Расстановка приоритетов

      — Все ваши работы будут проверены до следующего урока, а сейчас мы начинаем новую тему, — профессор Снейп собрал флакончики Оборотных зельев и аккуратно убрал их в свой комод, что находился в рабочем столе. — Она не будет слишком нова для тех, кто серьезно относился к этому предмету на шестом курсе. Поскольку классы смешали, — профессор недовольно цыкнул. — Мы снова изучаем зелье под всем вам знакомым названием — Амортенция.       В аудитории сразу же послышались возбужденные от предстоящего дела воздыхания. Многие начали переглядываться друг с другом и многозначительно кивать. Гермиона лишь неуютно поерзала на деревянном стуле ощущая возле себя до жути приевшийся запах мяты.       Боже, как ей было неловко после всего прошедшего.       — Разумеется, на самом деле Амортенция не создает любовь, — медленно, словно пытав помешаных на сексе детишек, протянул Северус. — Этот напиток просто вызывает сильное влечение, вплоть до безумной одержимости. О да, — прибавил он, серьезно кивая недоверчиво ухмылявшемуся Нотту. — Многие недооценивают силу любви и этого зелья, и вовсе не видят разницы меж ними, что довольно-таки глупо… Очень глупо, — глухо повторил профессор Снейп, говоря монотонным голосом, а после приподнял бровь кивая на котел, что уже находился на его столе.       Емкость, что спокойно стояла на твердой поверхности дерева, сразу же перевела все внимание на себя. Почти каждый, чутли не скуля, пытался привстать на стуле как можно выше, дабы рассмотреть столь загадочную для многих консистенцию. Северус лишь удрученно взмахнул палочкой и котелок волшебной дымкой стал парить возле парт, давая почувствовать чудный для каждого запах.       — Касаться — запрещено. Особенно для вас, Лонгоботтом! — по классу прошлись тихие смешки, что были лишь со стороны змеиного факультета.       Гермиона могла слышать только тихие перешептывания и споры о том, чем же все-таки пахнет это зелье. Ведь все говорили абсолютно разные вещи, что для этой ситуации, было вполне нормально.       — Может кто-то скажет мне, какой же все-таки запах имеет Амортенция?       Рука Грейнджер неуверенно поднялась вверх.       Конечно, все ожидали узреть этот жест от Гермионы. В этом и была она вся: активная и безудержная, когда что-то касалось знаний.       — Мисс Грейнджер, прошу, — без былой иронии, произнес профессор Снейп.       — Да… — Гермиона чуть замялась из-за, на удивление, удачной попытки высказать свою мысль. — Амортенция — любовное зелье, которое создает непреодолимое влечение к тому, кто сварил его. Оно имеет перламутровый блеск и… И еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, — с большим воодушевлением говорила она. Котел уже успел подлететь к концу класса и гриффиндорка уже тише продолжила. — Например, я чувствую запах свежескошенной травы, и мятной зубной пасты, и…       Грейнджер запнулась, понимая, что сказала и так слишком много, и вскоре лишь глухо уставилась на свои пальцы, не смея поднять голову ни на сантиметр выше.       — Все верно. У вас есть три минуты дабы законспектировать данную информацию, — котел был медленно отлевитирован обратно на стол, а Гермиона быстро взялась за перо, и предварительно за счет густых прядей скрыла ярко-алые щеки.       Остальные тридцать минут дались ей с большим трудом, и когда наконец прозвенел звонок, что оповещает о конце урока, Грейнджер смогла расслабленно вздохнуть. Все время она будто находилась в некой оболочке напряжения.       Конечно! Ведь на нее без устали то и дело поглядывал Малфой, он будто хотел убить ее своим взглядом. Слишком холодным, слишком неправильным…       Гермиона выскочила из класса под рукой с Джинни, что, что-то активно высказывала, и была намного бодрее чем в первой половине дня. Гриффиндорка поправила выскользнувшую волнистую прядь волос и обернулась в поисках когтевранца.       — Ты не видела Джейсона?       — И мне бы… Что? — Джиневра уставилась на Грейнджер немного поубавив шаг. — Ты вообще слушала меня?       — Прости! Просто, кажется он обиделся на меня. Я целое утро пыталась высмотреть его в Большом зале, но… ничего, — она развела руками рассекая воздух.       Джинни насмешливо подняла бровь в немом вопросе. Но Гермиона поняла, что та имела в виду и лишь тяжело закачала головой в отрицательном жесте.       — Да не смотрела я на Малфоя!       — Я это уже слышала, — подняв руки в жесте «твоя взяла», проворчала себе под нос Уизли. — Так… ты мне поможешь?       Шатенка изогнула бровь, понимая, что всю речь подруги безалаберно прослушала из-за своих неугомонных мыслей, что, то и дело без устали терзали ее голову.       — Так ты… сваришь мне Амортенцию?       — О нет, черт возьми! Джинни, я даже спрашивать не буду зачем тебе это! — гриффиндорка попыталась вырваться из крепкой хватки подруги и отдалиться в дистанции между ними, но все ее попытки были тщетны.       — Ну, пожалуйста! Нужно просто сварить его и все!       Гермиона сделала поворот вокруг своей оси и с сумасшедшим взглядом уставилась на подругу.       — Ты ведь понимаешь, что действие зелья создает непреодолимое влечение к тому, кто сварил его, тоби ж в данном случае, ко мне! — воскликнула гриффиндорка. — Это глупо, просить об этом меня.       Джинни взяла ее за руки, затаскивая за очередной поворот длинного коридора и полушепотом продолжила говорить.       — Мне нужно, чтобы ты сделала лишь несколько этапов, — Грейнджер уже было хотела вставить парочку слов о том, что это полный бред, но ее перебили. — Парочку этапов, Гермиона! И да, это выглядит глупо, понимаю, но просто помоги мне и я обязательно расскажу зачем мне это. Просто помоги, я не думаю, что сила зелья будет направлена на тебя, — на последних словах она еле выдохнула, надеясь, что донесла свою мысль.       — Я все еще не хочу этого делать.       — Да, черт! — девушка схватила себя за корни волос, пытаясь успокоить наступающую агрессию. — Тебе так сложно сделать парочку этапов? Я ведь не прошу тебя сварить его полностью!       — Все может пойти не так, Джинни… Прости. К тому же, зачем? Разве у вас с Гарри…       Джиневра схватилась за ремешок сумки и специально задев Гермиону плечом двинулась в противоположную сторону.       — Разберись хотя бы в себе, Гермиона, а потом и ищи проблемы во мне с Гарри. Мне нужна была твоя помощь, но ты… — обиженный голос Джинни прорезал слух гриффиндорки, и та обреченно посмотрела в след уходящей рыжей копне волос.       Обернувшись, ее взгляду предстал когтевранец, который явно пытался обойти ее.       Чертово комбо.       Да почему ее все избегали?!       — Джейсон, Джейсон, подожди…       — Не сейчас, — он лишь потупил взгляд в пол стараясь не смотреть на нее.       Будто все пошли против Гермионы.       Грейнджер со всей силы ударила стену кулаком и уже через секунду поняла, что это был глупый поступок. Рука ужасно ныла от боли.       Ноги быстро понесли ее к башне и как только перед взглядом оказалась картина, она мигом произнесла пароль и пулей влетела в гостиную, предварительно закрывая дверь.       Грейнджер скатилась по спине проклиная все подряд. Что, черт возьми, происходит? Эти необоснованные ссоры выглядели слишком убого, будто старые сценарии дешевых фильмов, что она сумела лицезреть в детстве. И яркого смысла обижаться на нее — Гермиону, она, увы или к счастью, не видела. Нет, Грейнджер не была нарциссом! Она просто искренне не понимала, за что подруга и Джейсон так взъелись на нее. Если еще ситуацию с Джинни, она обдумает, то в ссоре с Сэмюэлсом был виноват он…       Малфой. Чертов, Малфой, закатил эту бессмысленную и дурацкую сцену ласковых слов, дабы просто-напросто вывести каждого из себя.       Как же я ненавижу тебя, особенно за все твои поступки и проступки, Малфой!       Грейнджер распахнула злые и уставшие глаза, и вскоре размытая картинка начала приобретать четкий фокус. Недоумение на ее лице отразилось более чем максимально, а мозг вообще выдавал «ошибку». На ватных ногах, гриффиндорка встала и потянулась рукой к палочке, чувствуя легкую защиту вместе с ней, на что вызвала короткую усмешку.       — Грейнджер, спокойно! — Блейз встал с кресла и подошел к Гермионе, соблюдая дистанцию в несколько шагов.       — Что… он тут делает? — она указала кивком на ухмыляющегося на диване Нотта. — Что вы тут делаете?!       — Ты до сих пор уверен, что это хорошая идея? — Теодор покрутил в руке бутылку спиртного.       Гермиона с истерическим взглядом поглядывала, то на Забини, то на Нотта, что у второго, определенно вызывало едкую улыбку. Древко палочки уже уютно уместилось в ее ладони и ждало своего череда.       — Я спросила: что здесь происходит?!       — Грейнджер, мать твою! Убери свою палку от моего лица, я не могу сохранять спокойствие с таким гостеприимством! — Блейз поднял руки в жесте капитуляции.       Гриффиндорка лишь чуть опустила палочку вниз, но все так же непрерывно держала ее крепкой хваткой.       — Нотт пришел извиниться.       Бровь Гермионы безмятежно взлетела вверх.       — Чего? — беспристрастно и со смешком выдавила она.       — Блять, как я на это согласился, — слизеринец опустил бутылку, кажется огневиски, и медленно повернулся к девушке. — Да, Грейнджер, я хочу извиниться, за то, что, — он начал загибать пальцы, тем самым ведя выдуманный им счет, — назвал тебя шлюхой, обозвал твоих друзей и кажется потаскал тебя за волосы, — Тео все так же невинно повернулся к Блейзу, показывая всем своим недовольным видом, что все-таки сделал это.       — Это такая шутка? — Гермиона скривилась в лице, не понимая, что за чушь здесь происходит.       — А я говорил, — Нотт взмахнул руками, жестом показывая «дальше разбирайся сам».       — Спасибо друг, — неприкрытый сарказм Блейза разбавил красок в столь дивный монолог. — Так, к чему мы ведем… Это еще не все, Минерва решила, что война принесла с собой много разногласий, одни из которых, положительно повлияли на старших учеников. Если коротко, меж факультетская дружба сейчас стоит на первом месте, а ваша некая «ссора» состоявшаяся в баре, привлекла слишком много внимания, включая и Риту Скитер. Понимаешь?       Грейнджер тяжело прикрыла глаза, и сложила руки на груди.       — Можно ближе к сути? Зачем мне нужны извинения Нотта, если тут нет Скитер и свидетелей, все ведь было не так уж и плохо! — в свои слова было тяжело поверить, ведь клочок вырванных волос иногда появлялся в ее сознании будто страшный флэшбэк прошлого.       Интересно было то, что друзья даже толком и не упомянули в письме про ту драку. Особенно Рональд, он бы в первом предложении описал свое восхищение от моего удара по носу Малфоя. Может просто не поверили, ведь это же — «Ежедневный пророк» правда которого составляет не больше сорока процентов. Но если это напрямую задело Макгонаггал, то…       Мысли прервались продолжением речи Забини.       — А ты действительно смышленая. — Усмехается во все тридцать два. — Теперь вы всему Хогвартсу должны показать свою дружбу и причем не только с Тео, это было лишь что-то типа поверхностного сглаживания ваших враждебных «отношений» до выхода на публику, чтобы вы чувствовали себя более комфортно. Странно, что Минерва не сказала тебе об этом первой. Но с Ноттом, будет второстепенная задача, Рите нужно больше доказательств, это не должно выглядеть жалкой постановкой первокурсников. Вы, а именно: ты и слизеринцы, должны поменять мнения о двух самых враждующих факультетах, что это лишь навязанные стереотипы прошлого, и ко всему прочему, кто же это может сделать лучше нежели сама — «Золотая девочка» и бывший Пожиратель смерти, — Блейз умолк, а после поглядывая на реакцию Грейнджер продолжил. — Ты и Драко.       Гермиона тупо уставилась на Забини, ее рот то и дело лишь открывался и закрывался не смея издать и звука. Она не знала что говорить. Ее будто облили ведром холодной воды, и это чувство не было из приятных.       — Я… — слова все еще давались с трудом, но Грейнджер все так же пыталась сформулировать мысль. — Должна дружить с вами?       Бред, не более.       — Почти, гр… Грейнджер, — Теодор грубо осекся в слове, но быстро исправив его, продолжил. — Всего лишь, делать вид, неужели ты серьезно думаешь, что у нас есть желание «дружить» с тобой?       — Наши чувства взаимны, Нотт, — холодно отчеканив, она обернулась в поисках платиновой макушки. — Малфой знает об… этом всем?       — А как мы, по-твоему, здесь оказались? — вопросом на вопрос ответил Забини. — Он скоро должен прийти, с минуты на минуту.       Гриффиндорка отступила от стены, заметив, что ноги напрочь стали ватными и еле как слушались ее, что было вполне очевидно, она вовсе не двигалась на протяжении всего разговора. Будто корнями приросла к холодному полу.       — Нам пора, — Блейз посмотрел на запястье, на котором красовались, по всей видимости, дорогие часы. — Грейнджер, помни — игра на публику. Скитер скоро явится в Хогвартс, все подробности узнаешь уже у Макгонаггал.       Удрученный кивок и вскоре слизеринцы скрылись за дверью. Гермиона устало села на диван чуть поморщившись, от оставленной на столе бутылки огневиски. Через секунду на ее колени сел Живоглот, что безусловно притянул все внимание к себе.       — Что же происходит? — глухо вырвалось из ее губ, на что кот начал мурчать. — Джинни обижена на меня, Джейсон тоже, хотя знаешь, кажется, он мне по-настоящему нравится. Да и ко всему прочему, меня заставляют дружить со слизеринцами! Представляешь? — короткий ответ в виде «мяу» немного успокоил Гермиону и та стала его поглаживать. — Конечно, ты не все понимаешь, на меня ведь столько дел свалилось, но…       Живоглот еще несколько секунд смотрел в ее карие глаза, а после спрыгнул и грациозно замахав хвостом двинулся в комнату гриффиндорки.       — Значит нужно исправлять, да, Гермиона?       Былой монолог уже не казался таким странным, ведь приняв для себя решение, Грейнджер встала с дивана и ринулась на поиски Джейсона. Ему нужно было все объяснить.

***

      — Ну выслушай же ты меня! — голос почти срывался в истерике. Коридор был практически пуст, и Гермиона могла дать волю эмоциям.       — Гермиона, я правда не в настроении, — Джейсон попытался отодвинуть ее в сторону, но попытка оказалась более чем провальной.       — Я… я просто хочу сказать, что, то, что ты слышал в башне старост — полный бред! Между мной и Малфоем ничего нет! — Сэмюэлс все-таки остановился, но с недоверием посмотрел на гриффиндорку.       — Как я могу тебе верить?       «Как я могу себе верить?» — отбилось в осознании, прежде чем она смогла подумать. Грейнджер чувствовала себя подлой предательницей. Ее тянуло к другому. И она поцеловала другого. Тогда.       Гермиона с порывом схватила когтевранца за плечи и нежно вжалась губами в приоткрытый рот парня. Легкое покалывание на губах заставило опомниться и заметить, что Джейсон, без особого рвения, но все же ответил на поцелуй. Руки сжались на его затылке, не давая разомкнуть ту нить, что стала зарождаться между ними. Ту нить которую она успела зацепить острым лезвием, когда ответила на поцелуй Мафлоя.       Гриффиндорка медленно оторвалась от губ, не открывая глаза, пытаясь забыть образ ее сожителя, и все также держа его за плечи тихо прошептала:       — Ты мне нравишься, Джейсон. Наши прогулки успокаивали меня и… встреча в Хогсмиде была восхитительной, я не хочу чтобы все закончилось. По крайней мере, вот так вот…       Рука парня легла на непослушные кудри и легко сжала их, притягивая Грейнджер к себе. Теперь она уютно умостилась в объятиях Джейсона и чувствовала полное моральное спокойствие.       — Между вами точно…?       — Нет. Между нами абсолютно ничего, это всего-навсего его глупые шутки, — Гермиона уткнулась носом в грудь когтевранца вдыхая его парфюм.       Она ведь могла все исправить. Забыть тот поцелуй как страшный сон. Надеяться, что ее совесть не съест Гермиону заживо.       Осталось лишь, поговорить с Джинни и Макгонагалл, что в сегодняшние планы явно не входило, учитывая то, что скоро уже стемнеет и у нее проклятое дежурство с ним.       С Драко.

