ему как соратнику, командиру и как любовнику.       Доверяла до того самого дня, когда их отряду удалось захватить Координату и отплыть с острова Парадиз.       В ту ночь Пик приснился сон. Будто она лежит в своей каюте, за стеклом иллюминатора — темнота. Качка судна, слышен тихий плеск воды... Скрип двери, а следом шаги, которые Пик узнала бы из тысячи.        Прогибается тонкий матрас.       — Прости, — послышалось ей сквозь пелену сна.       А потом она очнулась, задыхаясь от боли посреди огромного моря. Почти чёрное от дыма небо, останки разорванных солдат, плывущие по кровавым волнам, горящие обломки… Пик не знала, что произошло. Не знала, как. Вокруг ни одной живой души, и сколько бы она ни пыталась, так и не смогла никого найти.       Ей пришлось возвращаться на материк самой. Встретить случайное судно, которое доставило её на берег, а оттуда — в главный марлийский штаб. Её ждал допрос от командиров, которым Пик не смогла ответить ничего толкового, потом суровый выговор начальства. Из всех титанов, плывущих на корабле, до Марли добралась она одна. Но что же произошло? Неужели Эрен Йегер сумел выбраться из заточения? Неужели он разорвал корабль, а потом сбежал? Но где тогда Райнер и Зик? Их убило взрывом… или они съедены Атакующим?       — Как вы могли упустить Координату?! — шипел на неё Магат, собрав командование за длинным столом переговоров. — От вас требовалось только доставить его на берег! И всё! Неужели вы плохо усыпили его?!       — Я… не знаю, — сдержанно отвечала Пик. Мысли смешивались, явь путалась с реальностью.       «Прости».       Мог ли это быть его голос? Или игра сознания? Имела ли она право омрачать память о нём, обвинять Зика в том, в чём совсем не была уверена? Быть голословной?       — Выхода нет, — сказал один из командующих, затушив сигарету в полной окурков пепельнице. — Пока остальные страны не в курсе наших потерь, отправим Фингер обратно на Парадиз. Нельзя игнорировать тот факт, что ни одного из других титанов не обнаружили в море. Так просто не бывает.       — Если информация об этом просочится наружу, с титаном Челюсти мы не сдержим никакого нападения, — пытаясь переубедить его, ответил Магат. — Наши соседи не будут ждать, пока мы окрепнем. Не стоит рисковать.       — Стоит, — прервал командующий. Выдохнув остатки дыма, поднял на Пик равнодушные ледяные глаза. — Какой от них всех толк, если без Звероподобного нам конец?       И тогда впервые за много лет Пик почувствовала то, что, думала, не испытает уже никогда.       Зик Йегер… раздражал её.       Ведь снова был нужен им. Несмотря ни на что.       И вот теперь, глядя на него через прутья подземной камеры, Пик размышляла, почему этому засранцу всегда везёт. Живой и невредимый, он лежал на узкой тюремной койке, рядом тумба с раскрытой книжкой, кувшин с водой, полотенце — почти никаких ограничений. Хорошо устроился, неплохо выглядит. И как всегда, раздражающе невозмутим. Спит, не замечая её присутствия, и от этого Пик хотелось от души приложить его об стену.       Она пристально огляделась, вновь примечая, что здесь нет никакой охраны. Камеры пусты, в углу коридорного тупика стоят стул и какой-то столик с бумагой и перьями. Зачем они тут? Заметила на крючке ключи, демонстративно висящие на самом видном месте, напротив камеры.       — Эй, — громко сказала Пик, долбанув пистолетом по пруту. — Доброе утро, командор.       Зик вздрогнул и приподнялся, тряхнув головой… Прищурился, разглядывая её, но только потом понял, кто стоит перед ним.       — Пик?! — встрепенувшись, он резко сел на койке, осмотрелся. — Но… как ты пробралась сюда?!       — Я могу убить тебя одним выстрелом, — отчётливо сказала она, сделав шаг к камере. — Или вырезать твой позвоночник вместе с головой и отправиться с ними в Марли. Как тебе такая идея?       Пик не знала, зачем говорила это. Зачем пугала его, отлично понимая, что не сможет убить. Но кто мешает блефовать? Как однажды сказал сам Зик, на поле битвы чести нет. Пусть пожинает плоды своих учений.       — Меня интересует вопрос, — серьёзней добавила она, подняв пистолет, — то, что ты попал сюда живым и невредимым, — это удивительная случайность? Или мне лучше не тратить время и сразу всадить пулю тебе в башку?       Зик какое-то время молчал, явно не зная, что ответить. Потом осторожно спросил:       — Ты… про тот день на корабле?       Какая догадливость. Пик даже не моргнула.       — Вы подумали… что я вас предал? — недоуменно прошептал он. Покачал головой, зачесал резким жестом волосы. — Чёрт… я просто не думал, что ты доберёшься до меня так скоро. Не возникло проблем? Тебя кто-то заметил? Но как же…       — Я повторяю, Йегер, — грубо перебила его Пик. — Ты должен ответить на мой вопрос.       Несколько мгновений он молчал. Потом искривил губы в усмешке.       — Значит, и ты теперь не веришь мне?       Пик почти рассмеялась. Не верить ему… оказалось очень болезненно. Она мучилась догадками всё это время, пока ждала на материке, пока выслеживала Зика на острове, прячась в лесных тенях и городских закоулках. Сопоставляла факты. Вспоминала. Пыталась понять, знала ли его на самом деле. Или была знакома лишь с иллюзией, которую тот умело создавал? И все его слова про цель и мечту, к которой он шёл, про мир, который хочет очистить от титанов острова Парадиз… были ложью? Пик не понимала, стоит ли ему верить, но малодушно желала этого. И осознание, что за минувшие годы так и не сумела разгадать его тайны, противно жгло за затылком.       Возможно, она совершала ошибку, спрашивая это сейчас. Теряя время. Пытаясь успокоить что-то внутри. Но не сделать этого не могла. И ради ключа к загадке, что так долго её терзала, была готова даже рискнуть головой.

