Из Парижа с любовью

Алек думал, что уже пережил всё самое большое дерьмо в своей жизни, но проснуться утром в пустой постели оказалось ещё большим дерьмом. Медленно разлепляя глаза, он нашарил рукой подушку и половину одеяла, пытаясь притянуть к себе Магнуса, но рядом с ним не оказалось ничего, кроме пустоты. Алек прикрыл глаза, сцепляя зубы и переворачиваясь на другой бок, чтобы эта отвратительная пустота не давила на мозг. Поднявшись с постели и ведомый какой-то призрачной надеждой, Алек прошелся по всей квартире, так и не найдя в ней ни Магнуса, ни какого-либо подтверждения, что то, что случилось между ними, не было плодом разыгравшегося воображения. Это было глупо и инфантильно, но он чувствовал себя использованным. Словно бы Магнус снова забрался к нему в душу, превращая в хаос осколки его самообладания, которые он кропотливо склеивал в течение трех лет, а затем исчез из его жизни. Что ж, ему не впервой. Первая сигарета, вторая, и вот он уже чувствовал себя по крайней мере живым. Убеждая себя забыть о Магнусе, Алек смотрел на чертов злосчастный конверт, венец разрушения его жизни, и думал о том, чтобы сдаться, наплевав на всё, поставить тупую закорючку на бумаге и пожелать Магнусу и его новому мужику счастливо гореть в аду. И не важно, что кожа на спине до сих пор жгла от царапин, оставленных острыми ногтями, грудь и плечи были покрыты легкими следами от укусов, а он сам с ног до головы пропах Магнусом. Да и похуй. В конце концов, когда всем вокруг раздавали счастливые браки, Лайтвуд, очевидно, стоял в очереди за идиотской работой. Затушив третью по счету сигарету, Алек закашлялся от ощущения разрывающего легкие никотина. Сегодня он должен был быть в форме для репетиции свадьбы. Ради Джейса, хоть он и был уверен, что брат не будет судить его за то, что он мертв внутри.

***

Лайтвуд никогда не понимал, зачем люди репетируют свои свадьбы. Конечно, это вроде как одноразовое событие, но никто ведь не репетирует похороны и всё такое. Джейс нервничал так, будто это была настоящая свадьба. Его блондинистая шевелюра раздражающе носилась между рядами стульев, он брал у Алека сигареты каждые полчаса и постоянно косился в сторону Клэри, как будто боялся, что она растворится прежде, чем официально станет его женой. Ему оставалось подождать всего пару дней. Алек прогуливался по веранде, не зная куда себя деть, почти всё время. Он ещё не видел Магнуса, но от одной мысли о встрече его пробирала злость. Хотелось швыряться посудой или, на худой конец, просто выпить. Алек был преисполнен намерений игнорировать Магнуса так капитально, чтобы даже ни разу на него не взглянуть. Это должно было спасти его от очередного разочарования и от боли, которую приносило с собой временное возвращение Магнуса в его жизнь. План был хорош, и он действительно работал, пока в одной из комнат недалеко от зала для церемонии до слуха Алека не долетел приглушенный смех Клэри и, о боги только не это, игривый голос Магнуса. Рядом с ними на столе лежали цветы, и они то и дело прикладывали то один, то другой к букету в руках Клэри. Лайтвуд честно постарался развернуться и пойти в другом направлении, но девушка заметила его раньше, чем он успел сделать хоть одну жалкую попытку улизнуть. — О, Алек, вот и ты! — воскликнула она, подходя к нему и обнимая. Взгляд Алека непроизвольно столкнулся с прищуренными глазами Магнуса, смотрящими прямо на него, и его план по полному игнорированию с треском провалился. — Мы с Магнусом решили выбрать немного другие цветы для букета. Наш флорист хотела использовать розовые астры, но Магнус говорит, что это плохой вариант для свадьбы. — Это символ прощания, — уточнил Магнус, снова бросая взгляд в сторону Алека. — С каких пор ты разбираешься в