***

      Гермиона удобно умостилась в теплой кровати бордового оттенка. Магловская книга в руках более чем устраивала ее и иногда в порывах, гриффиндорка вовсе не замечала, что прочитанное не усваивается в уме, ведь голова была занята другими вещами.       Одна за одной, проблемы наваливались на нее на протяжении целого дня; будь то мелкая стычка или же объемная ссора. Неважно. Она была.       Потерев лоб, Гермиона, снова уткнулась в фолиант стараясь влиться в сюжет. Грейнджер уже во второй раз читала книгу «Ромео и Джульетта» — пьесу Уильяма Шекспира. Она всегда грезила мыслями о том, что данная история любви немного глупа. Как можно было сотворить с собой столь глупые вещи, и только из-за любви к парню?       — Может, я просто не познала это чувство?.. — мысли вслух были обыденным при прочтении этой книги.       Вновь перевернутые страницы и Гермиона нахмурилась задумываясь.       Нет, это определенно был романтический и горький до боли, поступок со стороны главной героини, лишить жизни себя из-за того, что любимого больше не будет рядом! Что-то в этом духе… но столь глупый! Особенно когда тот самый любимый увидит ее бездыханное холодное без пульса тело и совершит суицид из-за…       — Сука..!       Будто горящая лавина обрушилась на Гермиону и та подпрыгнула на месте, совсем не ожидая услышать матерные слова. Следующий прилив отрицательных эмоций вызвал неприкращаемый шум из ванной комнаты, что кажется и вовсе не собирался прекращаться.       Ругательства то и дело отскакивали от стен и проникали в комнату гриффиндорки из-за приоткрытой двери. Не выдержав переполоха, она небрежно кинула книгу на кровать и выскользнула за дверь. Ощущение неуютности сразу же проникло под кожу, а ноги и вовсе не хотели идти на шум.       Но она пошла.       — Будь проклят, чертов…       — Малфой..? О боже! — Гермиона прикрыла открытый рот ладонью, сразу же подбежав к слизеринцу, из носа которого обильно стекала кровь, окрашивая кожу то и дело с синяками и царапинами.       Драко устремил свой потерянный взгляд, а через секунду надев маску безразличия, вновь пустился в поиски аптечки. Его руки, так же как и Грейнджер тряслись, только причина столь обеспокоенного действия была у каждого разная.       Гриффиндорка нервничала, что сердце должно было вот-вот и разорваться, а Драко тяжело дышал, наверное имея еще одно ранение, из-за чего пальцы на руках контролировать было невозможно. Да и нужно ли?       — Мерлин, что случилось? — отрешенный голос прорезал его слух.       — Отвянь, Грейнджер! — Малфой все-таки посмотрел на нее, но взгляд задержался не больше пары секунд, это было достаточно, чтобы понять — ему было безумно больно.       — Да не там она! — Гермиона нырнула за раковину вытаскивая аптечку, она все еще была в шоке от происходящего. Помахав медикаментами перед его лицом, гриффиндорка ринулась в гостиную, влеча за собой недовольного и еле державшегося на ногах Драко.       Грейнджер раскрыла коробочку с первой медицинской помощью и устремила свой взгляд на рядом стоящего Малфоя.       — Сядь же! — нервы были на пределе.       — Справлюсь сам, — холодно отчеканил слизеринец, на что вызвал удивленные звуки со стороны Гермионы.       — Боже, что это..? Кто это сделал, Драко? — слова с неприкрытым сожалением быстро выпрыгивали изо рта, несмотря на отрицательную реакцию Малфоя, Грейнджер не прекращала разглядывать его левое предплечье. Оно было изуродовано. Нет, вовсе не меткой. Порезами. Слишком глубокими. — Ты сам… или… — слова лились несвязной патокой.       — Дай уже сюда, — Драко выхватил вату с рук девушки и взяв со стола огневиски брызнул на порезы, что были немного похожи на последствия Сектумсепры. — Хорошо провели время, — он хмыкнул, указывая на алкоголь.       — Это… Нотт с Блейзом… они… Твою мать, что же происходит?! — Гермиона схватилась за волосы, а в скорее отдернула руки, понимая, что помощь ему все-таки не помешает.       И сейчас не важно, друг он или враг.       Грейнджер вознесла зелье, что расслабляло все мышцы в теле ко рту слизеринца, на что получила усмешку полную непрерывной боли.       — Убери… это, — капли пота стекали по его лбу, рубашка была уже насквозь мокрой.       — Прекрати вести себя как ребенок, Драко! Я знаю… что делать. У тебя тут слишком большой порез, его нужно будет зашить. Нам нужна Помфри.       — Нет.       — Да.       — Нет, Грейнджер, я сделаю все сам! — его рычание еще больше навеяло агрессивной атмосферы.       — Этого еще не хватало, зашиваться самому! Ты в своем уме?! — Грейнджер всплеснула руками по воздуху и мигом побежала в свою комнату.       Драко шумно выдохнул. Он уже понадеялся, что гриффиндорка решила свалить, давая ему самому разобраться со своими проблемами. Но через десять секунд, она влетела в комнату со своей сумочкой незримого расширения, уже с которой успела вытащить свою аптечку.       — Так… во время войны, во время поисков… — гриффиндорка замолчала, не зная, можно ли было говорить столь конфиденциальную информацию. — Я читала книги, собирала травы, изучала колдомедицину и зашивала Гарри глубокий порез на ноге. Я думаю, справлюсь.       — Проваливай, Грейнджер, — тяжелые вздохи, заставляли сердце Гермионы то и дело сжиматься, что-то необъяснимое творилось в ее голове. Она будто находилась там, где воздуха было критически мало и его забирал именно Малфой, с пониманием того, что она может не успеть его спасти.       — Ты же понимаешь, что эта рана отравлена? Ты умрешь, если я не попытаюсь что-то сделать, раз Помфри для тебя, увы, не вариант! — Грейнджер сорвалась на крик.       Болезненный вид Драко заставлял нервничать. Но даже этого она не могла себе позволить, Гермиона должна оставаться в ясном уме.       — Позови Блейза, — короткий шепот и его веки стали все чаще закрываться, а зрение теряться между всем происходящем.       — Обязательно, после того, как очищу и зашью твое предплечье! Эй, не отключайся, Драко, — Гермиона потрясла его за плечо, на что тот резко распахнул глаза из-за резкой боли и шока. — Ты должен быть в сознании, я не знаю, когда смогу навредить, а еще ты должен снять рубашку.       Грейнджер без всякого стеснения прильнула к пуговицам, что слишком тяжело поддавались ее влажным пальцам. Тяжелый жар, что исходил от его тела был слишком опасен для нее.       — Если ты хотела меня раздеть, то это не лучшее для этого время, — голос с насмешкой разорвал неуютно положение, и уже вскоре Гермиона начала снимать рубашку. Драко скорчил лицо, когда она дошла к горящему от боли предплечью. — Салазар! — рык заполонил гостиную и девушка поморщилась, не позволяя глазам затмиться густой пеленой слез.       — Будь в сознании, пожалуйста…       Карие глаза опустились на рельеф тела. Его еле заметные кубики пресса были идеальными для осознания того, что он в меру занимался спортом и поддерживал свое здоровье. Густо покраснев от своих мыслей, она подняла глаза вверх, не осмеливаясь больше смотреть на аристократическое и идеальное тело.       Гермиона не была уверена, что делает все правильно, но разве это имело значение? Сейчас главным было — обезвредить яд на руке Драко. Его мышцы то и дело дергались от ожидаемого напряжения и боли, на что она недовольно дышала через рот.       — Кто это сделал?..       