Yong-Bok The Unveracious

      Феликс всё ещё плачет. Он уже лежит на груди мужчины, обнимая поперёк и всхлипывая. У него сейчас очень тёплые, почти горячие шейка с щёчками, которые Кристофер не стесняется вытирать от солёной влаги, а любимые, пухлые губки, вдоль которых тянется ярко-красная кайма, просто не могут не манить. — Чшш, Ликс, — Крис медленно поглаживает плечи мальчика, — Всё не так плохо, как ты думаешь. Когда ты об этом узнал? — С-сегодня утром. — Тебе известно, можно-ли ещё отдать деньги? И если да, то к какому сроку? — Феликс заметно успокаивается, пока пытается вспомнить подробности этого утра. — Можно… Там, — слышно, как Ли сглатывает слюну, после чего продолжает, — Кажется триста тысяч долларов, к пятнице. — Но вы ведь сможете найти деньги? — да он смеётся! Вот прям по-настоящему смеётся! Издевается! Какое же счастье, что Феликс и вправду не может читать мысли. Крис ведь помнит о долгах Мистера Ли, которые вообще-то тоже нужно гасить, он помнит. Помнит эти девятьсот жалких долларов, к которым наверняка добавились ещё какие-нибудь цифры. Он всё помнит, и, безусловно, не прочь напомнить об этом и самому Феликсу. — Н-нет, не сможем… — Крис выжидает паузу. — А если подумать? — Я не знаю… Извини, я правда не знаю ничего такого, — ноет наивный мальчик. — Хорошо, а если я поставлю вопрос по-другому: ты́ сможешь найти деньги? — Где? Я не знаю… — Да, может ты не знаешь, но попробуй включить фантазию, — он осторожно тянет младшего к себе на колени и теперь разглядывает чуть припухшее лицо Феликса, смотрящего вниз, — Как ты можешь зарабо́тать деньги? Если не разносить газеты и не идти в магазин или на завод? — Такого способа нет. — Есть один, — Крис входит в раш, — И самое прекрасное в нём то, что тебе для этого почти ничего не надо. — О чём ты? — У тебя есть это, — хитро смотря на парня, он обхватывает двумя ладонями горячее лицо Ли, — И вот это, — после чего спускается руками к талии, а затем заводит ладони за спину и опускает их на ягодицы юноши, который к этому моменту замирает, видимо поняв, о чём идёт речь. Крис по глазам Феликса видит, что ему плохо становится, а когда возвращает руку к лицу младшего, кладёт её чуть ниже челюсти, то собственными пальцами чувствует участившийся пульс, — Если ты согласишься, я выпишу тебе чек и у тебя будут деньги к пятнице. Как тебе?       Парень мнётся. На секунду Кристоферу кажется, что он шантажирует мальчика, но после этого сразу же уверяет себя в том, что это не так. Он же лишь предлагает выход из ситуации и нисколечко не давит, и если Феликс считает, что справится сам, то так тому и быть — мужчина не вмешивается.       Младший отводит взгляд в сторону и молчит. Крис уверен, что Феликсу никогда не предлагали заниматься сексом, тем более с мужчиной, поэтому увидеть такое замешательство в тёмных глазах было вполне ожидаемо.       Однако, в какой-то момент начинает казаться, что что-то поменялось. Отмерев, Феликс глубоко и также, как и несколько минут до этого, прерывисто выдыхает и где-то внизу, на своём бедре находит тёплые руки Кристофера, которые берёт в свои маленькие и начинает поглаживать тыльную сторону каждой ладони большим пальцем. Он двигается очень аккуратно, осторожно, боясь сделать что-то не так, поэтому Крис сразу даёт себе обещание, что если Феликс всё-таки согласится (а на горизонте маячит именно этот вариант), то он будет идти на поводу у младшего и ничего лишнего говорить не станет, хотя бы потому что не хочет, чтобы Ли загонял себя в какие-то рамки дозволенности — пусть действует так, как считает нужным, и та появившаяся нежность и смелость в действиях является прекрасным стартом.       Именно за счёт этой лёгкой пассивности со стороны старшего, выражающейся в элементарном отсутствии сопротивления, Феликс продолжает гладить по слегка грубой коже ладоней. Слышно, как он сглатывает слюну, после чего подносит одну руку Кристофера к губам. — Вы мне нравитесь, — звучит очень тихо, а смотрят на Бана дико скромно, с явным волнением. — Правда? — Крис вскидывает брови с улыбкой смотря на младшего, на что получает кивок и короткий поцелуй внутренней стороны ладони, — Мне стоит воспринимать это, как согласие? — Да.       Мужчина пьян от ситуации. Он конечно не понимает её до конца, словно хитрую девицу, однако путь к его желанной цели сократился на столько головокружительно сильно, что он просто не может не взять и не предпринять каких-то радикальных действий. Рука Кристофера, мирно и безвольно покоящаяся до этого на пухлой щеке Феликса в миг ожила и обвила тонкую шейку, притягивая парня к себе за вторым поцелуем для мужчины, но первым для наивного Ли. Выходит он очень тёплым, почти горячим, но, к сожалению, издевательски коротким из-за того, что младший сам спешит отстраниться и смущённо уставиться в грудь старшего сильно краснея. Крис же снова видит лёгкое головокружение во взгляде юноши и отмечает, что его мальчик удивительно чувствительный, раз реагирует на простое соприкосновение губ так остро, однако эта отзывчивость ну просто не может не радовать! Кристофер в предвкушении, в невероятно волнительном ожидании их первого раза.       В следующее мгновение Феликс сам подаётся вперёд, но на этот раз позволяет самому себе чуть приоткрыть рот, а после, поддавшись вдруг нахлынувшим эмоциям, издать недовольный стон — целоваться с языком ему явно не нравится. — Фу… Я не думал, что это так противно, — Феликс отстраняется и вытирает капельку слюны у себя на подбородке. — Привыкай, — да он просто не знает, где ещё ему придётся работать ротиком.       