цветах? — отозвался тот. — Луи нравится, когда в доме стоят свежие цветы. — Ах, ну да, — закатил глаза Алек. Клэри, кажется, чувствовала себя чертовски неловко. Она осторожно положила букет на стол и, не говоря ни слова, тихонько вышла, прикрыв за собой дверь в комнату. Алек был благодарен. Меньше всего на свете ему хотелось ещё больше публичных сцен, чем у них уже было к этому моменту. — Алек, я… — Нет, послушай, — перебил он. — Я не знаю, что происходит и почему ты с самого утра торчишь здесь вместо того, чтобы проснуться рядом со мной и позавтракать вместе, но окей. Я могу понять твое нежелание принимать очевидное, — Алек состроил раздраженную гримасу, скрещивая руки на груди. — А вот чего я действительно не могу понять, так это того, почему ты до сих пор продолжаешь разыгрывать этот спектакль со своим новым мужиком в главной роли, после того как буквально несколько часов назад ты трахался со мной! — О, заткнись, — ядовито проговорил Магнус. — Ты думаешь, это что-то меняет? — Прости? — Да, Александр, мы переспали, — натянуто подтвердил Бейн, закатывая глаза. — Но это был просто секс, ясно? — Да неужели? — Алек был готов начать кричать. А ещё схватить Магнуса и надрать его голую бесчувственную задницу за то, что он делал с ним. — Мы оба были взбешены, и мы потрахались, потому что были под влиянием момента. Тем не менее, это ничего не меняет. Ты всё ещё остаешься собой, гнить на своей чертовой работе, а я остаюсь собой и собираюсь выйти замуж. — И твоего будущего мужа не смущает, что, не прошло и года, как ты начал трахаться на стороне? — саркастично выплюнул Алек. Он нарочно использовал слово «трахаться» так часто, в нелепой попытке стараясь задеть Магнуса как можно сильнее. Хотя до уровня Алека ему было не добраться. — Он не узнает, Александр. То, что было в Нью-Йорке, останется в Нью-Йорке. Через три дня я вернусь в Париж, разведенный, и смогу, наконец, по-настоящему начать новую жизнь. Так что я прошу, умоляю тебя оставить меня в покое. — Ты сам то себя слышишь? — опешил Алек. — Болтаешь какую-то ерунду и пытаешься убедить меня, что ко мне в постель тебя затащил пока не состоявшийся развод. Если вчерашний секс что-то и доказывает, так это то, что ты ни капли не изменился! Я знаю тебя, Магнус, — начал наступать он. — Знаю, что ты с ума сходишь каждый раз, стоит мне начать прикасаться к тебе, и знаю, что ты не можешь и дня прожить без ощущения моего члена у тебя во рту. Знаю, что ты никогда никому в этом не признаешься, но ты любишь, когда твой сучий характер переламывают пополам. Поэтому мы всегда были идеальной парой, ведь я умел делать это как никто другой. На глазах Магнуса снова выступили слезы, которые он стер пальцами, размазывая свой идеальный макияж. И это так было похоже на него — он всегда старался выглядеть безупречно, держаться уверенно, гордо и непоколебимо гнуть свою линию, убеждая всех в своем бесспорном превосходстве и утонченном вкусе, что люди вокруг без сомнений велись на эту идеальную картинку. И только Алек наизусть знал каждую черточку его истинной сущности и что не было никакого утонченного вкуса или снобизма, всей этой мишуры из доказательств уверенности в себе. Магнус с упоением пил дешевое вино из пакетов, по десять тысяч раз переделывал эскизы, потому что они казались ему глупыми или бесталанными, и он мог резко захотеть грязно отсосать Алеку в заброшенной подворотне, потому что этого животного секса он жаждал почти постоянно. Целомудрия в нем не хватило бы ни единой церкви. И теперь Магнус стоял прямо перед ним, теребя пальцами кольцо, подаренное его идеальным мужчиной, смотря в глаза тому, кого он на самом деле всегда желал. Но что бы Алек ни видел в этом взгляде, тонкие губы говорили совсем