Номер "178"

― Да он уже давно ни с кем не соревнуется. Нейтан не вслушивался в разговор сокомандников, но эту фразу услышал отчетливо. Он повернулся к Джейсону: ― Ты о ком? ― Ханю. Мне кажется, если ты выиграл все, то вряд ли… ― Нет, подожди, ― перебил Нам. ― Он же продолжает соревноваться и вроде как собирается на олимпиаду. Джейсон помотал головой. ― Да я не то имел в виду, ― он замахал руками и принялся объяснять. ― Он мог бы усложнить контент для этого чемпионата, но, сам видишь, отказался. Вспомни произвольную. Он не для борьбы за золото выходит на лед, понимаешь? ― Тогда для чего же? ― недоуменно уставился в ответ Нам. Действительно, блядь, это же так интересно. Нейтан перестал вслушиваться, откинувшись на спинку стула, вытащил телефон и бегло просмотрел уведомления в инстаграме. Его это не должно интересовать. Юдзуру может делать все, что захочет. Все, что захочет его Величество. Пусть хоть уберет все квады и намеренно упростит технический компонент в угоду хореографии. В угоду тому, что люди называют «искусством от Ханю». Нейтану безразлично. Так же безразлично, как и разговоры о том, что Юдзуру хочет прыгнуть четверной аксель. Придурок. Он сам видел, был свидетелем его фееричных падений во время тренировок, и каждый раз Юдзуру поднимался с едва заметной улыбкой, встряхивая головой. Нейтан упоминал, что ему это безразлично? Ну и какого ж хрена он последние десять минут занят мыслями о нем? ― … в любом случае у нас есть Нейт, ― похлопал его по плечу Джейсон, громко рассмеявшись. Это снова вернуло его в реальность. ― Только не говори про олимпиаду сейчас, ― скривился Нейтан. Он уже давно преодолел все преследовавшие его проблемы после тех чертовых прокатов, но и возвращаться даже мысленно туда не хотел. Он вполне успешно справлялся с давлением благодаря их командному спортивному психологу. ― Вы сегодня решили говорить исключительно о фигурном что ли? ― Не ворчи, Нейт, ― абсолютно не обиделся на него Джейсон и переключился на вошедшую в номер Карен. ― Наконец-то я вижу прекрасную даму! Карен хихикнула, усаживаясь рядом с ним. Им вообще-то было нежелательно вот так собираться, но пока волонтеры отсутствовали или кто там вообще должен следить за всем этим, они решили скоротать вечер вместе. Нейтан уже разочаровался в этой затее. Он бесчисленное множество раз обновил инстаграм, полистал твиттер, прокомментировал новое фото Мэрайи и успел позвонить маме, не вмешиваясь в общую беседу, лишь изредка вырывая какие-то отдельные фразы. Почему-то после тридцати минут бурных обсуждений всего, что пришло в голову неугомонному Джейсону, хотелось побыть в тишине, наедине с собой и своими мыслями, а еще лучше лечь спать. Правда, для этого ему понадобится выгнать из номера всех. Как-то невежливо. Нейтан откашлялся, привлекая внимание: ― Пойду прогуляюсь. Скоро буду. Накинув толстовку, он бесшумно выскользнул из номера. В коридоре было пустынно, но в любой момент ― он был уверен ― из ниоткуда мог появиться кто-то из японцев-организаторов соревнований и строго отчитать фигуриста за то, что он шляется по отелю так поздно. Такие нынче времена. Впрочем, в Японии ему мало кто улыбался искренне, скорее, это было проявлением исключительной вежливости. Такой, что набивала оскомину на зубах. Юдзуру тоже постоянно улыбался. Нейтан однажды наблюдал занимательную картину, как Шома героически сопротивлялся игривому настроению Юдзуру и его заразительному ― он не станет отрицать это ― смеху, оставаясь максимально погруженным в свои мысли. Либо он просто спал с открытыми глазами, с него же станется. ― Ты тоже на первый? Прозвучавший совсем рядом вопрос застал Нейтана врасплох. Он резко обернулся и увидел замершего бледной тенью позади Ханю. Вечер полон сюрпризов. ― Насколько я помню, нам можно спускаться только на первый. Он вовсе не пытался язвить. Но по тому, как отвел взгляд Юдзуру и быстро закивал, сделав небольшой шажок в сторону (подальше от него, черт возьми), понял, что проебался. Нехорошо. Не пристало Нейтану Чену чувствовать себя виноватым за какой-то пустячок перед Юдзуру Ханю. Теперь тот молчал, не подавая вообще никаких признаков жизни, пока не приехал лифт. Нейтан лихорадочно соображал, что сказать, чтобы разрядить обстановку, потому что... Ну не мог же он один ощущать возникшее напряжение? ― Нам сказал, ты решил поехать на олимпиаду, ― не поворачивая головы, хмыкнул Нейтан. И следом прикусил кончик языка, потому что, ну, это прозвучало как насмешка. Что-то типа «мы все понимаем, кто выиграет». Все понимаем, у кого сложнее контент. Похоже, Юдзуру это мало беспокоило, потому что он внезапно заулыбался, весь засветившись как неоновая вывеска, а Нейтан внезапно понял, что пялится. ― Я бы очень хотел, ― как-то с придыханием ответил тот. ― А еще хотел бы посмотреть твои программы на следующий сезон. Нейтан чертыхнулся про себя. Он бы хотел. ― Я думал, вернуться к старым. В голове у Юдзуру что-то снова щелкнуло, потому что он залился тихим смехом и, выходя, похлопал его по плечу, ответив: ― У тебя все получится. Я уверен. Нейтан хотел бросить ему вслед