Крис быстро утягивает младшего в ещё один «противный» поцелуй, и, пока Феликс полностью сконцентрирован на своих ощущениях, успевает поддеть заправленные в шорты края уже серой и подпорченной временем рубашки, задирая её всё выше и выше, так что мальчик начинает протестующе мычать от коснувшейся теплой кожи спины прохлады пустой гостиной. Он, — ставший вмиг уязвимым и слегка испуганным, — отлипает от старшего и зло смотрит, хватаясь за грубые руки и пытаясь вернуть ткань на место, но Бан лишь говорит ему успокоиться, — Чшш, солнышко, не смущайся. Я только посмотрю и ничего больше делать не буду.       Феликсу требуется немного времени, чтобы отпустить кисти рук Кристофера, тем самым согласится. — Ладно.       Крис наконец задирает рубашку так, чтобы предоставить одному себе самый незабываемый вид на этого мальчишку: если он чуть подденет большим пальцем ткань, то заметит косточки-ключицы, с которых на вздымающуюся грудь сыплются любимые веснушки, просеиваясь прямо на вздымающийся голый животик; на груди розовеют и быстро твердеют из-за всё той же прохлады соски. — Солнышко, подержи, пожалуйста, вот так, — Кристоферу срочно нужно освободить руки. Он ждёт, пока Феликс займёт его пост, прежде чем Крис сможет припасть к мягкой, пока что всего лишь тёплой коже; он только-только начинает разгонятся, целуя чувствительное тело, когда понимает, что младший упирается руками ему в плечи. — Хватит! Ты обещал, что не будешь ничего делать. — А разве тебе не нравится? — Феликс тянет рубашку до бёдер и несогласно мычит, мотая головой, — Не может такого быть.       Если вы поверхностно предположили, что Кристофера такой расклад разочаровывает — вы ошибаетесь. Когда ему глупо и без своеобразной прелюдии в виде фальшивого и наигранного недовольства сдаются — весь секс становится слишком простым, слишком примитивным, обретает лишь животную цель потрахаться (да, слова изысканнее не подойдут). А это не то, совсем не то. Нужна игра, маленький театр, чтобы процесс стал интереснее и мощнее в несколько раз, и чтобы обоим это нравилось. — Может, — тихо утверждает младший, а Крис понимает, что тот врёт. Понимает это, когда чувствует твёрдый член мальчика, упирающийся ему в живот. — Плохо себя ведёшь, Феликс. Не обманывай старших, — Крис накрывает руками ладони Ли, — Или тебе нравится, когда что-то идёт не так, как тебе якобы хотелось? Любишь быть жертвой?       Феликс напряжённо молчит, дышит глубоко, смотрит вниз. Безусловно, признание своих фетишей и сексуальных пристрастий любому покажется чем-то героическим, неким вскрытием сокровенного, личного, и, конечно же, этот юноша не исключение. Он тяжело вздыхает и шепчет: — Чуть-чуть. — Тебе нравится, когда тебя заставляют делать то, что тебя смущает? — Феликс медленно, с ноткой неуверенности кивает, но лишь спустя несколько секунд, после чего добавляет: — Только… Я… Я просто волнуюсь, что если ты будешь что-то такое делать, ты не поймёшь, когда нужно остановиться, поэтому давай лучше без этого всего. — Ну-ну, не переживай зря, — успокаивает старший, — Ты всегда имеешь право назвать меня полным именем, и я остановлюсь, поэтому сейчас можешь строить из себя кого угодно, солнышко.       Крис, с позволения Ли, снова задирает рубашку мальчика на уровень выше груди и припадает к теплой коже, целуя, покусывая, и расставляя в совершенно разных, но одинаково чувствительных местах красноватые засосы, пока Феликс тихо-тихо стонет где-то там, над головой, и дёргается от новых ощущений.       На пару мгновений Крис задерживается на грудной клетке парня и отчётливо чувствует бешеное биение сердца; оно в разы учащается и всё тело разом вздрагивает, когда старший прикусает сосок юноши, после чего ко всему прочему добавляется слабый вскрик. Крис успокаивающе гладит мальчика вдоль спины и останавливается на ягодицах, когда чувствует, что тот начинает не быстро, но очень чувственно двигаться бёдрами навстречу, желая создать трение между своим членом и животом Кристофера; младший что-то пыхтит, обвивает руками шею мужчины, горячо дышит в висок, лениво целует в щеки и шею, а главное — всё это делает сам. И Крис это поощряет.       Мужчина расстёгивает ширинку на шортах Феликса и накрывает рукой его небольшой член, тут же слыша удовлетворённые вздохи и чувствуя, как маленькие ладони цепляются в районе лопаток за ткань офисной рубашки, не сильно растягивая её. Крис не спеша двигает рукой по стволу задерживаясь у влажной головки и не сильно надавливая на неё большим пальцем. Мальчик стонет и прерывисто выдыхает, когда старший начинает ускоряться.       Вдруг Бан решает поиграть с разомлевшим младшим. Он делает несколько резких, казалось бы, финальных движений и сразу же отдёргивает руку, слушая разочарованный всхлип. — Эй! — возмущается Ли и сразу же получает несильный шлепок по заднице, — Верни руку. — Это что за тон? — Крис включает напускное недовольство и грозно смотрит на младшего, который уже успел смутиться. — Верни руку… пожалуйста, — Феликс выдыхает и ждёт ответа или каких-то действий, однако ни того, ни другого не получает. — Нет, — кратко отвечает Бан, на что слышит нерешительное «почему?» и объясняет, — Потому что не хочу.       