***

      Ханджи быстро поняла, что они угодили в ловушку, подстроенную врагом. С разных частей здания то и дело поступали донесения о лазутчиках, а непрошеных гостей насчитывалось уже не менее пятнадцати человек. Разумеется, все они не могли быть Пик Фингер, но узнать, кто именно прячется под плащами, пока не получалось: уж больно шустрыми оказались вторженцы. Разведчики гонялись за их неуловимыми тенями на своих двоих, не прибегая к пальбе, ведь стрелять из обычных ружей им запрещалось — тол ко пользоваться наполненными наркотиком дротиками. Ханджи тщетно пыталась разыскать кого-нибудь из командования: Эрвина, Ривая, старших офицеров… всё равно. Но контролировать всех было почти невозможно. А особенно такой большой корпус, который потерял много опытных бойцов в Шиганшине.       Ханджи какое-то время плутала по коридорам, то и дело натыкаясь на бегущих солдат, попеременно останавливая их, выспрашивая обстановку. Свернув за очередной угол, почувствовала, как её дёрнули в сторону.       — Эрвин! — охнула она. Эрвин оказался за поворотом, прижавшись к стене, и темнота сильнее подчёркивала его острые черты. — Что ты тут делаешь? Что происходит? Я слышала про нападения со всех частей корпуса, пыталась найти Ривая, но на прежнем месте его не оказалось, и…       — Тихо, — беззвучно сказал ей он. Поднял пушку к губам, кивнул позади себя. Ханджи послушно прижалась к стене.       Они застыли, слушая дыхание друг друга, пока где-то далеко раздавались крики, выстрелы, топот… За поворотом послышались шаги. Эрвин крепче стиснул рукоять пушки, взгляд стал мрачнее, жёстче. А потом мимо них, словно ветер, пронеслась невысокая фигура в тёмном плаще. Он медленно поднял оружие, не отходя от стены. Прищурился, целясь…       Пам, пам, пам! Три дротика один за другим вонзились в спину лазутчика, прорвав одежду насквозь. Вторженец вскрикнул, заметался, заводя руки за спину, словно пытаясь достать их… а потом захрипел, кашляя, и рухнул вниз.       — Готов. Посмотри, кто это, — хмуро сказал Эрвин, перезаряжая пистолет, привычным жестом зажав его между колен. — Но это не Пик Фингер. Рост выше.       Ханджи не сразу сдвинулась, наблюдая, как человек бьётся в страшных конвульсиях. Сглотнув, шагнула к нему, присела, доставая из кармана небольшой осколок из пещеры Райссов. Убрав дротики, с удивительной лёгкостью перевернула тело… и отпрянула, не веря самой себе.       Это был… ребёнок! Мальчишка не старше двенадцати лет. В голубом свете камня его черты казались мертвенными, по губам струилась пена, а пальцы рефлекторно сжимались в предсмертной судороге, стискивали край плаща.       И вдруг… тишина. Он замер, взгляд его опустел. Ханджи приложила пальцы к его шее, но тут же отдёрнула, словно обжёгшись.       — Эрвин… Ты убил его! — охнула она, чувствуя волну ледяного ужаса, мурашками пробравшуюся по коже. — Это… обычный мальчик! Дитя…       — Да. Человеку не выдержать такой дозы наркотика, тем более ребёнку, — сказал подошедший Эрвин, с острым недоумением оглядывая его тело. — Но мы и не рассчитывали ловить людей…       — Но неужели нельзя было как-то иначе?! — в отчаянии спросила Ханджи. — Ты же сразу понял, что это не Фингер! Можно было вырубить его, допросить… Да даже просто попробовать поговорить…       Она закрыла рот, зажмурилась, ощущая, как дрожит. Эрвин выглядел мрачным.       — Теперь этого не исправить, — тихо ответил он, и в свете голубого камня его лицо казалось ещё старше. — Фингер предусмотрела, что мы будем опознавать её по росту, поэтому решила обвести нас вокруг пальца. Ривай зря понадеялся на эту примету… Как итог, сейчас разведчики гоняются по корпусу не за врагом, а за обычными детьми, просто подходящими ей по росту.       — Надо срочно сообщить остальным! — воскликнула Ханджи, вставая с места, но не понимала, куда податься. Солдаты разбежались по разным частям корпуса, всех одновременно не догнать. Как сообщить сразу всем? — Мы ведь приказали стрелять на поражение!       — Вряд ли ты успеешь кого-либо предупредить, — ответил Эрвин, подняв на неё сочувственный взгляд. — В этом нет смысла. Эти дети… обречены.       Ханджи пошатнулась, едва не всхлипывая от горя. Мысль о том, что прямо сейчас ничего не знающие разведчики убивают обычных детей, калечила и рвала её изнутри. Как же потом от этого отмыться? Как это забыть?!       — Найл говорил вчера о беспризорниках… что они стали часто появляться у здания, — вспоминал Эрвин, пока она пыталась отдышаться, уперевшись в стену. — Тогда ни я, ни наш капитан не приняли эти слова всерьёз. Фингер могла заключить с ними договор, пообещать деньги или еду… не важно. Важнее, что силы разведки сейчас рассредоточены по всей территории, хотя должны находиться в одном месте.       — В подвале, — выдавила Ханджи, с горечью глядя на мальчика. В голубом свете кристалла его лицо приобрело нечеловеческий оттенок.       — Пойдём, — кивнул Эрвин. Когда она не сдвинулась с места, сообщил: — Мы уже ничего не можем сделать, Ханджи. Нужно завершить миссию и поймать Пик Фингер. Иначе… всё было зря.

***

      — Эрен, стой, чёрт бы тебя побрал! — рявкнул Флок, когда этот идиот понёсся в другую сторону, будто заметив скрывающуюся за углом тень. Форстер понятия не имел, так ли это на самом деле, но не собирался рисковать и оставлять их спасителя человечества на произвол судьбы. — Да стой ты, кому говорят!       Коридоры корпуса стали тёмными, почти безлюдными: многие из дежурных убежали вниз, кто-то до сих пор сторожил западную часть этажа. Микаса пару минут назад вылетела на УПМ на улицу, заметив мелькнувший во дворе силуэт. И лишь один Флок гонялся не за потенциальными лазутчиками, а за, мать его, Атакующим титаном!       — Эрен, надо сначала сообщить командованию! — кричал он, минуя десятки дверей и поворотов, попадающихся ему по пути. — Да остановись же ты, это может быть ловушка!       Дыхание сбилось, в ушах звенело. Флок надеялся, что Эрен не наделает глупостей, хотя сегодня был готов уже к чему угодно. Выскочив за очередной поворот, он резко остановился, увидев, что Эрен стоит прямо посреди коридора, глядя вниз. Слава всем чертям, целый.       — Дьявол бы тебя побрал… — пытался отдышаться Форстер, уперевшись в колени. — Ты какого хрена рванул… Меня подождать… нельзя было? Чёрт…       Он шумно втянул воздух, выпрямился. Пытаясь понять, что случилось, заметил лежащее на полу тело в длинном балахоне. Фингер?       — Кто это?       Эрен словно оцепенел — взгляд застывший, прикованный к тому, за кем он бежал. Опасливо приблизившись, Флок присел на корточки, пытаясь понять, кто перед ними… и вздрогнул, откинув капюшон.       Девочка. Белые кудряшки обрамляли щёки, на которых горел румянец от быстрого бега, рот беспомощно приоткрыт, веки распахнуты. Флок с заминкой вытащил из кармана светящийся камень, внимательнее разглядел. И сразу понял, что девчонка мертва.        — Кто это, чёрт возьми?.. — прошептал он. На всякий случай решив проверить, приложил пальцы к её шее, но убедился — умерла. — Мелкая какая-то, на вид лет десять… Она тут уже лежала? Или что?       — Нет… — хрипло ответил Эрен. Флок обернулся и заметил, что в свете камня его глаза блестели как в лихорадке. — Я… я бежал за ней, а потом выпустил пару дротиков. Она упала, но я подумал, что… — он сглотнул, — недостаточно. Вспомнил, как нам говорили, что носителю титана можно сломать шею, и он выживет, просто потеряет сознание… и… в общем…       — И ты… сломал ей шею? — ошарашенно переспросил Флок.       Тишина.       Он хмыкнул, не ожидая, что кто-то вроде Эрена может быть способен на… такое. Принципиальный, всегда гневливый к врагам, ненавидящий тех, кто убивает невинных... Или о чём он там трепался со своим братцем в камере? Так и не вспомнить. А тут без раздумий девчонке голову свернул — не разобрался, кто такая, что тут забыла. Со вздохом поднявшись на ноги, Флок оглядел его работу, а потом отступил.       — Ладно, пойдём... Нам больше нечего тут делать.       — Ты… — Эрен кинул на него поражённый взгляд. — Ты слышал, что я только что сказал? Я убил ребёнка.       — Я знаю. Но нам сейчас некогда с ней возиться, — пробормотал Флок, поправляя ремень ружья. — Сам виноват. Зачем удрал без предупреждения? Куда бежал? Да и я не проследил, так что мы квиты. Не будем доставлять друг другу проблем. Будем считать, что нас тут не было.       Эрен молчал, не в силах поверить, что кто-то мог сказать такое. Как можно оставить убийство? Словно какую-то мелочь, ничего не значащую деталь. Он вновь посмотрел на девочку, чьё лицо скрывала тень ночи, и вспомнил, что точно такой же была и Микаса, когда ему довелось спасти её из лап работорговцев. Эрен считал, что всегда боролся за жизнь и справедливость, хотел стать героем… а теперь? Без жалости свернул шею — да так, что в ушах до сих пор стоял хруст, с которым ломались тонкие позвонки. Звук, похожий на писк котёнка, который она издала, и как её тело выскользнуло из рук. Мягкое, словно бескостное.       — Эй, — позвал его Флок. — У меня нет времени опять возиться с тобой, Йегер. Или займись делом, или…       — Да ты слышишь, что говоришь?! — гневно вспылил тот. — Как ты себе это представляешь? Просто оставить её здесь?! Одну?!       — А ты хочешь спеть ей сказку на ночь? — глумливо спросил Флок. Эрен рванул к нему, схватил, задрав воротник.       — Забери свои слова назад, — процедил он, — или ты у меня получишь.       — Получу? И что же?! — Флок сморщился, отдёргивая его руки со своего плаща. — Очередную порцию нытья? Жалоб? За этим побежишь потом к своим дружкам! — рявкнул он, кивая позади себя, презрительно хмыкнул. — Уж они обязательно погладят тебя по головке! Скажут, какой ты бедный, несчастный и, конечно же, ни в чём не виноват. А меня избавь. Я не терплю лицемерия, — шипением бросил Флок. — Ты облажался, потому что не послушал меня. Вот и всё.       — Я не жду… жалости, — задыхаясь от ненависти, сказал Эрен. Отойдя, в отчаянии запустил пальцы в волосы, крепко сжал. Его лицо стало бледным. — И тем более лицемерия. Мне от этого всего… тошно.       Флок какое-то время молча рассматривал его, но снова поправил ремень ружья.       — Я тебя поздравляю. Только факт остался одним: ты грохнул эту девку. Как потом с этим жить будешь? Не мои проблемы. Я предложил решение, ты отказался. Но если собираешься и дальше продолжать в том же духе… — он развернулся и пошёл по коридору, не оборачиваясь, — то можешь хоть утонуть в самобичевании. А меня не приплетай. Удачного плавания.       Эрен безотрывно смотрел на носки своих сапог, слыша, как отскакивает от стен гулкий звук шагов Флока Форстера. Он зажмурился, тряхнув головой. Эрен не знал, что делать. Что будет правильным… Или правильным не осталось почти ничего? Глядя на эту девочку, такую молодую и невинную, но лишённую им жизни, ему казалось, что да. В чём она виновата? И чем отличалась от Микасы в тот далёкий кошмарный день? Работорговцы убили её семью, хотели продать её, погубить…       Но чем он отличается сейчас от них? Если итог совершённого — смерть?       — Ладно! — не сдержавшись, бросил Эрен. Услышал, как затихли шаги. — Как ты предлагаешь мне поступить?       — Заняться делом, — мрачно ответил Флок. — Уж это, надеюсь, по силам нашему спасителю человечества.       Эрен ещё какое-то время молчал, с оцепенением глядя на тело девочки. Чувствуя, как на виске бешено бьётся жилка, как колотится всё в груди. Поджав губы, он выпрямился, поправил ремень ружья. Обернулся в сторону Флока, нагоняя его в коварной полутьме.       Провожая Эрена взглядом, тот усмехнулся.       — Неужели спаситель человечества нашёл свои яйца? — он хлопнул его по плечу, потряс. Склонившись, добавил мягче: — Мы разберёмся с этим позже, Эрен. Я тебе обещаю. А сейчас… у нас и правда много дел. Займёмся сначала ими.

***

      — Верить тебе?.. — переспросила Пик, не сдержав усмешки. — А что ты сделал для того, чтобы я тебе верила, Йегер? Всё, что я слышала и видела после твоего исчезновения, лишь утверждало меня в мысли, что ты лгал. Командованию, нашему отряду… мне.       Последнее далось ей особенно тяжело.       Зик соскользнул с койки, кандалы звякнули на его запястьях. Пик не дрогнула: лишь перебрала пальцами на рукояти оружия.       — Но ты разве не слышала мой зов в тот день? — тихонько спросил он, обхватывая прутья. — Разве вышла не потому, что я тебя звал?       — Я не знаю… кого ты звал, — презрительно сказала она. Её губы искривились. — Это был зов титанов, я и сама не заметила, как показалась из леса.       — Я ведь увидел тебя и усилил зов, — настойчиво продолжил он. — Хотел, чтобы ты услышала меня. Поняла правильно. Разве ты не поняла?       Она поднимала пушку, пока дуло не уткнулось ему прямо между ключиц, но Зик словно не замечал этого. Его серые глаза казались настолько искренними, что Пик начала злиться.       — Я не поняла, — отчётливо прошипела она. — Пытаешься заморочить мне голову, Йегер? Умаслить красивыми словами?!       — Разве я когда-нибудь врал тебе? — он придвинулся ещё ближе, и от выражения отчаяния на его лице у Пик что-то лопалось в сердце. — Вся моя жизнь — длинная дорога к цели, но то, что происходит сейчас… лишь очередное препятствие на моём пути. Я читал тебе свои дневники. Делился мыслями. Так в чём же ты хочешь меня обвинить? Какую ложь мне приписать?       — Тогда как ты пропал с корабля? Кто устроил взрыв? Почему Эрен Йегер не съел тебя? — злой очередью затараторила Пик. — И почему, чёрт подери, ты всё ещё жив и сотрудничаешь с врагом?! Я заранее не верю ни одному твоему слову!       — А если я скажу, что ты всё поймёшь? — вкрадчиво спросил он. — Только позже, когда мы выйдем отсюда? Сама ведь знаешь, сейчас нет времени.       По её виску, скрытому волосами, скользнула капля пота. Зик прав. Если бы она была крупным мужчиной, то, может, и вовсе бы вырубила его, припасла на соседней улице повозку или лошадь, довезла до стен… и после спокойно перелезла в облике титана. Но, к сожалению, крупным и рослым мужчиной из них двоих был только он.       — Возможно, — хладнокровно сказала Пик, осматриваясь, кивая себе за спину. — Это ключи от камеры?       — Да, — мрачно ответил Зик, метнув взгляд туда же. — К сожалению, я не могу их достать. Наверняка мои смотрители делают так чтобы позлить меня.       — И где же они все? — она медленно отошла к стене,?сняла звенящую связку. Настороженно поглядывая то на неё, то на Йегера, принялась искать нужный ключ. — Я думала, тут будет целый конвой. Даже обойму перезарядила.       — Обычно со мной сидят, но… сегодня тут почему-то никого нет, — он озадаченно осмотрелся. — Большего мне особо не докладывают.       — Ещё бы, — буркнула Пик. Повернув ключ в замке, отодвинула решётку, раздался неприятный скрип. Она медленно отступила, не опуская пистолета. — Ты на свободе. Только пока твоих наручников я снимать не буду. Мне ты больше нравишься скованным.       — Я уже и забыл, какая ты, когда не строишь своё меланхолично-отстранённое выражение… — Зик медленно вышел из камеры, разминая плечи. — Командование наверняка даже не подозревает о твоей натуре, а?       — Ступай, — она кивнула в сторону коридора. — О моей натуре поговорим потом.       В подземельях послышалась череда спешных шагов. Пик не теряла голову, на ходу осматривая каждую камеру, перепроверяя: ничего не упустила? Неужели они оставили всю охрану наверху? Неужели настолько уверены, что Зик безопасен? Она вспомнила о том, что услышала днём на улице, когда притворялась журналисткой. А что, если он больше не сможет превратиться? Не сможет помочь ей в сражении, когда им удастся сбежать, но в бой вступят шифтеры Парадиза? Конечно, Колоссального вряд ли пустят в ход, если не хотят разрушить город, но Атакующий? Сможет ли Перевозчик противостоять ему? Сказать сложно. Пик ещё никогда не встречалась с титаном Эрена Йегера один на один.       Она косо посмотрела на Зика, который шёл к лестнице и был подозрительно тихим. Ей пришлось спросить:       — Что-то сейчас сдерживает твою… силу? Командование острова сообщило, что они придумали что-то подобное. Что это? Сыворотка, которая блокирует превращение в титана?       Зик молчал, начав взбираться по ступеням. Пик подумала, что он не услышал её, когда раздался уклончивый ответ:       — Есть кое-что. Но сейчас об этом говорить нет смысла.       — Плохо, если ты не сможешь помочь мне в сражении, — хмуро пробормотала она. — Хотя я не думаю, что…       — Стой, — вдруг прервал он, остановившись на середине лестницы.       Пик вскинула голову, сердце замерло. Ладони, обхватившие рукоять орудия, стали влажными, но она в очередной раз напомнила себе быть хладнокровной. Сколько её маленькие друзья могли отвлекать солдат? Как долго им удалось бы водить их за нос? С момента спуска в камеру прошло не больше пяти минут, но когда время поджимает, они кажутся вечностью. А что, если кто-то из разведчиков уже догадался? И спешит сюда?       — Что там? — тихо спросила Пик, заранее готовясь к бою. — Ты что-то слышал?       — Ответь мне на один вопрос, — вдруг сказал Зик, обернувшись. Он стоял двумя ступеньками выше, и разница в их росте казалась огромной. — Что последнее ты помнишь обо мне? Там, на корабле?       Пик смешалась, но не подала виду.       — Какое это имеет значение? — хмуро спросила она. — У нас нет на это времени.       — Скажи, — Зик спустился на одну ступень. Пик напрягласт. — Скажи, и тогда мы всё закончим.       Она медлила. Сама не зная почему ответила:       — Я… не уверена. Последнее — ты советовал мне не задерживаться долго на носу корабля, ведь там холодно. Но есть… есть кое-что ещё.       — Что? — он не отрывал от нее взгляда. Пик сглотнула.       — Мне кажется… ты просил у меня прощения.       — Когда?       — В моей каюте, — прошептала она. И вдруг поняла, как уязвима на этой лестнице, что Зик возвышался над ней, полностью накрывал своей тенью.       А ступени… были такими узкими.       — Но за что я мог просить прощения? — он снова шагнул, и Пик усмехнулась, отшатываясь, а в уголках глаз защипало от слёз.       — А за что ещё… можно просить прощения перед катастрофой? — выдавила она, понимая, что вся её бравада испарилась, когда Зик подошёл так близко, что их тела разделяла лишь длина пистолета, дуло которого упиралось ему в живот. — За то, что разорвёшь меня взрывом? За то, что лгал всё эти годы? За то, что я никогда тебя не знала?!       Он внимательно изучал её лицо, поднял скованные цепями руки. Привычным жестом положил на её шею. Бледную, тонкую.       — Ох, малышка Пик, — нежно сказал он, поглаживая пальцем вдоль её гортани. — Я ведь сказал, что никогда тебе не лгал.       Пик должна была что-то сделать, но понимала, что это бессмысленно. Она не сможет убить его. Её ладони такие вялые, что едва держат оружие, и Зик это знает. Знает, в чём её слабость, ведь сам сделал её сильнее. Знает, потому что всегда был её уязвимым местом.       — У тебя никогда не получалось выиграть у меня, — улыбнулся он, поднимая ладонь чуть выше, оглаживая её по лицу. Осторожно, едва касаясь большим пальцем щеки.       — Просто тебе всегда везло, — процедила Пик, крепче стискивая пистолет. — Ты чертовски везучий ублюдок, Зик Йегер.       — Я знаю, — хмыкнул он. А после резко вырвал пушку, швырнув куда-то — та с грохотом покатилась по ступеням, рухнула вниз. Пик вжалась в стену, зашарила пальцами в складках плаща. Кинжал. Где-то там должен быть кинжал. — Ты не слышала от меня неправды, Пик. Я никогда не сворачивал с дороги, — одержимо шептал Зик, склоняясь к ней. — И то, что происходит сейчас… лишь очередное препятствие на моём пути. И, к сожалению, теперь им являешься ты.       Пик вытащила нож, но он оказался быстрее: перехватил её ладонь, заломил, и по подземельям разнёсся стон боли — запястье сломано. Недолгая борьба, звон упавшего на пол кинжала, и вот Пик уже летит по лестнице, ударяясь головой о ступени. Она рухнула животом на пол, но не успела подняться — Зик спрыгнул к ней. Сел на спину, перехватив цепью кандалов, и так резко рванул гортань, что из её глотки вырвался нечеловеческий хрип. Пик заметалась, засипела, но он держал её достаточно крепко. В голову ударила кровь, дыханию не было места. И так больно, больно, больно…       — Прости, малышка Пик, — шипел он, остервенело сдавливая её шею, пока Пик багровела, скреблась ногтями по беспощадной цепи, — но мы только начали.       Противиться удушью не могли даже владельцы титанов. Зик наблюдал, как сознание медленно покидает её разум. Как конечности слабеют, заканчиваются силы к сражению. Ещё несколько мгновений она пыталась сделать вдох, сипела… а потом тело обмякло, руки свесились плетьми. Подержав цепь ещё немного, для верности, Зик опустил её на бетонный пол.       — Крепкая, — выдохнул он. Наклонился, обхватив голову так, чтобы её нос оказался в сгибе его локтя, отвёл… Хруст. И Пик вновь упала, но теперь со сломанной шеей.       Зик поднялся на ноги, оглядел тело своей подруги. Вспомнил, как не любит калечить милых дам, но что остаётся, когда эти дамы не оставляют выбора? Он тщательно обыскал её, роясь в складках плаща и одежды, но из оружия — ещё один ножик в ботинке. Забрав это всё, Зик оттащил её к своей камере. Рассматривая большой солдатский кинжал, которым Пик пыталась его ранить, задумался: что же она сделала, чтобы попасть сюда? Что натворила? Его разбирало любопытство. Впрочем, пока предстояло только ждать.       Он глянул на Пик, ещё раз — на нож. Нужно как-то её обезвредить… более качественно,. И тогда Зик понял, что рассказы его врача-папаши о том, где в человеческом теле располагаются связки и мышцы, могут сильно помочь ему в одном интересном дельце. Хоть какая-то польза от Гриши Йегера, как от отца.

