I can't drown my demons

– Выше. Чуть пониже. Левее. Ещё левее. По диагонали вправо вверх, – ещё одно такое замечание, и Чан рванёт, слово бочка с порохом. Голос за спиной внезапно затих, и Чан подумал, что конец его мукам настал. Но недолго музыка играла: – Всё равно немного не так, надо вешать ровнее. Поэтому левый угол нужно приподнять. Чан опускает руки с прямоугольным баннером, которые от долгого нахождения в вытянутом состоянии начали затекать, и оборачивается, глядя исподлобья на Чонина, стоящего на другом конце гостиной. Парень облокотился на широкий подоконник и держал между пальцами медленно тлеющую сигарету. Несмотря на ноябрьскую холодную и дождливую погоду на улице, Ян открыл стеклянную створку полностью, и едкий сигаретный дым с одурманивающим ароматом шоколада тонкой струйкой вытягивался из комнаты. Изредка он подносил окурок, становившийся всё меньше и меньше, к губам, и втягивал в лёгкие мерзкую, по мнению Чана, субстанцию молочно-белого цвета. Очередной порыв ветра из-за сквозняка заставил Чана немного поёжиться и расправить плечи. Чонин же, так и не утруждавший себя одеждой (он сменил импровизированную накидку из одеяла на джинсы, но торс так ничем и не прикрыл – щеголял всё это время без футболки или хотя бы майки), находился напротив открытого настежь окна и даже не шелохнулся от неприятных потоков воздуха. – Вот скажи. Ты издеваешься надо мной что ли? – Чан сощурил глаза, сверля младшего взглядом. Чонин в последний раз затянулся, держа сигарету с видом истинного аристократа, и выкинул непотушенный окурок в окно. Он улыбнулся. «Что ты, конечно же нет», прозвучавшее елейным голоском в ответ, можно было понять только как «Да, причём самым наглым образом». Чан уже обдумывал план отступления, даже наплевал на то, что, возможно, Ян пожалуется на него и ему опять предстоит выслушивать от декана, но в голове промелькнула мысль о том, что можно вступить в игру, только нужно придумать, как действовать. Бан подошёл к Чонину так близко, что мог разглядеть каждую вытатуированную чешуйку на теле у змеи, обвивавшейся чёрным силуэтом вокруг шеи своего обладателя. – Ну, раз тебя всё не устраивает, может, ты сам сделаешь лучше? – с этими словами он всунул в чониновы руки плакат, обернулся на пятках и гордо зашагал к дивану, после плюхнулся в него и утонул в мягкости обивки. Наконец-то можно расслабиться. Но Чонин даже и не думал поддаваться на провокации, которые, между прочим, начал он. Парень вышел из комнаты. Из коридора послышался грохот и громкая брань. Чану было интересно, что происходит, но он решил ничего не предпринимать, поэтому Бан всё также сидел на диване и печатал сообщение для Минхо. Bang_Bang Всё ещё сижу у этого избалованного мальчишки, достал меня жутко Домой хочу (>︿<｡) Ответ пришёл незамедлительно.

Хо (Ли тоже Ноу)

Боже, Чан, ты прям как маленький Если хочешь идти – иди, в чём проблема-то? Боишься, что этот родственничек ректора жаловаться начнёт? Вот они, настоящие проблемы президента студсовета – человека с идеальной репутацией (　☉д⊙)

В этом был весь Минхо: и попытается помочь решить проблему, и наедет да ещё и стебать начнёт. Но это не было его недостатком. Скорее, наоборот. Из-за своенравности он отличался от серой массы людей, и с ним всегда было интересно. Ну, по крайней мере, Чану. Бан от скуки набрал банальное «Что будешь сегодня вечером делать?», но не отправил, ибо отвлёкся на вошедшего в комнату Чонина. Тот тащил за собой стремянку, и всё это сопровождалось не очень приятными, режущими слух звуками. – То есть ты хочешь сказать, что всё это время здесь была стремянка, – Чан вскинул брови в недоумении. Ян утвердительно кивнул. – И я корячился без неё, а ты даже не сказал о её существовании? – тот опять кивнул. – Это не я не сказал. Это ты не спрашивал, – пожал младший плечами. Бан цыкнул и закатил глаза. Ну вот опять начинается. «Всё же он меньше меня злит, когда молчит. И когда я его не вижу. В общем, он меня не злит, если отсутствует в радиусе трёх километров». – Как же ты меня достал. Чонин усмехнулся: – Взаимно. Поэтому предлагаю закончить с этим всем побыстрее, – Чонин обвёл комнату руками, – и разойтись каждому по своим делам, – с этими словами Ян стал забираться на стремянку. – С чего бы такая мудрость да ещё и от тебя? – Чан не хотел упускать возможность постебаться. – Иди мне скотч подай, чёртила ёбаный. И плакат тоже. Нам ещё шарики надувать и торт украшать. Родители примерно через час будут тут. «О, ну это уже похоже на правду» – Чан поднялся с дивана и принялся искать ножницы.