Это вводит мальчика в недоумение. Он же всё сделал правильно, всё сказал, так в чём проблема? Феликс совсем не хочет на этом концентрироваться, ему нужна эта жалкая разрядка, поэтому он самовольно, уже не разбираясь в ситуации, тянется рукой к члену, но снова чувствует шлепок, который оказался сильнее, чем прошлый. — Феликс, разве я разрешал что-то делать? Прикасаться к себе разрешал? — он осуждающе смотрит на младшего. — Н-нет... — нерешительно отвечает тот. — Раз нет, значит, наверное, нужно было ждать, пока я разрешу? — Ли хмыкает и виновато кивает головой, — Давай, пока ты ещё в сознании, мы с тобой договоримся: ты принимаешь только то, что я даю. Ни больше, — Кристоферу не нравиться, что младший уткнулся ему в плечо, тем самым отказываясь смотреть, когда с ним разговаривают, поэтому уже мягче просит, — Посмотри на меня, — покрасневший Феликс послушно отстраняется и неуверенно поднимает на старшего взгляд, — Если окажется, что ты у нас очень жадный до ласк мальчик, то можешь попросить меня о большем, и тогда я подумаю. И, поверь мне, я тебя не собираюсь обделять, я дам ровно столько, сколько ты заслуживаешь. Договорились? — Хорошо, — Ли кивает и жалобно хнычет, когда старший недолго гладит головку члена и после снова убирает руку. — Обещаешь, что не будешь своевольничать? — говорит мужчина, повторяя движение и видя, как мальчик вытирает появившиеся слёзинки. Ожидание ласки становится уже невыносимым. — О-обещаю, — сдавлено отвечает младший и наконец ощущает блаженство в полной мере. Крис нежно и в то же время с ноткой профессионализма дрочит стонущему и хныкающему Феликсу, доводя его до пика.       В один момент на мальчика накатывает дрожь, он плотнее прижимается к старшему, и Кристофер более чем уверен, что тот сейчас судорожно закатывает глаза, так что ресницы мелко-мелко дрожат, и парень не видит абсолютно ничего перед собой. Бан понимает, что тот кончил, когда руки Феликса, будто какие-нибудь атласные ленты, которые до этого крепко обвивали шею мужчины, струясь по крепкому торсу, опускаются вниз, а сам юноша без сил лежит на Кристофере и лишь тяжело дышит, повернув голову в противоположную сторону от головы старшего. — Устал? — шёпотом спрашивает. — Немного…       Крис даёт ему передохнуть пару минут, в течение которых томно размышляет о том, стоит ли ему теперь заставлять парня справляться и с его собственной проблемой, которая током бьёт всякий раз, как мальчик елозит у него на коленях. Когда сердце Ли успокаивается, а сам Феликс вновь занимает позицию на плече у старшего, тишину комнаты прерывает пусть и сказанное шёпотом, но удивительно громкое: — Деньги?       Крис на несколько секунд покидает гостиную и шуршит одеждой в прихожей, после чего возвращается с чековой книжкой и ручкой в руках. — Напомни, сколько нужно? — Триста тысяч, — Феликс придвигается к столу и следит, как чернила быстро появляются во всех нужных графах. — Твоё полное имя с фамилией? — записывает в графе с именем чекодержателя «Ли Ён-Бок Феликс» и ставит подпись, — До пятницы приходишь в банк, там ставят печать, и можешь забрать деньги. Оп-оп, — как только мальчик тянется к чеку, мужчина отводит руку с бумажкой от него подальше и мотает головой, — Только ты ведь понимаешь, что то, что сейчас было — далеко не все твои теперешние обязанности? Тебе нужно будет работать гораздо усерднее, и самое главное — не распространяться о нашей маленькой договоренности. Родителям лучше ничего не говори, а если будут спрашивать, то не вдавайся в подробности. Чек им тоже не показывай. — Ладно, — на мгновение показалось, что во взгляде Ли проскользнула искра безразличия и пофигизма, но Крис тогда подумал, что это обусловлено недавним оргазмом или ещё чем-то на уровне внутренних забот мальчика, по этому в этот вечер спокойно отпустил его домой, пожелав хорошо отдохнуть.

***

      Они не видятся до субботы той же недели. На дворе Июль в самом разгаре, а Крис в немного съехавших к кончику носа очках сидит рядом с вентилятором на столе и изучает принесённую коллегой стопку бланков с экономическими показателями. Черкнул ручкой там, черкнул здесь, подписал это, подписал другое, переписал доллары из одной графы в другую, поставил печать, отложил в сторону. Не то, чтобы скучно, скорее монотонно, однако стоит признать, что такая стабильность на работе была не всегда: иногда некоторые вдохновлённые толстосумы приходят за деньгами для того, чтобы открыть бизнес, и тогда забавно послушать описание этого многообещающего эмбриона, которого так расхваливает его родитель. Тогда в их графике происходят несущественные изменения, но привыкать к ним Кристоферу нравится.       Ближе к концу рабочего дня к нему прибегает изумлённый коллега, который с явным недоверием начинает быстро рассказывать, что у них в зале стоит какой-то паренёк с подписанным Баном чеком. Крис, не раздумывая, оправдывается, что у его старого приятеля кое-какие проблемы с финансами, поэтому ради соблюдения негласного кодекса вызвался помочь. А парень в зале — сын того самого приятеля, который очень некстати приболел, поэтому явится самолично не смог. Но это первый и последний раз, когда "сын" приятеля появился на пороге этого банка.       На следующий день, как только Феликс встречается взглядом с со старшим, то тут же благодарит его ещё раз и проходит в кабинет ( комната по совместительству ещё и спальня), садясь в кресло недалеко от стеллажа с книгами, маленькими статуэтками и фотографиями. Мальчик был тут всего один раз, когда ему в первые дни знакомства показывали дом, поэтому он с любопытством осматривается: комната значительно темнее гостиной, стены темно-зеленые, мебель либо из тёмного дерева, либо вовсе чёрная, как, например, стол с выключенной лампой на нём. Кровать двуспальная, заправлена, сверху накрыта пледом, и Феликс вдруг ощутил невыносимое желание откинуть верхний уголок одеяла, лечь под него и уткнуться в слегка прохладную большую подушку (одну из тех, у которых вдоль шва тянутся милые, небольшие кружева), которая наверняка пахнет хозяином квартиры. — Ну что? — начал Бан не отрываясь от бумаг, — Как прошла неделя? — Нормально, — кратко отвечает мальчик. — Ты никому ничего не говорил? — Не-а, — мотает головой и обращает томный взор на потолок, — Их кажется вообще не волновало то, откуда у меня эти деньги.       