резонный вопрос: «Ты вообще понял, что я сказал?» или «Неужели не просек не такой уж завуалированный намек, мм?», но просто захлопнул рот и смотрел, как тот отходит в дальний конец зала, вертя в руках бутылку с водой. Нейтан вдруг ощутил себя малолеткой, потому что он, блядь, слышал этот снисходительный тон! ― Ты понял, что я тебе сказал? Я могу повторить, ― обратился он к Юдзуру, подсев к нему за столик и автоматически лишая других, бродивших в лаундж-зоне фигуристов шанса сесть рядом. В Осаке это было одним из бесчисленных ограничений: не более двух спортсменов за одним столиком. Юдзуру не выглядел удивленным. Скорее, растерянным. ― Ты про старые программы? ― переспросил он. Дождавшись утвердительного кивка, он лишь пожал плечами и принялся чистить банан. Такой ответ Нейтана не устраивал. ― И что это значит? ― Это значит… Мм, слушай, какую бы программу ты ни взял, никто не будет тебя… осуждать, ― наконец-то найдя нужное слово, облегченно выдохнул Юдзуру. ― Ты уверен, что мне важны мнения тех, про кого ты сейчас сказал? Нейтан понятия не имел «кого». Он здесь не за этим. И по лицу Юдзуру можно было прочесть лишь одно: какого черта ты до меня доебался. Еще и с этим своим скороговорочным английским. Хотя Нейтан старался вообще-то именно в его присутствии всегда говорить медленнее. ― Ты мое мнение хочешь услышать? ― уже серьезным тоном переспросил Юдзуру. ― Я ведь тебе еще там, ― он любезно указал рукой в сторону лифтов, ― сказал, что у тебя все получится. Я не знаю, что ты от меня хочешь еще услышать. Нейтан отчетливо так ощутил, что его вежливо послали нахер. И со всем присущим Ханю изяществом указали даже на место, где ему надо было заткнуться и не портить особам королевских кровей ужин. Кстати, об этом. ― Ты ужинаешь в двенадцать? Не поздно? Ну, это было фаталити. Нейтан мог официально объявлять себя королем доёбок до Юдзуру. Конечно, в его планы это не входило, но каким-то образом его настроение от этого улучшилось. Юдзуру так выразительно на него посмотрел, буквально испепеляя взглядом, но хватило пары секунд, чтобы на его лице вновь появилась короткая улыбка. ― По-твоему, я ужинаю бананом? Любой здравомыслящий человек не услышал бы в вопросе никакого скрытого подтекста, а Нейтан себя таковым не считал. Он в программы вставляет по пять-шесть квадов, от которых лед скоро плавиться начнет, здесь здравым смыслом даже не пахнет. Именно поэтому он услышал, как Юдзуру непрозрачно намекнул на его весьма ограниченные умственные способности. В Японии наверняка имеются специальные курсы, где их учат отвечать подчеркнуто вежливо, но иметь в виду немножко другое. А, может, Нейтан себя просто накручивает почем зря. ― Да я просто спрос… ― договорить он не успел, уставившись на чужие губы и мелькнувший между ними язык. Раньше он не пялился на людей, жующих бананы. Это даже звучало само по себе странно и как-то по-фетишистски. Он резко отвернулся, наткнувшись взглядом на крутящуюся неподалеку от них Каори. Она тоже вон облизывала ложку с йогуртом, и ничего особенного в этом не было. Нейтан даже облегченно вздохнул полной грудью, поняв, что недостаток сна иногда сказывается на нем странным образом. Напридумывал всякого разного, накрутил сам себя, идиот. Но стоило ему повернуться к Юдзуру, он едва воздухом не поперхнулся. Невозможно было есть дурацкий банан настолько… Эротично? Вызывающе? Как? Юдзуру все продолговатые предметы так… посасывает? Ручки тоже? ― Ты пялишься. Очевидно же. Мало ли что можно представить на месте проклятого фрукта? Или ягоды? Он не силен в ботанике. Нейтан едва не ляпнул это вслух. ― Извини. Я лучше пойду. ― А зачем ты спускался? ― невинно похлопав ресницами, поинтересовался Юдзуру. Нейтан даже немного подзавис. ― Прогулялся, ― наконец, пожал плечами он и поспешил ретироваться к лифту. Этот день нужно было поскорее заканчивать.

***

Нейтан не считал себя ограниченным в вопросах сексуальной ориентации. Его вообще мало заботило, с кем спит тот или иной человек, будь то его знакомые, друзья или люди с телеэкранов, немногими из которых он даже восхищался. Сам он пробовал встречаться с девушкой, но там все с самого начала было откровенно плохо, так что лучше было не вспоминать. ― Эй, Нейт, о чем задумался? О том, что пора перестать пялиться в сторону мирно болтающих Юдзуру и Шомы, ужинающих вместе, потому что это выглядело странно. О том, что смотреть на них и думать о собственной ориентации не самое лучшее решение в его жизни, потому что он только запутался еще больше. И о том, что озвучивать все это вслух, будет равносильно самоубийству. ― Домой хочу, ― наконец, пробормотал он, уклоняясь от пристального взгляда Джейсона. В другом углу зала о чем-то громко спорили российские фигуристы, собравшись в кучку, пока в поле зрения не появилась Туктамышева. Нейтан оценил ее короткий топ, проводив взглядом прямиком до дивана. ― Не хочу тебя разочаровывать, но до девятнадцатого мы все будем здесь. ― Минутка очевидных фактов? ― ворчливо отозвался Нейтан, не оценив старания друга. ― Извини. Нет настроения. ― Забудь. Нейтан снова оглядел