***

      Ривай быстро понял, что их водят за нос. Получив донесение сразу от нескольких разведчиков о том, что проникших на территорию корпуса не меньше пяти, он тут же сбежал на первый этаж, направляясь в сторону подвальных лестниц. Проклиная себя за наивность, надеясь успеть. И рассчитывая, что отряд из двадцати солдат, дежуривших в подземелье, ненадолго задержит Пик Фингер.       Однако эта надежда растаяла, как только ему встретился один из них.       — Мы увидели невысокую фигуру, которая убежала наверх, и сразу последовали за ней! — спешно докладывал дежурный, едва поспевая вслед за Риваем, который мчался к лестницам. — Внизу остались только те, кто стоял у дверей тюрем! Мы были уверены, что это Пик Фингер… но оказалось, что их несколько!       — Где командование?! — прорычал он, сгорая от ярости. Их всех обвели вокруг пальца. Его лично… обвели. От этой мысли в висках бился гнев, заливая лицо краской, заставляя глаза пылать огнём. — И почему вы сразу не вернулись?! Я приказывал вам не оставлять поста!       — Когда мы поняли, что это обман, то сразу бросились обратно! — испуганно продолжал солдат. — Но оказалось, что попасть туда просто невозможно... В корпусе пожар!       Ривай хотел было спросить, что за бред, но тут его ноздрей коснулся запах гари. Он завернул за угол и остановился, поражённо глядя, как из арки этажа, ведущего к подземным лестницам, валит пламя. В воздухе стоял удушливый дым, повсюду носились разведчики с вёдрами, пытаясь остановить огонь, но было совершенно ясно только одно — основной путь в подземелья им закрыт.       Ривай напряжённо думал, чувствуя, как по виску стекает пот. Если пожар не совпадение… то как Пик Фингер планировала попасть в подвал? Кроме главной лестницы оставался чёрный ход, о котором она не могла знать — о его существововании не были в курсе даже многие из тех, кто давно служил в корпусе. Ту заросшую лозой дверь открывали только на время транспортировки Зика Йегера в здание военной полиции и в последние дни — чтобы выставить дополнительную охрану и проверить возможные пути отхода. Но тогда как…       Догадка пронзила мозг Ривая раскалённой иглой, заставив выругаться:       — ЧЁРТ! — он резко сорвался, заставив солдата отпрянуть, и пустил крюки УПМ в сторону выхода, заставляя их впиться в дверь, пробить её насквозь.       Подошвы его сапогов заскользили по полу, Ривай рванул под тягой тросов вперёд. Выбив петли дверей, он вылетел на улицу, направляя крюк к углу здания, взмывая в небеса. За считанные секунды перелетел через огромный двор. Приземлился у стены, скрывающей чёрный ход, вытащил клинки и тут же понял: догадка верна. У входа лежало два трупа охраны, а в голове у каждого красовалась дырка. Пока не думая об этом, Ривай бросился мимо, дёрнул дверь и спустился по лестнице. Остановился у поворота на коридор, выглянул — ещё пара тел у подвального входа, очевидно бездыханные. Вряд ли Пик Фингер церемонилась с ними.        Тяжело дыша, он понимал: опоздали. Наверняка она и Йегер уже скрылись в городе, плутая между домов и в ночных закоулках, пытаясь миновать посты полиции, стараясь добраться к стенам. И если сейчас же не пустить ищеек по их следу, может быть поздно. Они просто скроются, перебравшись через Марию, а там и в лесах.       Ривай крепче сжал во влажных пальцах рукояти клинков, думая о том, что надо всё-таки проверить подвал. Вдруг… тот ещё не пуст. Вдруг ещё не слишком поздно. Осторожно обойдя тела подчинённых, он схватился за холодную ручку двери. Потянул на себя, заставив ставни протяжно заскрипеть, и увидел бесконечную череду ступеней, ведущую вниз. Запах сырости. Полутьма. И тонкий морок пара, стелющегося по лестнице, словно туман.       Вдалеке горел свет. Спускаясь, Ривай видел, что с каждым шагом туман становился плотней, уже касаясь ботинок. А потом послышался… звук.        Скрежещущий и влажный. Шумный выдох. Хруст.       Хруст-хруст.        Ривай ощутил дрожь, скользнувшую по затылку. Спустившись, он видел, как Зик Йегер, склонившись, над чем-то усердно возится в дыму.       — Доброй ночи, капитан! — увидев его, приветливо воскликнул тот, помахивая руками, утирая лоб рукавом. С его ладоней стекала кровь, медленно превращаясь в пар. — У нас тут небольшой казус. Вы же не против, что я сам разобрался? Не смог остаться в стороне.       — Что… что тут происходит? — не сразу выговорил Ривай. — Кто это?       — О, думаю, вы знаете. — Зик поднялся, бросил на пол большой солдатский нож, что звякнул, откатившись к стене. Достав из штанов какую-то пачку, он устало рухнул на стоящий рядом стул. Вспышка огня, затяжка. — Вы же не против? Видимо, кто-то из охраны оставил в соседней камере, я не смог удержаться.       Лишь приблизившись достаточно, Ривай понял всё. И узнал её. Конечно же, узнал. Чёрные волосы, насквозь вымокшие в крови, приоткрытые глаза, в которых не было ни сознания, ни чувств. Только берета не было. Как и того самого деревенского говора, с которым Пик Фингер смогла обвести его вокруг пальца.       Конечно же… А ведь всё могло закончиться намного раньше.       — Как она попала сюда? — сухо выдавил Ривай.       — Да просто заявилась, наставила пистолет и такая: поднимайся, пойдём, ублюдок, — помахивая самокруткой, Зик улыбнулся. — Я даже удивился, честное слово. Не ожидал, хотя… это лучшему, что она сразу пришла ко мне. Представляете, что было бы, если бы вам пришлось вступить с ней в сражение наверху?       — Она ведь жива, — наконец приходя в себя, Ривай критически оглядел шпионку. Одна её рука от локтя была отрезана и валялась в стороне, медленно испаряясь, нога — тоже. Вторая наполовину разделана: процесс прервали в самом разгаре. — Ты зачем это сделал?       — Как зачем? — Зик удивлённо вскинул брови. — Не убивать же, верно? Она вам нужна, а как ещё оставить владельца титана бессильным, не отрезав ему парочку конечностей? Вы ведь сами так делали не один раз, капитан. Вот и я… занялся делом. Пока вас тут не было, так сказать.       — Мерзость. — Ривай сморщился, отвернувшись. Скрывая дурноту, осмотрел коридор. — При ней было ещё оружие?       — Да, большой нож и маленький. Пистолет не заряжен, я вытащил пули. Ещё пара отмычек, но это…       Раздался хлопок двери. Топот по ступеням и несколько фигур, спешащих к ним навстречу. Испытывая облегчение, что не нужно больше оставаться с этим ублюдком наедине, Ривай развернулся. Ханджи охнула, приложив руку к груди.       — Всё в порядке, — мрачно сказал он. — И у нас тут подарок раньше Нового года. Принимай.       Он не без неприязни переступил через оставшуюся ногу Пик Фингер, вытянул лезвие, направляя прямо под челюсть Зику, и сказал:       — Поднимайся и за решётку, упырь. Ты не будешь дышать за её пределами и минуты, пока тебе это не позволено. И пока я нахожусь здесь.       Зик лишь рассмеялся, продолжая с наслаждением смаковать горькую самокрутку. Прикрыв глаза, втягивая табак в самые дальние уголки лёгких, прошептал:       — Дайте только секундочку, капитан... — с блаженством выдохнув серый дым, добавил: — А то после грязной работы всегда хочется покурить.