другое. — Нет, — пошептал Магнус. — Ты не сделаешь этого со мной. Ты не затянешь меня снова в это! Ты даже не представляешь, что я пережил! — уже срывался на крик он. — Ты перестал смотреть на меня, перестал разговаривать со мной, ты был всем для меня и вдруг ты просто закрылся! Я чувствовал себя выброшенным на помойку мусором, Алек! Мне приходилось затыкаться каждый божий раз, чтобы не рассказывать о том, что происходит у меня в жизни! Блять, да ты даже перестал прикасаться ко мне! Ты разлюбил меня и просто бросил меня одного со всем этим дерьмом! — задыхался от слез Магнус. — Это не так! — крикнул в ответ Алек. В голове у него было совершенно пусто, но сердце стучало как сумасшедшее, и он схватил Магнуса за плечи, притягивая к себе и тряся его в попытке вдолбить в его голову свои чувства. — Ты был нужен мне, Магнус! Моя жизнь катилась к чертям и мне нужен был мой любимый человек, потому что я сходил с ума! Но тебя не было, конечно, ты ведь был занят тем, что строил свою новую жизнь без меня! — Только не надо обвинять меня в том, что ты похерил все свои амбиции и мечты, Алек! — вырвался из его рук Магнус, отступая. — Ты всегда был невероятным, таким талантливым, и, когда мы встретились, ты словно открылся, для тебя больше не существовало ничего невозможного. Я влюбился без памяти в этого сильного, умного, харизматичного лидера, который знал, чего хотел, и не позволял ни одной паршивой душонке встать у него на пути! — весь воздух так резко выбило из груди, словно Алек получил удар под дых. Магнус вдруг замолчал, прикрывая глаза и делая несколько глубоких вдохов, чтобы затем прошептать: — А потом эта работа буквально разломала тебя по кусочкам, а мне не хватило сил собрать тебя обратно. Мне жаль, Алек. Но теперь это уже не имеет значения. Выпрямившись, Магнус поправил пиджак и, даже не касаясь Алека и пройдя мимо с абсолютно стеклянным выражением лица, вышел из комнаты, оставляя Лайтвуда наедине с собой в ещё большем раздрае, чем это было вообще возможно. Он феерически проебал свою жизнь. Снова.

***

День свадьбы наступил так неожиданно быстро, что суматоха не утихала с самого утра. Джейс туда-сюда носился по комнате, то поправляя золотистую бабочку, то проверяя не оторвались ли от рукавов рубашки запонки из-за его постоянных попыток их потрогать, три раза почистил зубы зубной нитью и несколько раз отрепетировал клятву с Изабель. Алек хмуро теребил в руках буклет с программой, красиво оформленной в бело-золотом стиле, и без конца безрадостно прокручивал в голове последние несколько дней своей жизни. Ненавидя себя за то, с какой обидой смотрел на него Магнус, он в то же время сам задыхался от боли и злости, потому что не хотел испытывать чувство вины. Алек хотел, чтобы Магнус уехал в свой долбанный Париж, и хотел больше никогда не вспоминать его имя, но ещё он хотел уничтожить самолеты, чтобы Магнус никогда не смог покинуть Нью-Йорк. И он не имел ни малейшего понятия, что делать со всем этим. Изабель бросала на него краткие встревоженные взгляды, но заговаривать о Бейне не решалась, боясь нарушить его и без того хрупкое душевное равновесие. Алек был благодарен, что она молчала. В любом случае он не знал, что ей сказать. В какой-то момент она вышла, оставляя Алека наедине с Джейсом. Блондин без остановки что-то проговаривал и это очень раздражало. Алек не мог сосредоточиться на самоуничижении под этот бесящий бубнеж. — Что ты, нахрен, делаешь? — спросил он, скривившись и привлекая внимание Джейса. — Заучиваю свою клятву, — пожаловался тот. — Не хочу, чтобы Клэри думала, что выходит замуж за какого-то кретина, который даже брачную клятву читает по бумажке. — Сколько вы встречаетесь? Четыре года? Думаю, она и так знает, что выходит замуж за