Крис всё ещё не смотрит на младшего, записывая что-то и между делом отвечая «Вот и хорошо», пока мальчик лениво растянулся на кресле, свесив руки с подлокотников. На несколько минут в комнате повисла тишина, которую после глубокого вдоха нарушил шёпот Феликса. — А это больно? — Ты о чём?       Парень ёрзает на кресле. — Ну... Об этом, — когда Кристофер поворачивает голову в сторону младшего, то видит немалую долю волнение в его взгляде. — Феликс, если хочешь, чтобы я тебя понял — говори прямо, — к слову о прямоте — одна из самых прекрасных черт, которые Бан находит в обществе мужчин. В разговоре с женщинами приходится открывать в себе ранее потаённые экстрасенсорные способности, чтобы понять, как и почему она больше не общается с той подругой, которую теперь гневно величает «рыжеволосой стервой», когда всего пару дней назад та была лишь «милая Сьюзен» или вовсе «Сьюзи». — Ну нет... Я не могу, — он стыдливо закрывает руками лицо. — Да не смущайся ты так — усталым тоном просит Кристофер, уже не смотря на парня в кресле.       Слышно, как тот выдыхает и вновь молчит, пока не понимает наконец, что если он ничего не скажет, разговор дальше не пойдёт, а, самое главное, он не узнает ответ на так волнующий его вопрос. — Заниматься сексом больно? — звучит совсем-совсем тихо из-за дикой бури смущения на веснушчатом лице, но Бан всё равно слышит каждое слово. — Если ты будешь делать всё правильно, то нет, — Крис делает паузу, отвлекаясь на то, чтобы поставить подпись, — Но знаешь, принимающий партнёр в любом случае испытывает больше дискомфорта, чем второй, поэтому будь готов. Если тебе будет неприятно — говори. — Угу.       Бан полностью возвращается к бумагам, пока Феликс молча сидит на кресле, напрягаясь от, как ему кажется, неловкой тишины. Судя по звукам, мальчик встаёт с кресла и теперь шуршит одеждой у полок стеллажа, рассматривая фотографии, а через минуту снова спрашивает. — Это Ханна?       Крис знает, что речь идёт о фотографии сестры, поэтому быстро отвечает. — Да, она. Нам тут по тринадцать-пятнадцать. — А где вы? — Это был летний лагерь в Кентукки, мы туда каждый год ездили. Где-то рядом с озером одним. Сейчас уже и не вспомню. — И чем вы там занимались? — достаточно странный вопрос, учитывая то, что почти ни один летний лагерь не отличается оригинальностью своей программы. — Да тем же, чем и везде: ходили в походы, костры жгли, что-то организовывали, — Кристофер, старясь не издавать ни звука, встаёт из-за стола и подходит к младшему со спины, — Я был в числе тех, кто очень хорошо общался со старшими, поэтому иногда, по утрам я выходил с одним из них, чтобы пострелять из ружья. — Ого, круто! И в кого ты стрелял? — восхищённо вопрошает Феликс, поворачивая голову в сторону старшего. — В банки консервные... Во всякие деревяшки, — вспоминает Бан, нагибаясь над плечом парня и понижая голос до шёпота, — Но один раз пристрелил кролика.       Нет, вряд-ли Феликс так затих из-за формального сожаления и детской сентиментальности, что душа маленького зверька покинула этот мир благодаря рукам Кристофера, нет. Скорее это из-за того, что сейчас именно те самые руки аккуратно и мучительно медленно, как змеи, касаются его боков, проскальзывают под руками и, создавая лёгкое шуршание, и сцепляются вместе, устраиваясь на животе юноши. Пухлые губы начинают осторожно покрывать кожу на шее, задерживаясь у уже знакомого места, чуть ниже скулы, и теперь, будто найдя потаённое местечко, никуда больше не двигаются, чувствуя на себе учащенный пульс; Феликс не должен быть напуган, но быть приятно взволнованным он просто обязан. — Играешь на фортепиано? — спрашивает старший, смотря на пальцы мальчика, которые уже успели накрыть руки мужчины. — Чуть-чуть. Совсем не часто, но оно у нас есть, — голос у него немного дрожит. — А что ты играешь? — он начинает медленно расстёгивать рубашку мальчика, который, опустив голову вниз, еле слышно сглотнул. — Да так... Старьё всякое. — А если конкретнее? — под собственными руками он вновь чувствует, как Феликс глубоко вздыхает — вероятно, он понимает, к чему всё идёт, поэтому ему не легко говорить в такой интимной обстановке. — Ну... Скотт Джоплин какой-нибудь... Ещё что-то популярное. — И тебе нравится играть? — Да, в принципе, — Ли замолк, смотря, как края рубашки предают его и открывают слегка смуглую от природы кожу. Поначалу Кристофер напрасно подумал, что все те метки, которые он оставил на теле парня в прошлый раз, исчезли, однако нет: вот, чуть левее сердца появилось розовое пятнышко, а над ним ещё одно (улики небольшого акта вандализма), — Мне нравится работать руками. — О, — лицо мужчины трогает довольная улыбка, и сам он, казалось, выходит из образа, — Это отлично. Не хочешь тогда кое-что для меня сделать? — Что? — этот вопрос вызывает просто невероятный приступ умиления у старшего, что отражается в его улыбке. Он садится на кровать, подводя Феликса за руку к себе. — Я тебя сейчас научу. Сядь на колени.       Оказавшись послушным , Ли сел меж ног старшего, сложил руки на коленках и с вопросом в глазах посмотрел на мужчину, постепенно примеряя на своём личике розовый цвет, и Кристофер соврёт, если скажет, что такой вид Феликсу не идёт. Бан укладывает одну руку на плечо младшего, а второй быстро, слегка неуклюже дёргает за звенящую пряжку, стараясь вытащить конец кожаного ремня. Когда у него это наконец получается, он чувствует, как от мозга, начавшего свой невероятный и уже до боли знакомый процесс воссоздания буквально из ничего ярких картинок с участием подростка, бежит по венам возбуждение, которое, стягиваясь в районе паха, щекочет кожу изнутри, так что в штанах уже становится тесно, а вместе с этим желание прикоснуться к себе растёт с невероятной скоростью.       