Из Парижа с любовью

Они были одной из тех сумасшедших парочек, которые начинают встречаться через неделю после знакомства, а съезжаются через месяц. Бесстрашные, глупые и абсолютно влюбленные. Их свела случайная вечеринка, где они провели почти всю ночь на веранде коттеджа под звездами, разговаривая о смысле существования и о том, как сложно в их возрасте понять, чем ты хочешь заниматься всю оставшуюся жизнь. Им обоим недавно исполнилось двадцать, и все их мысли были наполнены смелыми мечтами о будущем, которые они, рискнув, разделили с почти незнакомым человеком. Алек помнил ту ночь так ясно, как будто это было вчера. Магнус был так окрылен мечтой стать дизайнером, путешествовать по всему миру с показами и познакомиться с множеством талантливейших людей мира сего, что его глаза при этом сияли ярче, чем мириады звезд, как бывает только у человека, который по-настоящему горит тем, что делает. Алек никогда не был спонтанным, вся его жизнь была выверена согласно четко определенному плану, но Магнус буквально заставил его шагнуть в никуда, влюбиться без памяти и отдать всю власть над собой и своим будущим в чужие руки. Алек знал, чего хочет добиться в жизни, знал, что к 25 годам он должен открыть собственную рекламную фирму и крепко встать на ноги. Он много учился, устроился на подработку помощником менеджера и нашел для них с Магнусом неплохую квартиру недалеко от университетского кампуса, аренда которой не слишком била им по карману. Джейс считал, что он безумен, если собирается съехаться с парнем, которого знает от силы пару недель, но что-то внутри него будто бы знало, что Магнус – тот самый, и он не хотел упускать ни единого шанса быть счастливым рядом с ним. Их общие друзья прочили, что через пару месяцев – максимум полгода – они расстанутся, но за короткое время Магнус и Алек стали буквально всем друг для друга: лучшими друзьями, любовниками, партнерами. И Алек любил так сильно, что иногда ему было физически больно от этих чувств. Каждый их день был наполнен улыбками, смехом, сумасшедшим сексом и всепоглощающей нежностью. Магнус был смелым, дерзким, саркастичным и чертовски умным, и у Алека не было ни единого шанса. Встреча с Магнусом перевернула его мир, поменяла его приоритеты, поставив на первое место их отношения и задвинув карьеру и саморазвитие далеко на задний план, но Алек об этом не сожалел. Напротив, закрывая глаза, он не мог вспомнить ни одного своего увлечения с той ясностью, с которой его сердце помнило Магнуса. Он тратил бесчисленное количество часов на изматывающей работе, чтобы они с Магнусом ни в чем не нуждались, чаще всего возвращаясь домой ближе к полуночи. Иногда Магнус уже спал и Алек только целовал его плечи и шею, прижимая к себе и забываясь сном, а иногда он заставал Магнуса за рисованием очередного эскиза, и они проводили вместе бессонные ночи, занимаясь любовью и встречая рассветы, затягиваясь одной сигаретой на двоих. Решение пожениться пришло к ним стремительно и вдруг как-то сразу: они оба были так взволнованы перспективами окончания обучения, что идея добавить к этому ещё больше потрясающих впечатлений показалась им очень кстати. Алек потратил все свои сбережения, чтобы купить для Магнуса достойное кольцо, и они расписались, даже не устраивая лишних церемоний. Они были счастливы и бесконечно поглощены друг другом, строили планы на будущее, собирались вместе увидеть весь мир. И это всё казалось таким реальным, пока их жизни были тесно переплетены друг с другом. Но после окончания университета всё пошло к черту. Магнуса приняли на работу в модное издательство, почти сразу разглядев его бесспорный талант. Он постоянно был занят на работе, его захлестывали эмоции, события, новые знакомства. Его постоянно приглашали на вечеринки и показы, так что не прошло и полугода, как он открыл для себя возможности, о которых мечтал всю жизнь. А вот жизнь Алека буквально покатилась по наклонной. Он кристально ясно видел, как его любимый человек добивается успеха, но сам он перестал видеть собственные перспективы. Каким-то образом, Алек уже не был уверен почему именно, он так и не смог вовремя поменять работу, оставшись на той же должности помощника менеджера, разве что с окладом на пару десятков долларов больше. Всё, за что бы он ни брался, буквально валилось у него из рук. Он постоянно чувствовал себя уставшим, потому что много работал, но сколько бы усилий не прикладывал, ничего не приносило результатов. Конечно, Магнус поддерживал его. Он взял на себя большую часть работы по дому, всегда готовил для них обоих, в тайне от Алека читал полезные и не слишком книги об отношениях и постоянно просил советы у друзей, которые в один голос твердили: «Не переживай, у Алека просто тяжелый период. Это пройдет». И первое время его поддержки