***

Холодный ноябрь пробирался всё ближе к сердцу: Чан сильнее запахнул куртку, но «вжика» от молнии далее не последовало. «Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк» – Чонин мучил зажигалку, в пятый раз пытался зажечь очередную сигарету, сомкнутую между зубами. Маленький огонёк, наконец, стойко горел на ветру. Казалось, он готов был погаснуть в любой момент, колеблясь, но Ян предусмотрительно прикрыл пламя широкой ладонью и поднёс сигарету, зажигая. Дым окутал пространство вокруг него. Он выглядел словно какой-то призрак: почти невидимый, лёгкий, но в то же время немного опасный. Однако дымка быстро рассеялась, и до Чана не долетели противные ему испарения. – Почему ты всё ещё здесь? – Чонин опять зажал сигарету между указательным и средним пальцем правой руки, как делал почти всегда – Чан уже приметил за ним это. Ян почти никогда не стряхивал образовавшийся на тлеющем кончике пепел: крошечные искры летели вниз, на асфальт, словно хлопья снега. Это Бан тоже замечал. «Действительно, хороший вопрос. Почему я всё ещё здесь?» Они закончили с подготовкой примерно двадцать минут назад, успели сделать всё, что нужно. Родители приехали вместе с Доном менее десяти минут назад и уже поднялись в квартиру, а Чан с Чонином были около подъезда: один сидел на небольшом металлическом заборе, обрамляющим придомовую клумбу, и кутался в куртку, всё ещё не додумавшись её застегнуть. А второй стоял чуть подальше и курил сигарету, смотря в окна дома напротив. Смеркалось, и город погружался в сине-жёлтые тона: прохожие, автомобили, деревья без листвы с жутковатыми голыми ветками отбрасывали синие тени из-за тёплого, охристо-канареечного света уличных фонарей. – Эй, оглох что ли? – по голосу было слышно, что Чонин начинал раздражаться – привычное его состояние. Он повернул лишь голову к Чану, не разворачиваясь всем телом. Признаться честно, Минхо жил недалеко отсюда, и Бан хотел провести с ним вечер, возможно даже выпить. Он ждал ответа на своё сообщение, но так и не понял, что в спешке забыл его отправить. Ехать сейчас домой, а потом, если вдруг Хо ответит (что, конечно же, невозможно), ехать к нему – не слишком-то умное решение. Поэтому можно посидеть здесь, хоть и не в самой приятной компании, в состав которой входит только Чонин. А кстати... – Встречный вопрос: а почему ты тут? Весь день готовился к празднику брата, а сейчас даже не рядом с ними и не отмечаешь, хотя он, возможно ждёт тебя, – Чан лукаво прищурился, думая, что он попал в цель. Ответом служил только очередной столб дыма, выпущенный из чониновых губ. Издалека послышался шелест зимней шипованной резины. Свет фар запрыгал на асфальте, растягиваясь длинными лучами, и около подъезда остановился серебристый мерседес. Дверь со стороны водителя открылась первая, и из салона вышел высокий парень с модельной внешностью. Чонин поспешил потушить сигарету, растоптав ботинком. Тем временем брюнет с забавным хвостиком, завязанным на макушке в петельку, обошёл машину и открыл пассажирскую дверь, подав руку выходящей женщине средних лет. Остальные люди, находившиеся в салоне, тоже стали выходить на улицу. Чан удивлялся количеству человек, которые смогли там уместиться. В темноте, как бы он ни щурился, пытаясь навести резкость, парень разглядел только силуэты остальных людей. Все трое были мужчины. Два парня, может быть, ровесники Чонина или чуть старше, и мужчина. Ян тем временем поспешил навстречу хорошо знакомым ему людям. Женщина стиснула его в объятьях, что немного забавно выглядело со стороны, а после темноволосый отбил ему кулачок. Мужчина тоже приобнял Чонина, похлопал по плечу и отпустил, после чего Ян получил «пять» и от оставшихся двух парней, разглядеть которых Чан так до сих