И ведь Кристофер только сейчас заметил, что Фортуна и в этот раз не поскупилась ради него: это ж надо же! Как же прекрасно развернулись события, и как же удивительно вовремя было присутствие Кристофера именно в ту минуту, когда ему приходилось утешать плачущее и хныкающее чудо…       Теперь он, можно сказать, щупая и всячески лелея эту невероятную перспективу их межличностных отношени, прячет одну руку в штанах, так что Феликсу остаётся лишь смущённо, но с почти нескрываемой ноткой внимания, следить за каждый раз меняющими своё положение складками, и прислушиваться к приглушённым стонам и пыхтениям. — Дрочишь ведь? — вопрос задан исключительно для профилактики, и вместо внятного ответа Кристоферу предоставляют лишь медленный кивок, — Сейчас можешь начать делать всё так, как тебе нравится, но будь внимателен и осторожен. — Хорошо.       Феликс по небольшому определению, которое успел составить старший у себя в голове, являлся совсем ещё неопытным, поэтому касался обнажённой, горячей плоти слабыми и обессиленными пальцами; он двигается мучительно медленно; лёгкое кольцо из пальцев практически ползёт от основания члена вверх и, даже не доходя до головки, опускается вниз. Сам мальчик старается смотреть на ковёр или разглядывает непримечательные стены комнаты, иногда вообще глаза закрывает — словом, делает всё, чтобы не смотреть на Кристофера и его далеко не мелкого приятеля, который от такого обращения изнывает ещё больше, нежели, когда к нему вообще не прикасаются. Поэтому Бан, вздохнув, решает подсказать нерадивому подростку. — Можешь ускориться. Когда ты мастурбируешь, ты ведь двигаешься гораздо быстрее и интенсивнее. Понимаешь? — Угу, — тихо признаёт Феликс, чуть ускоряясь для старшего, который тем временем отставляет одну руку за спину, а другой пока что только гладит Ли по голове, иногда растапыривая пальцы и массируя кожу головы, чтобы парень чувствовал себя комфортнее и менее обделённым вниманием. Однако, пусть Феликс и стал двигать рукой на члене быстрее, это никак не компенсировалось тем, как он это делал. Он почти не прилагал каких-то усилий из-за чего всё это было похоже на примитивное поглаживание.       Тогда Крис уже без всяких предупреждений и наставлений накрывает ладонью немного мокрые от естественной смазки пальцы Феликса, который в изумлении приоткрыл рот и тут же поднял взгляд на старшего, и сам уже начинает задавать более быстрый темп, именно такой, который ему нужен. — Вот так. Видишь? — Да да, всё, я понял, — смущённо тараторит мальчик, — Отпусти… пожалуйста. — Теперь сам, — Крис, как того просили, отпускает руку.       И вот теперь Феликс делает всё так, как надо: двигается быстро, сжимает сильно, смотрит ровно. Ах, а как смотрит! Кристоферу даже в один момент показалось, что его ослепила вспышка какого-нибудь фотоаппарата, поэтому он запрокинул голову назад, прикрыв глаза, и с невероятной радостью вдруг увидел, что некая фотография, выжженная прямо на роговице глаза, запечатлела между его колен просящий о чём-то взгляд Феликса, который в это же время чуть приоткрыл ротик с розовеньким языком, над которым чуть выше белели два передних зубика…       К сожалению ему пришлось оставить разглядывание занимательной картинки на потом, потому что этот самый ротик прямо сейчас накрыл горячую головку дернувшегося члена. Теплота обволакивает чувствительную твёрдость, и Крис вновь открывает глаза, но только для того, чтобы увидеть, как Феликс погружает член глубже, придерживая его у основания, и смотрит при этом в глаза старшего, так что кончить хочется вот прям сейчас. — Ох, малыш, — хрипит Бан, — Ты так извиняешься за свою медлительность? — прикрытые глаза и тихое мычание (отдающееся лёгкой вибрацией по стволу) Кристофер воспринимает, как жалкую попытку объясниться, но не смотря на всю её «жалкость», воспринимает по своему, — Прощаю.       Феликс двигает головой вверх и вниз, постепенно наращивая скорость, но только очень постепенно, из-за чего, Крис сам начинает толкаться бёдрами вперёд, надавливая парню на затылок, чтобы тот по инерции никуда не сдвигался, тем самым практически выбивая тихое хныканье.       Тем временем сам Феликс ощущает знакомый прилив крови к члену, поэтому наивно полагая, что ему это позволят или вовсе не заметят, опускает одну руку вниз и медленно поглаживает томящуюся в штанах твёрдость. А он даже думать не смел о том, что когда-нибудь ему может понравится отсасывать другому мужчине.       Но Ли не дают окончательно забыться: напоминают о незаконченной работе лёгкими шлепками по щеке. — Не отвлекайся, солнышко, — хрипит снова старший, — Я прекрасно вижу, что ты тоже хочешь внимания, но для начала тебе нужно его заработать. Положи руки мне на колени.       После этого Крис обхватывает ладони Феликса своими, тем самым давая понять, что тот теперь работает только ртом, а заодно предотвращает повторное рукоблудие. Из-за всего этого парень начинает елозить по полу, пытается найти хоть какую-то альтернативную возможность создать трение в штанах, но ничего, кроме ноги старшего не находит. Мальчик уже было придвинулся вплотную к ней и сделал первый медленный толчок бёдрами, но Кристофер цокает языком и зовёт младшего: — Ликс, — серьёзно начинает старший, ловя на себе взгляд подростка, — Это, конечно, очень находчиво, но давай ты будешь играть по правилам. — Но я не могу так, — хнычет Феликс. — Можешь, Ликси, можешь, — мужчина гладит ладони мальчика большими пальцами, — Ты ведь умеешь себя контролировать? — Умею… — Ну вот. В чём тогда проблема? — а после этого, будто вопрос уже закрыт, между делом добавляет, — Попробуй-ка создать вакуум, — на него смотрят непонимающим взглядом, — Щёки втяни.       