действительно хватало. Алек даже соглашался на вечеринки, на которые Магнуса приглашали коллеги и знакомые из модных издательств, но чем дальше шло время, тем более отстраненным и холодным становился Алек. Он постоянно был в ужасном настроении, и они ссорились так часто, как не ссорились за все четыре года отношений. Магнусу казалось, что Лайтвуд буквально ненавидел все, что было связано с его работой, с модой и с той жизнью, в которую Магнус погрузился благодаря им. Сердце Бейна постоянно ныло от боли. Он понимал, что происходит с Алеком: разрушенные ожидания от работы и бесконечные попытки достичь чего-то лишь загоняли его в никуда, он злился и, возможно, завидовал успеху Магнуса, но для Магнуса Алек всё ещё оставался Алеком – заботливым, нежным, любимым. Он не был готов просто сдаться и отказаться от своих чувств. Почти год он боролся за то, чтобы спасти их любовь. Долгими разговорами, страстными поцелуями, громкими криками, попытками достучаться, но время шло, его карьера захлестывала его всё больше, а Алек отдалялся всё дальше. В конце концов они перестали разговаривать вообще. На каких бы светских вечеринках и приемах Магнус ни был, он всегда притягивал внимание и мужчин, и женщин. Многие из них были действительно красивы, талантливы или успешны, а иногда и всё сразу. Они всегда бесстыдно флиртовали, предлагая себя, и Магнус даже не заметил, как с течением времени от тоски по Алеку он вместо привычного «Простите, я замужем» начал отвечать на флирт. Разумеется, он не позволял себе перейти черту. Пара невинных поцелуев с незнакомцами не делали его предателем, если его брак катился к херам. Но со временем невинный флирт и незамысловатые ласки стали обещать продолжение, и Магнус понял, что так больше не может продолжаться. Его жизнь превращалась в череду бессмысленных вечеринок и пошлых танцев с незнакомцами, потому что его мужчина больше не прикасался к нему. Решение пришло к нему на удивление легко. Получив приглашение на Парижскую неделю моды, Магнус несколько дней обдумывал, как преподнести Алеку свой отъезд: как рабочую командировку или как поездку в Париж с любимым человеком, о которой он мечтал всю жизнь. И взглянув в ореховые глаза любимого, он, не раздумывая, выбрал второй вариант. Попросив Алека поехать с ним, Магнус ни секунды не сомневался, что его мужчина не отпустит его одного на целую неделю и непременно согласится поехать с ним, давая свежий глоток воздуха их отношениям. Вот только Алек непреклонно отказал, разрушая последние надежды Магнуса на его любовь и принятие. Проснувшись на следующее утро, Лайтвуд не нашел в квартире ни Магнуса, ни его вещей. В первые несколько дней Алек даже не понимал, что произошло. Но когда Магнус не вернулся ни через неделю, ни через месяц, он осознал, что это был конец. Магнус не собирался возвращаться, и Алек знал, что заслужил это. Он знал, что сам все испортил, собственноручно разрушив их отношения, а значит не имел никакого права пытаться вернуть Магнуса. Стоит ли упоминать, что он пил несколько месяцев и его легкие, кажется, состояли из одного никотина? Его сестра буквально умоляла его попытаться отыскать Магнуса и вернуть его домой, но Алек знал: куда бы Магнус ни отправился, там ему будет лучше, чем с ним. Алек искренне считал, что Магнус с его чистыми устремлениями и прекрасными мечтами больше не принадлежал этой квартире, этому городу или самому Алеку. Жизнь Лайтвуда стала одним гигантским разочарованием для него и всех, кого он любил, так что единственное, что ему оставалось, это смириться с потерей и надеяться, что Магнус будет в порядке в его новой лучшей жизни. Алек как мог спасался этими мыслями, пока в один прекрасный день три долгих года спустя не заглянул в почтовый ящик, находя там пухлый конверт с документами для расторжения брака и открытку с романтичным парижским видом и адресом, на который следовало отправить конверт после подписания бумаг. В тот день Алек выпил так много, что думал, что уже не проснется. А теперь он проснулся в своей постели в одних боксерах, промерзший до костей из-за открытой форточки. После ссоры с Магнусом он, кажется, снова напился и помнил, как засыпал на диване в той же рубашке, в которой был в офисе. Его голова болела нещадно, и ему даже показалось, что он умер и попал в рай, потому что его обоняние уловило стойкий аромат специй и свежей выпечки. Время на часах показывало пять часов вечера. Мучимый любопытством, Алек поднялся, не потрудившись одеться, и вышел из спальни к кухонному островку, в мгновение ока растеряв последние оставшиеся капли здравого смысла, ведь… Магнус готовил на его кухне. Он определенно умер и проснулся в раю. — Какого хрена? — сонно пробубнил Алек, потирая глаза и пытаясь убедиться, что происходящее на его кухне – не игра его больного