Бездна

Драко Поттер заползает на кровать неуклюже и возбуждающе. Становится в привычную для него позу — на колени — и замирает, но не в нерешительности, он просто дает рассмотреть себя поближе, и я в полной мере использую эту возможность. Его и правда приятно обследовать взглядом, но прикасаться к нему еще слаще. Его мышцы напрягаются под моими пальцами, и мне нравится, что он по-прежнему не может разомлеть рядом со мной, а это значит, что он еще контролирует себя и делает все по своей воле и в полном сознании. — И все же, как ты себе это представлял? — приспускаю его штаны, и не только этим вопросом, но и буквально хватаю его за яйца. Он дергается, но не рискует отодвинуться. — К черту все эти игры воображения, все равно все на деле выходит иначе, — шепчет он. — Этот урок я также выучил с твоей помощью. — Какой ты хороший ученик, — отпускаю его яйца и скольжу пальцами по члену. — Но все же ответь, каким ты видел наш… секс во снах? Поттер обнимает меня за плечи, и это делает нас настолько близкими… даже не телесно, а… Я не знаю, как это можно объяснить, но, по-моему, я никого не чувствовал так полно, как его. — Чувственным, — его дыхание сильнее горячит мою кожу, и я покрываюсь мурашками, когда он почти невесомо целует меня в область сердца. — Ты всегда выкрикивал мое имя, когда я делал тебе хорошо, а я очень многое делал для этого, — спускается ниже, чтобы мягко очертить кончиком языка мой сосок, а у меня в груди будто бомба разрывается непонятной тоской, а жар буквально ползет по клеткам. — В моих снах всегда была любовь, и в тебе, Драко, она была ничуть не меньшая, чем во мне… — спускается еще ниже и едва прикусывает кожу на ребрах, вырывая до боли томный мой выдох. — В моих снах… Секс в моих снах всегда был сладким, как патока, и полный нескончаемого, беспредельного восторга, который заставлял меня выворачиваться наизнанку, когда я просыпался и понимал, что это всего лишь лишь грезы. Секс в моих снах был лучше любого, который может быть наяву и… Так жаль, что был, Драко. Я замечаю, что не дышу. В легких совсем нет воздуха, и я вот-вот могу умереть на месте из-за каких-то слащавых слов, которые ничего не значат для меня, но как же меня злит, что я на момент так растерялся, забылся, будто на самом деле значат! Отталкиваю его от себя, и вот он уже лежит передо мной на спине. На нем все еще эти дурацкие штаны, спущенные до бедер. — Подставляй! — я рад, что мой голос звучит убедительно, хоть что-то меня не подводит. Поттер усмехается и стягивает с себя штаны до конца, чтобы скинуть их на пол. Мне хочется наброситься на него, подмять под себя и вставить, но я сдерживаюсь — не та поза. Не стоит мне видеть его лицо, пока я буду драть его, совсем не стоит… Вдруг он станет еще ближе и, черт побери, мне захочется поцеловать его нежно? — М-м-м, вот такой командный секс ты и любишь, не похожий на тот, что мне снился, как ты понял из моего маленького рассказа, — насмехается. — И, не дай Мерлин, я ослушаюсь. — Твой маленький рассказ — большая ложь, Поттер, — я легко разоблачаю его. — Ты знал, каков я, ты не мог и думать о сладком сексе двух счастливых педиков. Скорее ты метался между фантазией о прикосновении к моей щеке и фантазией о животном совокуплении. Он смеется, задирая голову и демонстрируя свой кадык, даже не подозревая, как это опасно эротично. — А про «ослушаюсь»… — выдерживаю паузу и продолжаю говорить, только когда он обращает на меня полное внимание: — Ты можешь попробовать, тогда и узнаешь, что будет. — Ха, — улыбается, как дурак, — предлагаешь мне