Бездна

Гарри «Я приручу его… Мой исход нашей дружбы». У меня есть самый мощный рычаг давления на него из всех возможных — деньги. То, что ценит Малфой превыше всего — благосостояние, которое у меня в избытке, а у него… Есть и на меня также самый мощный рычаг давления — мои чувства. По иронии, чувства — то, что превыше всего для меня, и их у меня никогда не было счастливых. Если я немного подавлю на его пустые карманы, он сразу же надавит на мое не пустое сердце. Правда, он уже это сделал, но я не спешу сделать свой ход в этой «давилке», это может слишком плохо кончиться для нас обоих, а значит, нужно искать другой, безболезненный вариант, и я бы нашел, если бы не ощущал так рьяно, что есть нехватка одного элемента, чудовищно важного, — времени. Чувствую, что Драко уже что-то натворил, и сделай я шаг в темноте, только усугублю наше положение. У меня, на беду, только один план — выждать, посмотреть, увидеть, как он расставил фишки, и только после этого… Но как же пугает, что Драко поставил всё, и это будет для меня концом. А ведь будет… Мне хочется сбежать, и я мог бы. Правда мог бы уехать, покончив со всем разом, но не хочу походить на него ни одним своим поступком. В то время как он дает мне горькие поцелуи, я в каждый вкладываю душу. В то время как он рассчитывает каждое свое движение в мою сторону, я старательно сохраняю их в памяти. Потому что долго это не продлится, он успел расставить ловушки раньше меня, задумавшего сделать то же самое. В школе я опередил его, воспользовавшись его слабостью и неведеньем, сейчас он проделал то же самое уже со мной, и он, кажется, забыл, как плохо это кончилось для меня. Я пытаюсь старательно играть роль каменного, хотя постыдно таю от любого, самого мимолетного прикосновения, а он ждет… Но чего? Вижу, вижу эту игру в похоть и выжидание момента. Время будто идёт назад. Как тогда, когда считались секунды до боли, только теперь это не минуты, не часы, а дни. Дни до момента, когда моя жизнь перевернется, и я не удивлюсь, если на вершине окажется Драко, который что-то делает, а может, уже сделал, за моей спиной. Он как-то подготовил почву, но я не понимаю, в чем это заключается, и, вероятнее всего, мне лучше сохранять спокойствие и не дергаться, пока я все не пойму… Не удивлюсь, если приедет Астория. Вчера, во вторник, у Родни был день рождения. В его возрасте его празднует не каждый, но он устроил вечер. Конечно же, я был с Джинни, и конечно, Драко тоже был там. Я старательно избегал каждого его взгляда, потому что очень боялся, что чувства мои не скрываются в глубине глаз, совсем уже не хоронятся. Но если бы хоть кто-нибудь побывал в моей роли… хотя бы ненадолго, то не стал бы винить меня в слабости. Слишком откровенно Драко потрошит меня, слишком напористо будит во мне чувственность. — Ты рано вчера ушел, — он заходит ко мне без стука. — Торопились куда-то с Уизли? — Нет, — мне трудно на него смотреть, — у нее немного разболелась голова, и мы решили покинуть мероприятие. — Да брось, просто тебе там не понравилось, — ухмыляется и садится на излюбленный им диван — если честно, мне тоже было не весело. Знаешь, почему? — И почему же? — Потому что ты делал вид, что я пустое место, — агрессивничает и очень недобро смотрит на меня. — Что это за фигня, Поттер? Когда мы с тобой одни, мы так прекрасно ладим, а когда на людях, то ты даже взглянуть на меня боишься. — Не боюсь я на тебя взглянуть, — смотрю ему прямо в глаза, показываю, что не вру, и тем самым лгу еще больше. — Ох, ну да, еще скажи, что я это себе придумал, — ядовито выходит, упрекающе. — Зачем ты мне пытаешься соврать постоянно, а? Сказал бы правду: «Драко, я так боюсь, что все увидят, с какой нежностью в глазах я на тебя смотрю, что коленки трясутся», — он заливается смехом, но, скорее всего, и сам знает, что не шутит. — Почему ты… — в горле першит. — Что будет? — Что? — выгибает бровь и