воображения. Увлеченный готовкой, Магнус методично помешивал что-то в сковороде, блуждая глубоко в своих мыслях. Сегодня на нем не было броского пафосного пиджака, только легкий свитер, рукава которого он аккуратно закатал по локоть. По-видимому, было большой удачей, что Алек почти не пользовался кухней и все их вещи стояли на тех же местах, что и три года назад, потому что Магнус без труда отыскал все, что ему было нужно, и теперь готовил для них завтрак, несмотря на чересчур поздний для этого час. Пакеты с продуктами обретались недалеко от него. Заметив проснувшегося Алека, он чуть улыбнулся, бегло осматривая его обнаженные грудь и торс. — И тебе тоже доброе утро, Александр, — скептически поприветствовал его Магнус. — Садись, сейчас ты будешь есть настоящее французское произведение искусства – des œufs au bacon, — пропел Магнус на французский манер и, замечая взлетевшие вверх брови Алека, пояснил: — Омлет с беконом. Алек растерянно наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем пораженно сесть за стол, на котором еще вчера была свалена целая куча банок из-под пива, до которых у него неделями не доходили руки, когда он приходил домой только чтобы поспать. Осмотревшись, он понял, что кухня была почти идеально чиста. Было чертовски странно наблюдать за Магнусом, который уверенно варил кофе, доставал из пакета свежую выпечку, раскладывая её по тарелкам, и в целом вел себя так, словно был у себя дома. Впрочем, он и был у себя дома, разве нет? — Могу я узнать, что ты делаешь? — осторожно поинтересовался Алек. — А на что это, по-твоему, похоже? Готовлю завтрак в посильной попытке спасти то человеческое, что в тебе ещё осталось, ведь ты, очевидно, теперь живешь как пещерное существо: никакого света, свежего воздуха, никакой настоящей еды и огромные поселения микробов, живущих повсюду вокруг тебя. Серьезно, Александр, когда ты вообще в последний раз убирался здесь? От нравоучительного тона Магнуса голова заболела ещё сильнее. Алек уронил голову на руки в нелепой попытке притвориться, что его здесь нет. — Я прихожу сюда только чтобы поспать, Магнус, чего ты от меня хочешь? — раздраженно пробубнил он. Осадок после вчерашней ссоры горьким комом застрял у него в горле. — И вообще, твой новый женишок знает, что ты приехал в Нью-Йорк готовить завтраки своему старому женишку? Или, может, отправим ему совместное фото? Я как раз достаточно голый, чтобы он что-то да заподозрил. Сохраняя полное молчание, Магнус разложил еду по тарелкам, поставив на стол кружки с кофе, которые когда-то были их, так что Алеку оставалось только наблюдать за его плавно порхающими пальцами. Когда взгляд зацепился за гребаное кольцо на безымянном пальце, его практически вывернуло. — Что ты сделал с кольцом? — Что?.., — опешил Магнус. Буквально на мгновение он растерялся, но затем его маска вернулась на свое законное место, и он нагло взглянул Алеку в глаза. — С каким кольцом? — С обручальным кольцом, Магнус, — начал закипать Лайтвуд. — С тем, что я подарил тебе. — О, ну… Я продал его, — уверенно заявил Магнус, отправляя кусочек омлета в рот. — Что?! — Мне были нужны деньги, а в ломбарде за него неплохо заплатили. Оказывается, там даже были бриллианты… — Ты не имел права продавать его! — рыкнул Алек, до боли сжимая зубы. — Оу, ну прости, — ядовито проговорил Магнус. — Не знал, что кольцо подлежит обязательному возврату в случае, если твой муж-подонок разрушит ваши отношения. С силой ударив кулаком по столу, Алек резко поднялся, впиваясь пальцами в волосы. Он не мог поверить в то, во что превратились их с Магнусом отношения. Не мог поверить, что это действительно были они – обиженные, разрушенные и сломленные. По крайней мере, он таким себя чувствовал. — Я не могу поверить, что ты всерьез, — выпалил он, смотря теперь на Магнуса сверху вниз. — По-твоему, это я разрушил наши отношения?! Это ведь ты сбежал, даже не оставив чертовой записки, никак не объясняя, куда ты уехал и собираешься ли ты когда-нибудь вернуться! — Я не думаю, что если бы я извинился, то… — Ты на три года опоздал с извинениями, — перебил Алек, оставляя Магнуса на кухне и уходя в спальню. Нестерпимо хотелось зарыться с головой в одеяло и проспать несколько недель к ряду, но, к сожалению, его планам было не суждено сбыться. — Через час нам нужно быть в ресторане, — раздался за его спиной голос Магнуса. Алек чувствовал каждой клеточкой кожи его прожигающий взгляд, оглаживающий его с головы до ног. Он знал это ощущение, оно годами будоражило его и заставляло сходить с ума от желания, но сейчас он был слишком зол, чтобы обратить на него внимание. — Я помню, — бросил он через плечо, избегая смотреть на Магнуса. — Клэри попросила нас не опаздывать, — мягко добавил тот, возвращаясь на кухню и оставляя Алека наедине с самим собой.