это, потому что сам не знаешь, что будет, да? — после этого вопроса он не кажется мне уже таким простым. — Возможно, ты думаешь, что сделаешь мне больно, но в действительности ты уйдешь. Я проглатываю ком в горле и совершенно неожиданно осознаю, что… страх заставляет меня слушать его. — Ничто так не возбуждает тебя, как моя готовность и послушность, — усмешка, — и поэтому, если бы я проявил сухость и упертость, у тебя бы даже не встал. — Какой бред, — отвечаю бойко, но страх лишь залегает на дно. — Серьезно? — он приподнимается и отползает к спинке кровати. — Бред? — улыбается и качает головой, словно прогоняя морок, а потом смотрит на меня таким чистым, ясным, все понимающим взглядом, за который мне хочется ударить его. — И? Смеется, хотя я не вижу повода, и прикрывает глаза, а когда он снова поднимает на меня свой взгляд, он уже другой. Не чистый и ясный, не холодно зеленый, а туманный, цвета болотной мути. Темные, глубокие и бездонные, туманные глаза… дымчатые от похоти. — Драко… — мне даже кажется, что я ослышался, настолько тихо это звучит, но я опускаю взгляд и вижу, что его губы шевелятся — Драко… Поттер сгибает ноги в коленях и плавно разводит их в стороны, а я знаю, что мне нужно отвернуться и не следить за этим, но… — Драко… пожалуйста… — я снова смотрю на его губы, такие зовущие, красные и манящие, и он специально кусает себя за нижнюю губу, а когда отпускает, то она наливается еще большим цветом. Влажная от слюны… Я хочу поцеловать его, но не могу даже пальцем двинуть, а Поттер съезжает вниз, чтобы полностью оказаться лежащим, и шире раздвигает ноги. — Драко, трахни меня. И для меня это финал. Я бросаюсь к нему быстрее, чем даю себе команду этого не делать. Что-то странно мощное, мне незнакомое и опасное для меня же, вырывается цунами и смывает здравый смысл на своем пути. Это что-то очень стихийное, и оно не поддается контролю, а также отрубает связь моего тела и разума, кажется, навсегда. Я слышу свое собственное похотливое сопение, и мне почти стыдно за себя, но я не могу это остановить. Поттер разрешает мне трогать себя везде и только подрагивает и выгибается в моих руках, а я трусь об него без ритма и совсем не сдержанно. — Драко-о-о, — выстанывает он мое имя так возбуждающе и прогибается в спине, тем самым делая наши тела ближе. — Ты чувствуешь это, Драко? Пытаюсь затормозить события, чтобы почувствовать это, но бесполезно, все это слишком, я просто плавлюсь. И только когда Поттер приподнимает задницу, я в полное мере чувствую это — его член соприкасается с моим, трется… — Чувствуешь? — еще раз приподнимается, скользя вдоль, и я сцепляю зубы, чтобы не застонать. На самом деле это немного отрезвляет, и в тоже время возбуждение лишь подстегивается. Я вроде как прихожу в сознание, но Поттера хочется только больше. — Драко… — мое имя из его уст звучит превосходно дурманяще, и когда его руки обхватывают меня и притягивают еще ближе, я срываюсь и целую его, как никогда никого не целовал. С Асторией у нас были страстные ночи, по крайней мере, я всегда считал так. Она умела возбудить меня, она умела отдаться, но Поттер желаннее… Наверное, оттого, что не должен так делать. Не должен возбуждать меня и не должен мне отдаваться. Но он делает это, и ночи с бывшей женой уже не кажутся такими уж хорошими. Поттер позволяет трахать свой рот языком, и я ощущаю этот едва уловимый соленый привкус. Мое тело дрожит в ознобе, я чувствую выступивший пот на пояснице, чувствую, как приближается агония. Тело под руками горячее, принимающее и прижимающее к себе