И Феликс втягивает. Выглядит в этот момент он просто по-блядски; безумно грязно, безумно пошло, и в то же время по-своему мило с этими оленьими глазами. От всего этого он с приглушённым стоном снова откидывает голову назад, шипя сквозь стиснутые зубы похвалу, и переводит одну руку на голову мальчику и несильно надавливает, а во второй без проблем удерживает обе ручки Феликса. — Слушай, — вдруг снова говорит Бан, — Ты же никуда не торопишься? На этот раз он даёт Феликсу отстраниться, убирая ладонь с его головы, чтобы тот внятно смог ответить на вопрос. — Нет… — он вдруг замечает блестящую на свету ниточку слюны, которая тянется от губ, и сильно краснеет, сжимая припухшие губки в полоску, из-за того, что не может её убрать. — Хорошо, тогда иди сюда.       Феликс быстро оказывается на кровати, и, после просьбы о том, чтобы он разделся, сбрасывает наконец рубашку и стягивает по ногам шорты. Крис тоже снимает одежду и упирается локтем в подушку, перетягивая младшего так, чтобы он лежал под ним, и напористо целует; одной рукой находит в пылу слепой страсти второй сверху ящичек, из которого достаёт тюбик KY Jelly, а второй скользит по дрожащему животу к резинке боксеров, и, не задерживаясь, минует её, заводя за поясницу.       Феликс безвольно укладывает голову на подушку и глубоко дышит, чувствуя, как чужие пальцы находят сфинктер и осторожно давят на него, но не проникают внутрь, будто лишь проверяют реакцию. В следующую секунду мужчина достаёт руку и сразу же тянется к лубриканту в руках, и между делом просит Ли раздеться уже до конца, так что через несколько секунд в куче вещей на кровати оказываются и боксеры смущённого младшего.       Теперь Кристоферу только и остаётся, что следить за эмоциями подростка. Поначалу, когда два пальца только давят на вход, парень брезгливо жмурится, а после того, как мужчине удается почувствовать одним пальцем теплые сжимающиеся стенки, Феликс вертит головой и что-то неслышно шепчет, и тогда старший просит его расслабиться. — Не могу, — стонет юноша в ответ. — Всё ты можешь, — Кристофер целует младшего в лоб, прекрасно понимая, что тому сейчас правда тяжелоо, — Я знаю, что это сложно, но постарайся, пожалуйста. Тебе же будет лучше.       Юноша ничего не отвечает, делая глубокий вдох и долгий выдох в попытках сконцентрироваться. Расслабить мышцы у него получается далеко не с первого раза, но Крис чувствует, что уже спустя несколько секунд давление на пальцы исчезает, поэтому начинает постепенно разрабатывать младшего, однако дело идёт медленно, так что Бан добавляет ещё немного смазки, пока Феликс хватается за плечи мужчины и снова хнычет что-то нечленораздельное. На мгновение кажется, что тот пытается остановить старшего, но, когда Крис поднимает взгляд на сочащийся смазкой член юноши, то понимает, что всё более чем прекрасно.       Когда два пальца начинают легче проскальзывать в жаркое нутро, старший решает добавить ещё один, чтобы скорее перейти к главному блюду. Он не знает, что в этот момент происходит в голове у Феликса, но замечает, что тот вновь тянется к члену, намереваясь подарить себе сладкие минуты наслаждения, однако Бан успевает заметить это и легонько шлёпнуть по внутренней стороне бедра, так что Феликс от неожиданности крупно вздрагивает. — Разве я разрешал это делать? — низко спрашивает Крис, на что получает просто невероятный испуганный взгляд. — Н-нет… — младший краснеет и прерывисто выдыхает, будто и впрямь чувствует вину за свой проступок. — Мы же договаривались. Я не могу всё время напоминать тебе о том, что ты должен соблюдать правила. Если будет ещё одна такая промашка — ты можешь получить наказание.       Феликс после этой фразы замер, а в его взгляде опять видно помутнение, так что Крис не знает точно, воодушевлен-ли он, или напуган? Во всяком случае на ближайшее время юноша успокоился.       Бан в течение следующих двух минут продолжает двигаться внутри Ли, после чего, в надежде, что с прелюдией они закончили, вытаскивает пальцы, а остатки смазки растирает по собственному члену. Усевшись по удобнее между ног младшего, Кристофер приставил головку к ещё расслабленному колечку мышц и мельком взглянул на Феликса: тот сейчас определённо волнуется, и Крис уверен, что у него от этой перспективы встречи с неизвестным даже вспотели ладони; лицо у Феликса, как и ожидалось, покрасневшее, а нижняя розоватая губа несильно прикусана. Он выглядит просто невероятно мило, когда сводит брови к переносице, и Крис опять откапывает чувство стыда за то, что сейчас делает, но оно быстро исчезает. Что-то в этом образе пускает очередную горячую волну по всему телу, и мужчина, будто по инерции, наконец входит в юное тело.       Феликс сразу же отзывается, мотая головой и выгибаясь на кровати так, что старшему приходиться возвращать его на место. Кристофер толкается ещё чуть дальше и слышит за спиной как младший щёлкает пальцами ног, глубоко дыша и стараясь сосредоточиться на расслаблении мышц.       Ли вдруг хватается за ладонь старшего, и в его тихом хныканье мужчина разбирает мольбы о том, чтобы ему дали привыкнуть. — Чшш, Ликси, всё, я не двигаюсь, — успокаивает Бан, целуя мальчишку в висок и выжидая, пока тот даст своё согласие на продолжение. Стоит признать, для него было, в каком-то смысле, пыткой — ждать разрешения, пока младший так сильно и горячо сжимает его в себе.       