***

      Оказалось, что вся операция по поимке Перевозчика, начиная с первого донесения и до момента, когда капитан нашёл Пик Фингер в подвалах корпуса, заняла не более двадцати минут. Дариус Заклай и командор полиции Найл Док прибыли в разведкорпус почти через час после того, как солдатам удалось потушить пожар на лестнице, ведущей в подвальные помещения. Причиной возгорания оказалась бутылка со спиртным, которую заткнули тряпкой, подожгли и швырнули в недавно разбитое окно. Считалось, что так лазутчики пометили нужную зону, чтобы не перепутать в ночи.       — Значит… — заключил Заклай, покручивая в пальцах дужку очков, — вы хотите сказать… что мы отпустили бы их восвояси, если бы не Зик Йегер. Правильно я говорю?       Угол его губ дрогнул, выдавая негодование, и Ханджи сжала руки под столом. Она всё ещё никак не могла оправиться от произошедшего. Выбросить из головы бледные лица детей, тела которых они собирали по всему корпусу. Каждому на вид не больше пятнадцати, все худые, в лохмотьях. Почему они взялись помогать Пик Фингер? Деньги или еда? Юность? Незнание рисков? Теперь уже не имело значения.       — Трупы вывезут сейчас пределы корпуса и закопают где-нибудь за стенами, — продолжал Дариус. — Найл, доверяю это тебе.       — Так точно, — тот кивнул, поднялся с места. — Их точно не больше тринадцати, госпожа Зоэ? Никого не пропустили? Я видел, вы занимались сбором.       Очнувшись, она помотала головой.       — Нет, нет… вроде бы нет.       Найл вышел из кабинета, а Дариус направил на Эрвина суровый взгляд:       — Я говорил вам быть осторожнее, командор, но вы всегда плохо слушаете. Больше дюжины трупов! Детей! Вы же понимаете, как это отразилось бы на вашей репутации, узнай об этом простой народ? Да, беспризорники… но убирать их таким образом… — он хмурился, качая головой, — это ведь массовое убийство. Руками тех, кто служит государству. Вы же понимаете, о чём я?       — Такое нельзя было предвидеть, — сказал Эрвин, откидываясь на спинку кресла. — Пик Фингер поступила очень хитро. Мы не могли предположить, что она будет действовать через наших сограждан, ведь марлийские воины должны ненавидеть элдийцев, но… ей удалось найти общий язык даже с детьми. Удивительно.       — Да, и нам удивительно повезло, что её приятель Зик Йегер, — Дариус сморщился, особенно выделив его имя, — оказался достаточно лоялен к нам, когда она заявилась в его тюрьму. Вы представляете, в какую бы это могло превратиться катастрофу? Чем обернуться?!       — Что мы будем делать с Пик Фингер? — вздёрнула голову Ханджи, отвлекая их. — Пока она без сознания, мы вкололи ей ещё наркотика. Но что будет, если…       — Сейчас она останется у нас, — объявил Эрвин. — Это будет самым лучшим выходом.       — Ха. Вы поражаете меня способностью решать за тех, кто платит вам зарплату, господин Смит, — посмеялся Дариус. — С какой это стати? Шпионка лишилась половины конечностей, мы без труда перевезём её в здание военного суда.       — Зачем? — вскинул брови Эрвин. — Чтобы провернуть всё то, что вы делали прежде с Зиком Йегером? Они люди одной закалки, мы зря потеряем время. А возить её туда-сюда опасно.       — Не вам решать, на что стоит тратить время, командор, — прошипел Дариус, грохнув кулаком по столу, и его лицо покраснело от ярости. — Зарубите себе на носу: это не ваша прерогатива!       — Я тоже думаю, что лучше, если она останется здесь, — неожиданно вмешался Ривай. Он всё это время смотрел в окно, за которым алел рассвет, и Ханджи чувствовала острое сожаление, сочувствие по отношению к нему. — Фингер вряд ли будет такой же сговорчивой, как и Йегер. Ей уже нечего терять, поэтому безопасна она только когда спит. За ней требуется вести пристальное наблюдение. Особый… подход.       — Я не думаю, что вам вообще стоит говорить про особый подход, господин Аккерман, — отчеканил Заклай, переводя на него взгляд. — Ваш идеальный план почти провалился, вы в курсе? Столько подготовки, и всё насмарку!       — Я бы так не сказал, — неожиданно впрягся за него Эрвин. — У нас всего четыре потери среди солдат и одна вражеская разведчица в кармане. Считаете, это плохой результат?       — Она в ваших руках только потому, что вам помог Зик Йегер, — едко повторил Дариус, повернувшись теперь к нему. — Если бы он оказался лжецом, их обоих уже не было бы в корпусе! Вы оказались в одном шаге от провала! — он тряс пальцем в воздухе. — В одном!       — Тот факт, что пленник на нашей стороне, лишь подтверждает мои прежние слова о его лояльности, — с раздражающим спокойствием ответил ему Эрвин. — И уж точно не означает провал операции. Я считаю, всё прошло успешно.       Дариус вонзил в него взгляд, на скулах угрожающе ходили желваки. Ханджи молчала, ожидая ещё одной вспышки гнева, но… тот на удивление быстро успокоился. Поправив очки, поднялся из-за стола.       — У меня нет времени на препирательства с вами, командор. Если вы так хотите, то пусть Пик Фингер пока держат в вашем корпусе, — сухо сказал Дариус. — Но это продолжится до тех пор, пока мы не решим, кому передать её титана.       — Безусловно. — Эрвин встал с места и почтительно склонил голову. — Если будет нужно, мы предоставим её в любой момент. А пока сделаем всё, чтобы нахождение чужаков в нашем корпусе было… весьма спокойным.       Дариус презрительно хмыкнул, надел пиджак и вышел за дверь, говоря что-то своему помощнику, который ждал его в коридоре. А когда в кабинете стало тихо, Ханджи печально посмотрела на свои руки. Вспоминая, как этими самыми руками накрывала простынями тела детей. Их бледные, словно восковые, лица. Маленькие стопы, торчащие из-под ткани. Девочки и мальчики. Тринадцать человек. Как их звали? Сколько им было лет? Как они оказались на улице, был ли и правда в этом повинен разведкорпус?       — Что теперь? — тихо спросила она, стараясь прийти в себя. — Какой следующий шаг, Эрвин?..       — Отдыхать, — устало сказал, повернувшись к окну. — Найл сам разберётся с трупами, пожар уже потушен, убитых разведчиков унесли. Я напишу расписки об их смерти. А вы двое должны поспать. Или прийти в себя любым другим образом.       — Спать… — Ханджи как-то горько улыбнулась. Такое простое и естественное действие казалось ей сейчас слишком диким. — Как будто кто-то сегодня сможет уснуть, Эрвин.       — Мне всё равно, как вы это сделаете, — сказал он, старательно разминая шею и выходя из-за стола, надевая пиджак, — но чтобы к обеду были на службе. Мне не нужны полуживые командующие, которые будут руководить напуганными новобранцами. Их я тоже отправлю в казармы, пусть добирают часы сна.       Ханджи даже не нашла в себе сил на то, чтобы кивнуть. Эрвин вышел из кабинета, хлопнула дверь. Какое-то время в помещении царила тишина.       — Я уже видел её, — вдруг сказал Ривай. — Пик Фингер.       Ханджи не сразу поняла, о чём он.       — А?       — Вчера днём она пробралась в корпус. Прямо через окно, ведущее к лестнице, — пояснил он, наблюдая, как по занавескам скользит полупрозрачный золотой луч. — Почти никакой маскировки: только очки и головной убор. Цвет волос, лицо, даже пресловутый рост… она ничего не пыталась скрыть. Словно и не пряталась вовсе, — хмыкнув, Ривай покачал головой. — Я сам показал ей, куда идти, когда выводил из корпуса. Где чёрный вход в подвалы. Сколько там солдат, где дверь, ведущая к Зику Йегеру. Всё это… я показал ей сам. Провёл прямо за руку. И даже не допустил мысли, что враг может подкрасться настолько близко. Дариус прав. Я был в шаге от провала.       Ханджи даже не смогла удивиться. Она не понимала, как успокоить Ривая, ведь и сама была разбита. Ей было так тяжело, так гадко… Хотелось забыть обо всём, вытравить из души и памяти. Но трупы стояли у неё перед лицом, словно нестираемый образ. Клеймо очередной ошибки, которую нельзя исправить.       — Пойдём, — тихо сказала она. Поднявшись с места, указала на дверь. — Эрвин прав. Нам и правда нужно отдохнуть.       Ривай колебался лишь мгновение, а потом они вместе вышли из кабинета. Двинулись вдоль корпуса, минуя повороты, лестницы и углы, которые были непривычно тихими в столь ранний час. А когда вошли в его комнату, оказалось, что та даже не была заперта. Рассвет заливал золотыми лучами постель и занавески, стены и поверхность стола, пол...       Ривай остановился посреди этого, словно не зная, что дальше делать.       — Почему у меня ощущение, что я проиграл? — вдруг спросил он, чуть обернувшись. — Почему мне не хорошо от победы, Ханджи? Разве так бывает?       Она хмыкнула, закрывая дверь. Скидывая куртку и закрепляющие кобуру ремни на стул. Подойдя ближе, уткнулась губами в плечо Ривая, обняв со спины, задаваясь тем же вопросом: почему ей тоже не хорошо? Неужели они не были готовы к жертвам? Неужели не научились терять? Расплачиваться за победу? Почему же каждый раз так тяжело и больно?       — Может, потому что ты такой же, как и я, — усмехнулась она, кладя щёку на его куртку, нежно потираясь об неё, холодную. — Нам всегда будет недостаточно того, что мы делаем… что бы это ни было.       Какое-то время они стояли так, не шевелясь. Ханджи хотелось уснуть, не открывать больше век, не видеть этого мира... но разве она могла? Вот наступает рассвет, и на дворе уже новый день. И никакой отсрочки им не дают. Разве что до обеда.       — Давай примем ванну? — жалостливо спросила Ханджи. — Я чувствую себя такой грязной… такой мерзкой. Хочется сжечь одежду.       — Тихо, — выдохнул Ривай. Развернувшись, он мягко обнял её и погладил по спине. — Давай примем, я тоже не прочь. А потом вернёмся в комнату, задёрнем шторы и ляжем спать к чёртовой матери.       — Отличная идея, — рассмеялась она. — Тогда ты снимай УПМ… а я пойду набирать воду.       Пока он расправлялся со своими ремнями, Ханджи ушла в душевую. Тщательно настроила капризный кран, проверила температуру, заткнула пробкой слив — так же, как это прежде делал он. Ривай относился к этому процессу так серьёзно, словно готовил романтический ужин, но теперь эти его чудачества ей даже нравились.       — Я, кажется, понял, что ещё меня во всём этом так задевает, — вдруг сказал он, заходя в комнату. Рывком стянул с себя майку, обнажая торс, и хотя Ханджи знала, что возможностей пораниться у него почти не было, всё равно облегчённо вздохнула от чистоты кожи. — И это самое нелепое.       — Что же? — улыбнулась она, принявшись за пуговицы на своей рубашке. В комнате шумела вода, наполняя воздух теплом. — То, что всю ситуацию спас Зик Йегер?       — Да, — признался Ривай. — И меня это невероятно бесит.       Ханджи фыркнула, покачивая головой. Надо же, Зик спас их от провала, а эти двое, включая Заклая, ведут себя словно дети, не поделившие с песочницу с соседским мальчиком.       — Вы с Дариусом невероятные гордецы, — сказала она. Ривай приблизился к ней, мягко обнял со спины, и его обнажённое тело тут же начало греть её через ткань. — Ты видел, какой злой он был?       — Смит вывел его из себя, — пробормотал он, забираясь ладонями под её рубашку. — Знает, засранец, как аккуратно бить по самолюбию.       — Он защитил нас, — серьёзно ответила Ханджи. — И выгородил тебя. Так что будь хоть немного благодарным.       — Мне не нужна его благосклонность.       — Ривай…       Он глубоко вздохнул, крепче сжимая её, и ответил:       — Избавь меня от этого человека хотя бы сейчас.       Ханджи решила, что у неё тоже нет на это сил. Слишком устала. Тогда Ривай развернул её к себе и начал медленно раздевать, как и всегда в последнее время, хотя она никогда не просила об этом. Вот и теперь, наслаждаясь долгожданным моментом единения, он постепенно стянул с неё рубашку, штаны и бельё. Одно за другим, и чем больше становилось кожи, тем плотнее прижимался губами, опалял дыханием, гладил и сжимал. И Ханджи позволяла ему это. Отдаваясь полностью. Желая выбросить из головы всё, что они сегодня увидели. Что сделали или приказали сделать другим.       А когда уже лежали в ванной, отмокая и слушая звук падающих из крана капель, Ривай сам начал разговор:       — Знаешь… сейчас я даже немного завидую Смиту. Я годами видел, как он пишет эти расписки о смерти… Помогал заполнять их, забирал, относил куда надо. Видел эти трупы и знал, как он на них смотрит. Как на лошадей, которые не вовремя сдохли. Меня всегда это удивляло… а потом я решил, что когда год за годом видишь столько убийств и окровавленных тел, умирает что-то и у тебя внутри. Я так думал, во всяком случае.        Ханджи молчала слушала, рисуя невидимые узоры на его груди.       — И что сейчас? — спросила она. — Ты почувствовал тоже самое?       — Нет, — ответил Ривай, усмехаясь и откидывая затылок на бортик. — Наивно было считать, что раз кто-то рядом с тобой перманентная сволочь, то ты тоже однажды станешь таким.       — Ты и правда совсем не похож на Эрвина, — ответила Ханджи, приподняв голову. — Я ведь раньше тоже злилась на тебя. Раз за разом, миссия за миссией… Сколько бы мы их не прошли, сколько бы человек не погибло, ты всегда выглядел чёрствым. Никогда не делился горем, никогда с нами не скорбел… Я думала, что тебе всё равно.       — Я не привык делать что-то напоказ, — он нахмурился.       — Я знаю, — улыбнулась она. — Просто я-то всегда была… другой. Постоянно плакала, всякий раз страдала. Смерти — это тяжело, даже когда дело касается титанов, и сложно понимать тех, кто не страдает вместе с тобой. А потом…       Ханджи помолчала. Приподняв руку, огладила Ривая по волосам, и её взгляд засиял от острого и щемящего чувства любви, такого сильного, что заполнило всю грудную клетку.       — А потом я поняла, что ты всегда был таким же, как и я. Просто я очень не хотела замечать.       Ривай даже немного смутился. А потом приблизил Ханджи к себе, ласково прижался носом к её виску. Скользнул губами ниже, в ямку под ухом.       — Значит, разгадала меня, очкастая? — прошептал он, и его голос пробрал её до самых позвонков. — Было сложно?       — Не очень, — с придыханием ответила она, плавясь от нежности. — Просто оказалось… что если хочешь понять то, что прямо под носом… иногда нужно посмотреть и с другой стороны…

***

      Эрен долго наблюдал за светлеющим рассветным небом, пока казармы наполнялись шумом уставших солдат. Разведчики недавно закончили уборку после пожара и теперь возвращались, бурно обсуждая произошедшее.       — А быстро завершилась операция, — произнёс кто-то за спиной. — Командор скомандовал бездельничать аж до обеда. Сейчас как лягу, как просплю до двенадцати… Не разбудите.       — Это точно, — насмешливо отвечал второй, но потом помрачнел. — Чёрт, я так испугался, когда увидел ту девчонку в коридоре… Помнишь, со светлыми волосами?       Эрен побледнел, вцепившись пальцами в край подоконника. Глаза его остекленели.       — Да, так на сестру мою похожа… — шепнул неуверенно первый. — Я на миг подумал, что это она. Маленькая такая… Жалко их всех. Надо будет написать домой, спросить, как семья там в деревне. Давно не узнавал…       Они ушли. Эрен какое-то время стоял, глядя на улицу, и на его лице маской застыла ненависть, руки — сжаты в кулаки. И вдруг он подскочил, когда кто-то тронул его.       — Эй, не шугайся так, — с удивлением сказал Флок, держа его за плечо. Хмыкнув, указал себе за спину. — Пошли в коридор, поговорим.       