Она даже не ожидала услышать ответ, лишь заговаривала ему зубы, чтобы тот отвлекся, не ощущал той яростной боли, что сейчас принесет противоядие. Малфой уже было открыл рот, толи, чтобы посмеяться или послать Грейнджер, как на его предплечье полилась горящая масса, позволяя полностью проникнуться ощущением настоящего ада. Он будто был в котле, что непрерывно стоял на огне, Драко чувствовал эту дикую пульсацию в венах и она, безусловно, сводила его с ума.       — Молодец… ты хорошо держишься! — Гермиона стала дуть на порезы, ее мама всегда так делала, чтобы заглушить боль маленькой ранки, и на удивление — это работало. Или все же это было ее самовнушением.       — Грейнджер, мать твою! — шипение со стороны слизеринца заставило ее дрогнуть. Гермиона и так была на нервах, еще чуть-чуть и помощь понадобится и ей.       — Пожалуйста, Малфой… — она жалобно перевела свой взгляд на открытую рану. — Сейчас… Я постараюсь зашить ее, но после этого, ты должен будешь сходить к Помфри! Я не уверенна, что делаю все правильно...       Его серые глаза то и дело без устали закрывались находя в темноте спасение от боли, но от голоса гриффиндорки веки не слушались его. Он открывал глаза идя на звук. Идя на ее звонкий голос.       — Ты симпатичная, — Малфой протянул правую руку и коснулся ее щеки. На что та, со страхом кинулась в его сторону обхватывая холодную и мокрую ладошку.       — Ты бредишь, Драко, — Гермиона отняла его холодные, леденящее сердце пальцы от своей щеки и взяла палочку касаясь его покалеченного предплечья.       — Я в трезвом сознании…       Гермиона пустила нежный взгляд в его сторону, сразу же отругав себя за это. И коснулась древком его раны, та постепенно стала сжиматься, образовывая между собой новые здоровые клетки, которые соединяли покалеченную кожу.       Малфой держался. Сдерживал дыхание, сжимал до боли и скрежета зубы и с шипением держал уста в закрытом положении не позволяя себе эту слабость — боль.       «Скрывайте свои эмоции, мистер Малфой.» — голос Северуса врезался в его сознание. И он послушно исполнял эту просьбу.       — Почти чуть-чуть, потерпи немного, это безумно больно, но…       — Мне не больно! — сбитое дыхание и громкие слова вырвались наружу, рассекая воздух полного напряжения.       Гермиона лишь кивнула не осмеливаясь спорить. Это было его защитной реакцией. Она безусловно знала, что ему было больно так, будто его пытали Круцио, но конечно же, он не подавал виду, в этом и был весь Мафлой.       Следующие десять минут прошли словно пытка и они стоили того. Стоили жизни Драко. Все те нервы которые казалось невозможно потратить за пол часа, оправдали все былые ожидания Гермионы. Еще как можно. Малфой был весь мокр и изнеможен. Грейнджер была приблизно в таком же состоянии, наверное, лишь чуточку хуже. Только потому, что она не чувствовала физической боли, но она была поглощена душевной, а это было намного хуже по ее меркам.       Ей казалось, что Драко отключился в силу того, что пережил, поэтому на дрожащих ногах встав с холодного пола, она начала собирать все волшебные и магловские медикаменты, оставляя лишь пару пузырьков зелья, которые по ее мнению могли бы понадобиться ему позже.       Когда вещи были собраны, Гриффиндорка двинулась к входной двери.       — Ты куда? — медленно словно это было пыткой, Малфой открыл глаза.       — Дежурство… ты наверное забыл. Но я пойду одна, тебе нужно…       — Ты идиотка, Грейнджер? Хочешь чтобы тебя нахер убили? — он хмыкнул показывая взглядом на перебинтованное предплечье. — Тогда вперед, только учти, тебя подлатать я не смогу.       — Переживаешь? — она выдавила это с себя пытаясь сгладить ситуацию. Пытаясь перевести тему.       — Предупреждаю.       — Тогда скажи, что… кто это сделал.       — Тогда будь добра, закрой эту чертову дверь.