Когда Феликс глубоко вдыхает и наконец шепчет «можешь продолжать», Кристофер погружается глубже и слышит неожиданно громкий стон, сразу понимая, что нашёл так нужную ему сейчас точку. В этот же момент младший, приподнимаясь на локтях, распахнутыми глазами смотрит на мужчину и, кажется, хочет было что-то сказать, но вместо слов из приоткрытых губ вылетает лишь очередной стон, потому что старший вновь двигается так, чтобы попасть по простате. И этого хватает, для того, чтобы Феликс поражённо свалился на подушку: опять-таки, он ведь никогда-никогда не думал о том, что ему придётся почувствовать, как его, буквально, распирает изнутри чужой член; более того, даже если бы он и подумал об этом, то не смел и предположить, что столь пошлое действо может принести хоть каплю удовольствия, и поспособствует появлению того горячего узла внизу живота.       Феликсу вновь приходится принимать на себя бесконечные поцелуи Кристофера, который к этому моменту уже вошёл до самого конца и, решив сжалится, снова даёт младшему время, чтобы привыкнуть. Ли прикрывает глаза и прислушивается к ощущениям, тут же чувствуя, как в нём пульсирует эрекция мужчины, и в его голову закрадывается совсем неверные подозрения о том, что Крис вот-вот кончит, однако этого не происходит. Ни через десять секунд, ни через двадцать, ни даже через тридцать. Зато ровно через минуту Кристофер начинает двигаться: сначала медленно, так что оба прекрасно чувствуют каждый изгиб, каждую неровность друг друга, но всё это стирается именно в тот момент, когда Бан начинает ускоряться. Старший старается попадать по простате через раз, так как не хочет, чтобы Феликс испытал оргазм раньше положенного. Ведь по личным меркам Криса, юношу ещё недостаточно разогрели для скоропостижного финала.       Он придерживает младшего за бёдра, поэтому тот невольно принял очень открытую позу; ладони Феликса тянут и сжимают уголки подушки, голова повернута в противоположную сторону от Бана, ресницы дрожат, а из грудной клетки вылетают стоны, которые по идее должны были быть полноценными словами, из которых, в свою очередь, составлялись бы предложения, но, увы. Мозг у юноши сейчас совсем отключен.       В кудрявую голову Кристофера приходит одна незамысловатая идея, которая точно должна будет вызвать ещё одну волну удивления и поражения на лице Феликса. — Солнышко, — он ненадолго замедляется, — Будь добр, положи руки себе на живот. Чуть ниже… Ещё, — старший словами заставляет младшего расположить ладони так, что тот невольно чувствует, как собственные тугие стенки начинают раздвигаться и прогибаться под напором члена Кристофера. — О Господи… — парень стонет и выгибается в пояснице, снова и снова ощущая движение внутри внутри себя; кажется, у него опять кружится голова от всех действий старшего.       Феликс вновь хнычет, когда Крис несильно покусывает кожу на шее, а руками гладит дрожащие бёдра. Вдруг младшему становится стыдно, что он никакого внимания к мужчине не проявляет, поэтому следующее, что чувствует Крис — слабые касания раскрасневшихся губ к собственным щекам. Феликс пытается копировать старшего: старается не сильно подцепить зубами кожу, и, даже оставить пару засосов, на что одобрительными стонами в горячее плечо отзывался Бан. — Я… Крис, мне кажется, я скоро всё… — шепчет мальчик, обнимая за плечи мужчину, который первое время никак не реагирует на такое поверхностное предупреждения, продолжая быстро входить и выходить из тела Ли. — А сможешь немного потерпеть? — Феликс полуприкрытыми глазами глядит на старшего, не до конца понимая суть вопроса. — Смогу, — бормочет тот в ответ, обвивая руками шею мужчины и вскрикивая, когда Крис резко входит, сразу же попадая по чувствительной точке, от которой вновь расходится приятная нега. Однако всю секундную приятность и нежность этой неги тут же перебивает ещё один такой толчок, а потом ещё и ещё, и так ровно до тех пор, пока Феликс не начинает буквально ездить по покрывалу под Кристофером, жмурясь и напрягаясь от череды толчков; его смущают хлюпающие звуки где-то внизу, его смущают придыхания старшего над его головой.       Феликс думает, что его сейчас доведут до конца, и обещания своего он не выполнит, однако Кристофер вдруг выходит из него и тянет на себя. — Поработай ещё немного, — он ложится на место Ли, в то время как тот, — резко и без всякого предупреждения вырванный из царства наслаждения, — скованно уселся рядом, сложив руки на коленях, — Сядешь ко мне на бёдра?       Феликс, ничего не ответив, медленно переместился на колени мужчины, уже примерно понимая, какую позу они займут на этот раз. Парень сидит молча, опустив глаза и опираясь руками на живот старшего (вероятно, в попытках хотя бы как-то прикрыться), однако спустя секунду слышится неожиданный вскрик и тело Ли слегка дёргается — он точно не ожидал получит сейчас шлепок, и именно поэтому минутная смущённость заменяется очаровательным недовольством. — За что? — тихо бурчит Феликс. — За то, что ты мне не ответил, — Кристофер мягко поглаживает одной ладонью порозовевшую половинку, придерживая другой нежное бедро младшего. — А что я должен был ответить? — «Да», «хорошо» или, как минимум, ты должен был кивнуть. Я помню, что ничего тебе об этом не говорил, но это же элементарное правило этикета, и хорошие мальчики обязаны его соблюдать. — Но зачем это в такой обстановке? — хнычет младший в ответ, на что получает лаконичный ответ. — Я не люблю тишину.       