так сильно, что даже при желании я не смог бы вырваться из объятий. Разрываю мокрый поцелуй, потому что становится нечем дышать, и сразу же припадаю к шее Поттера, а он тут же откидывает голову, чтобы обеспечить мне лучший доступ. Посасываю нежную кожу, покусываю и зализываю, сходя с ума от солоноватого привкуса и здесь, а мои руки уже наминают задницу Поттера, и все мое тело предвкушает… — Ах, — Поттер задыхается и словно в лихорадке мечется подо мной, и его бедра обхватывают меня сильнее, не позволяя двигаться. Мне кажется, это отодвигает меня от оргазма, кажется… — Как же хорошо-о, Драко… — лепечет он с придыханием и двумя руками вцепляется мне в волосы, чтобы оторвать меня от шеи. Его взгляд такой мутный… — Мне никогда-ах, не было так… Я хочу… — Сейчас, — отзываюсь нетерпеливо и немного отодвигаюсь, чтобы спуститься ниже и просто запихнуть в него член на полную, как он переигрывает меня. Сжимает руку на моем члене, и за пару выверенных, жестких движений я кончаю с криком и крупной дрожью. Оргазм настолько сильный и безумный, что зрение отказывает, — иначе не объяснить эту полную темноту и дезориентацию. Первое, что ощущаю, — это его рука, лежащая не моей спине. Он меня не обнимает, нет, она просто лежит, а вторая рука все еще сжимает мой член, едва-едва двигаясь. — Черт, — шепчу никому, или, скорее, двум моим оргазмам за вечер. Поттер не кончил еще ни разу, и это обескураживает. Разве ему для разрядки не должно быть достаточно одного вида голого меня, нет? Я заставляю себя действовать, только когда слышу тихий смех над головой. Поднимаюсь, разлепляя наши влажные тела, и смотрю на Поттера, такого насмешливого и кажущегося равнодушным. — А ты говорил, бред, — посмеивается. — Плохо же ты знаешь себя. — И ты себя, — нахожу я, что ответить. — Вот уж не думал, что в тебе живет жажда быть поиметым. Поттер опускает взгляд, и теперь ему не так весело, как было до этого. — Может, это была еще одна «большая ложь»? Может и была, ведь ты, сука, не кончил. — Я не понимаю, почему ты не кончил, Поттер? Разве ты не хочешь меня? Тогда зачем кувыркаешься со мной? — который раз моя гордость ущемляется за сегодня? Третий? Поттер улыбается, нагло смотря мне в глаза, и это так мерзко, что мне хочется встать и одеться. Он был прав — когда он не податлив и не послушен, когда он не любящий, я желаю уйти. — Хочу, — сбивает мой враждебный пыл, — очень хочу, только... — снова опускает взгляд, — только когда я буду оттраханным. Мне нечего сказать, даже подколоть его не могу. — Да? — наклоняю голову и внимательно осматриваю его и его по-прежнему стоящий член. — И как же тебе удается не кончить? — Магия, — озвучивает он якобы очевидную вещь, — я овладел ей гораздо лучше, чем ты. Может, и заводит он меня магией? Может быть такое, что я хочу его лишь из-за магии, которой он овладел лучше, чем я? Хм, или этими вопросами пытаюсь оправдать то цунами, при воспоминании о котором меня поглощает страх от своего же безумства? — Зачем тебе не кончать? Боишься, что больше одного раза не сможешь? — припоминаю я его подозрение в моей слабости в начале этого вечера. Поттер долго не отвечает, и это указывает на то, что я задал правильный вопрос. — Мне нужно очень сильное возбуждение, чтобы позволить тебе снова запихнуть в меня член, — он тяжко вздыхает и поднимается с постели, оставляя меня на ней одного. — В первый и последний наш раз это было очень больно. Во мне просыпается кричащее самодовольство и гордость за былые дни. Эх, каким же незабываемым я все же был! Даже спустя столько лет воспоминания, что