***

В ресторан они всё же опоздали, но Клэри не была зла, встречая их счастливой улыбкой и бросаясь в объятия Магнуса. Алек сухо поздоровался с ней, затем поцеловал в щеку сестру и обнял Джейса, получая от того поддерживающее похлопывание по плечу вперемешку с сочувствующим взглядом. От сочувствующих взглядов за этим ужином Алек был готов выблевать свои внутренности. Он смотрелся в зеркало и знал, что выглядит довольно паршиво, хоть долгий холодный душ и свежий кофе немного спасли ситуацию. Но ведь дело было не в том, что сам по себе он выглядел ужасно. Он выглядел ужасно рядом с Магнусом. Бейн был волшебно красив, разбрасывался очаровательными улыбками, словно был на светском рауте, а не на встрече с типичными представителями Нью-Йоркского рабочего класса в субботний вечер. В основном он болтал с Клэри и Изабель, бросая пространные взгляды на Джейса, который старательно делал вид, что игнорирует его, очевидно, из солидарности к Алеку. Это было совершенно ни к чему, ведь Алек не испытывал недовольства по поводу того, что Джейс был рад видеть Магнуса. Все были рады видеть Магнуса. До определенного момента вечер был терпимым. Подруга Клэри Майя и её странноватый дружок Саймон оба были, как на подбор, душой компании. Все веселились, шумно болтали о предстоящей свадьбе, пока Лайтвуд грыз зеленую соломинку в своем коктейле и старался смотреть куда угодно, кроме Магнуса, активно жестикулирующего своими потрясающими руками прямо напротив него. На его безымянном пальце блестело кольцо и Алек подумал, что оно, должно быть, стоит больше, чем обе его почки. А потом взгляд Иззи упал прямо на этого блестящего золотого монстра и это стало отправной точкой для закипающего терпения Алека. — Боже мой, Магнус! — воскликнула она, притягивая к себе его ладонь. — Как же я не заметила эту прелесть раньше! Всеобщее внимание тут же сосредоточилось на ебаном кольце. — Вот это да, — счастливо поддержала Клэри. — Оно невероятное! И кто жених? — Расскажи нам всё! Алек словил очередной сочувствующий взгляд Джейса. Напиться в хлам хотелось как никогда. — Что ж…, — медленно протянул Магнус, искусственно смущаясь и избегая их с Лайтвудом контакта глаз. — Его зовут Луи, он фотограф. Мы познакомились прошлым летом на курорте в Испании и совершенно случайно оказались почти что соседями в Париже. Мир тесен, — улыбнулся он. Фотограф. Замечательно. — Расскажи, как он сделал тебе предложение?! …и ещё тысяча дерьмовых вопросов вроде «Как давно вы съехались?», «Кто из вас сверху?», «Какое у него тело?» и «Каких знаменитостей он снимал?». К концу вечера Алек ненавидел эту жизнь и каждого человека в ней. Идея заказать бутылку коньяка казалась всё более привлекательной с каждым следующим ответом Магнуса. Теперь он, кажется, знал о женихе Магнуса абсолютно, блять, всё. Что он шикарен в постели, заботлив, и практически носит Магнуса на руках. Что он фотографирует для модных парижских изданий, но в свободное время ему нравится фотографировать природу и именно это и привело его в Испанию, где они встретились по воле случая. Что у него шикарный вкус в тачках, и он меняет их каждый год. Что у Магнуса теперь невероятно распиаренные социальные сети, потому что «просто идеально иметь бойфренда, которого даже не нужно просить сфотографировать тебя». — Мы сняли очень милый дом в пригороде на следующий сезон, — добавил Магнус. — Луи снова собирается сменить машину. На этот раз она ещё больше, чем предыдущая, хоть я и не понимаю, для чего… — Должно быть, он компенсирует ей размер своего члена, — лениво заметил Алек, выпуская изо рта соломинку. Это было первое, что он сказал за весь вечер, так что все шокировано уставились на него, будто впервые его увидели. — Прошу прощения? — гневно отозвался Магнус, всплеснув руками. — Тебе то что об этом знать? — Ничего, — сверкнул глазами Лайтвуд. — Мне нечего компенсировать, у меня с моим членом никаких проблем нет. Как и у тебя тоже, — подмигнул он, ловя возмущенный вздох Магнуса. Он сам не понимал, откуда в нем столько желчи, но до усрачки хотелось выкупать в ней Бейна вместе с его жалкой попыткой убедить всех, что никто и в подметки не годится его новому