Степень безумства

      Зик долго изучал страницы документов, которые отряд Флока привёз из ночной вылазки, и всё это время на его лице было такое выражение, что Ханджи нервно кусала ноготь. Так и не сумев заснуть этой ночью, составив выписки о смертях, парочку отчётов и даже письмо в полицию, она пришла в тюрьмы ранним утром. Сообщив Зику о произошедшем, передала ему бумаги, написанные на языке Марли, и теперь ждала вердикта. Стоило понять, есть ли в них что-то важное. Но, судя по его взгляду, ничего хорошего там не было.       — Ну… что? — настороженно спросила она. — Ты уже долго молчишь. Я начинаю ненавидеть тишину.       Зик ещё сильнее свёл брови. С задержкой отложил документы, явно обдумывая что-то, прежде чем сказать. И наконец объявил:       — На самом деле… нет. Ничего.       Ханджи выпрямилась.       — Ничего? В каком смысле?       — Ничего, что было бы вам полезно, — он перевёл плечами, словно стряхивая с себя напряжение. — Отчёты о проведённых в лесу днях, данные, которые им приносила Пик, записи разговоров с командованием по рации. Они ничего не знали о реальном положении дел, поэтому и толку в этих докладах нет. Во всяком случае, для вас.       — И что… что это значит? — хмуро переспросила она. — Они бесполезны? Их можно выбросить?       — Ну… нет, — Зик снисходительно усмехнулся, аккуратно складывая документы на вытянутых на койке ногах. — Можете оставить, конечно. Я переведу каждую страницу дословно, но там не будет ничего особенного. Лишь информация, о которой вы и сами знали. Или уже услышали от меня.       — А почему тогда у тебя такое лицо? — спросила Ханджи с подозрением. — Я думала, ты сообщишь мне плохие новости.       Он какое-то время смотрел в одну точку, потом напряжённо улыбнулся. Создавалось чувство, что в его голове крутится много вариантов ответа, но прозвучало лишь одно:       — Тео Магат. Он будет ещё долго оставаться здесь?       Ханджи удивлённо моргнула. Она думала, речь зайдёт о чём угодно, но не об этом человеке, который с прошлой ночи лежал, закованный в кандалы, в их подземных тюрьмах.       — Не знаю. Я ещё не отправляла письмо в полицию. А что?       — Вам стоит сделать это как можно скорее, — Зик говорил это так, будто доносил что-то ребёнку. — И не держать его тут. Толку от него не будет, а вот вред — возможно.       — Почему? — Ханджи насторожилась. Она никогда не видела у него такой странной реакции и отнеслась к этому соответствующе. — С чего ты решил, что он опасен? Магат ранен и крепко связан, за ним следят несколько наших солдат. Они уже слышали, на что он способен, или видели сами. Поэтому будут наготове.       — Нет, — с нажимом ответил Зик. — Вы не знаете, на что он способен. И никогда не будете наготове. У него за плечами десятки лет службы, сотни боёв и стычек. Ваши юнцы — ничто для него. Да, конечно, своими руками он железные цепи не порвёт…       — Вот именно, — Ханджи нагловато фыркнула, поправив очки. Ей не понравились сомнения в способности её солдат правильно оценить обстановку. — Твой Магат, конечно, может и спец, но точно не силач наподобие Аккермана. Да, я в курсе, что он сделал с ребятами по пути. Но это была случайность — в его кителе нашли лезвие, которым он перерезал верёвки. Так что не перебарщивай, Йегер. Эрвин прислушивается к тебе, но абсолютно всё по твоей указке мы делать не будем.       Зик взглянул на неё мягче, а потом склонил голову.       — Вы правы, госпожа Зоэ. Я переборщил.       — Да и с чего ты решил, что от него не будет толку? — недовольно продолжила она. — Когда полиция возьмёт его к себе, то уверена, они выбьют из него всё, что им нужно.       — Как однажды пытались из меня?       Ханджи тут же запнулась, и Зик рассмеялся, приподняв ладони.       — Не обижайтесь, госпожа Зоэ, но есть люди, которых не могут расколоть даже самые страшные пытки. Магат — один из таких. Он слишком матёрый боец, слишком опытный. Именно он учил нас, воинов-титанов, терпеть боль и противостоять ей. Так разве кто-то сможет выжать из него то, что не смогли выжать из меня?..       — Хочешь сказать, что благодаря ему ты молча вытерпел допросы Заклая?       — Ну, в какой-то степени, — с налётом веселья ответил Зик. — Во всяком случае, его вклад в это был ощутим. Я знаю, как работает этот человек, я знаю, кто он такой. И потому от всего сердца советую вам, госпожа Зоэ, как можно скорее от него избавиться. Иначе вы можете пожалеть.       Ханджи вышла из его камеры, напряжённо кусая губы. Слова Зика насторожили её, но недостаточно: она всё ещё не могла понять, что такого страшного способен сделать скованный и раненый мужчина, охраняемый её ребятами. И всё равно Ханджи ускорила шаг, направляясь в комнату, которая находилась в конце цокольного этажа. Увидев солдата, стоящего на страже, кивнула ему. Внизу было ещё двое: они внимательно смотрели на бормочущего что-то Магата, отвёрнутого к стене.       — Ну что тут, ребята? — Ханджи бодро спустилась к ним. — Проснулся наконец?       — Нет… ворочается, — с сомнением ответил один из парней. — Уже полчаса как. Мы к нему не подходим, как вы и сказали.       — Правильно. — Она демонстративно встала напротив койки и объявила: — Добрый день, господин Магат! Не знаю, слышите ли вы меня или готовы услышать, но мне нужно проверить ваши повязки. Я понимаю, — с нажимом добавила Ханджи, — что вам наверняка захочется в неожиданный момент вывернуться, схватить меня и как-то изощрённо убить. Ногами там, головой, не знаю. Чем дотянетесь. Но, — она сделала выразительную паузу, — вам придётся потерпеть и отставить ваши позывы к жестокости. Я просто хочу проверить, будете ли вы жить. Хорошо?       Пленный молчал. Ханджи вздохнула, засучила рукава рубашки.       — Держите его на мушке, — строго сказала она солдатам. — Стреляйте в руки или ноги ниже колена, главное не в большую артерию. Залатать ещё раз я его успею, но воскресить из мёртвых — уже нет.       Она медленно подошла к койке. Магат лежал не шевелясь, закрыв лицо локтями: руки прикованы к изголовью, опустить он их не мог. Ханджи всё ещё размышляла, что делать, когда пленный захочет в туалет: если он так силён, как говорил Зик, то будет силён в любой, даже в самой неподходящей для этого ситуации.       Солдаты взвели курки, когда она наклонилась над телом. И вдруг…       — Убери от меня лапы, мерзкая элдийская шлюха.       Ханджи удивлённо хмыкнула, подперев ладонью бедро.       — Что ж, значит, вы меня всё-таки слышали? Прекрасно. Но…       Она вновь потянулась к нему, но Магат дёрнулся, да так резко, что ударился в стену и прошипел от боли.       — Мы можем прекратить разговаривать с вами по-хорошему, господин Магат, — вздохнув, сказала Ханджи. — Один укольчик — и будете мирно спать, видя прекрасные сны о том, как сворачиваете голову каждому из нас, пока в реальности я спокойно поменяю повязки. А если хотите быть в сознании и контролировать ситуацию, то ведите себя прилично. Хорошо?       — Можешь не тянуть ко мне свои грязные лапы, — с ожесточением выплюнул он. — Мне плевать, что ты хочешь сделать. Касаний элдийской подстилки я не потерплю.       — Подай мне, пожалуйста, вон тот чемодан, — Ханджи устало посмотрела на солдата, стоящего позади. — Вколем нашему ворчуну немного того же препарата, которым я кормлю его подопечную…       — Фингер?.. — Магат дёрнулся, убрав локоть от лица. Лица уже достаточно взрослого, побитого жизнью и заросшего щетиной, с глубокими следами морщин на смуглой коже. С заплывшими кровью глазами, которые, как теперь стало ясно, оказались тёмно-серыми. — Пик… жива?       — Что, заинтересовались наконец-то? — Ханджи хмыкнула, прокалывая переданную ей ампулу иглой. — И теперь готовы говорить спокойно?       Магат словно не мог поверить в это, не мог осознать. Вновь посмотрев на неё, стоявшую перед ним во весь рост, он сморщился.       — Врёшь, сука.       — Обидно вообще-то, — Ханджи выгнула бровь, ничуть не оскорбившись этим, и двойным щелчком ногтя выгнала пузырьки из цилиндра шприца. — Но давайте сначала определимся: я проверяю вас с уколом или без? Принимайте решение, господин Магат.       Он немного подтянулся, с усилием садясь, но не смог довести движение до конца: цепи, приковывающие его ноги к нижней части койки, не давали свободы. Магат оглядел присутствующих, всех и каждого. И застывших в напряжении солдат, и Ханджи, глядящую на него со скукой ожидания.       — Так вы не убили её? — спросил он мрачно, с требованием. Сразу было видно, кто привык отдавать приказы. — Она здесь?       — Какая разница? Вам её не достать, так что и толку от этой информации вам не будет.       — Опять врёшь, — Магат прищурился. — Ты сама сказала, что кормишь её этим дерьмом. Значит, занимаешься самостоятельно. И вряд ли прибыла сюда только для того, чтобы сделать это и со мной… Она в этом здании, верно? — Он медленно осмотрел комнату, провёл взглядом по потолку, стенам и полу, словно это была не небольшая каморка, а огромная зала, в которой ему было видно всё. — И эта мразь. Зик Йегер. Он тоже тут?       