я ему подарил не выцвели в памяти. Да у меня талант! — И чего ты поднялся? — спрашиваю, когда понимаю, что ложиться обратно ко мне он не намеревается. — Мне надо подготовиться, — Поттер, не стесняясь своей наготы, направляется к двери, за которой, я так понимаю, находится ванная комната. — Подожди немного. Не собираюсь никого и ничего ждать, но Поттеру, судя по всему, и не требуется мое разрешение. Он уходит, закрывая за собой дверь, и мне ничего не остается, кроме как в изнеможении упасть на так и не расстеленную, но изрядно измятую, потоптанную постель. Она мягкая, потолок надо мной темный, словно ночь. Закрываю глаза и пугающие и быстрые мысли заводятся в голове, но мне совсем не хочется ни о чем думать. Только не думать. — Эй, Поттер, — поднимаюсь и подхожу к двери, за которой он скрылся. — Поттер, слышишь меня? Тишина. И все же я уверен, что слышит, просто не хочет со мной разговаривать, или слишком занят для этого. — Поттер, я хочу поинтересоваться, — останавливаюсь, ожидая отклика, — ты с кем-нибудь спал? Кроме Джинни, а? Осматриваю эту небольшую спальню в поиске ответа на свой вопрос. Он мог сюда привести кого-нибудь, за исключением рыжей? Конечно, ответа я не нахожу, но вот за большую сумку возле комода взгляд цепляется. Спортивная, темно-синяя и достаточно объемная, чтобы запихнуть в нее основное шмотье и свалить, не думая вернуться. Что она делает здесь? Открываю сумку и обнаруживаю, что она пустая, но это еще более суровый знак, чем если бы она была заполнена каким-нибудь барахлом, например с чердака. — Поттер, я не понял, — открываю дверь, невольно ожидая застать нечто грязное и распутное. Я помню, как он тогда «подготавливал» себя для меня, буквально в последние минуты, поэтому я думал, что все знаю. По-крайней мере, все видел. Но Поттер не стоит, скрючившись, и не пихает себе пальцы в задницу, к моей скорби. Он стоит возле раковины и смотрит на себя в зеркало. Его кожа влажная, и по ней бегут капли, оставляя за собой дорожки, по которым хочется провести языком. — Что не понял? — смотрит на меня через зеркало, ничуть не удивляясь, что я ворвался в ванную комнату. — Ты собрался уехать? Я видел сумку, — и пока он не заговорил, продолжаю: — Ты меня разочаровываешь скучностью, я всегда считал тебя более оригинальным. Потрахаться и свалить — довольно заезжено, нет? — Да, это заезжено, — он усмехается, и его взгляд опускается на руку. — Ты ведь тогда тоже потрахался и свалил. — Я уехал не по своей воле, — Поттер поднимает на меня секундный взгляд и снова опускает, — и я больше всех не хотел уезжать. Если бы этот чертов… — Не говори, я не хочу сейчас знать никаких имен, — прерывает он, а я ведь настроился на довольно длинный монолог. — Ладно, в конце концов, разговор об этом правда может испортить атмосферу, — приближаюсь к нему и наконец понимаю, зачем он так смотрит на свою руку. Она испачкана в чем-то прозрачном. — Так вот я спрашивал у тебя, ты с кем-нибудь трахался, кроме Джинни? Он ничего не отвечает, и я поправляю себя: — Ты давал себя кому-нибудь трахнуть? Поттеру от чего-то становится весело, и он даже бросает на меня взгляд не через зеркало, а напрямую. — Нет, — качает головой и все еще улыбается, — хотя один раз меня изнасиловал один парень с другого факультета. Изнасиловал? Как же время искривило его восприятие. Поттер заводит испачканную руку назад, а другой упирается в бортик раковины. Его лицо становится ближе к зеркалу, и он закрывает глаза. Делает глубокий вдох и морщится. — Больно? — хочется взять кружечку чая и усесться