Недолго колеблясь, Эрен вышел за ним к тому самому окну, где обычно курили рядовые. Форстер присел на подоконник, приоткрыл форточку, впуская в здание поток осеннего воздуха. Достал из кармана пачку самокруток, сунул одну в рот, поджёг. Эрен опустился напротив. Хотя не понимал, как можно сейчас хоть о чём-то говорить.       — Ну, что ты хотел?        Флок какое-то время смотрел на покрытый утренним светом двор, а потом сказал, стряхивая пепел:       — В общем… я сообщил командору о том, что произошло. С тобой. И с той девчонкой.       Эрен замер, ощутив, как внутри всё ужасом рухнуло вниз. «Я разберусь».       — И что… сказал господин Смит? — шёпотом выдавил он. Нахмурившись, отвернулся. — Он… разочарован во мне?       — Почему? — Флок вскинул брови, дёрнул плечом. — Как я и думал, он попросил передать, что ты не должен себя в чём-то обвинять. Защита корпуса — твоя задача как солдата. Единственное… в следующий раз надо быть осторожней и не лезть в пекло. А в остальном всё хорошо.       — Но разве это… не неправильно? — растерянно, с отчаянием на лице спросил Эрен. — Я думал, он начнёт презирать меня. Как и капитан, как и многие. Ещё с того дня, когда я позволил себе рассказать всё верховному, я вижу, как на меня смотрят… Даже госпожа Зоэ, хоть и не подаёт виду, но разочарована мной. А сегодня, когда я пытался помочь, сделать что-то стоящее… убил ребёнка! — бросил он, мучительно опуская лицо в ладони, качая им. — Я тоже теперь чудовище, Флок? Я тоже заслуживаю правосудия, как и мой брат?!       Наблюдая за ним, Форстер откашлялся, со смехом качая головой.       — Да ты король драмы, Йегер.       — Не издевайся надо мной. Мне и так от всего этого… тошно.       Флок улыбчиво затянулся, не торопясь отвечать, и какое-то время просто курил. Потом, словно вспомнив что-то, сунул руку в карман штанов: на свет появилась ещё одна самокрутка.       — Будешь, смертник?       Эрен медленно поднял голову.       — Нет, — удручённо ответил он, будто смутившись своему приливу чувств. Поведя плечами, устроился у стены. — Будто это мне поможет.       — А ты попробуй, — Форстер протянул её, но тот снова сморщился. — Что за лицо, Йегер? Или ты рисковый только в том, что касается идиотизма? Ну-ка, давай. Каждый должен попробовать хоть раз в жизни, особенно парень. Кирштайн что-то не кривится…       Эрен нахмурился: замечание его задело. Взяв самокрутку, он сунул её в рот и наклонился, позволив Флоку поджечь кончик. Последовала осторожная затяжка… и сразу же кашель.       — Какая… гадость, — прохрипел Эрен, отмахиваясь от дыма. Табак горько обжёг горло, осел во рту. — Фу! Как вы это… курите…       — Ну-ну, — смешливо ответил Флок, подначивая его, — неужели такое не по силам нашему спасителю человечества? Давай, Йегер, не позволь ей тебя сломить!       Тот вновь затянулся, но вновь подавился. Впрочем, провокация сработала верно: Эрен явно взялся довести дело до конца. Ругался и плевался, говоря, что не зря они с Армином решили, что никогда не будут курить, — но под насмешливым взглядом Форстера всё же добил до конца.       — Какой же ты самодур, Эрен… — иронично побормотал тот, докуривая уже вторую. — И яду выпьешь, если взять на слабо.       — Хочешь сказать, яду мне дал? — скривился Эрен, наконец-то выбросив бычок в форточку. Отряхнул ладони, передёрнул плечами. — Хрень какая-то. Не понравилось.       — Зато ныть перестал. Как видишь, толк есть.       Повисла тишина. Какое-то время они ничего не говорили, каждый думая о своём, глядя в окно, когда Флок серьёзно начал:       — Слушай, смертник. Такие, как мы, не живут нормально, ты должен это осознать. У нас вечно всё наперекосяк… и поэтому мы должны держаться вместе, — он направил на него пристальный взгляд. — Нельзя делать всё идеально, а если хочешь получить что-то, то надо с чем-то расстаться. И, возможно, не самым приятным образом. — Сделав последнюю затяжку, он выкинул окурок в окно, закрыл форточку. — Ты убил ту девчонку? Да. Но знала ли она, что такое может случиться, когда пробиралась в корпус к вооруженным людям? Думаю, тоже да. Каждый пожинает итоги своих поступков — она познала свои, а ты сейчас познаёшь свои. Не больше, не меньше.       — Просто… в последнее время всё идёт наперекосяк, — тяжело ответил Эрен, прислоняя висок к стеклу. — Что я не пытаюсь сделать, всё летит к чёрту. Это с тех пор, как меня украл Звероподобный... Не знаю, странное чувство. Я весь на нервах, заведённый, сны странные снятся... Словно я что-то пропустил, очень важное. Но не могу понять что.       — Вот вроде неплохой парень, а постоянно думаешь о чепухе, — скептически ответил Флок. — Почему ты вообще решил, что мог что-то пропустить? Твоя жизнь она сейчас, здесь. Почему ты вечно витаешь в облаках?       — Да не знаю я, — Эрен нахмурился. — Наверное… жду от себя чего-то. Кажется, что могу больше, потому что… ну, у меня есть эта сила. Она делает меня особенным. А особенные люди должны делать особенные вещи, верно?       — Ты слишком много о себе думаешь, — неодобрительно ответил Флок. — И слишком много на себя берёшь. Работать просто надо, слышал такое? Исполнять свою роль на совесть. Если пытаться всем угодить, то останешься без штанов, в этом я тебя уверяю.       — И что мне делать?       — Думать своей головой, — Флок дёрнул плечом. — Только по-настоящему, а не как обычно. Понимай, к чему могут привести последствия твоих действий, найди приоритеты. Вспомни, для чего ты всё это делаешь, в конце концов… найди свои сильные стороны. Не только о силе титана, я имею в виду. Плевать на неё. И поменьше слушай тех, кто говорит о добре и зле: особенно твоих закадычных приятелей, которые готовы шею себе свернуть, только бы тебя спасти. Тебя спасать не надо, понял? Ты не младенец в вольере с волками. Включи бошку, Эрен. В конце концов, ты почти мужчина.       Эрен растерянно слушал его, но отвёл взгляд.       — Наверное, ты прав…       — И скажу тебе честно, — продолжал Флок, выпрямляясь, лениво разминая спину, — когда ты решил сдать Зика Йегера верховному, я тебя осудил. Да и сейчас осуждаю за глупость, если честно. Но когда ты потом сказал своему брату, что не жалеешь об этом поступке, я зауважал тебя вновь.       — Правда? — Эрен вскинул голову. — Почему?       — Да потому что иногда надо признать, что хочешь поступать неправильно. Не хорошие мы, но и не чудовища, Эрен. Да иначе и нельзя, когда живёшь в таком дерьмовом мире, как наш. Главное — не врать себе, а если и быть демоном, то до конца, раз уж это ведёт тебя к цели, — посмаковав свои слова на языке, Флок неохотно добавил: — Если говорить честно… я и сам мог бы так поступить.       — Ты смог бы… предать вышестоящего? — Эрен настороженно округлил глаза. — Заклая? Но разве ты его не уважал?       — Уважал? — Флок соскочил с подоконника, оправляя штаны. — Ох, Эрен. Моё уважение ещё надо заслужить.        Он подошёл к нему, дружески хлопнул по плечу, потряхивая, словно пробуждая ото сна.       — Давай-ка лучше пойдём сейчас отдыхать. Я за последние дни так заебался, что готов отрубиться даже стоя. А ты?       — Я тоже, — Эрен негромко рассмеялся, и было видно, что ему стало немного легче. — Правда… не думаю, что смогу сегодня уснуть.       — Совесть гложет? Дам тебе один совет, — Флок закинул руку ему на шею и театрально добавил, снижая голос до шёпота: — представь, что совесть — эта каждая твоя самокрутка. Первая очень горькая, но с каждой новой уничтожать её становится всё приятней. Вот сейчас ты скурил свою первую... Мерзкая? Верно. Но представляешь, как станет просто потом?       — Пытаешься подсадить меня на табак? — хмыкнул Эрен, слезая с подоконника, и они медленно ступили в сторону казарм. — Даже не надейся.       — Всему своё время, Эрен. Однажды ты поймёшь, в чём суть, — Флок подмигнул ему, философски добавив: — Зато потом жить станет куда проще.