расстегивает мантию. Странно, что он в мантии, словно только пришел в министерство. И ткань мантии… Не ошибусь, если скажу, что шила моя портниха, и ошибусь, если скажу, что Драко это по карману. — Я ведь чувствую… — не могу не смотреть на мантию. — Откуда у тебя деньги? Он складывает мантию на край дивана и проводит по ней рукой. — Получил неплохую зарплату, — врёт… и ухмыляется. — А про «что будет»… Я уезжаю, Поттер. И что я должен сказать? А чувствовать? Кроме пустоты я должен что-то чувствовать? Если я не ощущаю рук, ног, жизнь, то это нормально? — И когда? — склоняю голову, словно что-то читаю. — Послезавтра, — слышу, как он поднимается, слышу его шаги, — даже не будешь останавливать? После всех тех… хороших минут, что мы разделили, — хмыкает, опуская значимость этих минут. — Уезжай, — проглатываю ком в горле, — если это нужно, и… даже если не нужно. — Да не играй ты роль бесчувственного, — Драко оказывается рядом и наклоняется ко мне. — Я уезжаю на пару недель всего. Я не рад. Но снова ощущаю свое тело. — И куда же? — Не твое дело, — проводит пальцем по моему подбородку и поворачивает мою голову к себе. — Мне надо сбросить лишний багаж, поэтому придется уехать. — Лишний багаж? — отталкиваюсь от стола и поднимаюсь. — Лишний… Не Асторию ли ты имеешь в виду? — М-м-м, догадался ты верно, — садится в мое кресло и крутится на нем, как на аттракционе, только гораздо медленнее. — Надо разводиться, она тянет меня вниз своими письмами. — Может, не стоит? — присаживаюсь на угол своего стола. — Не понимаю, что ты творишь, но если в чем-то делаешь ставку на меня, то лучше сними, пока не поздно. — Ха! — останавливается и подъезжает ко мне в кресле, говорит, внимательно глядя мне в лицо, — Неужели о чем-то догадываешься, Поттер? Жаль, что поздно. Твою мать, я ненавижу его игры! И хуже всего то, что я понял. Блять, Драко… — Ты идиот, — шепчу, и хочется побиться головой об пол. — Я не стану тебя прикрывать. — Станешь, — поднимается и наклоняется ко мне, — А теперь давай поиграем в друзей. Я сам себе предатель, потому что охотно отвечаю на его обманчивые ласки. Губы такие холодные, но именно им мне нравится поддаваться, мне так нравится подстраиваться под движения его языка. И кажется, что в этот момент, когда мы целуемся, Драко держит в голове всегда одну и ту же мысль: «Я здесь хозяин», и, черт побери, я почему-то сам убеждаю его в этом своей покладистостью. Одно меня спасает — я знаю, что совсем скоро это все закончится, когда Драко добьется своего. Все идет так идеально, что хочется истерически рассмеяться. То, как он постанывает мне в рот, специально для меня и в то же время не совсем фальшиво… Втягивает мой язык, посасывает, и это так сладко… Но я чувствую его желание меня укусить. У Драко вообще кусачая патология, будто с каким-то движением языка ему вдруг становится слишком сладко, и он стремится разбавить все вкусом крови. А еще… я ощущаю, как далеко ему хочется зайти, наверное, это я пробуждаю в нем такое своей податливостью. Он не думает об этом? Его желания не пугают его самого? — Какой страстный дружеский поцелуй, Поттер, — кусает меня за нижнюю губу, и хорошо, что не прокусывает, — пока меня не будет, я хочу, чтобы ты кое-что сделал. — Я ничего не буду делать, — отворачиваюсь, но он насильно возвращает мою голову обратно. — Будешь! Слушай меня, — он так близко, что наши носы соприкасаются кончиками. — Я вернусь обратно и хочу, чтобы все заголовки кричали только о том, что твоя свадьба с Уизли отменена. — Черт, — вырывается из меня быстрее, чем я понимаю смысл его просьбы. И просьбы ли? — Зачем? — Не надо спрашивать, просто сделай, — очевидно, он думает, что я в большой зависимости от него, чем есть на самом деле. — Ясно? — Нет, я не буду этого делать, — качаю головой. — Ты пытаешься мне в голову вложить мысль, что это ради «нас», мифических нас! — толкаю его и поднимаюсь. — Мол, ты