Ханджи вскинула брови, дивясь его быстрой ориентировке на местности. Зик был прав — этот человек очень сметлив.       — Как грубо вы о своём подчинённом.       — Он мне больше не подчинённый, — выплюнул Магат, словно она оскорбила его этим. — Я давно знал, что этой мрази не стоит доверять, и теперь убедился в этом окончательно. Когда Марли прибудет сюда и перебьёт вас, первое, что мы сделаем, — скормим его кому-то живьём.       — Давайте вернёмся к делу, господин Магат. — Ханджи сделала к нему шаг, держа в ладони наполненный наркотиком шприц, и покачала им в воздухе. — Мы или делаем вам укол, или вы лежите смирно и не дёргаетесь, иначе я могу вас поранить. Скажу честно, мне всё равно, будет вам больно или нет. Вашу участь я облегчать не хочу, вы убили нескольких моих ребят. Но… — Глядя, как игла сияет в приглушённом свете лампы, она хмыкнула. — Мне надо, чтобы вы не умерли до того, как за вами приедут.       — Кто? — вновь потребовал он.       — Ложитесь, — едко прошипела Ханджи. — Или я всажу это вам прямо в шею.       Магат долго и мрачно смотрел на неё. Его глаза блестели, как у зверя, но были настороженными и сдержанными одновременно — словно он был готов и покориться, и свернуть ей шею с разницей в одну только долю секунды. Но, судя по всему, соизмерив свои возможности, Магат нехотя дёрнул головой, давая понять, что согласен, и аккуратно, сжав челюсти, опустился на койку. Ханджи следила за ним с натянутым неудовольствием — вроде бы и заставила его послушаться, но понимала, что это временно. Прогнуть его будет не так-то просто.       Солдаты были напряжены, пока она делала перевязку и осматривала раны пленника. Он на удивление был спокоен, и только его чёрные зрачки мелькали по их лицам, изучая, оценивая обстановку. Видимо, поняв, что Ханджи не собирается делать ему ничего плохого — по крайней мере, сейчас, — он спросил:       — Что дальше? Меня увезут отсюда?       Она сверкнула на него мрачным взглядом над кромкой очков.       — Вы задаёте слишком много вопросов.       — Пользуюсь своим преимуществом, так сказать… гостя, — не скрывая сарказма, фыркнул Магат. — Если бы вы хотели убить меня, то уже убили бы. Надеетесь, что взяли «языка»? Смешно.       — Мне всё равно, как вас используют или что с вами сделают после, — Ханджи поджала губы, обтягивая его плечо бинтом. — Моя задача — обеспечить вашу выживаемость. И не более.       — И кто же вы? — он внимательно осмотрел её и, сделав какой-то вывод, цокнул языком. — Не врачиха. Руки не те — слишком грубые.       — Какая догадливость. — Она резко затянула узелок повязки, и Магат сжал челюсти. Ей даже стало немного приятно от того, что ему больно. — Я научный работник и командующий разведотрядом. Майор Ханджи Зоэ.       — И с каких же пор майоры сами делают перевязки пленникам? Или больше некому? — хрипло спросил он, и Ханджи прикусила язык, осознав, что дала понять слишком многое. Она не решилась рисковать местным врачом — тот ещё не вернулся с ночи, да и мало ли что…       Она перешла к ране на животе. Аккуратно задирая рубашку и оголяя кожу, внимательно осмотрела намокшие кровью бинты. Поджала губы. Попросив у солдата ножницы, разрезала повязку, которую в спешке накладывала в ночи, и поняла: нужно заново обрабатывать — иначе в тех обстоятельствах, в которых пленник находится теперь, до конца месяца он не доживёт. А если в полиции переусердствуют, то, может, не протянет и недели…       Ханджи тяжело вздохнула, попросила у солдата спирт. Магат внимательно наблюдал за ней — за каждым движением, каждым жестом.       — Ну так что? Я прав?       — Закройте рот, господин Магат, — грубо сказала она. — Вы и правда себе много позволяете. То, что я обрабатываю вас, — мера безопасности, учитывая, что от вас можно ожидать. До меня уже дошли сведения о вашем… мастерстве.       — От кого же? От Зика Йегера?       Ханджи вновь сморщилась.       — И как он тут, на том самом острове, куда когда-то сбежал его нерадивый папаша? — насмешливо спросил он. — Устроился? Спит на пуховых перинах?       — Он находится в условиях, соразмерных его… обстоятельствам.       Ханджи, не сдержавшись, плеснула спиртом прямо на рану… и тут же пожалела об этом. Магат не дёрнулся, даже не вскрикнул, но цепи, держащие его запястья, звякнули и натянулись так, что на повязке на плече выступила от натуги кровь. Ханджи принялась спешно перетягивать бинтом рану, а щёки запылали от стыда и недоумения. Когда она стала такой? Зачем вообще это сделала?..       — Простите, — кашлянула она. — Зик… полезен нам.       — Ещё бы, — прохрипел Магат, его лоб лихорадочно блестел. — Он всем был когда-то… полезен. В том числе и… нам. Вы не думали… что он играет на всех сторонах сразу, дамочка?..       Он натужно рассмеялся, и Ханджи нахмурилась, понимая, что вновь может попасться на уловку. Магат провоцирует их. Стоит предупредить парней быть спокойнее, а то кто знает, какой у него план…       Она доделала всё, что было нужно, поднялась с койки, сложила и шприц, и остальные врачебные приспособления обратно в чемодан, но, когда солдат поставил его в угол камеры, насторожилась. Лучше убрать чемодан куда-нибудь в другое место… впрочем, можно позже. Ей всё равно придётся прийти сюда на перевязку ещё и вечером.       — К концу дня вас заберут отсюда и отвезут в корпус военной полиции, — холодно сказала Ханджи, поправляя одежду. — Так что все вопросы, которые вас интересуют, вы сможете задать им. Если, конечно же, вам вообще позволят говорить.       Она развернулась, принявшись подниматься по лестнице. От духоты слегка мутило, а под языком сидела горечь — от чего, из-за кого? Думать об этом ей не хотелось. И только напоследок услышала — едва заметное, полное болезненного смеха:       — Да-да… Если вообще… сумеют меня отсюда увезти…       По коридорам корпуса Ханджи ступала, пытаясь стряхнуть с тела недоумение и острую неприязнь. Стоило взять себя в руки, но бессонная ночь давала о себе знать. А ещё предстояло поговорить с ребятами, объявить, скорее всего, какое-нибудь собрание, объяснить им новые правила, распределить обязанности перед теми, кто вернулся… Много, много дел. Да ещё и эта проклятая полиция — как быстро они приедут, как быстро вывезут отсюда этого Магата? Не будут ли докучать? Или начнут задавать очередную сотню бесполезных вопросов?       Ханджи удивлённо остановилась, но тут же возобновила шаг, когда увидела за поворотом Флока Форстера. Он стоял у подоконника, хмуро глядя в окно, и, как ей показалось, ждал её.       — Доброе утро, — она натянуто улыбнулась. — Ты что-то хотел, Флок? Есть какие-то новости?       — Да, — он двинулся вместе с ней по коридору и кратко доложил о расписках о смертях, которые уже доставили родным погибших, о том, когда те собираются забрать тела и прочее, прочее, прочее. Ханджи отрешённо кивала, но удивлённо повернулась, когда услышала: — Вы уже отправили письмо в полицию?       — Я… нет. Думаю сделать это через пару часов, лишь разберусь с делами и тогда отошлю к командору Доку кого-нибудь из солдат. А что?       — Просто… — Флок остановился посреди коридора, огляделся, но снова внимательно посмотрел ей в глаза. — Может, пока не стоит? Может, подержать Магата у нас какое-то время? Проследить за состоянием его здоровья, например.       Ханджи какое-то время молчала, но всё же не выдержала:       — Мне не кажется, что ты так печёшься о его здоровье.       — Да, не пекусь, — честно признался он. — Просто… хотел понять, что вы сами обо всём этом думаете, госпожа Зоэ.       — О чём?       — О визитах полицейских. Точнее, как они выражаются, «людях главнокомандующего».       Ханджи ощутила прилив усталости. Интонация была ей знакома — судя по всему, Эрвин что-то сказал ему перед тем, как отправить в леса на поиски команды Пик Фингер. Даже этому мальчишке… но не ей. Почему?       — Говори прямо, — сказала она. — Что ты имеешь в виду?       — Стоит… просто быть поосторожней с ними, госпожа Зоэ, — ответил Флок, аккуратно подбирая слова. — Когда я уезжал, господин Смит поделился со мной некоторыми своими… опасениями. А теперь я приезжаю и узнаю, что эти люди ходят сюда как к себе домой. Вам разве не кажется это… странным? Вы не думаете, что это неспроста?       — Я думаю, что не имею права запрещать им приходить, особенно когда у них на руках бумага с подписью главнокомандующего, — Ханджи тяжело вздохнула, потирая переносицу под кромкой очков. — Ладно. Я поняла, что Эрвин дал тебе какие-то указания, раз ты в курсе ситуации. Но почему я не должна отдавать им Магата? Он мне тут не нужен. У меня и так много пленников.       — Просто… — Флок опасливо приподнял ладони. — Просто не спешите. Отправьте письмо не сейчас, а на днях, когда всё устаканится. В конце концов, вы сами говорили, что его нужно подлатать. Вот и латайте. Отдать его на растерзание псам из полиции всегда можно успеть.       Какое-то время она смотрела на него, щурясь, оценивая обстановку. Это могло стать проблемой. Магата держать ей тут не хотелось, а особенно ходить к нему на перевязки и слушать эту ругань. Да и как объяснить это Найлу Доку или Заклаю, если всё всплывёт наружу? Соврать? Или сказать, что решила повременить ради наблюдения за пленным? Бред. Ханджи раздражённо нахмурилась. Эрвин опять подкинул ей проблем, совершенно ни о чём не предупредив, а теперь ей приходится разбираться с ними самостоятельно.       — Хорошо, — с неохотой ответила она. — Если тебе и правда сказал об этом Эрвин, я не буду отправлять письма. Пока что. Но есть загвоздка — проверяющие всё равно приходят каждые два-три дня, поэтому скрывать это долго не выйдет.       — Разве мы не сможем просто спрятать Магата от них? — сложив на груди руки, на полном серьёзе спросил Флок. — Если они уже были здесь не менее десяти раз, то зачем им снова заглядывать в заведомо пустую камеру? Они даже не узнают, что Магат здесь.       — Я не буду скрывать от полиции его присутствие, если не хочу навлечь на нас проблемы, — резко ответила Ханджи, выставив на него указательный палец. — Я согласна подержать Магата здесь какое-то время, но превращать разведкорпус в тюрьму для иноземных шпионов, если не будет прямого приказа от командора, не собираюсь. Я расскажу им о пленнике сразу, как выдастся удачный шанс. Значит, где-то через пару дней.       — Хорошо. — Флок кивнул, плохо спрятав усмешку, а потом, поменявшись в лице, спросил: — Я и ребята хотели узнать: нужна какая-то помощь? Дополнительные дежурства? Проверка по этажам? Раз мы здесь, то вам наверняка нужны свободные руки. Мы хотим помочь.       — Да, я позже распределю дежурства, — Ханджи опешила, тут же ощутив, как от смены темы с неё спал весь пыл. — Кхм. Спасибо, что предлагаешь, Флок. Я ценю это. И…       Она уже отвернулась, но замерла. И хотя понимала, что её слова вряд ли утешат его, всё-таки добавила:       — Ты правда не виноват, что так произошло. С Магатом и ребятами, я имею в виду. — Флок по-прежнему стоял у подоконника, скрестив руки, и хмуро смотрел в окно. — Враг был слишком опасен. Такое могло произойти с кем угодно — и с господином Смитом, и с капитаном, и даже со мной.       — Но не произошло, — сухо ответил он. — Вы ещё не поняли, госпожа Зоэ? Это неважно. Каждый сам отвечает за свои поступки. И я теперь отвечаю за свои.       По её спине прошёлся холодок — слова эти были слишком знакомыми, слишком жуткими, чтобы не понять, от кого они исходили изначально. От человека, который в каждом из них оставил свой след.        Натянуто улыбнувшись, Ханджи всё-таки развернулась и дальше ступила по коридорам корпуса — заканчивать дела, которые сама начала, и нести ответственность за вещи, к которым была причастна. Как и каждый, кто находился сейчас рядом с ней.

***

      До конца дня корпус с его немногочисленными обитателями был наполнен суетой и мелкими, но важными делами: обсуждением скопившихся дел, выставлением дежурств, планами на грядущую неделю. У Ханджи голова шла кругом — она не знала, что делать с ещё одним пленником, который так просто свалился ей на голову. И среди всего этого у неё была лишь одна отдушина — эксперименты над взрывающимся кольцом, которое непрерывно продолжали создавать. Только там, на испытательной площадке или в своём домике, Ханджи могла по-настоящему отвлечься. Заняться тем, что у неё получалось, что она любила, чем горела всем сердцем. Иногда ей было даже совестно, как ей легко удаётся отвлекаться от насущного, — а с другой стороны, кто оставил на неё всё это? Кто возложил?..       — Кажется, это самый лучший вариант, — записывая процент в блокнот, кивнул Армин. Судя по их исследованиям, нынешняя версия порошка оказалась оптимальной, учитывая степень нагрева и силу потенциального взрыва. — Во всяком случае, пока. Мы будем проводить испытания на улице?       — Конечно… конечно. — Ханджи зачесала взъерошенную от вечных потрёпываний чёлку, которая делала из неё самую настоящую безумную учёную — лохматую, с вихром на голове. — Да, осталось только понять, как лучше это провести. Положить в костёр, учитывая степень его жара?.. Нет, слишком сильно, — облокотившись на стол, она задумчиво постучала по подбородку. — Или сделать так, чтобы он разгорелся постепенно…       — А имеет значение, огонь это будет или нет? — с лёгким оттенком вины, будто не был уверен, имеет ли право говорить такое, спросил Армин. — А если положить кольцо с порошком... например, в котёл с водой? Поставить на огонь. Мы тогда примерно сможем контролировать нагревание и…       — Армин, да ты гений! — улыбнулась Ханджи. Она и сама догадалась бы до этого через мгновение, но ей льстило, что мальчик сам пришёл к этому выводу. — Да, конечно! Пар, подобный пару, исходящему от тела титана, мы создать, разумеется, не сможем, но нагрев… — Ханджи оживлённо закивала, записывая что-то в тетрадь. — Да, прекрасно. Только придётся закупить ёмкостей — боюсь, если мы начнём использовать те, что хранятся в корпусе, поварихам вскоре будет не в чем готовить суп…       — Госпожа Зоэ? — в домик постучался солдат, приоткрыл дверь. Словно выныривая из какого-то своего, полного устремлений и чудес мира, она вскинула голову. — Госпожа Зоэ, в корпусе гости.        — Гости? — вновь машинально пригладив чёлку, Ханджи нахмурилась. — Это какие? Для людей от главнокомандующего, пожалуй, ещё рановато…       — Не совсем, — солдат поджал губы, но, глянув себе за плечо, отошёл в сторону. И она тут же выпрямилась, увидев того самого гостя, стоящего прямо напротив её исследовательского домика. — Командор полиции Найл Док, майор.       Ханджи искренне растерялась, видя, как этот мужчина стоит на пороге её жилища. И сразу же насторожилась и даже озлобилась: что он вообще тут делает?! Ладно, если просто проверяющие или посланники из полиции… но сам командор? С каких пор?       — Господин… Док, — потеряв и всю свою смешливость, и увлечённость делом, она оправила одежду и улыбнулась, давая понять, что без предупреждений такие визиты можно счесть нежелательными. — Неожиданно видеть вас здесь. Особенно… в моём обиталище. Если вы хотели прогуляться по корпусу, то могли бы подождать меня в вестибюле. Я бы провела экскурсию вам сама.       Найл рассмеялся — радушно и извинительно, но всё равно остался стоять на пороге, словно только так соблюдая правила приличий.       — Прошу прощения, госпожа Зоэ, это и правда моя… — он неторопливо оглядел помещение, — вольность. Не смог отказать себе в удовольствии посмотреть, чем вы тут занимаетесь. Мне сообщили, что проверяющие на этой неделе заглядывать не собирались, и, когда у меня выдалось свободное время, я решил заняться этим сам — без особого официоза, само собой. Можете считать… что это дружественный визит. Думал лично убедиться, что в это непростое время корпусу не нужна поддержка. Или, если нужна, всецело её оказать.       Ханджи не ответила ему, но косо глянула на Армина, который стоял у рабочего стола с глупым и испуганным выражением — явно не знал, что делать: отдать воинское приветствие, представиться или просто молчать? Она решила не мучить его.        — Можешь быть свободен, — Ханджи кивнула. Мальчик спешно засобирался, и она дала солдату, который привёл Найла Дока, знак ладонью. Тот тоже ушёл, оставив их с командором полиции наедине, но ей было некомфортно с ним — и Ханджи даже не знала, в чём конкретно причина. В том, на что недавно намекнул ей Флок? Или осадок того разговора, который произошёл между ней и Найлом в перерыве между заседаниями во время обсуждения поимки Перевозчика? О том, что ей стоит приглядеться к Эрвину, что стоит следить за его поступками, что он опасен? Ханджи перебрала плечами — словно стряхнула неприязнь. Неторопливо пройдясь около рабочего стола, подождав, пока Найл зайдёт и закроет за собой дверь, спросила: — Так зачем вы пришли, господин Док? Я всё понимаю, но мне не кажется, что у вас настолько много свободного времени. Вы хотите лично проверить пленника? Убедиться, что всё в порядке? Или?..       Её сердце вдруг пронзило страхом: а вдруг он каким-то образом узнал, что в её корпусе теперь содержится ещё один заключённый? Вдруг пришёл спросить, почему новость об этом в письменном виде ещё не лежит на его столе?! Ханджи поспешила себя успокоить: вряд ли это такая большая проблема. В конце концов, у неё всегда есть оправдание, да и прошла только половина дня — у неё могло просто не быть времени для этого. И всё же…       — На самом деле, меня интересует одна вещь, которая, полагаю, должна волновать не только меня. — Найл прогуливался по помещению, искренне, с нескрываемым любопытством осматривая пробирки, колбы и порошки, стоящие на столе и в шкафах. — Я говорю о том, что происходит сейчас у моря. Об отрядах, направившихся туда несколько недель назад.       