идеальному бойфренду. Он был зол и раздражен, это было эгоистично, но ему было плевать. — Не мог бы ты заткнуться, пожалуйста? — прошипел Магнус, прищуривая свои блестящие от коктейля подведенные глаза. Алек всегда сходил с ума, когда он так делал. — Ты не вправе вообще что-то говорить насчет него, Лайтвуд. — Почему нет? Боишься, что я разрушу иллюзию твоих идеальных отношений, в которую ты пытаешься заставить всех поверить? — Иллюзию? — снова ошарашенно повторил Магнус. — Ну да, — кивнул Лайтвуд. — Разве стал бы ты иначе сбегать в Нью-Йорк за целую неделю до свадьбы Клэри и Джейса? Или скрывать от своей «любви всей жизни», — он нарисовал кавычки в воздухе. — что ты замужем, мм? Разве в идеальных отношениях есть место лжи и секретам? — Ты, Алек, ни черта не знаешь об отношениях, так что не имеешь никакого права судить меня! Я приехал в Нью-Йорк, потому что у меня были дела здесь, одним из которых было развестись с тобой! Не будь ты такой эгоистичной скотиной, я бы уже давно с успехом с этим покончил! Магнус практически срывался на крик, совершенно не смущаясь того, что их ругань наблюдают все их друзья и случайные посетители ресторана, сидящие поблизости. В его глазах стояла пелена гнева и не нужно было быть гением, чтобы понять, что слова Алека глубоко задели его. Алек же был в ярости не меньше. Руки чесались и ему срочно нужно было покурить. Он не хотел делать Магнусу больно, в конце концов, Магнус был прав, и они не могли развестись лишь из-за бычьего упрямства Лайтвуда. Но это нисколько не умаляло того факта, что Магнус угробил всю его жизнь и бросил его ни с чем, так что он имел полное право злиться. Резко отставив почти допитый до дна коктейль, он поднялся и, на секунду нависнув над Магнусом, бросил: — В таком случае, счастливой тебе семейной жизни! Взволнованный взгляд Иззи причинил ему настоящую боль. Вылетев из ресторана, Алек поймал такси, забрался на сиденье и, прикрыв глаза, позволил себе выдохнуть из легких весь воздух с мерзкой примесью боли.

***

Добравшись до квартиры, Лайтвуд вытащил сигарету из пачки, нервно закуривая. Ему нужно было выпить и, желательно, забыться настолько, чтобы полные боли золотисто-зеленые глаза, настойчиво въевшиеся ему в подкорку, убрались оттуда нахуй. Первые затяжки не принесли ничего, кроме тупого чувства, как будто жизнь твоя идет, а ты в ней – сторонний наблюдатель, вынужденный как данность принимать ошибки и их последствия. Нашарив в холодильнике среди не пойми откуда взявшихся продуктов бутылку виски, Алек уже собирался наполнить бокал, зажав в зубах дымящееся орудие медленного самоубийства, но услышал, как с грохотом хлопает входная дверь. Неужели он забыл закрыть замок? Магнус влетел в квартиру, как ошпаренный. В его глазах горел огонек настоящего стихийного безумства, и он уже не выглядел так идеально, как прежде: на веках следы растертой подводки, покрасневшие глаза и растрепанные ветром и, как будто бегом, волосы. Он тяжело дышал и нервно теребил пальцами рукава свитера, когда его взгляд нашел немного опешившего Алека. — Как ты мог?! — подлетел к нему Магнус, толкая. — Как ты мог так поступить со мной после всего?! Ты правда думал, что я никогда не смогу двигаться дальше? Что никто никогда больше не полюбит меня так, как ты не смог?! — его глаза ещё больше наполнились слезами, и без того текущими по покрасневшим щекам. — О чем ты говоришь?! — наступал Алек в ответ. Он потушил сигарету в стоящей на столе пепельнице, испугавшись случайно задеть ею Магнуса. Тонкие плечи тряслись под тканью свитера и Алек поборол в себе желание прижать его к себе. — Ты живешь в иллюзии! Я знаю тебя, Магнус! Ты всегда ненавидел этих снобов, меняющих гребаные тачки чаще, чем трусы! Ты всегда смеялся над ними и говорил, что такие люди несчастны, потому что у них нет души! Так куда подевалась твоя душа, скажи?! — Ты знал бы, если бы не был таким мудилой, Алек! Неужели ты действительно не видишь? Не понимаешь, что мне было нужно? — Что, Магнус? Что тебе было нужно? Чтобы я бросил работу, которую ты ненавидел? Чтобы я стал светским бойфрендом, с которым тебе было бы не стыдно выходить в свет? Или чтобы я