зал, куда им было разрешено спускаться, и наткнулся на внимательный, изучающий взгляд Юдзуру. Мысли, лениво ворочающиеся в голове, сбились в кучу, а потом и вовсе исчезли. Такое случается, когда вдруг встречаешь своего кумира где-то в абсолютно неподходящем для этого месте и с перепугу можешь только попросить автограф или фото. Для того, чтобы сообразить, что сказать или пожелать, необходимо приложить титанические усилия. Юдзуру не был его кумиром, но был тем, кем Нейтан восхищался без преувеличения. Он просто не делал из этого культа. Было много топовых фигуристов, и был Юдзуру Ханю. Все просто. Он позволил себе коротко улыбнуться, кивнул для приветствия и уставился в блестящую поверхность стола. Один, два… Пять… Десять. Отсчитав секунды, он снова поднял голову: Юдзуру не собирался отводить взгляд. Его упрямству можно было позавидовать. Нейтан вдруг ощутил прилив горячечного тепла на лице, в груди, жадно приложился к стакану с водой, потому что еще и во рту пересохло. Сомневаться в том, что он возбудился, не приходилось: в паху приятно потяжелело, и он был несказанно рад, что облачился в свободные штаны перед тем, как спуститься. Он, блядь, возбудился. От одного только взгляда, который даже разобрать-то толком не смог. И Юдзуру продолжал смотреть, буквально жрать его взглядом, отрывая по небольшому кусочку, без тени привычной улыбки на лице. Нейтану хотелось встретить тех его фанатов, которые считали его исключительно кавайным мальчиком, которого нужно оберегать, холить и лелеять, и громко рассмеяться им в лицо. Да, в Юдзуру была эта черта, но, блядь, неужели никто не замечал вот эту его монструозную энергетику? И какого хера заметил он сам? У него с каждым разом появлялось все больше вопросов к самому себе. Он мог бы долго играть в гляделки, если бы Юдзуру не отвлек внезапно схвативший того за руку Шома. Нейтан тяжело сглотнул и силком заставил себя отвернуться. Окружающий мир вдруг взорвался громкими звуками, запахами, яркой палитрой красок, разрушая это зыбкое ощущение уединения на расстоянии. Чувствовал ли Юдзуру то же самое? Или для него все это изначально было чем-то… привычным? Нейтан видел, как близко тот общался с Хавьером. Видел, как заботился о Шоме и радовался его успехам, как своим. Да даже рядом с Джейсоном светился, как лампочка, часто поддерживая совместные безумства на льду. С ним же Юдзуру был исключительно вежлив и учтив, традиционно обнимал во время церемоний, смеялся с его шуток про четверной аксель и ни разу не смотрел так. Как на блядский объект желания. Перед его лицом внезапно замаячила ладонь ― Нейтан вздрогнул, переводя взгляд на Джейсона. ― Я думал, все мои попытки будут безуспешны. Ты прям конкретно так завис, все в порядке? ― не дожидаясь ответа, он продолжил: ― Мне завтра надо быть на стадионе пораньше, так что встретимся там. Остальных предупредил. После того, как Джейсон ушел, Нейтан колебался еще около минуты, прежде чем подняться, бросить еще один взгляд в сторону японцев и практически замереть на месте. Юдзуру лениво так, почти незаметно покачал головой, и если Нейт его правильно понял, то ему лучше было остаться. Что ж, ну хоть йогурт-то он взять для приличия мог? ― Удачи завтра, Нейт! ― крикнул ему кто-то из девушек. Обернувшись и особо ни на ком не фокусируя взгляд, он улыбнулся и кивнул. Схватив заветную упаковку, он вернулся на место и почувствовал себя натуральным кретином. С чего он вообще решил, что интерпретирует все эти взгляды и движения правильно? Что их вообще нужно интерпретировать? ― Могу я?.. ― мягко так, впрочем, голос у Юдзуру всегда был такой: странно обволакивающе-нежный, даже ласковый. Нейтан лишь указал на опустевший стул. ― Ты нервничаешь? Если бы он засмеялся в ответ, то однозначно развеял бы все сомнения. Поэтому Нейтан позволил себе короткую ухмылку и ответил, ища взглядом на столе хоть что-то, за что можно было зацепиться: ― Разве я должен нервничать? ― Уже завтра второй прокат, ― напомнил Юдзуру. Ах, он об этом. Нейтан не видел его лица, но когда встретился с ним глазами, то решил, что всё, пусть всё катится в ад, но он выяснит, какого хера происходит. ― Что ты делал сегодня за ужином? ― твердо и почти властно. ― И не говори, что ничего не было. Юдзуру молчал. Долго, минуты три-четыре, не меньше. Казалось, он вообще провалился в какой-то астрал, не реагируя на внешний мир и только глядя на то, как Нейтан крутит в руках ложку. Наконец, издав едва ли слышный на расстоянии в пару метров вдох ― благо сидели они достаточно близко, Нейтан услышал ― и выпрямившись, он сказал: ― Вначале я думал, какие у тебя красивые руки. Стоп. Вот этого он точно не ожидал услышать. Нейтан невольно перевел взгляд на свои руки, перевернул ладонями вверх, как будто увидел в первый раз. Самые обычные, без татуировок и сегодня без браслетов и часов, абсолютно не выдающиеся руки. ― Перестань, ― тихо попросил его Юдзуру, аккуратно прихватив за запястье. ― Я не сумасшедший. Но мне, правда, нравится… Он замолк, чуть крепче сжав пальцы. ― А потом? Ты сказал, что это было «вначале», ― Нейтан поразился