пор и не мог. Наконец, незнакомцы попали под свет фонаря, освещавшего площадку перед подъездом, и Бан тут же вскочил с насиженного места, поправляя куртку: оказалось, это был ректор, которого Чонин называл дядя Гин (ну для него-то он действительно дядя, так как отец Чонина, Ян Сан, и Ян Гин, были родными братьями), а вот для Чана он был никто иной, как ректор университета. Если честно, видеть его сейчас он не очень-то хотел – и так видятся раз в неделю на собраниях, и то, один раз – это минимум. Теперь уже он и видел, кем были остальные люди. Неизменная троица: брюнет с хвостиком – Хван Хёнджин, Ли Феликс и Ким Сынмин – к которым затесался Чонин. Мысли клубились в голове Чана, словно рой назойливых мух, пока к нему, как в замедленной съёмке, приближались шесть человек. «Если это ректор с женой, то Хёнджин – их сын? Тогда почему он Хван, а они – Ян?» Вопросов больше, чем ответов. Как и всегда. – Чан, вот это неожиданность. Какими судьбами? – казалось, мужчина искренне рад его видеть. Не дав ему и слово вставить, ректор продолжил: – Хотя знаю, можешь ничего не объяснять, – он перевёл взгляд на Чонина, потом вновь посмотрел на Чана. – Слышал, что ты помогал Нину с подготовкой к празднику Дона. – Дядя, вы же ему сами велели, – встрял Чонин мрачным голосом. – Ах да, точно. Совсем уже старик заработался, – лицо его расплылось в доброй улыбке, и он пожал протянутую чанову руку в ответ в знак приветствия. Чан немного расслабился, но всё же хотелось попрощаться и ретироваться. Да поскорее. – Позволь тебе представить. Моя супруга, Ян Соль, – женщина скромно кивнула головой, в то время как Бан наклонился на 45 градусов. От долгой беседы его спас зазвонивший телефон Ян Гина. Мужчина поспешил ответить. – Да-да, слушаю тебя. Мы уже стоим напротив подъезда, сейчас поднимемся, – вероятнее всего, звонил отец Чонина. После этих слов он положил трубку, а ректор в спешке начал прощаться: – Ну, молодые люди, хорошего вам вечера, только не переусердствуйте. Чан, был рад тебя видеть, – с этими словами они вновь пожали друг другу руки. Ян Соль попрощалась со всеми, но к Хёнджину подошла отдельно и что-то негромко начала говорить. Краем уха Чан услышал лишь «Джинни, прошу тебя, не устраивайте сильный беспорядок. И пей в меру, тебе завтра на учёбу». Спустя пять минут супружеская пара скрылась за дверью в подъезд. Неловкую тишину среди пятерых парней нарушил первым Хёнджин, предварительно прокашлявшись. – Чан-хён, мы сейчас поедем к одному моему знакомому в гости, там будет небольшая тусовка, человек на пятьдесят. Не хочешь с нами? – он говорил спокойно и серьёзно, безо всякой насмешки в голосе. Чонин немо раскрыл рот и собирался протестовать, но Чан смекнул, что к чему, поэтому сразу же согласился. «Пусть позлится» – думал он, наслаждаясь шоком Яна. – Нини, форточку закрой, а то муха залетит, – парень, сказавший это, щёлкнул зубами и сомкнул челюсти, загадочно улыбнувшись. Его бархатистый голос, несвойственный внешности, удивил Чана и послал по коже толпы мурашек, поднимающих волоски дыбом. – Ли Феликс, – парень протянул крохотную ладошку, сжатую в кулак, и Чан ударил его кулак своим. Всё это время брюнет, ещё не сказавший ни слова, изучал Чана, внимательно рассматривая. Но он охотно представился, когда очередь дошла до него. Ким Сынмин. Так звали последнего в их четвёрке. – Признаться честно, я вас всех знаю, поэтому слишком пафосное получилось «знакомство», если уж на то пошло, – Чан неловко улыбнулся и почесал макушку. Хёнджин завёл машину и предложил уже ехать. Чонин дулся, как маленький ребёнок, и всеми способами показывал неприязнь. «Вечер обещает быть интересным» – подумал Чан и пристегнул ремень, усаживаясь на заднее сиденье между Сынмином и Феликсом.