Следующее, что говорят сделать Феликсу, это приподняться и самому направить член старшего в себя, что тот исправно выполняет, не забыв добавить тихое «хорошо». Теперь ему приходится поднапрячься, чтобы не опуститься слишком резко. Феликс отчаянно пытается сесть так, чтобы член не упирался ему прямо в простату, однако он просто не может найти желанный угол входа, как бы ни пытался, и слишком поздно понимает, что как раз-таки в этом вся фишка их положения. Ещё больше он пугается, когда старший говорит ему поставить руки за спиной. — Крис… — Да? — парень мнётся. — Я ведь так слишком быстро… М, кончу, — он совсем тихо произносит последнее слово, расплываясь в мальчишеском смущении. — Да, я знаю, и что? — кажется, что Бана вообще не волнует, что там наивный Феликс сможет и чего не сможет. Хотя, почему кажется? Оно так и есть. — …и тогда мне будет тяжелее сдержать обещания. — Да, это так. Но ты же постараешься? Давай, это же такой пустяк, — лицо младшего выражает сомнения в и без того фальшивых подбадриваниях Кристофера, но он всё равно бормочет согласие.       Он с тихим стоном наконец расслабляет колени и усаживается на бёдрах старшего. Крис просит начинать, и Феликс нехотя приподнимает таз и делает первый толчок, почти выпуская член из жаркого плена тугих стенок и медленно-медленно опускаясь, шипя и жмурясь, когда пульсирующая головка натыкается на простату. Сложившаяся ситуация вызывает в нем смешанные чувства: он вроде как и сам управляет процессом, но при этом получается у него это не так, как хотелось.       Ли сейчас медленный, с растрёпанными волосами, покрасневшим лицом и с немного влажной кожей на шее и вздымающихся груди и животе; он запрокидывает голову назад, вновь издавая приглушённый стон, и продолжает двигаться. Он опять с головой погружается в эту негу, вновь абстрагируясь от реальности, и именно поэтому для него становится новой неожиданностью то, что Крис резко толкается бёдрами вверх, выбивая из него вскрик.       Придя в себя, Феликс на это показушно раздражается, мило хмурясь, и, на эмоциях, легонько бьёт старшего в грудь, ожидая увидеть, может, притворную обиду или задорную ухмылку, но даже и не думал, что его резко перевернут и он окажется под разъярённым Кристофером. Он уже было собирается возражать и, как обычно, вопрошать, но ничего не получается, потому что его снова затыкают поцелуем и не дают и слова вымолвить. Феликс думает, что ему стоило бы сопротивляться, но сочетание умеренной и контролируемой агрессии с напористой нежностью давило на его грудь какой-то невероятной теплотой, тем самым создавая чувство комфорта и срубая на корню всякого рода протесты.       Кристофер, практически, тут же успел снова заполнить собой ждущие его нутро младшего и начать входить с бо́льшей интенсивностью, чем несколько минут назад. Напряжение маленькими молниями появляется на кончиках пальцев, что является самым настоящим предвестником его скорого конца. Теперь Бан, будто заведённый, гонится за собственным оргазмом, почти позабыв об уже дрожащем и излившимся себе на живот подростке. Господи, нет, всё, не сейчас, он не станет тратить время на всякие выговоры, он просто дойдёт до конца, а там будь что будет.       Его доводит жалобное хныканье Феликса, для которого все движения старшего становятся одной сплошной сверхстимуляцией, поэтому он сводит бровки домиком, прося остановиться. К его сожалению, останавливается Крис только после собственного оргазма, который настигает его горячей волной, после чего эта горячесть в виде невидимого пара испаряется, оставляя лишь усталость.       Мужчина падает рядом с мальчиком, тяжело дыша и лениво смахивая пот со лба, и Феликс в похожей манере пытается повторить этот жест. Они оба громко дышат, стараясь привести сердцебиение в норму, и Крис через некоторое время даже умудряется поднять руки, чтобы вновь впечатлиться проступившими венами, а так же повернуть голову в сторону младшего.       Феликс смотрит в потолок, особо не обращая внимания на мужчину; видно, что он думает о чём-то своём, иногда вертя головой из стороны в сторону. В один момент, он медленно поворачивается лицом к старшему и, походу, засмущавшись своего положения, садится на кровати и берётся за край покрывала, откидывая его и размещая тёплое тело между прохладных тканей. Кристофер замечает, что Ли зажимает в руках уголок одеяла и оттирает разводы спермы, и быстро реагирует недовольным цоканьем. — Ну не одеялом же, — он так же садится на кровати и тянется к ящечку, откуда доставал смазку, в котором находит для младшего салфетки, — Между ног тоже можешь вытереть, — его позабавил милый звук, издаваемый Феликсом в ответ. — Понравилось? — Угу, — смущённо признаёт Феликс. — Было больно? — Ну… — он неуверенно взводит глаза к потолку и совсем тихо продолжает, — Там только в начале было неприятно, а потом… Нормально. — Вот и хорошо, — Крис уже было тянется к плечу младшего, намереваясь обнять его, но тот недовольно мычит. — М, не надо, — «Почему?» — Мне просто не очень хочется. Устал.       Откровенно говоря, Бан его прекрасно понимает, ведь под испарившейся волной оргазма оказывается каменная усталость, сонливость, отсутствие желания проявлять любой физический контакт и больной пресс. После бурной ночи так часто бывает с мужчинами, поэтому старший не настаивает на близости, прекрасно понимая, что мальчику нужно время на восстановление. Он оставляет его в покое и через несколько минут сам поднимается с кровати и, предварительно накинув халат, начинает подбирать с пола раскиданные вещи; расправляет одежду Ли и вешает на железные штанги кровати, чтобы Феликсу не пришлось потом искать свою рубашку с шортами по всей комнате; ботинки ставит под кроватью и уходит в ванную.