тому, как охрип голос. У него и без того он был довольно низким и грубоватым, а сейчас практически выдавал все его желания с головой. Юдзуру разжал пальцы, отпустив руку, кивнул кому-то позади него и облизнул губы. Не нарочно ― так, мимолетное движение, но Нейтан почувствовал, как его начинает трясти. Он что, попал в ад? Хотя жар он ощущал вовсе не метафорический. ― Так нельзя, извини, ― пробормотал Юдзуру, вставая из-за стола. Нахмуренные брови, поджатые губы ― он явно был чем-то недоволен (или кем-то), и не стал договаривать, предпочтя выбрать самый безопасный путь. По мнению Нейтана, безопасный в этом случае было равнозначно трусливому. ― Уже слишком поздно. Извини еще раз, Нейтан. В зоне, где они располагались, и впрямь уже не было никого, кроме работников отеля. Юдзуру все еще стоял в коридоре, когда Нейтан его догнал, затолкал в первый приехавший лифт и, нажав на кнопку пятого ― своего ― этажа, прижал к стенке. Он был не намного ниже, а сейчас разница так и вовсе не ощущалась, и это не помешало ему схватить Юдзуру за ворот спортивки, чтобы заглянуть в глаза. ― Ты издеваешься надо мной? Или это какие-то изощренные попытки вывести меня из себя перед выступлением завтра? ― Нейтан. ― Чего ты добиваешься? ― крепче сжав пальцы, он приблизился к Юдзуру почти вплотную. Настолько близко, что видел, как у того задрожали ресницы, ощутил теплое дыхание и вдруг осознал, что обуревавшая его злость схлынула так же внезапно, как и появилась. Так нельзя. Ты был прав. Но, господи, как же трудно сделать шаг назад, когда тебя так тянет. Влечет так сильно. Нейтан опустил голову, пару раз шумно выдохнул и отпустил его. Так нельзя. Невозможно испытывать столько всего сразу, от чего кружило голову и бешено колотилось сердце под ребрами. ― Зачем ты так говоришь? Я знаю, что завтра ты все сделаешь, ― медленно начал Юдзуру. ― Нейтан, посмотри на меня. После таких «отеческих» слов захотелось послать его очень далеко и явно надолго. И он почти это сделал, но в следующий миг на его щеку легла прохладная ладонь, вынуждая повернуться. Юдзуру смотрел на него очень внимательно, пытливо, словно хотел узнать, о чем он думает, но сам к себе подпускать не собирался. Он всегда был таким, лишь изредка давая людям возможность заглянуть чуть глубже, приоткрывая дверцу на несколько жалких дюймов и захлопывая тотчас, если кто-то решал, что ему все можно. Нейтан знал, что не входил в список приближенных к Ханю людей и вряд ли ему там уготовано место. Спокойствие Юдзуру ― неважно, напускное оно или нет ― только раздражало. Но, наконец, прозвучал сигнал остановки. Спасительный звук, позволявший сбежать в номер, закрыться и не поддаваться этому странному влиянию, которое Юдзуру на него оказывал. Как жаль, что он снова проебался, потому что тот вышел вслед за ним и направился в ту же сторону, но уже не пытался его касаться. Очевидно, Нейтан благополучно прослушал информацию о том, как их собирались заселять в отель. ― Сто семьдесят восемь, ― негромко, но отчетливо, и не ослышаться. Юдзуру с невозмутимым видом прошел мимо ― ну, точно самурай. Нейтан остановился возле своего номера, продолжая сверлить его спину долгим взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. ― С чего ты только решил, что я приду, ― огрызнулся себе под нос, заваливаясь в темноту номера. Оставленный на тумбочке телефон замигал очередным пришедшим оповещением. Бегло просмотрев уведомления и не найдя ничего занимательного, Нейтан отправился в душ. До этого ему казалось, что его возбуждение утихло, сошло на нет, но стоило закрыть глаза и представить, а что было бы, если... Как все нахлынуло заново. В его голове уже давно не звучал вопрос «зачем», потому что все затмевало банальное «хочу». Он очень хотел. Тот факт, что он трехкратный чемпион мира, «король квадов» и прочее, не отменял бушующие гормоны, утренние стояки и прочие прелести подросткового периода. Нейтан закрыл глаза, подставив спину под теплые мощные струи воды, и обхватил уже вставший член, намереваясь быстро довести себя до разрядки. Ему было нужно. Он вполне мог вообразить женское тело или даже мужское ― этого добра на просторах интернета хватало ― или грешным делом вспомнить Эмбер, но любые попытки лишь отдаляли его от долгожданного освобождения. Он другого хотел. В прямом и переносном смыслах. Нейтан зажмурился, насильно изгоняя из головы образ Юдзуру, и выбрался из кабинки. Эрекция никуда не делась, но черта-с два он будет дрочить на Юдзуру Ханю. Он, блядь, не полоумный, чтобы вестись на все это. Резкими движениями расстелив постель, он устроился поудобнее, перевернулся на живот и обхватил руками подушку, закрывая глаза. Еще три дня, и он будет свободен. А мысли о том, что кое-кто в сто семьдесят восьмом номере сейчас один и вряд ли возбужден так же, как Нейтан, надо запихать куда подальше. Вряд ли Юдзуру вообще хоть когда-то дрочил, он же святоша, невинный золотой мальчик из Японии. Наверняка ж сейчас лежит, обняв дурацкого мишку, и видит десятый сон, пока Нейтан тут мучается от недотраха. ― Блядь, да уйди ты из моей головы! ― издав