на удобный стул для представления, которое разворачивается передо мной. — Неприятно, — шепчет, — но сначала всегда неприятно. — Сначала? Ты уже делал это с собой? — делаю шаг к нему и теперь могу провести ладонью по его изогнутой спине. — Эм-м, может быть… — Может быть? То есть ты, возможно, любитель попихать себе в задницу? — забавно. — И только пальцы? Резиновый член в себя не засовывал? — О-о-х, — он останавливается для передышки. — Драко, мне трудно сейчас разговаривать. Возобновляет «работу над собой» и иногда тихо шипит сквозь зубы, а я не могу оторвать взгляд от его лица. Иногда оно изменяется в удовольствии, иногда в дискомфорте, но я абсолютно точно вижу в нем смущение и стыд. — Ну как? — Ласково поглаживаю его и останавливаю руку на пояснице. — Еще не готов? Он мотает головой из стороны в сторону, отнекиваясь, а я иного мнения. Убираю его руку, и он кажется мне благодарным, уж точно рад, что ему больше не нужно себя разминать. Я действую сугубо из любопытства, когда опускаю руку ему на задницу. Два пальца входят легко, и мне возбуждающе приятно, как Поттер сжимает их внутри. Скользко и жарко… Толкаю третий палец и, подвигав немного внутри, вытаскиваю все. — Вполне готов, — шлепаю по ягодице, осталось проверить только одно — опускаю руку вниз и обхватываю его член. Полувозбужден, но это легко поправимо. — Нет, — неожиданно он начинает перечить мне и опускает голову. И я знаю, как быстрее доказать свою правоту — встаю позади него и тычусь членом между ягодиц, прежде чем загнать сразу почти на половину. — А-ах, — Поттер подается вперед, но я, предвидя это, удерживаю его за бока. — Вот видиш-ш-шь, — толкаюсь глубже и вытаскиваю, — ты достаточно подготовлен для использования. Мне очень хочется трахнуть его прямо здесь, на месте, но я больше не собираюсь поступать как животное и набрасываться на него. — Поттер, — привлекаю я его внимание, когда мы возвращаемся в спальню, — больше не мешай магией себе кончить. — Я и не собирался, — он пожимает плечами и залезает в постель. Я уже и забыл, что мы условились на определенную позу, но Поттер об этом показательно напоминает. Он напряжен, и я думаю, это нам послужит препятствием… Его спина ровная, и руками он упирается в спинку кровати. Голову он опустил, и если изменить место и одеть его, то он точь-в-точь приговоренный к смертной казни за секунду до удара топора по шее. — Ну? — оборачивается. — Мне прогнуться? Заканчиваю стоять, как идиот, и тоже заползаю в кровать. Пристраиваюсь позади него, и вроде бы все ясно и можно начинать, но… что-то не так. — Опусти руки, сложи и упрись в них лбом, — пытаюсь я исправить положение. Поттер хмыкает и вытаскивает подушку, чтобы нагнуться и уткнуться в нее лицом. Я вижу, с какой силой его пальцы сжимают эту чертову подушку, я слышу его шумное дыхание, и оно такое не от похоти. — Да расслабься ты, — провожу рукой по его пояснице и похлопываю, — я буду аккуратным. Аккуратным… Черт, как это вообще, таким быть? Направляю в него член и толкаюсь осторожно, ну или желаю на самом деле все правда сделать так. Только вот Поттер не ценит этого и дергается. — Я же плавно, — непонятно зачем поясняю, — и не на всю длину. Медленно вытаскиваю и словно толкаюсь, Поттер вскрикивает, но уже не дергается... Опять толкаюсь и не замечаю, как он реагирует, потому что свое собственное удовольствие уже не оттеснить на второй план. — Я старался, Поттер, — и с этого момента я срываюсь в то самое животное, каким не желал быть не так давно. Снова это странное цунами, которое не остановить ни силой, ни