разбогател и превратился в сноба, как все эти придурки, к которым ты так тянулся? Или что ещё тебе было нужно?! — Ты! — из последних сил крикнул Магнус, вдруг разом теряя всю свою напускную браваду и как будто становясь меньше, уязвимее в сто тысяч раз. Его голос стих почти до шепота. — Мне был нужен ты… — Я всегда был твоим. Алек не был уверен, кто к кому потянулся первым. Их рты столкнулись с такой скоростью, что они стукнулись зубами, жадно стараясь поглотить друг друга без остатка. Губы Магнуса были солеными от слез, но такими же мягкими, какими он их запомнил. Идеально подходящими его собственным. Подхватив Магнуса за бедра, Алек усадил его на стол, остервенело целуя, скользя языком в жарком плену его рта, сжимая спину руками, растворяясь, как когда-то. Магнус пылко отвечал на поцелуй, беспорядочно исследуя руками тело Алека, без промедления стягивая с него куртку цепкими пальцами. Когда кожанка оказалась на полу, Алек остался в рубашке и джинсах, которые Магнус тут же попытался расстегнуть. Но он был слишком занят тем, что посасывал губами язык Алека и поэтому справиться с ремнем на джинсах было невозможно. Мозг у Лайтвуда отключился сразу после того, как он, придвинув Магнуса к себе за бедра, пахом ощутил его возбуждение. Целоваться было невероятно, но всё его существо требовало скорее избавиться от одежды и, господи, наконец-то войти в него. Свитер Магнуса полетел бог знает куда. Оставляя цепочку быстрых беспорядочных поцелуев на шее и груди, Лайтвуд сгреб в кулак волосы Магнуса, заставляя того откинуть голову и подставить шею под его настойчивые ласки. Магнус зашипел то ли от боли, то ли от удовольствия, впиваясь отросшими ногтями в спину Алека под рубашкой, оставляя длинные красные полосы на чистой коже. Когда хватка Алека в его волосах ослабла, Магнус потерял терпение и рубашку с Алека сорвал, даже не потрудившись расстегнуть пуговицы, которые со стуком разлетелись по кухне. Стащив с себя то, что осталось от рубашки, Алек расстегнул ремень на джинсах Магнуса, стаскивая его с тумбы и снова, ещё более сильно, сталкиваясь с его возбуждением своим собственным. Руки и губы горели от поцелуев и прикосновений, Магнус стонал так пошло и так по-настоящему, как умел только он один. Никто в целом мире больше не умел быть таким естественно потрясающе развратным. У Алека не было никаких шансов сопротивляться этому. Жажда обладать Магнусом снова накрыла его с головой так же, как это было восемь лет назад, когда они впервые встретились. — Хочу отсосать тебе, — выдохнул Алек в раскрытые от вздохов губы Магнуса, двигая бедрами навстречу ему. — Я в любом случае заставлю тебя, так что поторопись, — простонал Магнус в ответ, откидывая голову и снова подставляя шею под чужой язык, проводящий по ней широкие линии. Алека не нужно было просить дважды. Резким движением он расстегнул ремень Магнуса, словно бы он делал это каждый день, и, спустив узкие джинсы вместе с боксерами, припал губами к низу живота. Унизанные кольцами пальцы Магнуса тут же очутились в его волосах, прижимая ближе, жестко направляя и заставляя Алека подчиняться только желаниям Магнуса. Что ж, в этом он был действительно хорош. Смачно мазнув языком по всей длине налитого возбуждением члена Магнуса, Алек без лишних манипуляций взял его в рот, сразу глубоко заглатывая. Вообще-то у него давно не было практики, но его тело отчего-то помнило всё так хорошо, что он даже удивился. — Без рук, — рыкнул Магнус, шлепая его по руке, которой Алек попытался перехватить его член, чтобы немного выпустить его изо рта. Но, получив предупреждение от Магнуса, только поднял глаза на его лицо, принося извинения одним взглядом и продолжая сжимать стенки горла, подначивая Магнуса двигаться, сводя его с ума. — Боже, да-а… Алек старался вспомнить всё, что он знал, нравится Магнусу, крутя головой то вправо, то влево, надавливая языком на головку и создавая некое подобие воронки. Мужчина в его руках, хотя точнее будет сказать у него во рту, плавился, смешивая стоны со вздохами, оттягивая волосы Алека и доводя их обоих до пика. Лайтвуду хотелось кончить в штаны. Это было безумием, ведь ему уже далеко не двадцать, а