полустон-полурык, он уткнулся лицом в подушку, но тут же прошипел, проехавшись все еще чувствительной головкой по простыне. ― Ненавижу. Как же я тебя ненавижу. Может, в фильмах или рассказах герои и довольствовались самоудовлетворением, мысленно представляя объект своего желания, но Нейтан таким не был. Он не страдающий герой дешевой мелодрамы, и он, блядь, по-другому решает свои проблемы. Нейтан уже понял, что здравый смысл покидал его, когда он думал о Юдзуру, так что хуже уже не будет. Где же те славные дни из прошлого, когда весь их контакт ограничивался кивком, рукопожатием или сухими объятиями перед камерами. Куда это все, блядь, испарилось? Или Юдзуру просто ждал, когда он повзрослеет? Ведь зрелые у него явно в почете ― привет, Хавьер. Человек, который без зазрения совести лапал Юдзуру у всех на виду и утирал его слезы, что-то шепча на ухо. Нейтан быстро натянул футболку, штаны и кроссовки, захлопнул дверь и наверняка с видом убийцы или умалишенного направился к «сто семьдесят восьмому». ― Нейт? ― Юдзуру был искренне удивлен. Примерно такая же у него была реакция, когда его просили давать интервью на английском. Да, Нейтан знает, смотрел. А еще он знает, что сейчас двенадцать ночи, но плевать он на это хотел. Здесь Рафа нет, никто не станет устраивать ему головомойку за такие выходки. Как, впрочем, и Брайана. А вот сам Юдзуру, очевидно, не ожидал, что Нейтан нагрянет именно сегодня, прямиком перед произвольной. Не дожидаясь, когда перед ним захлопнут дверь, он бесцеремонно протиснулся мимо Юдзуру и потянул его за рукав к себе. Дверь закрылась с тихим щелчком, погружая комнату в теплый полумрак. ― Зачем ты пришел? У Нейтана, если честно, была масса ответов на этот вопрос, и его почти забавляла такая искренняя недоуменная реакция на свой визит. Но все же больше он был зол на собственную несдержанность, на Юдзуру, который, видимо, сам того не зная, распалил его донельзя, и на весь мир в частности, поэтому потянул его в сторону кровати, ничего не говоря. ― Нейтан, ответь мне! Юдзуру опустился на кровать, продолжая растерянно наблюдать, как Нейтан хозяйничает в его номере. Сам напросился. Сам назвал номер. Сам трахал его взглядом внизу. Всё, блядь, сам ― теперь отвечай! Нейтан приземлился на его колени, расставив по бокам бедра, и одним движением положил его руку на свой напряженный член. Не почувствовать через плотную ткань жесткую эрекцию было нельзя. ― За этим, ― тихо прорычал Нейтан. ― Я не собираюсь решать проблему, которую создал ты. Так что, будь добр. Юдзуру не шелохнулся, даже глаза вниз не опустил, только ресницами хлопал и рот приоткрыл. Да, его точно удивила эта внезапность появления, но никакого непонимания на лице написано не было. Нейтан не отводил взгляд, дышал сквозь зубы и чертовски хотел, чтобы его уверенность не дала сбой в самый неподходящий момент. ― Юзу, ― предостерегающе начал он. ― Отпусти мою руку, ― буквально потребовал Юдзуру. Это было нелегко. В конце концов, ничто не мешало ему сбросить Нейтана с колен и выдворить из номера. Нейтан колебался всего лишь мгновение, прежде чем отпустить, и закрыл глаза, понимая, что этот его тупой поступок никто не оценит, даже он сам, и вдруг стало так стыдно, так безумно стыдно. Теперь за все это безрассудство ему стоило на коленях вымаливать у Юдзуру прощения. И когда Нейтан уже хотел к извинениям приступить, Юдзуру вновь накрыл его член ладонью и потер через ткань. Все слова застряли в горле, вырвался лишь гортанный протяжный стон, перешедший во всхлипывание. Нужно больше. Пожалуйста. Услышав, что сказал это вслух, Нейтан открыл глаза и увидел, как Юдзуру весь словно бы преобразился. Как будто к нему вновь вернулась уверенность в себе и своих силах, контроль над ситуацией. Обычно он так выглядел, когда уже в костюме направлялся к выходу из подтрибунного помещения, выходя на лед. ― Сними это. Нейтан избавился от вещей довольно быстро, возвращаясь на то же место. Он знал, какое впечатление производил, как знал и то, что перед ним сидит такой же подтянутый, но, конечно, менее мускулистый спортсмен. Впрочем, за то время, что они не виделись, Юдзуру заметно подкачался; на тренировках в Стокгольме Нейтан часто косился в его сторону, откровенно залипая на эти туго обтянутые штанами бедра. И то, как часто его задница приземлялась на лед, потому что ― ебаный квадаксель. Юдзуру что-то пробормотал на японском, обхватив, наконец, член ладонью и размазывая смазку по всей длине. Нейтан наклонился еще ниже, соприкасаясь с ним лбами и буквально дыша одним воздухом ― загнанно, словно зверь в загоне, ― и не мог не спросить: ― Что ты сейчас сказал? Я не понимаю японский. Вряд ли попытка будет успешной, потому что, ну, это же Юдзуру. Никогда и никому не раскроет свои секреты. Каково же было его удивление, когда Юдзуру произнес: ― Сказал, что хочу. Тебя хочу. Нейтан шумно выдохнул, чувствуя, что горит, горит весь как внутри, так снаружи. И до одури хочет целоваться. Видимо, это желание настолько сильно читалось в глазах, что Юдзуру едва заметно кивнул, потерся носом об его, в легкую