кретина. — Ну спасибо, — буркнул Джейс. — О, вот дерьмо! — Что случилось? — привлек внимание Алека его вскрик. — Нет-нет-нет, твою мать, этого не может быть! Изабель забыла кольца! Она должна была отнести их в зал, но они все ещё здесь! — вопил Джейс. Алек думал, что обычно это женщины нервничают на свадьбах. — Успокойся, Джейс, Иззи сейчас вернется и заберет их, я уверен, — попытался Алек успокоить брата. — Нет, Алек, я прошу тебя, отнеси их сам. Прямо сейчас, иначе я просто взорвусь! Закатив глаза, Алек покорно взял бархатную коробочку и поспешил поскорее найти свою сестру, чтобы избавить мир от истерии Джейса. Он понятия не имел, где именно обретается Иззи, поэтому пошел по наитию вдоль коридоров, где позавчера застал Магнуса. Там находилась комната, в которой должна была готовиться Клэри, и Алек надеялся найти сестру с ней. Комната Клэри была заперта, а две следующих оказались пусты, но до церемонии оставался ещё целый час, так что Лайтвуд не слишком нервничал. Краем глаза заметив красивые белые портьеры, которых он не видел в прошлый раз, он осторожно подошел и провел пальцами по мягкой материи. На их свадьбе с Магнусом не было ничего подобного, потому что они были молоды и у них не было денег, но сейчас Алек думал о том, что, возможно, это было ещё одной маленькой строчкой в их личном хит-параде ошибок, разрушивших их отношения. Находясь в своих мыслях, Алек даже не сразу расслышал голоса людей, находившихся по ту сторону портьер за стеклянной дверью, ведущей на открытую веранду. Парень и девушка стояли там, облокотившись на перила балкона, и разговаривали, держа в руках бокалы с шампанским. Он уже подумал уйти, ведь это было верхом неприличия с его стороны, но, одним глазом выглянув за портьеру, он узнал в этих двоих Магнуса и Изабель, негромко переговаривающихся между собой. Ему следовало сразу же развернуться и убраться подальше. Конечно же. Но вместо этого он сделал еще два шага к выходу на балкон, чтобы лучше слышать их разговор, с удивлением понимая, что предметом их обсуждения являлся он сам. — Может тогда не стоит? — спросила Магнуса Изабель. — Ведь у вас ничего не получится. Ты только добавишь ещё одно разбитое сердце к этой истории. — Я не могу отступить, дорогая, — на выдохе проговорил Магнус. — Я знаю, что это безумие, потому что мое сердце всегда принадлежало и будет принадлежать лишь Александру, — сердце Алека пропустило удар. — Но он уничтожает себя и мне больно это видеть. — Но, если кто-то и сможет помочь ему выбраться из этого дерьма, так это ты, — настаивала Иззи. — Только тебя он послушает! Серьезно, Магнус, он все эти годы ждал твоего возвращения! — А я все эти годы ждал, когда он найдет меня и вернет домой! — воскликнул в ответ Магнус. — Я засыпал и просыпался в ожидании, что он приедет за мной в Париж, чтобы сказать, что любит меня и что я единственный, кто ему нужен, но проходили месяцы, потом годы, а он всё не приходил, — Магнус поднял глаза к небу, когда Иззи погладила его по плечу. — Так что, знаешь, я думаю, что я не тот, кто может ему помочь. — Но кто тогда по-твоему? — Он сам должен себя спасти. Алек чувствовал, что задыхается. Он сделал несколько несмелых шагов назад, почти сразу переходя на бег, не в силах совладать с собой и остановиться. Он добежал по лестнице до выхода из здания на улицу и бежал прочь оттуда, пока его легкие не скрутило от кашля. Он остановился, приваливаясь к дереву, явно портя идеальную белую рубашку, но ему было всё равно. Каждое слово Магнуса будто бы выжгло дыру в его сердце и теперь он не знал, чем её заполнить. Все эти годы Магнус ждал его, а он просто торчал на своей тупорылой мерзкой работе, которую он ненавидел, но почему-то считал, что ничего лучше ему не найти. Он потерял