взрослые мужчины, должно быть, не кончают в штаны как сопливые подростки, умудрившись не прикоснуться к себе ни разу. Но у него так давно не было секса, что он был готов наплевать на уязвленное самолюбие и просто отпустить себя. — Да-а, малыш, да… Когда член во рту Алека начал пульсировать, он ускорил движения головы, чувствуя, как Магнус подмахивает бедрами и вбивается в него в ускоренном темпе. С таким напором, что Алек испугался, что сейчас задохнется. Магнус кончил с задушенным стоном прямо в горло Алеку, продолжая прижимать его к себе за волосы и не позволяя отстраниться, а самого Лайтвуда почти трясло от сдерживаемого оргазма. С пошлым звуком он выпустил изо рта член Магнуса, утыкаясь носом ему в низ живота и стараясь выровнять дыхание. Пальцы в его волосах немного ослабили хватку, нежно поглаживая. Когда Алек немного пришел в себя, его голова кружилась, и он сморгнул набежавшие от напряжения слезы. Нежными поцелуями он прошелся по тазовым косточкам Магнуса, спустился к внутренней стороне бедер, вдыхая родной запах, который, он думал, ему не почувствовать уже никогда. Нагнувшись, он снял с Магнуса обувь, затем помог ему вылезти из спущенных джинсов и белья. Магнус молча и безропотно подчинялся его движениям, тяжело дыша и смотря на Алека тяжелым расфокусированным после оргазма взглядом. Закончив раздевать Магнуса, Алек поднялся с колен и собирался нежно поцеловать его, но, кажется, у мужчины были другие планы. Магнус прильнул к нему, крепко обнимая за шею, бескомпромиссно пропихивая язык в рот Алека, прижимаясь к нему губами, торсом и бедрами. Повинуясь внутреннему порыву, Алек поднял Магнуса за бедра, усаживая на себя и поддерживая за зад, отвечая на поцелуй и на ощупь доходя до спальни. Медленно опустившись на расправленную ещё с утра постель, Лайтвуд оторвался от раскрасневшихся губ Магнуса, снова перемещаясь на шею, покрывая мокрыми поцелуями-укусами его плечи и ключицы, посасывая соски. У Магнуса на теле было множество эрогенных зон, но Алека интересовала только одна. Стараясь не слишком торопиться, чтобы успеть прочувствовать момент, он облизал выступающие по бокам ребра, оставляя засосы на нежной коже Магнуса, спустился к пупку, слегка подув и заметив небольшой шрамик там, где когда-то у него был пирсинг. Маленькая блестящая кнопочка, выносящая Алеку последние остатки мозгов. Поцеловав то место, он наконец добрался губами до низа живота, туда, где обычно начинались трусы. Там, с левой стороны, красовалась маленькая татуировка — изящный силуэт лебедя, слегка расправившего крылья. Алек прекрасно знал о её существовании, ведь у него самого на теле прямо под сердцем была точно такая же. Они сделали их с подачи Магнуса на третью годовщину отношений.

«Ты ведь знаешь, что лебеди выбирают себе пару на всю жизнь, так? Я выбрал тебя»

Приложившись губами к любимому местечку, он вырвал рваный вздох из груди Магнуса, который беспорядочно касался его руками везде, куда только мог дотянуться. Его ноги обвили талию Алека, крепко прижимая к себе, и, отрываясь от татуировки, Алек с удовольствием обнаружил снова стоящий колом член Магнуса. Отчего-то Магнус под ним заерзал, и, хныкая, потащил Алека наверх, снова впиваясь поцелуями в его губы, втягивая нижнюю и измучивая её зубами и языком. Алек всё ещё был в джинсах, это ужасно раздражало, но он не мог оторваться ни на секунду, чтобы снять их. — Ты можешь уже избавиться от этого гребаного куска ткани? — прошипел сквозь зубы Магнус. — Читаешь мои мысли. Возвышаясь на коленях перед блаженно развалившимся на постели Магнусом, Алек расстегнул ремень и ширинку, стаскивая вниз джинсы вместе с бельем. Его показавшаяся эрекция пробудила что-то темное в глазах Магнуса, голодно облизывающего губы и, боже, стонущего от одного вида. — Господи, я так хочу…, — выдохнул Магнус, закусывая губу. Алек с удовольствием отметил, что тот, как и прежде, был безумно жаден до секса. — Чего ты хочешь? — хриплым из-за саднящего горла голосом отозвался Алек. — Возьми меня сзади. Жестко и быстро, Александр, пожалуйста! Не проронив больше ни слова, Алек одним движением перевернул Магнуса на живот, ощутимо шлепнув его по