касаясь губами его губ. Блядский боже. Откуда в нем это? Нейтан начинал быстрее двигать бедрами навстречу его руке и, закрыв глаза, накрыл, наконец, его рот своим, без лишних слов проталкивая язык вглубь, в восхитительный жар, вылизывая каждый чертов дюйм, который мог достать. Он уже давно положил руки ему на плечи, плавно заскользил пальцами выше, одной рукой зарывшись в безумно гладкие волосы, взлохмачивая их еще больше. Юдзуру негромко простонал. Значит, понравилось. Нейтан почти впаялся в него, прикусывая его губы, тут же зализывая, сплетался с ним языками и забывал нахрен обо всем. О том, что сбил режим им обоим, за что потом придется расплачиваться. О том, что вообще-то это он тут намеревался все контролировать, а по итогу устроился у него на бедрах обнаженный с истекающим смазкой членом и не собирающийся сдерживать стоны. Пусть Юдзуру сам потом со своими соседями за стенкой объясняется. Это был его первый поцелуй с мужчиной, первый поцелуй с Юдзуру Ханю, который он не собирался забывать. ― Вот здесь, да, ― застонал он, когда Юдзуру прошелся большим пальцем под головкой, потерев уздечку, и сконцентрировавшись только на ней. ― Я сейчас… Блядь, я сейчас… ― Кончай, ― выдохнул ему на ухо Юдзуру, и это практически ослепило Нейтана, настолько сильным был оргазм, прошедший сквозь тело сильнейшей волной дрожи и жара. Он не сдерживался, выкрикивая особенно громко, когда Юдзуру не остановился и продолжил двигать рукой, перепачканной в сперме, по слишком чувствительному теперь члену. Нейтан опрокинул его на кровать, навалившись сверху, и пару раз двинул бедрами, буквально выжимая из себя все, без остатка. Оба дышали рвано; Нейтан снова прижался к нему взмокшим лбом, заглядывая в глаза. Во рту пересохло, и хотелось снова и снова целоваться, не отрываться от этих чертовых манящих губ, которые вчера устроили перед ним показательный минет банану, о чем Нейтан еще с него спросит позже. ― Мне… трудно, ― спустя пару минут прервал Юдзуру, слегка изгибаясь под ним. Нейтан тут же откатился в сторону. ― Нейт. Я имел в виду другое. Если кто-то скажет, что Юдзуру порой выглядит, как мегамилый кот… Ну да, Нейтан с ними согласится. Потому что прямо сейчас именно так он и выглядел, намекая на свой собственный стояк. Нейтан ухмыльнулся. Боже, он берег эту ухмылку для произвольной, как теперь завтра катать программу, когда на ум будут приходить такие непотребства. Впрочем, он решил оставить завтрашние проблемы для завтрашнего Нейта. ― Не думаю, что… Не думаю, что мне понадобится много времени, ― выговорил Юдзуру, повернув к нему голову. Вытерев руку об уже безнадежно испорченную простынь, он снова на него посмотрел. Нейтана не нужно было долго уговаривать. Без какого-либо стеснения он забрался на Юдзуру сверху, стянул с него испачканную футболку и помог снять штаны с бельем, выбросив куда-то в сторону светильника в углу комнаты. Худой. Какой же он был бесконечно худой в талии; не делают на Земле таких. Нейтан склонился над ним, как над живительным цветком, приникая губами к ключице, а рукой нащупывая твердый член. Меньше, чем у него самого, но толще. Хотя прямо сейчас Нейтан упивался совсем другим: Юдзуру одуряюще пах. Что это было, он так и не понял: гель для душа, кондиционер для белья или духи ― какая-то разнородная смесь вперемешку с его запахом кожи, теплым и сладким, но это настолько опьяняло и кружило голову, что хотелось просто завернуться в него, как в плед, и в нем раствориться. Понятно теперь, какого хрена фигуристы всех стран так и тянулись его облапать. Сам Нейтан вначале как от огня бегал от Юдзуру даже на совместных фотках, смущался или даже боялся ровно так же, как когда-то судей. После была обида из-за олимпиады, хотя вины Юдзуру в его косяках не было вообще. Ну, а потом тот сам как-то отстранился, каждый раз цепляя маску вежливого безразличия и одну из своих сотен улыбок, предназначенных только зрителям, журналистам и просто знакомым. Нейтан не хотел быть «одним из». Он вообще в последнее время принимал его объятия как должное. Первым не стремился, но с удовольствием отвечал и всегда их ждал. И, похоже, никуда его смущение так и не делось с тех пор. По крайней мере, до этого дня. ― Почему ты остановился? ― прорезался, как сквозь толщу воды, мягкий голос Юдзуру. Нейтан даже не заметил. ― Все в порядке? ― Прости, ― коротко лизнув его губы в качестве извинения, прошептал Нейтан. ― Задумался, почему не получилось… Раньше. ― Потому что раньше ты смотрел на меня не так. С восхищением и страхом. Сейчас же смотришь как на равного, ― закончил Юдзуру и улыбнулся. Не так, как до этого, не скрывая улыбкой другие эмоции, а по-настоящему. Нейтан замер и, кажется, перестал дышать. Юдзуру что, был рад? Хотя, судя по тому, как он сбегал в Торонто жить и тренироваться от преследующей армии японских фанаток, его можно было понять. ― А теперь двигайся, потому что мне уже больно! Нейтан невольно улыбнулся, глядя на хныкающего Юдзуру под ним, и плавно соскользнул на пол, подтянув его ближе к краю кровати. Он не делал этого раньше, но вряд ли существуют в