Ханджи едва сдержала облегчение — стянула перчатки, небрежно бросила их на стол.       — Я понимаю. И что вы хотите сказать?       — Разве вы не хотите узнать, что там происходит? — он повернулся к ней, и, к её удивлению, его глаза по-мальчишески сверкнули. — Я имею в виду… новыми методами. Прежде нам недоступными. Я думаю, мы можем это с вами устроить.       Ханджи замерла. И только теперь заинтересовалась по-настоящему.       — Как?       — Помните ту рацию, которую мы конфисковали у Зика Йегера, и с помощью которой господин Смит смог связаться с Еленой, оставшейся на материке? — спросил Найл, и она оживлённо кивнула. — Я знаю, что это безумие, и, возможно, ничего не сработает… Но как вы думаете, мы сможем с её помощью связаться с той рацией, которая должна быть на корабле, на котором приплыла Елена? Она говорила нам какие-то коды, координаты, а если наши отряды успешно захватили их судно, то…       Ханджи почти вспыхнула. Да, точно! И как ей это самой не пришло в голову! Так просто и логично: попробовать… попробовать…       Её сердце застучало быстрее. Попробовать услышать голос Ривая.       — Да… да, это, думаю, возможно, — севшим голосом сказала она, положив ладонь на грудь, чувствуя, как отчаянно и сильно там колотится. — Если у них всё получилось, то они наверняка обыскали корабль и забрали рацию себе. И если мы… введём нужные цифры… то…       Ханджи даже запнулась от волнения. Это меняло всё, всё! Они ведь могут узнать… всё ли прошло хорошо, все ли остались в живых. Но вдруг сердце её ёкнуло в испуге.        — А если нет? Если они не ответят нам? Или мы услышим то, что не должны были услышать?..       — Тогда мы попробуем отправить туда ещё кого-то, — хмуро сказал Найл, отводя взгляд. — Но знание лучше неизвестности, госпожа Зоэ. И раз вы здесь… Вы, человек, который точно сможет сработаться с этим устройством, — значит, имеет смысл попытаться. За этим я и пожаловал к вам. Лично.       Она отошла в сторону, пытаясь спрятать восторг, охвативший тело: засиявшее лицо, прячущаяся в губах улыбка, которую невозможно было скрыть. Ханджи коснулась её — натянувшиеся в счастье губы. И облегчение… такое радостное, такое щемящее. Они узнают. Да, они узнают, всё ли там хорошо — на этой границе острова, у моря. Узнают! И она сделает что-то, чем сможет успокоить и себя, и других…        Сможет быть полезной.       — Хорошо, — Ханджи живо обернулась, уже не пряча воодушевления. — Когда? Прямо сейчас?       — Ну… — Найл посмотрел на часы. — Нет, сейчас, пожалуй, мне нужно отправиться по делам, но чуть позже, госпожа Зоэ, к вечеру… — он сосредоточенно кивнул. — Да, думаю, к вечеру будет удобнее всего. Часов в девять, как считаете?       — Превосходно. — Ей, по большому счёту, было неважно, когда именно, главное — заняться этим в принципе. — Тогда я отдам указание ребятам, что останутся здесь, и приеду к вам, в центр. Как вас там найти?       — Просто скажите своё имя на входе, — Найл немного поклонился и отступил к двери, давая понять, что на этом цель его визита окончена, — и вас проводят ко мне в кабинет.  До вечера, госпожа Зоэ.       Вскоре за ним захлопнулась дверь, послышались шаги, хрустом втаптывающие жухлую траву в землю, а Ханджи могла не скрывать радость. Она хихикнула, закрыв ладонью рот, едва не подпрыгнув на месте. Они смогут услышать их! Услышать! И, может, и его…       Всё-таки прогресс в технологиях — лучшее, что могло случиться на этом свете. Ханджи убеждалась в этом который раз.

***

      Ханджи не могла сдерживать нетерпение до самого вечера. Неважным стало теперь всё: и сидящие в темницах пленники, и лежащее на её столе письмо в полицию, и даже то, что она забыла упомянуть Найлу о появлении Магата — забыла, просто забыла! Как тут не забыть?! Её походка была танцующей, а немногочисленные солдаты, встречающиеся в корпусе, смотрели ей вслед с недоумением. Такой восторженной и сияющей майора они не видели уже который месяц.       — Что-то произошло, госпожа Зоэ? — не сдержался Армин во время ужина. Ханджи почти не слышала их — пребывала в своих мыслях, витала в облаках, едва не напевая себе под нос. Они небольшой очередью стояли в столовой у стойки выдачи, держа в руках деревянные подносы, и ждали своей порции. А у неё даже аппетит появился — как высказался бы Ривай, на удивление здоровый. — Вы такая довольная весь день. Господин Док сказал что-то хорошее? До него дошли новости с моря?       Она заметила, как Микаса, стоящая перед ней, вздрогнула.       — Пока ещё нет, но скоро узнаем. Возможно, даже завтра, — Ханджи не стала называть точного времени — кто угадает, когда ей удастся вернуться из полиции? Пусть ребята не волнуются. А вот завтра… завтра уже точно всё будет ясно. — Но я думаю, что там всё хорошо. Наши ребята ведь молодцы, такие умницы. Их так много туда направилось — да ещё и Эрен со своим титаном, и Ривай. Кто им помеха? — Ханджи совсем по-девичьи рассмеялась, и Армин смущённо переглянулся с солдатом, который стоял позади. Майор будто говорила сама с собой. — Конечно… Наверняка им всё удалось…       — Надеюсь, Эрен в порядке, — глухо сказала Микаса, и её пальцы сжали край пустого подноса. — Надеюсь… он не скучает там. Без нас.       — Думаешь, скучает? — с неожиданной иронией послышалось впереди. К ним повернулся Флок — оказалось, он стоял в очереди прямо перед Микасой, но Ханджи в пылу мыслей даже не заметила этого. — А мне кажется, он там вовсю веселится. Реализует себя, как говорится, настоящим солдатом. Поступает правильно, — смешливо пробубнил он, сдвинув на переносице брови. — Райское удовольствие, разве нет?       — Эрен делает то, что должен, — с мрачным недоумением сказал Армин. — К чему ты ведёшь?       — Я? Ни к чему. Только к тому, как это сложно — сохранять значимость, — Флок тоскливо вздохнул. — Быть идеальным. Соответствовать ожиданиям. Я ему не завидую: слушком уж большая ноша.       — Только не говори, что не веришь в Эрена, — с насмешкой ответила Ханджи. — И будь поосторожней с такими словами, Форстер. Ухудшение морального настроя армии я могу посчитать за нарушение устава!       Флок рассмеялся, словно она сказала какую-то уморительную шутку.       — Да нет, госпожа Зоэ, это не сомнение, а искреннее беспокойство. Просто когда держишь на своих плечах так много, невольно думаешь: вдруг наступит день, когда всё это захочется уронить?..       Отвлекаясь от разговора, Флок ослепительно улыбнулся молодой поварихе, которая наложила ему еды, и удалился к своему столу. Ханджи обернулась на Армина, удручённо глядящего в свой поднос. Глянула на затылок Микасы, что стояла перед ней, выпрямившись, словно струна. Или хрустальная статуэтка — толкни, и рассыпется в пыль.       — Он… это не всерьёз, — сказала Ханджи, пытаясь улыбнуться, но на самом деле не была в этом уверена. Флок вроде бы шутил, говорил беззлобно, но… — Эрен обязательно вернётся и обязательно сделает всё правильно. Он же хороший мальчик. И никогда не предаст нашу…       Ханджи тут же запнулась, ощутив, как горячо полыхнуло внутри. Понимая, что лгала — потому что и сама стала однажды жертвой его предательства. Зная, что об этом помнил каждый, кто стоял вместе с ней в очереди, — и истины этой нельзя было скрыть. Эрен уже допустил ошибку. Да, пусть по глупости, по наивности, но…       — Ничего страшного, госпожа Зоэ, — бесцветным голосом сказал Армин. Он явно пытался перевести тему, но и сам не знал как. Ведь всё, о чём шла речь, касалось и его самого. — Эрен… и правда запутался. Он не был раньше таким. Всё усложнилось…       — Он стал таким здесь, — вдруг сказала Микаса. Ханджи видела только самый край её лица да полотно чёрных волос, скрывавших щёку. — Когда мы появились… здесь. Когда ушли сюда. Когда стали частью всего этого. Он стал таким именно тут.       — Микаса… — устало начал Армин, и Ханджи заметила, как ещё крепче сжалась её ладонь на краю подноса — того и гляди, сломает. — Ты не должна…       Но замолчал. Может, понимал, что это правда, а может, считал, что отвечать смысла нет — ему была понятна и её боль, и своя собственная. А Ханджи? Ханджи испытывала неожиданный стыд — так радовалась, что, возможно, услышит сегодня голос тех, кто ушёл к морю, а если повезёт, и Ривая… но почти не замечала того, что происходило прямо перед её глазами. Но что она могла сделать? Какое это вообще имело к ней отношение? Ведь, несмотря на некую близость, она всё равно была им чужой.       — Неважно, — наконец сказала Микаса. — Я обещала, что дождусь его, значит, дождусь. А потом… — она запнулась — боязливо и кротко, опустив голову на грудь. — Потом мы поговорим. Обязательно поговорим.

