думай, догоняй

      — Ма-а-акс, ты где? Спускайся, мы уже… — Юра, сильно пригнувшись, протискивается в маленький дверной проём, ведущий на чердак.       — Пап, смотри, а что это? — Максим протягивает ему изрядно потрёпанный журнал.       Юра вопросительно хмыкает в ответ, оказываясь в тесной комнатке полностью, и протягивает сыну руки. Макс в несколько быстрых маленьких шажков оказывается рядом. Юра щурится от тусклого света старой лампочки (заменить бы), пытаясь разобрать выцветший шрифт на тёмных пыльных страницах.       — Так это же мой школьный звёздный атлас! — наконец, отвечает он с широкой улыбкой. — Вот уж не думал, что родители до сих пор хранят мои старые учебники. Ну вот, — он переводит взгляд на сына и легонько треплет по отросшим за месяц волосам, — значит, и ты по ним учиться сможешь.       — Фу, пап, нет, они же старые! — кривится Макс, уходя от прикосновения и под шумок вырывая атлас у Юры из рук. — Тем более, — продолжает уже тише, со знанием дела, — мне в школу только через месяц, а значит, мы успеем купить мне свои учебники, а не это, — он фыркает, — старьё.       Юра громко вздыхает и демонстративно возводит очи горе.       — Ладно, пойдём уже, еда остывает и дядьМиша нас заждался, — и, подумав, добавляет: — Атлас с собой возьми. После ужина проверишь, насколько твой отец хорошо в школе учился.       Макс смеётся, с непонятным для себя трепетом прижимая атлас к груди:       — Ты так перед походом в лес тоже говорил, пап! — и тут же с громким визгом срывается с места и вниз по лестнице.

***

      — Дядь Миш, а вы хорошо в школе учились? — спрашивает Макс, увлечённо размазывая пюре по тарелке.       Миша, довольно забавно сейчас выглядящий в розовом цветастом фартуке поверх привычной армейки, видимо, решает произвести ещё более неожиданное впечатление и говорит:       — Конечно. Я, между прочим, школу на все пятёрки закончил, можешь даже у своего папы спросить, он-то не даст соврать.       Юра, не отрываясь от еды, только закатывает глаза.       — Вот именно, что не дам, Миш. На тройки он учился, и то еле-еле, меня бы не было, так вообще из школы бы выгнали, — но, заметив, как Шибанов ссутулился и поник, говорит уже мягче: — Но и я бы точно школу без его помощи не закончил.       Он встаёт со своего места, подходит к Мише со спины и, крепко обхватив поперёк груди, целует в затылок. Миша под его руками сразу заметно расслабляется и тяжело выдыхает, будто неприятные воспоминания перехватили горло. Макс хихикает и отворачивается, как обычно делает, когда они проявляют чувства у него на глазах. Юра улыбается, впускает в себя родной мишин запах, смешанный сейчас с кружащими голову ароматами дерева, хвои и чего-то сладкого.       — Миш.       — М-м-м?       — Сделаешь нам молока с маслом? Всем троим. Хочу вам показать сегодня кое-что.

***

      — А вот это, получается, Большая Медведица? — Миша тычет в небо пальцем, задумчиво склонив набок голову в попытке пересчитать нужные звёзды.       Юра для верности сверяется с рисунком ещё раз и довольно кивает:       — Она. Теперь ты, Макс, — он переворачивает пару страниц, — найди-ка мне… пояс Ориона.       Макс широко оглядывается по сторонам, чуть прищурившись (потому что так делают дядьМиша и папа, а значит так правильно), и через пару секунд радостно указывает на большую сверкающую точку.       — Нашёл, нашёл! Это Сириус, потому что он самый яркий, а значит, что вон те точки справа — это пояс Ориона.       Юра почти с неверием смотрит на улыбающегося сына, чувствуя, как в груди разливается тёплая гордость.       — Все вы Брагины умные такие что ли, — бурчит Миша, но Юра прекрасно слышит в его голосе отражение собственных чувств.       Они замолкают на какое-то время. Медленно тянут остывающее молоко из походных жестяных кружек, Миша теплее кутает почти не сопротивляющегося Макса в плед. Юра смотрит на них, прижавшихся ближе друг к другу, чем к нему, и не может поверить своим глазам. Кто бы их сейчас видел…       — Юр, ну что ты как не родной, иди к нам, замёрз уже весь, вон, губы синие, — Миша тянется к нему, хватает за свободный кусок пледа, подтаскивая ближе, закидывает руку на плечо, стягивая их троих в один большой тёплый кокон. Разомлевший от тепла и молока Макс начинает клевать носом, сползая Юре на грудь, и скоро нужно будет нести его домой, в постель.       Миша некрепко, но ощутимо сжимает его плечо. Юра вздрагивает. Они смотрят друг другу в глаза, и звёзды в них, конечно, не отражаются, но им и не нужны звёзды.       Зачем, когда вся твоя жизнь сейчас буквально в твоих руках?