мире такие кретины, которые сознательно заранее изучают сексуальные практики и оттачивают навыки на чем-либо, чтобы удивить партнера. Или, наоборот, так делают многие, а он из той категории долбоебов, которые этим пренебрегают. ― Ты же не собираешься… ― Юдзуру запнулся, не договорив. Приподнялся на локтях и попытался встать. Нейтан не позволил, мягко оттолкнув обратно. ― Учти, что я это делаю впервые, ― предупредил он. Вообще-то до этой минуты он даже не помышлял о том, чтобы брать в рот мужской член. Чтобы вообще заниматься с парнем сексом. Но вот они здесь, Нейтан на коленях между ног главного соперника последних нескольких лет и едва ли слюной не капает, проходясь языком по головке и слизывая солоноватую смазку. Хотелось то ли закрыть глаза, чтобы прочувствовать все до конца, отдаться моменту, то ли держать их, наоборот, открытыми и жадно впитывать в себя каждую эмоцию, отражающуюся на лице Юдзуру. Руками он раздвинул его бедра шире, глядя на представшую перед ним картину. Распластанный по кровати Юдзуру с разметавшейся челкой, взмокший и раскрасневшийся, такой открытый и податливый ― делай, что хочешь, и он позволит. Он позволит Нейтану. ― Красивый, ― хрипло выдохнул Нейтан. Он не планировал говорить это вслух, но, похоже, Юдзуру его не услышал. Наклонившись, Нейтан одним широким движением провел языком от основания до уздечки, втянул, наконец, член в рот ― только наполовину ― и закрыл глаза, глубоко вдохнув. Нужно успокоиться. Раньше ему казалось, что это лишь один из способов доведения партнера до оргазма, и только сейчас понял, как ошибался. У него мозг едва ли не плавился от того, насколько возбудился он сам, насколько сильно хотел кончить и, блядь, насколько нестерпимо хотел оказаться внутри него в этот момент. Юдзуру сдерживался, комкая в пальцах простынь. Сдерживался, изгибаясь под ним, толкаясь поглубже в рот. Сдерживался, даже когда Нейтан особенно сильно втянул щеки и выпустил член с характерным звуком. Но не смог сдержать стона, когда Нейт, обхватив губами только кончик, ладонью скользнул ниже, прямо между ягодиц, большим пальцем обведя вход ― осторожно, без проникновения. Не сегодня. ― Я так сильно тебя хочу, ― почти неслышно пробормотал Нейтан, выпустив член и напоследок мазнув по нему кончиком языка. Провел носом по коже, выцеловывая невидимую дорожку до пупка, с удовлетворением отмечая, как подрагивает живот Юдзуру, как тяжело он дышит, вряд ли заботясь о чем-то, кроме желания довести дело до конца. Нейтан понятия не имел, спал ли тот с парнями раньше. Он, знаете ли, не подходит к каждому топ-фигуристу с вопросом: «Не трахались ли вы, сэр, с представителем своего пола, мм?». Хотя в их виде спорта таких представителей как раз было немало. Остается вопрос, а нужно ли теперь ему относить к их числу себя? Он приподнялся, подтянул Юдзуру повыше и снова удобно устроился сверху, с каждым движением проезжаясь по его члену своим. Иначе если бы он продолжил сосать, то точно не выдержал бы. И не видать им завтрашней тренировки и проката как собственных ушей. ― Нейт, ― протянул Юдзуру, выгибаясь так, что его самоконтроль грозил отправиться к чертям собачьим. ― Блядь, я очень сильно тебя хочу, ты представить себе не можешь насколько, но, пожалуйста, Юзу, не сегодня, ― прошептал Нейтан так быстро, забыв, что человек перед ним не всегда может разобрать его слова. Нужно выдохнуть. Оставляя короткие влажные поцелуи на груди, он взял оба члена в руку, сразу же двигаясь быстро, резко, прекрасно осознавая, что если Юдзуру снова вскрикнет так же громко, как несколько минут назад, то он кончит прямо в ту же чертову секунду. Потому что стояло так, что все тело ломило от желания насадить его на свой член, почувствовать этот жар, эту плотность, чтобы до конца завладеть им. Он не сразу заметил, как Юдзуру накрыл его руку своей, кое-как переплетя пальцы, помогая, пачкаясь снова в своей и его смазке, которой было безумно много ― непривычно. Нейтан чувствовал, что его ведет, что его снова накрывает, прижался к губам, сцеловывая тихие стоны, и тут же ощутил, как Юдзуру под ним напрягся, изогнулся так, что не оставил между ними почти никакого пространства, и выплеснулся в их соединенные руки. Нейтан прикусил нижнюю губу до боли, потому что видеть, как Юдзуру кончает прямо на его член, было сродни безумию ― настолько ошеломляюще, как будто вот сейчас они друг друга узнали заново; как будто весь чертов мир перевернулся, кардинально меняя ход вещей; и Нейтану было мало. Он зажмурился, уткнулся ему в плечо, испытывая второй, не менее мощный оргазм за ночь. Кажется, их шумное дыхание, постанывания и скрип кровати были слышны на весь этаж. Плевать. ― Даже не хочу знать, что скажут твои соседи, ― завалившись на бок, Нейтан пытался восстановить дыхание. Юдзуру усмехнулся: ― Если ты смог… Мы, ― быстро исправился он. ― Если мы смогли разбудить Шому, то у нас, определенно, талант. Они действительно были… громкими. Нейтан не знал, нужно ли гордиться этим фактом или просто принять как данность. А еще понятия не имел, повторится ли эта ночь или завтра они