просьбами, ни моими, ни Поттера. Его вид, напряженно-подчиненный, его поза «задницей кверху», и на самом деле его не желание, но разрешение, заставляют меня трахать только сильнее с каждым толчком. Мне кажется, я болен. Я. Всегда считал Поттера ненормальным, поехавшим, уродом с порушенный психикой, раз я вызывал у него жажду, но кто же тогда я? Кто я, жаждущий его сейчас? — Стой! — кричит Поттер. — Пожалуйста-а-а! Я даю команду себе притормозить, однако тело слишком приловчилось, слишком вошло в ритм и слишком срослось с удовольствием, чтобы послушаться. Мне стыдно за себя, но я наклоняюсь к Поттеру и шепчу в его горящее, красное ухо: — Не могу, ох, я не могу, — заталкиваю как можно глубже и громко стону. Тело Поттера дрожит подо мной, и я то и дело слышу его всхлипы, но я ничего не могу поделать, разве что… Просовываю руку под него и обхватываю как ни странно твердый член. Взмокший твердый член, который я надрачиваю, хотя мне не очень удобно. — Так тебе хорошо, сучка? Что же ты скулишь тогда? А? — кусаю его в плечо, не видя смысла его щадить. — Черт, какой же трахабельный, с ума сойти! Поттер всхлипывает сильнее, может, пытается что-то ответить, а может и нет. Я только чувствую, как он прогибается сильнее, и тем самым лучше подставляет задницу. — Драко, ты… — наконец я различаю какие-то еще звуки, кроме его стенаний, своих стонов, обоюдного шумного дыхания и шлепков, режущих комнату — Ах! Он не договаривает, и тело его потрясающе содрогается под моим. Я буквально пробую на вкус его мощный оргазм и едва не кончаю сам. — Я только всунул в тебя, а ты уже все, — отлипаю от него, давая немного отдышаться, а то он как загнанный гиппогриф. — Только… Ох, бля, только… всунул? — ему тяжело сказать два слова вместе, но он находит в себе силы засмеяться. Переворачиваю его безвольное тяжелое тело и вновь раздвигаю ему ноги и сажусь меж них. — Продолжим, — вставляю член в расслабленную дырку и начинаю драть его снова. Поттер обнимает меня, притягивает к себе ближе, и мне о живот трется его вновь полный желания хуй. В этот раз он мне отдается еще лучше, видно, полностью раскусил удовольствие от того, что дает в задницу. — Тебе правда так нравится? — всматриваюсь внимательно в его лицо, исказившееся в высшем удовольствии, и лишь вскользь проскакивает в мозгу мысль, что я не хотел драть его в этой позе. Мы слишком близки для обычного перепиха. — Очень, — прикусывает себе губу до крови, и я не могу не поцеловать его как можно более пошло и развязно. Возможно, это даже выглядит похабно и мерзко, пофиг, главное, чтобы не нежно. — Глубже! — он разрывает поцелуй, задирает голову и гортанно стонет, не переставая старательно подмахивать. Но на деле мне это подмахивание даже мешает — он сбивает нещадный ритм. — Драко, глубже! Ах! Прошу! — его объятие становится давящим и жарким, мне кажется, я в пекле. — Быстро же ты вошел по вкус, — снова тянусь к его губам и, соприкоснувшись с ними, проваливаюсь в разрыв земли с бешено колотящимся сердцем в груди, и только его я и слышу. Дальше удар наслаждением и гарь во рту от того, что поцелуй во время оргазма вышел по-настоящему нежным. Блять! Приподнимаюсь на дрожащих руках, потому что на липком Поттере лежать невыносимо. И оттаскиваю свое тело в сторону. — Твою мать, я… …правда болен. Откусите мне лучше язык. — В общем, это было неплохо, — говорю я, отдышавшись, — ты неплохо обслуживаешь. Поттер не двигается и даже не благодарит за мой щедрый комплимент. Он просто закрывает глаза и, кажется, готовится проснуться в башне Гриффиндора.