разводишься с Асторией, я расстаюсь с Джинни, и вот мы при деньгах и вместе, но, блять... Я же не идиот. Для меня нет никаких «нас», а для тебя тем более, ты просто хочешь кинуть меня, оставить ни с чем! — Замолчи, — плюхается в мое кресло опять. — Ты будто не слышал, что я тебе признавался… признавался в том, что мне нравится тебя… — Унижать! — отчаяние во мне уже клокочет. — Похоть — не любовь, Драко… Любви нет, а похоть не нужна. Он смеется, но смех истеричный. — Я не хочу ничего тебе объяснять, — ставит локти на стол. — Давай перестанем пытаться переиграть друг друга, а лучше проверим, м? Проверим нашу дружбу… — усмехается. — Ты, кажется, понял, в чем дело, я понял также, и лучше тебе сделать, что я приказал, иначе… — Да пошел ты! — хочется выпихнуть его из моего кресла. — Забирай мантию и вали, я сдам тебя, и не нужны никакие проверки. — Ты любишь меня, а я нет, — он поднимается сам, будто чувствует мое желание. — Вот поэтому все будет так, как я хочу. Мантию он, конечно же, забирает и дверь закрывает за собой почти бесшумно, улыбнувшись на прощание. * * * — Я ведь предупреждал тебя, Мозес, — Кристофер выпивает виски залпом. — Я предсказывал, что Малфой себя еще покажет. — Не надо винить меня, — Мозес пытается быть веселым, но грусть в глазах не от алкоголя. — Я видел в нем себя, вот и… С тех пор как мы сели за этот столик в баре, я практически ничего не сказал, и я знаю, зачем они меня позвали. Черт, если бы я догадался не так поздно, мне бы не пришлось делать выбор. — Он обокрал все министерство, — Кристофер наливает себе еще, — а посадят тебя. Хреново, я всегда прикрывал тебя, но сумма в этот раз слишком большая, да и… — …дело просочилось в прессу, — договаривает за него Мозес. — А главное, как он ловко с этими бумажками! Все якобы на мое имя, — усмешка из разряда гнилых. — У меня в кармане портключ в один конец, и я им воспользуюсь. Не хочу в Азкабан. — Может, все не так плохо, — Кристофер поглядывает на меня. — Гарри, ты же понимаешь, что виноват Малфой, теперь забитый деньгами под завязку? Ты же понимаешь, какую сумму он увез с собой? — Понимаю, — твою мать, знали бы они, что я сам его отпустил. Догадался, откуда деньги, и отпустил. Малфой и есть тот самый жадный хрен, только срубил он куш, тянущий на пожизненное в Азкабане. Не как предыдущий жадный хрен, хапнувший всего на полгода домашнего ареста. — Мы должны посадить Малфоя, — давит на меня, — он должен понести наказание, а не Мозес. А разве Мозес не воровал все эти годы? Конечно, не так много, но где же его наказание? И разве сам Мозес не показал Драко лазейки? — Должен, — на большее количество слов меня просто не хватает. — Не дави на него, — Мозес откидывается на стуле. — Гарри не тот, кто сможешь посадить Драко. — Что? — Кристофер фыркает. — Как раз он единственный, кто может это сделать. — Нет, не в этом ключе, — склоняет голову. Никто ничего не говорит некоторое время, и я только слышу, как Кристофер и Мозес вливают в себя еще по одной алкогольной дозе. — Ты же не сможешь, да, Гарри? — Мозес усмехается, смотря на меня. Блять. Я же говорил Малфою, я же предупреждал! Я не стану прикрывать его задницу и подставлять своего друга. Действительно друга, а не такого, как он. До чего же фигово, что я не смог остановить Малфоя, этими своими «дружескими» жестами он меня усыпил, дал ложное представление о том, что у меня есть время. О том, что все подождет, блять. Я не собираюсь за те расчетливые поцелуи, что он мне подарил, спасать его от Азкабана. — И ты же понимаешь Гарри, что Мозес, если и потонет, то потонет не один? — давит все-таки. — Начальник Аврората, и не смог уследить… Да, Малфой захотел оставить меня ни с чем. Он так сильно ненавидит меня, что захотел оставить меня без Джинни и работы. Без всего, что у меня есть. Неужели он правда думал, что, выбирая между его счастьем и моей жизнью, я выберу первое? Больно.