Ghost of Hallownest

Движение. Бесконечность перемещения вперёд, топот маленьких ног, устремлённый в вечно сменяющуюся даль бездонно-чёрный взгляд. Лёгкость передвижения - без сомнений, ценность в мёртвых землях. Перемещение Призрака по развалинам Халлоунеста суть поиск, но кроме того - развитие собственных умений, укрепление тела, что тоже важно и связано с подготовкой к священному предначертанию. Непозволительная роскошь - наличие мнения и рефлексии, однако в Пустоте память - вес, груз, проблески в чёрном, каждый раз - иначе. Без эмоций, без оттенков. Тень мысли. Новая накидка взамен старой, изодранной когтями, изрубленной лезвиями, исцарапанной пыльными смерчами. Накидка, снятая с маленького пустотного тельца. Где помощь первому владельцу? Второму же - уверенность в прыжках и уворотах, удобство укрытия, свист воздуха и не волокущиеся по земле рваные лохмотья. Обладание новой накидкой - определённо успех, сопряжённый с неудачей другого. Но отличие от накидки прежней минимально (шуршание воспоминаний в Пустоте - забвение, игнорирование, неважность). Продолжение пути. Клешня - сочетание практичности и грозности, дар богомольего племени достойному противнику. Немногие признаны великими Лордами равными, это - знак чести, а не вырванный из чьей-то пасти либо подобранный с трупа трофей. Впрочем - нет важности в происхождении. Важность лишь в остроте крюка, его мощи, скрипучем вонзании в стены. Единственное неудобство - её несимметричность. Передвижение рывками, дёрганное бросание Рыцарем тела выше и выше на всю длину - достижение цели естественно и неизменно, однако сопряжено с некоей трудностью для жидкой перекатывающейся Пустоты внутри. Нет жалобы, нет претензий - подмеченная случайно деталь, не важная и не мешающая продвижению. После - обретение нового. Крылья. Вновь - дар, но достойному ли - оказавшемуся более везучим, удачливым, очутившимся в удобном месте, и очутившимся живым и в разуме? (Бытие в разуме - проклятье Сосуда, но в то время мысли сии не слишком важны Призраку, тянущему руку к хрустально дрожащим во тьме ажурным крыльям) Дар, придавший невероятную лёгкость, укравший боль падений, открывший и развернувший вширь огромную область их агонизирующего мира. Дар, подсвеченный проклятой бледностью, хранимый до конца брошенным королевским отпрыском с налитыми Чумой глазницами - дар, не спасший его, равно как и не укрывшая от беды владельца новая (давно не новая) накидка. Дар, несомненно, ценен. Но выделен ли из череды судьбоносных находок своей историей? Её сентиментальностью? Ответ Рыцаря, даже мысленный, даже себе - молчание, как и всегда.