Никчёмный

      То, что Антонио последующие два дня посвятил всё свободное время чтению книг о психологии, стало только сильнее его раздражать, когда он понял, что одни факты противоречат другим, и этим бездействием Моцарту не помочь. Пока он сам не пожелает сходить к специалисту, действия Антонио будут почти бессмысленными… но сколько исторических случаев доказывали смену хода событий при вмешательстве одного единственного человека? К сожалению, что делать именно, Сальери не знал. Он боялся навредить. Вдруг Амадеусу захочется в один прекрасный момент зарезаться или спрыгнуть с тех домов, на которые он забирается?       Наконец, Антонио решил довериться сердцу и повидаться с музыкантом без плана действий. Пока он ещё жив. Найти его было чуть сложнее, чем планировалось. Итальянец поспрашивал у учителей, в каком классе учится Моцарт, и где находится этот кабинет. С трудом сориентировавшись за пределами музыкальной школы, Сальери встал у двери нужного кабинета и попросил выходящего парня позвать ему Вольфганга. Тот выполнил, ведь Антонио с его идеальным строгим стилем одежды как никто другой был похож на учителя или просто очень важного человека. Через минуту вышел удивлённый Амадеус: кому из «высокопоставленных учителей» или завучей он понадобился? Одет Вольфганг был в точности противоположно ждущего его итальянца. — Надо же, какая встреча! — тут же обрадовался Вольфганг, будто не полуссорой закончилось их прошлое расставание. Успокаивало, что его не к директору отправят на казнь, а всего-то друг пришёл навестить. — И тебе доброе утро, — мягко улыбнулся Антонио. — Хотелось бы, чтобы нашим учителем биологии был ты. Как в класс заходит он, не видать нам утра доброго, он сам это говорит, — в шутку пожаловался Моцарт. — А ты скажи ему, что лично у тебя утро доброе, что я его тебе пожелал, — заботливо сказал Антонио, и от этого австриец весело улыбнулся. Ещё набираясь смелости с полминуты, Антонио наконец спрашивает: — Зачем ты это сделал? — указал на платки. — А?.. Разнообразил гардероб, — не мгновенно, но скоро сообразил Моцарт, и продолжил пояснять: — когда-нибудь хочу на сцене быть солистом рок-концерта, вот и думаю, как лучше одеться. Конечно, про платки он наплёл чересчур много, сам того не замечая. Перестарался отвести подозрения. Тем не менее Сальери внимательно дослушал и мысленно записал в увлечения Вольфганга и этот музыкальный жанр. Но стоило не упустить тему: — Я смотрел то видео, Вольфганг, — почти переходя на шёпот, произносит Антонио. Щёки Моцарта сначала заливаются ярким румянцем, словно это было признание в любви. Постояв в молчании несколько секунд, Амадеус весело смеётся. Антонио вновь теряется. И всё-таки, он понимает, как-то внутренне, отдалённо, но понимает его поведение. — Спасибо, мне очень приятно, что тебя интересует мой канал. Эй, а это не ты видео заблокировал? — озаряет гения и он толкает Антонио к стене, близь которой он стоит. — Нет. Но внутренне согласен, что такого не должно быть в интернете. Это безумие — показывать подписчикам то, что творишь со своей душой. Моцарту совсем некому высказаться лично? — Предположим, верю, — с неиссякаемой подозрительностью отзывается он, но после снова веселеет. — Нравится работать учителем? Или сложно? — Как ранее говорил, я делал это уже не раз, поэтому совсем несложно. Нравится. Его удивляет, как так тема оказалась уже совсем далека он видео, а сам Антонио не смог этому противостоять. Но так делу не помочь, верно? Или же это наоборот способ сблизиться? Нужно довериться самому себе… Пока Сальери размышлял, как поступить, из класса ученика выглянула престарелая учительница. — Чего встали здесь после звонка? Моцарт, живо в класс. — Сальери — учитель. Он имеет право меня задержать здесь, — гордо фыркает Амадей. — Пусть решает свои дела вне времени моего урока. — Амадео, встретимся на следующей перемене, — сдаётся итальянец и ретируется к лестнице. — Сам ты Амадео! — слышится в догонку. — А я для тебя и всех Вольфганг!       Сальери усмехается, но берёт на заметку и этот момент.       На следующей перемене найти Моцарта не удалось.

***

      Подоконник скрипит, когда Моцарт спрыгивает с него и идёт за свою парту. Прекрасно, сегодня он сидит не один — этот парень перевелся к ним только в этом году, но им еще ни разу не случилось поболтать. — Что, ютуб смотришь? А звонок уже прозвенел. Не боишься? — А тебе какое дело? Мешать мне вздумал? — сразу насторожился потенциальный друг. — Что ты, могу прикрыть, если подпишешься на меня, — невинно заулыбался Вольфганг, и просиял, получив кивок с закатыванием глаз. — Я хочу подружиться с тобой, Франц. Меня зовут Вольфганг.

***

      Вольфганг сидит дома, пролистывая десяток комментариев. В основном они положительные, что очень радует его, но один двухдневной давности особенно выделяется средь них. Моцарт удивляется, насколько он большой. «Меня, как и многих комментаторов, восхитило это произведение, я обязан оставить вам свой комментарий. Больше всего меня восхитила третья часть сонаты! Настолько аккуратный, мелодичный переход получился к ней от первых двух, совсем иных по настроению, и всё вместе оно звучит незабываемо красиво. Особенно флейты в нужных моментах, они появляются, словно щебетание птиц в ясном солнечном небе… Именно такая ассоциация. Также хочу отметить финал, вы определённо не зря добавили элементы полифонии и звон колокольчиков, я слушаю это с трепетом в сердце.» Амадеус с улыбкой смотрит на буквы, вникая в смысл. Нашелся новый воздыхатель его творчества, ну разве не прекрасно? Моцарт решает написать ответ, хотя нечасто удостаивает своих подписчиков исключительным вниманием: «Мне приятно, что моя музыка отозвалась в твоём сердце. Надеюсь, ты подписался на канал, я напишу еще много красивого!)» День прошёл не зря.