любовь всей своей жизни, потому что оказался слишком слаб для этого мира с его нагибающими людей правилами. Боже, он был так зол на себя. Он даже не понял, как это произошло, но он вдруг начал разбивать руки об дерево, по костяшкам бежала кровь и ранки щипало так сильно, что эта боль помогла ему прийти в себя и понять, что по щекам всё это время текли слезы. Это было падение. Настоящее, самое форменное падение. Алек привалился лбом к дереву и плакал навзрыд, наверное, впервые в своей жизни так открыто и яростно. О, как он жалел себя. А в голове набатом стучало «Магнус МагнусМагнусМагнусмагнусмагнус», заставляя его нелепо долбить по дереву уже и без того разбитыми руками. Должно быть, времени он там провел дохренищу. Немного придя в себя, он пешком вернулся обратно в холл здания, которое вело в церемониальный зал, где он совершенно внепланово наткнулся на спускающегося со второго этажа Магнуса. Чертов победитель по жизни. — О мой Бог, Александр, — шокировано протараторил Магнус, в быстром темпе спускаясь и подлетая к нему. — Что с тобой произошло? — Я упал, — ответил Алек с абсолютно нечитаемым выражением лица. Магнус в ответ с выражением крайней степени шока поднял бровь. — Ты, должно быть, шутишь. Церемония начнется через пятнадцать минут, мы потеряли обручальные кольца, а ты выглядишь так, словно только что побывал в драке! — Именно так, — кивнул Алек. — Я подрался, чтобы вернуть вот это, — протянул он Магнусу бархатную коробочку, которая всё это время лежала в кармане его брюк. — И с кем, черт тебя дери, ты подрался? С деревом?! Магнус взял в ладони его разбитые руки и выругался на французском. Алек, естественно, не понял ни слова. — А ну живо пошли со мной, — рявкнул Магнус, утаскивая его за собой в ванную, находящуюся в одной из комнат. — Какой же ты идиот, Алек! Тебе ничего нельзя доверить, тем более надевать белоснежные рубашки! Раздевайся немедленно, у тебя десять минут, — приказал он. — Ух ты, — присвистнул Лайтвуд. — Хочешь, чтобы я взял тебя прямо сейчас? Когда я вообще, по-твоему, кончал за десять минут? — О, заткнись, — прошипел Магнус, бросая на него убийственный взгляд и принявшись самостоятельно расстегивать мелкие пуговицы на испачканной рубашке. Алек затаил дыхание, наблюдая, как ловко порхают по его рубашке пальцы Магнуса, унизанные кольцами, изредка касаясь кожи на его груди, которая, кажется, горела. Магнус принципиально избегал его взгляда, когда стягивал с него расстегнутую рубашку, и Алек не смог сдержать слепой порыв сказать хоть что-то. — Всё такой же нетерпеливый, да? Ярко подведенные глаза Магнуса нашли его собственные и Магнус в ответ покачал головой. — Не сейчас. — А когда? — бросил ему вдогонку Алек, когда Магнус отошел к высокому шкафу, выуживая оттуда ещё несколько рубашек. Только одна из них подошла Алеку по размеру. — Не знаю, Алек, — напряженно отмахнулся Магнус. — Поговори со мной, — почти умоляюще прошептал Лайтвуд. Магнус снова подошел к нему, взял его за руку (точнее, резко схватил за запястье), и потащил к ванной, находящейся прямо в этой комнате. Доведя Алека до раковины, он открыл холодную воду и направил кровавые ладони прямо под ледяную струю. Костяшки щипало, он морщился от холода и боли, смотря, как кровь стекает по его рукам, а в голове было страшно пусто, хотя ему отчаянно хотелось что-нибудь говорить. Ведь что, если это их с Магнусом последний момент наедине? — Магнус, я… — Александр, если ты прямо сейчас не заткнешься, — снова прорычал Магнус, закрывая кран и захватывая его руки в пушистое полотенце. — Я клянусь, что убью тебя. Он стоял полуголый в какой-то неизвестной ему комнате с красными глазами, растрепанными волосами и разбитыми руками, а любовь всей его жизни вытирала грязь