снова будут обычными соперниками на льду, а вне его ― просто приятелями. Зато он был уверен в одном: забывать то, что здесь произошло, он не намерен, да и вряд ли у него это получится. ― Мне надо в душ, ― спохватился Юдзуру, поднимаясь. Обернувшись, он кивком указал в сторону ванной: ― Ты пойдешь? ― С тобой? Сомневаюсь, что смогу выдержать на этот раз. Юдзуру как-то странно прищурился, склонив голову набок, словно раздумывая над чем-то, после чего подошел и забрался обратно на кровать. Нависнув над ним, он прижался к его губам, не углубляя поцелуй, просто мягко обхватывая каждую губу, посасывая и осторожно касаясь кончиком языка. Нейтан мысленно простонал: его в этом номере явно намеревались добить. ― Только не уходи, ― пробормотал Юдзуру прямо в губы. Нейтан покачал головой в ответ, наблюдая за тем, как тот исчезает в ванной. Его мало волновало, что завтра кто-то чересчур любопытный и внимательный мог заметить, как они вдвоем выходят из одного номера. А вот как отнесется к этому сам Юдзуру непонятно. Но раз уж он попросил, значит, знал, на что шел. В конце концов, кто тут старше и, следовательно, мудрее? Нейтан потянулся, зевая. Хотелось спать, и часа три-четыре у них точно есть. Он даже и не думал прикрыться чем-то, услышав, что шум воды прекратился. Юдзуру появился в спальне через пару минут. Нейтан уже в голос застонал, падая обратно на подушки. Юдзуру, как видно, тоже решил не заморачиваться с одеждой и даже с полотенцем, выйдя прямо так, да еще и с зачесанными назад волосами, с которых продолжали стекать капельки воды. В таком виде он воплощал собой чистый блядский секс, и никакой «детскости» или «наивности» во всем этом не было. ― Ты специально это делаешь, ― ткнул в него пальцем Нейтан, и, нет, он не спрашивал. Юдзуру вопросительно выгнул бровь. Стянув с комода второй комплект белья, он обернулся в простынь и покрутился перед ним. ― Так нормально? Нейтан сел и оценивающе оглядел все, доступные взгляду изгибы такого чертовски желанного тела. ― Я всего лишь хочу, чтобы до утра мой член не оказался в твоей заднице, Юзу. А ты делаешь все, чтобы это случилось. Такой откровенности он и сам от себя не ожидал, но, боже, они за этот вечер явно пересекли эту черту, когда поняли, что хотят друг друга. Когда Нейтан, наконец, прозрел. ― Я не знаю, с чего ты решил, что это твой член будет во мне, ― небрежно отозвался Юдзуру, покачиваясь прямо перед ним и плотнее кутаясь в дурацкую простынь. ― Меня вполне устроит… другая роль. Нейтан смотрел на него, раскрыв рот от изумления. Для него все было совершенно очевидно. Наверное. Он хотел бы в это верить, по крайней мере. Он вообще… Да что за хрень? Почему его тело так живо отзывается на любезно представленные мозгом картинки? ― С тобой я хочу попробовать, ― прохрипел Нейтан, вставая. ― Оба варианта. Юдзуру прикусил губу и так очаровательно покраснел, что Нейтану до одури захотелось его поцеловать и позволить ему делать с собой что угодно. Пришлось ограничиться коротким поцелуем в губы и утопать в ванную. Он же не сопляк какой-то, чтобы каждый раз вестись на необъяснимые внутренние порывы, в конечном итоге оказываясь у того на коленях, или же на нем, или между этих прекрасных ног, где на правой расцветали новые синяки, полученные на тренировке. Ебаный квадаксель. Нейтан вернулся довольно быстро, ощущая приятную усталость в мышцах и странную расслабленность. Словно никакого напряжения никогда не было, и ему это почудилось. Юдзуру отвернулся лицом к окну, прикрывшись тонким одеялом, но не спал. ― Я должен пойти к себе, ― неуверенно начал Нейтан, присев рядом, и осторожно дотронулся до его плеча. Хотя оправдаться тем, что они вряд ли уместятся вдвоем на одной кровати, не получится. Юдзуру обернулся к нему. ― Перестань. Тебе мало места? Мы можем… ― Нет, я не это имел в виду. Просто... Все так быстро, что я начинаю сомневаться в реальности всего этого. ― В реальности? Или в моем доверии? ― сухо переспросил Юдзуру. А вот этого тона он точно не хотел допускать. И вообще не то хотел сказать, черт возьми. Нейтан глубоко вздохнул и отсчитал до пяти. Не сказать, что раньше ему это помогало, но и ощущения сейчас были другие. Он не был раздражен или зол, скорее, просто боялся его спугнуть. Боялся, что та самая дверца, которую Юдзуру только-только ему приоткрыл, сейчас захлопнется перед его носом. ― Я не хочу, чтобы завтра, ― как можно медленнее начал говорить Нейтан, ― все вернулось туда, откуда началось. Так почти всегда бывает. Я хочу продолжить, но если ты против… Юдзуру не дал ему договорить, схватив за запястье и потянув на себя. Поцелуй вышел немного скомканным, пока оба не столкнулись языками, даже здесь выясняя, кто главнее. И это было так восхитительно, что Нейтан закрыл глаза от удовольствия и больше не сопротивлялся, полностью отдавая инициативу. Юдзуру перевернул их так, чтобы нависнуть сверху, но продолжать не стал, отстраняясь. ― Я не против. Спокойной ночи, Нейт. И отвернулся, засранец. Нейтан еще пару секунд тупо пялился в потолок, пережидая легкие всполохи возбуждения. ― Спокойной ночи, Юзу.