***

      Ханджи не могла сдержать нервозности, пока ехала в экипаже в самый центр их страны — в Митрас, в котором бывала только по официальным распоряжениям или на заседаниях, что собирал сам Дариус Заклай. Нервировало больше то, что в полном одиночестве она ехала туда впервые: не со своим сопровождением, не с Эрвином или даже Риваем, а абсолютно одна. От этого потряхивало изнутри. Боялась Ханджи и того, что у них не получится. Нет, само собой, она заходила к Зику, ещё раз переспросив, как пользоваться рацией, куда нажимать, что прокручивать, — и вроде бы знала об этом, уже интересовалась раньше, но теперь, когда всё дошло до дела, а особенно такого важного, ощущала, как в нервозном тике подрагивает нога. Шум в ушах не заглушали даже звуки пролегающего за окнами города — лай собак, стук брусчатки под колёсами, отдалённые разговоры прохожих…       На Митрас потихоньку опускалась ночь.       — Приехали, — кучер открыл ей дверь, и Ханджи, придерживая пальто, спешно накинутое на китель, вышла из повозки. Перед ней возвышалось сдержанное, но красивое здание военной полиции — вот кому точно не скупились на финансирование. И ремонт свеж, и все пороги чисты…       — Спасибо, — она отдала кучеру монету и прошла в решётчатые ворота, кивком поздоровавшись с солдатами, стоящими на страже. Те даже не шевельнулись, не повернули головы. Пригладив волосы, Ханджи бойко прошествовала к главным дверям, а когда внутри в пустом и сияющем вестибюле её встретила удивлённая таким поздним визитом девушка в форме, сидящая за стойкой, просто сказала своё имя. И тогда её проводили наверх — в кабинет самого главнокомандующего.       Ханджи бывала тут редко. В здании военной полиции, само собой. Всё чинно и аккуратно, полы блестят, двери из хорошего дуба — в разгар рабочего дня это место наполняло множество людей в форме, но сейчас было тихо. Трудовой день закончился, слуги народа отправились по домам. И только её домом был разведкорпус.       — Госпожа Зоэ! — Когда Найл встретил её, встав из-за своего стола, она неловко поклонилась: ей до сих пор не было ясно, стоит ли сохранять с ним официоз или, памятуя о давнем знакомстве со времён кадетского корпуса, позволить себе дружескую вольность? Ханджи смущалась, что не могла сделать этот выбор самостоятельно. Эрвин наверняка бы смог. — Вы вовремя. Я закончил со всеми своими бумагами, как раз недавно отправил своего помощника за той самой рацией. Думаю, он скоро придёт. Хотите чего-нибудь? Чаю, воды? Виски?       — Нет-нет, — качая головой, она прошла глубже в кабинет, с интересом осматриваясь. В голову скользнула мысль: а если бы Эрвин всё-таки пошёл в полицию, то заседал бы сейчас здесь, верно? Был бы частью всего этого? Представить такое было сложно — не сейчас, когда, казалось, сама суть разведкорпуса вросла ему под кожу. — Я присяду. Вы уже думали, как лучше всё сделать? Говорили уже другим командующим?       — Нет, — Найл качнул головой. — Нет, это ни к чему. Тем более, мы не знаем результатов нашего с вами эксперимента — думаю, для начала стоит попробовать, а потом уж всполошить остальных. Вряд ли вы хотели бы, чтобы нашу неудачную попытку лицезрели все.       — О, безусловно, — со смехом сказала Ханджи, помахав ладонями. — Знаете, это и правда было бы хуже смерти.       — А вы скромны, — Найл с каким-то странным выражением глянул на неё, вновь сев за свой стол — подперев рукой голову, всматриваясь с мягким и любопытным прищуром. — Что удивительно, учитывая ваши заслуги. Неужели Эрвин вас мало хвалит?       Он вроде бы шутил, но Ханджи всё равно натянуто улыбнулась, перебирая в ладони влажные пальцы. Волнительно. Даже очень. А самое страшное — сказать что-то не то и совершить ошибку. Этого ей точно не простят.       — Да нет, что вы. Он оценивает все мои заслуги, — она замялась, подбирая нужное слово, — по достоинству. Просто, как вы и выразились, я несколько скромна. Мне сложно угодить — самой себе, я имею в виду.       — Ах, знакомо, — Найл неожиданно приветливо улыбнулся, — и Ханджи вдруг вспомнила его ещё совсем молодым, когда впервые встретила его на полигоне кадетского училища. Простое лицо, подёрнутый откровенным дружелюбием взгляд, незамысловатые манеры… Он не показался ей интересным — обычный хороший парень, кто-то вроде Моблита. Но потом… кто же знал, что случится потом? Это давало понять одно: даже в самом тихом подвале всегда водятся мыши. — Да, стремление к идеалу — наше всё, госпожа Зоэ. Может, поэтому мы и сидим сейчас с вами именно здесь, а не где-то ещё. Потому что умеем добиваться желаемого.       — О, это ваши жена и ребёнок? — Пытаясь перевести тему на более нейтральную, Ханджи углядела висящий на стене портрет: хозяин кабинета в официальном кителе, привлекательная тёмноволосая женщина, расположившаяся возле него на стуле, и карапуз у неё на коленях. Мальчик или девочка — понять в таком возрасте ещё сложно. Ханджи и не пыталась. — Вы говорили мне, что стремились попасть на первое место среди десятки в кадетском корпусе, потому что хотели занять место получше и жениться на девушке, которую любили… Это она?       — Да, — Найл с улыбкой обернулся к портрету. — Моя Мари. Моя супруга, моё сердце и моя душа. — Ханджи даже хмыкнула от таких откровений — хотя, когда об этом говорил именно Док, они казались вполне естественными. — Нас, кстати, познакомил Эрвин. Занятная история.       — Неужели? — она удивлённо моргнула. И не то чтобы ей было очень уж интересно, но… почему бы не узнать ещё кое-что об их прошлом? Или о том времени, когда у Эрвина ещё были друзья? — Расскажите, очень интересно.       — О, мы в очередной раз, выбравшись по «особому разрешению» из кадетского корпуса, решили пропустить по стаканчику в каком-нибудь заведении. И там, немного захмелев и повеселев, я предложил ему самую банальную, на мой взгляд, для слишком уверенных в себе юношей, игру — попытаться соблазнить девицу, на которую укажет приятель. Ну… или не соблазнить, — он хмыкнул, увидев выражение лица Ханджи. — Украсть внимание, разговор, поцелуй. Всё, что прикажет товарищ. Даже сущую глупость.       — И чьей же жертвой стала ваша будущая жена? — усмехнувшись, она решилась спросить напрямую, раз разговор зашёл о таких… фривольных вещах. — Вашей? Или Эрвина?       — О, я решил, что моему приятелю как человеку по натуре своей обходительному и… не обделённому талантами нужна наживка пожирнее, — насмешливо ответил Найл, то и дело поглядывая на портрет, будто рассказывал эту историю не только Ханджи, но и изображению на холсте. — Мари подрабатывала там. Самоуверенная, наглая и хлёсткая, никогда не державшая за зубами язык. Мне кажется, её многие боялись, но и желали одновременно — знаете, эдакий дикий цветок, который может уколоть, но и оторваться от него почти невозможно. Да, она была такой… ещё и немного старше нас. Мало кто рисковал — знали, что если начнут докучать ей, вход в заведение будет закрыт. Хозяйка любила её. Но Эрвин, чтоб его, так часто побеждал в нашей глупой невинной игре, что я в один момент решил пойти ва-банк и указать именно на Мари, — посмеиваясь, сказал Найл. Его взгляд вдруг стал очень нежным — и Ханджи ощутила себя неловко. Она заметила, как глубоко он погрузился в воспоминания, как они оживают в его голове, словно на подмостках театра. — Да… глупцом я был, наверное. Она мне и самому нравилась — только боялся. А вот ему всегда было всё равно.       — Вот уж всегда? — Ханджи игриво изогнула бровь. Если эта Мари была такой неотразимой, разве Эрвин, со своим стремлением к победе, не клюнул бы на крючок? Не попытался бы заглотить его целиком вместе с наживкой? — Мне кажется, он взялся за это с охотой.       — Знаете, нет, — с каким-то особым удивлением сказал Найл. — Я и сам тогда не понял, почему он не воодушевился моим вызовом. Ведь ничего такого не требовалось — только добиться записки, дающей понять, что девушка не прочь познакомиться поближе. Флирт, сущая мелочь… Но в тот вечер Эрвин впервые отказался от попытки. И принял поражение, даже не вступив в игру.       — Почему? — Ханджи недоумённо моргнула. Звучало как что-то нереалистичное, почти неестественное. — Разве такое возможно?       — Как оказалось, да… — задумчиво ответил Найл. — Я только после узнал секрет, госпожа Зоэ. К моему удивлению, в своё время Мари подрабатывала в том доме, в котором жил в юношестве Эрвин — она была служанкой у его богатой тётушки, да ещё и следила за её дочерьми… Представляете, а он скрывал от меня всё это время, что был знаком с ней. А когда решил открыться, так просто познакомив нас, представляете, как я был смущён?       Ханджи потеряла дар речи — она впервые слышала о подобном. Но не успела ничего сказать, хоть как-то отреагировать — в следующий миг дверь скрипнула, и на пороге, застыв на секунду от удивления, появился какой-то молодой человек в форме. В руках он держал громоздкую рацию, привезённую Зиком с материка.       Ханджи поспешно встала с места, вспомнив, зачем явилась сюда. Найл сделал то же самое — указав кивком на свой стол, подождал, когда подчинённый поставит рацию, и кивком отправил его из кабинета. Вытряхивая из головы все остальные, смятенные и лишние мысли, Ханджи ощутила, как тело охватил жар беспокойства. Вот он — момент, когда можно стать полезной. Впервые… впервые соединиться с кем-то, кто тоже находится на этом острове. С их людьми. Найл тоже был слегка взволнован, и пока она, не теряя времени, принялась крутить рычажки и щёлкать выключателями, не отрывал напряжённого взгляда от её рук.       В конце концов — шипение.       — А теперь… — Ханджи усиленно вспоминала цифры и коды, боясь, что в порыве беспокойства они просто сотрутся из памяти. — Теперь…       Аккуратный поворот рычажка — шипение сменилось на более тихое. Она продолжала возиться с рацией, пока тяжеловесно уходили в небытие секунды. Сменяясь одной минутой, второй… Ничего. Нет, всегда была вероятность того, что с той, второй рацией, попросту что-то произошло. Мало ли? Повредилась во время захвата, кто-то случайно разбил её, уронил, утопил в море… Да что ещё может в суматохе произойти? Или просто никого не оказалось рядом — ни одного солдата, ни одного дежурного. И шипит она где-то там, в тишине какой-то каморки. И такое может быть, верно?       — Ну что? — тревожно спросил Найл, но Ханджи показалось, что волнение его… слегка чрезмерное. — Если ничего не получится, госпожа Зоэ, это ничего страшного. В конце концов, мы…       — Тише, — прервала его она, нахмурившись. Ей нужно было настроиться, понять, не сделала ли что-то не так. Вдруг ошиблась? Запустила не совсем ту комбинацию? Или… — Я постараюсь ещё немного. А может, лучше так… или так. Хм… Приём? Приём?       Ханджи возилась с рацией ещё какое-то время, но Найл будто потерял интерес. Он мельком взглянул на часы, висевшие на стене, потом подошёл к окну и отодвинул шторку — словно искал кого-то, выглядывал. Постояв так ещё немного, испустил длинный выдох.       — Ничего страшного, госпожа Зоэ, — повторил он. — Может, лучше повторить не вечером, а утром или днём? Вдруг сейчас слишком поздно?       — Я думала, вы настроены серьёзно, — недовольно сказала она. — Зачем вы меня тогда позвали, если готовы сдаться уже через пять минут? Разве не хотите узнать, что там случилось? Это ведь судьба нашей страны — завершилась ли благополучно операция, начатая у берега острова.       Найл пожал плечами, мол, продолжайте, но остался стоять у окна. А Ханджи возилась с рацией так и эдак, напряжённо вспоминала все наставления Зика, все его инструкции, пыталась дозваться… Но чем дольше длилась тишина, тем большим отчаянием она отзывалась в её сердце. Словно вопрошая: а вдруг что-то случилось? И то, что им не удаётся услышать кого-то, — признак ужасной вести? Вдруг?..       Ханджи ощутила, как вспотели ладони, как начали соскальзывать и путаться пальцы. А в груди оглушительно колотилось: тук-тук, тук-тук. Беспокоя и сотрясая тело. Найл испустил ещё один вздох:       — Госпожа Зоэ, я думаю…       И за миг до того, как Ханджи, казалось, готова была расплакаться, за миг до того, как она позволила отчаянию захватить её — на весь кабинет, пусть и с парой помех, из динамиков прозвучало:       «Приём?»       Ханджи испуганно взглянула на Найла, он — на неё, с не меньшим недоумением, даже поражённостью — и вновь на рацию, которая начала сотрясаться помехами.       Шипение, несколько щелчков, тишина. Шипение, несколько щелчков, тишина.       Ханджи тут же, словно боясь опоздать, схватила наушник, вновь прижала к уху, переключила микрофон и почти завопила:       — Приём! Приём! Это Парадиз! Вы на связи?!       «Парадиз? — с заминкой отозвалось по ту сторону — и бормотание. — Эм-м… А чем докажете, что Парадиз?»       Она едва не рассмеялась. Такой глупый вопрос, ей казалось, мог задать только выходец с острова. И голос этот был ей очень хорошо знаком.       — Это ты, Спрингер? — широко улыбнулась она. — На связи твой майор Ханджи Зоэ. Можешь позвать кого-то из командования? — Ханджи весело взглянула на Найла. — Нам нужно обменяться парочкой новостей.

***

      Флок размеренно прогуливался по потемневшим в ночи коридорам разведкорпуса — лениво, в который раз удивляясь, как тихо тут стало после того, как большая часть разведчиков отправилась к морю. Он не жалел, что не попал туда вместе с ними. Конечно же нет. Его место было здесь — а не там, в попытке наладить контакт с не заслуживающими доверия марлийцами, с людьми, которые заставляли их сидеть запертыми на острове, терпеть нападки титанов, смерти близких, ужасы пролома стен…       Он до сих пор помнил, как чуть не умер там, в Шиганшине, когда Звероподобный, пытаясь предотвратить въезд конницы в город, завалил камнями ворота. Швырнул горсть валунов так легко, как дети кидаются грязью — ему было всё равно. Звероподобный был их врагом, этой кучки застывших от страха солдат, и не было у него к ним ни сочувствия, ни сожаления. Флок тогда едва выжил — но хорошо помнил, как один из камней, размером не больше чашки чая, пробил череп его приятеля насквозь. Да так быстро, что тот ещё стоял на ногах пару секунд с огромной дырой на месте глаз. И тогда, пока чужая кровь и мозги окропляли его лицо, Флок осознал: судьбы нет, нет предначертанности — есть лишь преимущество того, где стоишь.       И потому собирался забрать все удачные места.       И проявлять милосердие к Зику Йегеру он не собирался именно поэтому: они все солдаты, они все на войне. И осознание этой жёсткой, не терпящей отклонений истины даже бодрило его. Флок чувствовал, что наконец делает что-то важное, что-то основательное и не терпящее возражений, чем можно будет гордиться после. Он вспоминал Эрена Йегера с его убеждениями, но разница между ними была одна — Флок сам ступил на свой путь, осознавая все последствия и риски. А Эрен… Выбирал ли он хоть что-то для себя с тех пор, как стал частью этой войны? С тех пор, как приучился носить в себе монстра?       Хмыкнув своим мыслям, Флок продолжил прогуливаться по коридорам корпуса, пытаясь хоть как-то разнообразить дежурство. Все разошлись по своим углам, никто не сидел без дела, а майорша… Дьявол знает, где она сейчас. Флок её не видел с самого ужина. Поначалу его насторожило появление в корпусе командора полиции, но, кажется, тот не провёл тут много времени… и, кажется, Зоэ ему ничего не сказала про Магата. Хорошо. Остальной её досуг Флоку был почти не интересен: пусть исследует что-то там в своём домике для экспериментов, сколько хочется, главное чтобы это не сказалось на общей безопасности.       Флок знал, что он один из немногих, кто остался здесь и кто думает об этом по-настоящему. Учитывая, о чём ему сказал господин Смит.       Решив перекурить, пока в коридоре никого, Флок приоткрыл одно из окон, оставив в проёме тонкую щель. Чиркнул спичкой, тряхнул ей, сбивая огонь. Затянулся. Его взгляд был направлен на главный вход в здание — перед глазами простиралась площадь разведкорпуса, где солдаты обычно вставали шеренгами перед отбытием в экспедиции. Где объявляли новости, куда прибывали высокопоставленные гости…       Флок выдохнул — густой дым на миг объял его голову, но тут же тихонько исчез в приоткрытой щели. Тишина. Приятная и спокойная, пусть и полная отдалённого, игнорируемого им напряжения — нет, не сейчас. Не после той сумасшедшей недели в лесах, не после нападения этого старого марлийского ублюдка… Нужно отключиться. Хоть немного передохнуть — если не телом, то мыслями.       Ночь мирна. Так что может произойти?..