заднице и ловя его томный выдох вперемешку со смешками. Покрепче ухватив этого смеющегося идиота за бедра, Алек дернул его, ставя на колени и надавливая на спину, удовлетворенно любуясь открыто выпяченной задницей и ощущая неимоверный шум крови в ушах. — С ума схожу, когда ты сверху, — просипел Магнус, которому в его нынешней позе уже было не до смеха. Он глухо дышал, вытянув вперед руки и оттопыривая задницу, предоставляя Алеку возможность делать с ним всё, что тому заблагорассудится. А ведь он был даже совершенно не пьян. — Много болтаешь, — рявкнул Лайтвуд, снова впечатывая ладонь в покрасневшую от предыдущего удара задницу. Магнус ответил ему протяжным стоном, только шире раздвигая ноги. Дотянувшись до тумбочки, Алек нашарил завалявшиеся там презервативы и смазку, не мешкая натягивая латекс на возбужденный член, смазывая пальцы и задницу Магнуса. Чувствуя, что Магнус готов принять его практически без подготовки, он сразу ввел в него два пальца, раздвигая их и наслаждаясь до боли знакомыми ощущениям давления упругих стенок. — Ох, блять…, — выругался Магнус, снова получив шлепок, на этот раз гораздо менее болезненный. Скорее так, просто игривый. — Давай же, Алек, я хочу твой член в себе прямо сейчас! Закатив глаза, Алек быстро смазал презерватив и коснулся головкой члена раскрытого для него отверстия Магнуса, будничным тоном бросая: — Тебе определенно стоит быть повежливее, пока ты снизу, Бейн. Магнус попытался изобразить крайнюю степень скептицизма, что оказалось довольно сложно, потому что Алек быстро и глубоко вошел в него, и Магнус практически подавился своим возмущенным «Пффф». Сделав на пробу несколько легких толчков, Лайтвуд прикрыл глаза, привыкая к давно забытому ощущению наполненности. По его спине стекал пот, руки немного дрожали, вцепляясь в упругие ягодицы, и он набрал темп, вдалбливаясь в Магнуса, крепко удерживая его на четвереньках. — Ох… да, — глухо простонал Алек, ускоряя толчки, расширяя амплитуду и чувствуя, как каждая мышца в теле напряжена до предела, как горит его собственная задница просто от ощущений того, как он трахает Магнуса, как растягивает его на себе, задыхаясь от стонов и легкой боли в пульсирующем члене. — Да, Александр… Ещё… Честно говоря, Алек не был уверен, что продержится долго. Он почти что еле терпел, ведь, в отличие от Магнуса, у него не было предварительной разрядки в виде горлового минета. Так что он определённо был в проигрыше, несмотря на то, что трахали тут не его. Взглядом он облизал фигуру Магнуса, умудрявшегося даже в такой позе выглядеть неимоверно сексуально. Его мышцы на спине напряглись, лопатки торчали вверх, и он прогибался так, словно у него вообще не было костей. Открывающийся вид ещё сильнее завел и без того не на шутку возбужденного Алека. Он сорвался на совсем уж дикий темп, его толчки стали грубее и четче, попадая Магнусу по простате, от чего они оба не продержались и пяти минут, кончив с разницей в доли секунды, когда Алек сорвался с ритма и тем самым выбросил за грань их обоих. Тяжело дыша, он почти свалился на Магнуса, придерживая вес тела на согнутой в локте руке, осторожно вышел и, как только звезды перед его глазами перестали кружиться, стянул презерватив, отбрасывая в сторону. Он не мог поверить в то, что только что произошло между ними. Они с Магнусом переспали. Нет, не так. У них был невероятный, крышесносный секс. И если бы его тело не было настолько расслабленно, то, возможно, ему следовало бы обмозговать эту мысль. Но вместо этого он повернулся к Магнусу, притягивая его измученное ласками тело к себе и зарываясь носом в его волосы, чувствуя мягкий знакомый запах его шампуня. — Не могу поверить, что ты затащил меня в постель, — фыркнул Магнус, прижимаясь всем телом к Алеку. — Я же говорил, у тебя нет никаких проблем с моим членом, — самодовольно усмехнулся Алек, вспоминая их ссору в ресторане. — Кретин, — хихикнул Магнус, шлепая его по руке. Спина Алека горела, и он уже знал, что утром он найдет на ней десятки расцарапанных полос, но ему было всё равно. Он уснул в объятиях мужчины, которого любил всю свою жизнь, и был в ту минуту так счастлив, как не был уже многие годы.