Джинн на полставки, или Три желания

      Свет был слишком ярок, воздух — слишком свеж, а сердце билось слишком ровно. Разуму, одурманенному лёгкостью, эта нега казалась обманом воображения — обманом, на который Александр давно перестал покупаться.       Уже долгое время агония была всем, что он знал.       Почувствовать что-то ещё казалось... чудом.       Он открыл глаза и встретился взглядом с другими, зелёными, как трава под его пальцами. До чего же приятно чувствовать что-то, кроме боли, осязать прохладу и свежесть, мягкость и колкось, видеть свет вместо тьмы, живое лицо вместо потухших воспоминаний, формировавших вечность. Сон ли это?...       Пусть даже так, чудесно. Он давно не видел снов. Пустота не давала ему ни секунды вдали от себя.       Мир вокруг вдруг потерял чёткость, восторг в чужом лице расплылся вместе с очертаниями неба. Александр напрягся — сейчас всё кончится. Это просто защитная реакция мозга: ему казалось, прошли столетия, а на деле — всего несколько дней, и тело только-только начало искать способы справиться с ужасом. Глупое.       Кажется, с ним уже случалось нечто подобное.       Забавно, как легко обретается надежда...       Но вопреки его ожиданиям, мир не исчез, как мираж, а снова обрёл четкие очертания. Александр поднял руку к лицу и дотронулся до влажного виска.       Свободен?       Невозможно. Абсурд. Иллюзия.       Ему помогли сесть.       — Назови себя.       Вопрос сбивал с толку. Кем ему быть?...       Он с прищуром вгляделся в девушку, теперь отстояющую от него на пару метров. Восторг куда-то исчез, сменившись сосредоточенностью. Лицо живое, улыбчивое и, что самое главное, совершенно не знакомое. Молодая, но это ни о чем не говорит, если она гриш. Одета просто, но практично. Осанка прямая, подбородок гордый. Смотрит странно — с любопытством и с затаенной радостью, так, словно не уверена, что ответ ей понравится, но надеется на это всей душой.       — Ты не знаешь, кто я?       Как-то совсем глупо получается. Судя по подлетевшим бровям, девица так не считала.       — Спрашивала бы, если б знала?       — Тогда на какой ответ ты рассчитываешь?       — На тот, который дашь без подсказки. Неприкаянные души любят лгать, знаешь ли.       — Я могу солгать в любом случае.       — Тогда выбирай свою ложь мудро.       Что сказать, задание пришлось к месту. Он сполна оценил иронию Вселенной. Человека, жившего ложью, просили солгать ещё разок — чего ему, в самом деле, стоит? Привычное дело.       Обман прирос к нему второй кожей, так плотно, что не выпутаться, и всё копился, копился... Может, поэтому он решил сказать правду. И потому, что этой правде цена была — грош.       — Александр Морозов.       Девушка встрепенулась, вгляделась внимательней.       — Интересный выбор имени, чтобы понравиться, — сказала она хрипло и прикрыла рот ладонью. К своему удивлению, он не увидел ни ненависти, ни страха, ни злобы.       Только... изумление.       А затем девушка рассмеялась — словно гора свалилась с её плеч.       — Всамделишный? — вопросила она. Кивнуть снова вышло как-то само собой: он, признаться, совсем растерялся.       Ситуация вырисовывалась поистине идиотская...       А девушка всё смеялась и смеялась, закрыв рот ладонями. Затем замерла, приложила ладони к щекам.       — Поверить не могу. Ты, должно быть, голоден? Хочешь пить?       А Дарклинг, наконец, от эйфории очнулся, огляделся и понял, где находится: ровнехонько в центре ритуального круга, начертанного кровью из серебряной чаши, стоящей чуть в отдалении. Почувствовал браслеты, сжимающие запястья. И магию, витавшую в воздухе.       Он вскочил на ноги. Смех оборвался.       — На твоем месте я бы этого не делала, — предостерегающе заметила девушка.       — Что ты сделала?       Она задумчиво оглядела его с ног до головы.       — Ничего неисправимого, — и продолжила отвлечённо. — Сил у тебя, видимо, предостаточно. Голова не кружится?       — Что ты сделала? — повторил вопрос Дарклинг, цедя каждое слово. Солнце скрылось. Над ними сгустились тени.       Аргумент подействовал быстро.       — Спасла тебя из плена вечной муки посредством хитрого ритуала, который, очевидно, сработал превосходно.       — Сними это.       Девушка насмешливо глянула на него.       — Уверен в том, чего просишь? Я бы не была. Ритуал связал нас вместе как джинна и хозяина, и я — залог твоего нахождения в мире живых. Благодаря моей жизненной силе ты полностью пришел в себя по пробуждении, здоровый и крепкий. Понимаю: информация дикая, но я практически уверена, что так это и сработало. Смотри, — она выудила нож из-за пояса и уколола себя в палец. Кровь пошла у обоих. — Чудно, да? А взамен я прошу самую малость: три желания.       — Ты не знаешь, на что обрекаешь мир, вызволяя меня с границы между пустотой и созданием ради своих мелочных интересов. Хочешь положить конец всему?       Улыбка, появившаяся на её лице, ему не понравилась.       — Пустота не будет по тебе скучать. Прости, но её взор обратился в другую сторону.       Дарклинг изогнул бровь.       — Допустим, это так. Что заставило тебя думать, что я гожусь для выполнения желаний? Думаешь, мне так нужен этот мир, что я помогу лишь из благодарности за возможность остаться в нём?       Она подняла из круга ветвь с зелёными листьями и убрала во внутренний карман плаща. Виновато улыбнулась — похоже, у неё был целый арсенал разных улыбок.       — Боюсь, у тебя нет выбора, Александр.       Имя, прозвучавшее из чужих уст, проскребло по душе странным чувством.       — Кто ты такая?       — Зови меня Нана, — ответила она и подобрала серебряную чашу с земли. — Или спасительницей, если захочется. Пойдём. Нас ждёт долгий путь.