с примесью крови с его лица и ладоней. И в какой момент их жизнь превратилась в такое дерьмо? — Знаешь, когда все покатилось к хуям? — спросил Алек, испытующе просверливая взглядом дырку в лице Магнуса. — Удиви меня, — отозвался Бейн. Сглотнув, Алек вдруг осознал, что он действительно знал ответ на этот вопрос. Ему понадобилось так много времени, чтобы откопать это, но теперь это казалось таким простым и понятным. Если бы он только понял это раньше. — Когда мы начали ругаться, то всё всегда заканчивалось тем, что мы трахались. А нам всего лишь нужно было поговорить. Магнус замер, поднимая на него взгляд, полный такого непередаваемого спектра эмоций, что у Алека закружилась голова. Но, возможно впервые с самой первой минуты его возвращения, это был настоящий Магнус. Без своей маски фальшивого равнодушия или надменности. Человек, который месяцами умолял его сделать одинаковые татуировки. Который делал ему чай с мятой посреди ночи, когда ему не спалось. Который давал ему глупые прозвища типа «булочка» или «малыш» и смущал его на глазах у всех их знакомых, а слыша недовольные возгласы Алека, только говорил: «Тебе должно быть наплевать, что подумают эти люди. Пусть сначала дорастут до твоего уровня». Человек, который превратил его четко определенный жизненный путь в какую-то гребаную изумрудную дорожку с фейерверками на каждом шагу. И Алек так сильно его любил. Они молчали, просто смотря друг на друга, и даже не замечали, как утекает сквозь пальцы время. Дверь в ванную резко открылась и к ним влетел взволнованный Саймон, дружок Клэри, которого Алек уже видел в ресторане. Саймон окинул их полностью обалдевшим взглядом, открыл рот, потом снова его закрыл. — Ребята, не могли бы вы, пожалуйста, потрахаться после свадьбы? Сейчас вы вроде как должны быть у алтаря, — нелепо пропищал он и сбежал прежде, чем возглас Магнуса достиг его идиотской физиономии. — Что?! Алек закатил глаза, отнял от Магнуса руки и, вернувшись в комнату, быстро надел рубашку, тут же путаясь в пуговицах. — Давай я помогу, — услышал он голос Магнуса, вышедшего к нему навстречу. Его теплые пальцы снова забегали по кромке рубашки, он поправил ворот и пригладил несколько прядей в волосах Алека. У Лайтвуда от этого нежного жеста по спине пробежали тысячи мурашек. — Теперь как новенький, — улыбнулся Магнус, добавив: — Только руки никому не показывай. Впервые они засмеялись так искренне.

***

Свадьба Джейса и Клэри была волшебной. По всему периметру зал был украшен множеством белых и нежно-розовых цветов, везде звучали легкие переливы фортепьяно и сияющие улыбки гостей создавали атмосферу настоящей сказки. Джейс был счастлив узнать, что его шафер не умер и всё-таки явился за минуту до начала церемонии, вместе с Магнусом, который странным образом стал рассеян и летал в облаках, и вместе с кольцами, которые обошлись ему в целое состояние. Он встречал Клэри, в её струящемся от лифа к полу платье, идеально подчеркивающем её женственность, с идеально подобранным букетом пионов в руках, и улыбался так, как никогда в жизни. Алек наблюдал за тем, как они произносят свои клятвы, и его сердце то и дело замирало, потому что взгляд непроизвольно находил среди гостей в первом ряду Магнуса, который смотрел на него в ответ. Должно быть, они оба вспоминали свои собственные слова, сказанные друг другу в моменты их самой сильной любви. Алек закрыл глаза, позволяя себе на мгновение окунуться в воспоминания, а открыв, снова столкнулся с затягивающим его, словно в бездну, взглядом Магнуса. И в ту минуту, когда Джейса и Клэри спросили: «Согласны ли вы связать себя узами брака и быть единым целым, пока смерть не разлучит вас?», Магнус и Алек, не отрывая друг от друга взгляда, в унисон прошептали «Да».