***

      Ханджи увлечённо щебетала по рации с Конни, пока тот отправил солдата позвать господина Смита или других командующих. Кажется, мальчик и сам был в эйфории от того, что слышит своего майора несмотря на такое огромное расстояние, из-за этого его речь была несдержанной и очень буйной.       «А ещё мы видели какую-то рыбу! Нет, не рыбу… Я вообще не знаю, что это, госпожа Зоэ! Она такая прозрачная и мерзкая, как желе или губка… или губка, скрещённая с желе. Оньянкопон, тот большой тёмный парень, сказал мне, что эта штука называется медузой, но я думаю, это слишком странное для неё название. А ещё… — он почти запыхался от волнения. — А ещё тут зверски холодно! Мне сказали, что так всегда у моря, потому что воздух влажный — знаете, как после душевых сразу на улицу выйти. Ну, поняли, да? Вот, а ещё тут…»       Она смеялась, присев на край стола Найла Дока, но тот, кажется, не был против. Он наблюдал за происходящим с удивлённой улыбкой, а Ханджи, то и дело поглядывая на него, пыталась разделить с ним эту радость. Ну надо же хоть с кем-то, верно?        И вдруг заметила, что в его глазах блеснуло что-то вроде… вины. Или сожаления? Грусти? Но почему? Разве это не такой удивительный момент — то, что сейчас происходит?       Наконец Конни сказал, что пришли командиры, в динамике послышалось шуршание. Ханджи ощутила, как от волнения чаще забилось сердце. Но когда прозвучал знакомый низкий голос, ей показалось, что оно и вовсе остановилось:       «Ханджи? Приём?»       Это был Эрвин Смит.       Их похвалили за находчивость — всё-таки суметь связаться с ними было отличным решением, учитывая обстановку. А вот новости с берега были хорошими, даже слишком: операция по захвату корабля прошла успешно, и солдатам острова удалось обезвредить марлийцев, отделавшись малой кровью. И теперь, придя в переговорах к удобному для всех компромиссу, отряд уже готовился к возвращению в город. Оказывается, Дариус ещё несколько дней назад отослал к стенам своего посыльного с сопровождающим, но тем оставалась ещё пара дней пути. Так что, как выяснилось, и Найл, и Ханджи просто не дождались вестей. Но она всё равно была рада, что они попробовали. Услышали их голоса! Узнали всё первыми!       «Как обстановка в корпусе? — спросил Эрвин, когда все дежурные новости кончились, и Дариус вновь передал слово ему. — У вас… всё хорошо?»       В его голосе прозвучал какой-то странный двусмысленный оттенок, и Ханджи, моментально распознав его, скосилась на Найла — тот продолжал смотреть на неё с простодушной улыбкой. Удачная возможность уточнить то, что сказал ей Флок, лично… Но как? Так, чтобы никто не понял?       — Ну… всё неплохо. Мы справляемся потихоньку, — расплывчато сказала Ханджи. И вдруг ей в голову пришла идея, и она расхохоталась: — О, кстати! Помнишь, мы разрешили Саше иногда охотиться, выезжать в леса? Так вот, я отпустила её недавно. Она вернулась с добычей, представляешь? Ох, такая суетливая она, наша Браус. Так старалась, что даже пострадала немного, но я всё сделала, можешь не волноваться. Там така-ая тушка, не поверишь! — Ханджи вновь рассмеялась, аккуратно глянув на Найла. Кажется, тот начал терять интерес к разговору — решил, что они обсуждают бытовые дела. — И я вот думаю, может… помариновать её до вашего приезда? Или поделиться с другими, пока есть возможность? Мы ещё думаем.       В динамике шуршала тишина, пока Ханджи взволнованно теребила провод. Радио щёлкнуло ещё два раза, а потом из него прозвучало:       «Да, Браус молодец, — Эрвин сказал это неожиданно мягко, с улыбкой в голосе. — Я всегда знал, что она хороша в охоте. Рад, что мы ей это позволили. И сколько же вышло добычи?»       — Ах, только одна подбитая утка, но очень жирная, — сказала Ханджи, махнув ладонью. — Саша сказала, что думала принести четверых, но не вышло. В общем… Что делать? Дождаться вас или?..       «Зависит от того, много ли в корпусе крыс, — иронично ответил Эрвин. — Не хотелось бы, чтобы эта утка пропала зазря».       Крыс? Ханджи пожевала губы. Косо глянув на Найла, который, совершенно перестав слушать, встал с места и отошёл к окну, она ответила с толикой недовольства:       — Крысы… встречаются. И частенько. Приходится выгонять их не реже трёх раз в неделю.       «Как думаешь, удастся от них избавиться до нашего приезда? Или хотя бы… спрятать утку там, где их нет?»       — Хм… — Ханджи помрачнела. Значит, Флок сказал ей правду. И вдруг это так разозлило её, так сильно вывело из себя, что она едва сдержалась, чтобы не повысить голос. — Придётся, судя по всему. А вообще, Эрвин, ты мог бы и…       Он вдруг посмеялся, прервав её.       «О, ты бы видела, с каким выражением смотрит на меня сейчас наш капитан!»       — Ривай там? — Ханджи тут же выпрямилась, а тело окатило жаром. Она забыла всё, о чём хотела сказать прежде. — Он… слушает?       «Да, и, кажется, не может поверить, что слышит твой голос на расстоянии в тысячу километров, — Эрвин хмыкнул и вдруг неожиданно предложил: — Дать ему слово?»       Ханджи застыла, сидя на краешке стола. Её сердце, казалось, распухло и заняло всё тело, начало пульсировать под кожей, пробираться дрожью… Но она не успела даже рта раскрыть, когда услышала в динамике щелчок — и знакомый серьёзный голос:       «Да?»       Ханджи показалось, что она провалилась куда-то. Будто и этот стол из старого дуба, и этот проклятый пол с хорошим ковром, и всё это здание разошлись под ней, уронили куда-то глубоко-глубоко, в самые недра… жаркие, удушающие. Полные бесконечного, ослепительного восторга.       Ханджи не могла выдавить и слова. Все они застряли прямо там, в горле.       «Ханджи? — вновь голос. Его голос. — Хм. Эта штука работает или нет…»       — Я здесь, Ривай! — вспыхнула она и принялась беззастенчиво, истерично смеяться, борясь с собственной глупостью, с собственными страхами. — Простите, просто… что-то со связью. Я здесь.       «Всё в порядке?»       Строго, спокойно, немногословно. Как и всегда, но… Ханджи не могла откреститься небрежными словами и с ним. Теребя в пальцах провод, зная, что где-то там, как и здесь, они совершенно не одни, ответила лишь одно:       — Я вас жду. — И растерянно, почти горестно улыбнулась. — Очень.       Она так скучала по нему. До боли, до спазма в сердце. Оно вновь уменьшилось — стало совсем маленьким, уместилось бы и в ладони, словно скорлупа орешка. И на деле оказалось таким хрупким, таким нежным… Ханджи теперь особенно понимала, насколько оно хрупко. И как бы ни храбрилась, как бы ни пыталась представить себя сильной… по-настоящему она могла быть сильной только рядом с ним.        Потому что Ривай был её слабостью. И единственным спасением от ужасов жизни, преследующих её по ночам.       «Мы скоро вернёмся, — негромко, с толикой утешения сказал он. — Где-то через неделю, если позволит погода. Если не повезёт — полторы. Чёрт, и о каких крысах идёт речь?! Я думал, мы от всех избавились, когда уезжали!»       — Видимо, не от всех, — Ханджи усмехнулась, поняв, что даже не может повысить голос. — Прости, что я такая неряха. Надеюсь, ваша дорога будет гладкой. Я верю в это.       Дольше им поговорить не удалось. Слово вновь взял Эрвин, передал какие-то дежурные указания от Дариуса для полиции, на которые Найл, по-прежнему стоящий у окна, только и делал, что задумчиво кивал. Ханджи косилась на него, не понимая: неужели ему всё равно? Но собственная радость была настолько сильной, что она почти не обращала внимания.       И в конце концов — щелчок, шипение смолкло. Найл какое-то время подождал, ничего не говоря, а потом тяжело вздохнул и сказал:       — Я прикажу подготовить вам экипаж, госпожа Зоэ. Уже поздно. Вам пора отправляться домой.

***

      Ханджи входила в ворота родного корпуса, когда стало уже совсем темно. Нет, она не думала, что вернётся быстро, даже рассматривала вероятность, что прибудет только к утру, но… всё оказалось терпимо. Учитывая долгую дорогу назад, на часах было едва за полночь.       Она оглядела возвышающееся перед ней здание разведки, сейчас, в тишине и тьме, кажущееся почему-то чужим, заброшенным. Нет, таким оно и было — без всех тех, кто ушёл. Ханджи потёрла заледеневшие ладони, дыхнула на них паром изо рта. Становилось холодно — близилась зима. А значит, скоро все те, кого так не хватает, наконец возвратятся домой. И зима будет спокойной.       Ханджи улыбнулась, проходя в ворота, не сразу поняв, почему никого нет на страже. Может, замёрзли и сидят внутри, пока её нет? Покачивая головой, она направилась через двор к своему исследовательскому домику — надо зайти за парочкой тетрадей, а после спуститься в подземелья, навестить Тео Магата с его ранением, заглянуть к Зику и сообщить, что с рацией вышло всё хорошо. Вряд ли он спит. Ханджи жаждала поделиться новостями хоть с кем-то — такое раздирало её удушающее, невыносимое тепло, которое не мог победить даже холод поздней осени.       Травинки хрустели под её ботинками, в окнах корпуса совсем не горел свет. Оглядываясь и зябко потирая плечи, она подбежала к своему домику, попутно ища в кармане ключи, начала возиться в темноте, спешить… но, уронив связку, чертыхнулась. Присела на корточки, ища потерю в промозглой мгле, но наткнулась на что-то ещё… Холодное, почти ледяное. Железяка? Нож? Она выпрямилась, держа вещь в ладони. Открыв дверь ключом, вошла в домик, отряхнула обувь, второпях выискала масляную лампу… Чиркнув спичкой, зажгла. Помещение окатил мягкий свет. Ханджи положила то, что обнаружила на пороге, на стол, но тут же удивлённо моргнула. Что это здесь делает?       Та самая половинка ножниц, которую обнаружил у неё в двери Ривай?       Она нахмурилась, но тут же качнула головой: нет, не может быть. Точно помнила, что он кинул это ей в тумбу, но вдруг… кто-то случайно нашёл? Армин или другой из команды? Но зачем тогда оставили здесь, воткнули в землю? Теряясь в догадках, Ханджи ступила к себе в спальню, открыла ящик, порылась там…       Первая половинка ножниц блеснула в ночи.       Ханджи аккуратно взяла их, ощутив, как сердце начинает биться в странном, необъяснимом беспокойстве. Вернулась обратно к столу — положила обе половинки рядом. Перекрестила их. Да… это были одни и те же портновские ножницы. Она подпёрла щёку, пытаясь понять, кому вообще нужно заниматься такой чепухой. Зачем разбирать ножницы, а потом подкидывать ей? Недовольно Ханджи вспомнила и о том винтике, который Армин когда-то нашёл в замке их старого исследовательского кабинета, из-за чего не мог войти внутрь. Вдруг он от них?       Ханджи выпрямилась, глядя на разобранные половинки с нескрываемым напряжением. Совпадения уже не казались ей случайными. Она глянула в сторону окна — но там, за полупрозрачными занавесками, голубела ночь. Пустота экспериментальной площадки. И тишина на посту охраны. Сердце забилось ещё чаще — заухало в грудной клетке, заколотилось. Ощущая, как вспотели ладони, Ханджи вновь тронула ножницы…       И тут, будто вспышка молнии, её озарило воспоминание.       Отец, дарящий матери длинную коробку с дорогим даже по тем временам швейным набором. Мама улыбается, а Ханджи, которой было всего пять лет, цепляется за её юбку и с удивлением смотрит на подарок. Мама снимает ленточку, отец нависает над ними — на губах такая редкая для него улыбка. Мама открывает коробку, а там, слепя отполированным блеском, лежат красивые портновские ножницы… Большие, с выточенным лезвием. И гравировкой на одной из сторон: «Моей дорогой супруге Мадлен Зои».       А потом, сменяясь всполохом пламени, всплыло ещё воспоминание. Ханджи, стоящая в одной ночной рубашке в дверях спальни Феликса. Наблюдающая, как комнату поглощает огонь. Подушечки пальцев даже колет от напряжения — и нескрываемого удовольствия, пока тот вопит, его щёки окрашены алым, а там, где-то на ковре около кровати, блестит по-прежнему отполированная и сияющая до остроты сталь портновских ножниц…       Ханджи выронила их, отпрянула. Тело зашлось в приступе — дыхание громкое, почти истерическое. Она оглядывалась. Один раз, второй. Заметалась. Схватилась за голову, запуталась пальцами в волосах. Ноги не слушались, тело… а её ли это было вообще тело?! Нет, оно было не её, оно было под властью ужаса, под властью животного, непереносимого страха.       Ханджи знала, что увидит, когда перевернёт ту, найденную сегодня, половинку ножниц. Знала — и не хотела делать этого. Потому что это значило встретиться со своими кошмарами. Напомнить себе о том, что так сильно хотелось забыть, а ещё признаться себе…       В этом корпусе о её тайне знал кто-то ещё.       Ханджи заходила по комнате, едва не плача, но пока ещё не могла — всю её голову занимала попытка понять, кто мог сделать это, кто мог знать о её прошлом. Эрвин? Эрвина здесь нет. Ривай?.. Вдруг тогда, в полузабытьи болезни, она что-то сказала ему?! Но это невозможно, он не стал бы так поступать с ней, хотя первую половину и нашёл — сказал, что увидел остриём воткнутую в её дверь. Кто же ещё?.. И зачем?!       Не удержавшись, Ханджи опустилась на корточки, прячась за столом, вцепилась до боли в волосы. Её оставшийся глаз был огромен — и блестел от страха. Кто? Кто?..        КТО?!       Она встала так же резко, как и села до этого. В сердце бушевал ужас, но оставлять это так нельзя. У неё был один ответ — те полицейские документы, которые Эрвин нашёл и пообещал уничтожить… Сделал ли он это на самом деле? Вдруг рассказал кому-то? Или отдал их? Ханджи качнула головой, нашла в своей тумбочке ключи от его кабинета, которые Эрвин дал ей на всякий случай, и решительно, даже с чрезмерной, учитывая панику, решительностью, вышла из дома.       Если те бумаги не уничтожены, то они остались у него в кабинете.       Во дворе по-прежнему было темно и холодно, но ей было наплевать. Она почти влетела в первую попавшуюся дверь, которая служила чёрным ходом для столовых помещений, пересекла кухню и обеденную зону, вылетела в коридоры, после — на лестницу. Пульс бился в висках, наполняя её ненавистью. Если это сделал Эрвин, она убьёт его. Если он это сделал… если сделал это с ней…       Ханджи резко остановилась у коридора, где находился его кабинет. Сейчас длинный и полутёмный, как тоннель, он пугал её. Заставляя видеть в тенях призраков, чужих людей, чудовищ, желающих ей смерти. Ханджи взяла себя в руки, крепко стиснув кулаки. Испустила выдох. Она сделает это… Сделает.       Её шаги были тяжёлыми и быстрыми, и всё же, остановившись у нужной двери, Ханджи едва не плакала от ужаса. И осознания, что она здесь совсем одна. Ривая нет. Моблита тоже. Все другие, кого она любила — умерли. Кто поможет ей?..       Ханджи зажмурилась, зажав в пальцах ключ, но от волнения не могла даже вставить его в дверь — открыть место, где её ожидало нечто. Что именно? Она не знала. Может, очередное разочарование во всём, во что ей хотелось верить прежде? Осознание своей покинутости? Тотального одиночества?..       Ханджи поняла, что дверь и так открыта. Скрип, толчок. Сквозняк — и шелест бумаг, разбросанных по полу. Она вошла в кабинет, широко распахивая веки, но не верила тому, что видит. Кабинет… был выпотрошен. Находился в полном беспорядке. Окно распахнуто, занавески колышутся, пока сквозняк гоняет разбросанные по ковру и столу листы. Все книги на полу. Рабочий стол, с выдвинутыми и сброшенными на ковёр ящиками, сдвинут с места.       Она недоумённо ступила по этому беспорядку, но тело было пустым, почти невесомым от недоумения. Что это? Или может, это ей только снится?.. Мамины ножницы, визит в полицию к Найлу Доку и разговор по рации, всё это… может, только сон? Кошмарный, но и абсурдный одновременно?       Ханджи посмотрела на огромный шкаф книг, сейчас разобранный, находящийся в полном хаосе. Она хотела коснуться его, проверить, что всё это нереально, но… услышала щелчок затвора. И пропитанные ядом, тихие слова:       — Что ж, вот мы и оказались здесь с вами, госпожа Зои.       Она испуганно обернулась, но увидела перед собой только блеск ружья.       — Теперь нам стоит поговорить начистоту.