Галактический дед

      Это был самый обычный день Асоки в храме. Несколько дней назад она вернулась с миссии, и сейчас старалась закрыть долги по учёбе, коих, мягко говоря, немало. И вот, она только что защитила последний доклад по истории галактики. Теперь ей хотелось только одного: спать до следующей миссии. Без тренировок, без розыгрышей, даже в гости ни к кому не хотелось ходить. Ещё пару дней назад тогрута увидела у своего учителя большую футболку, которую намеревалась одолжить. Да, он, конечно, может не отдать, но кто его спрашивал? Идя в свою комнату, Асока смотрела в окно, пытаясь разглядеть каждый спидер. Время близилось к позднему вечеру. Небо уже давно затянуло тёмное безоблачное и беззвёздное одело, на фоне которого в многоэтажках то и дело зажигались жёлтые огоньки. Сидя в своей комнате, Асока съёжилась в тёплой футболке и закрыла глаза. С улицы пахло холодом и свободой. В этот момент маленькая тогрута поняла, что ей внезапно захотелось посидеть на крыше, прямо как героине её любимой книги. Без повода и причины, просто посидеть и понаблюдать за тем, как живёт ночной город. Но… Была одна проблемка. На крышу падавана просто так никто не пустит. А если пробраться, пока никто не видит—придётся потом сидеть с Энакином, пока тот не успокоится. «А хотя… Ему бы не помешала доза адреналина. Может подарить ему этим вечерком?» Подумала Асока и, приведя себя в порядок, с хитрой улыбкой пошла к наставнику.       Энакин практически никогда не спал ночами. Слишком думал много, да не о том. Из ночи в ночь, он сидел за своим столом, закручивая мелкие детали на место, думая о прошлом, о настоящем, о будущем, о бесконечности бытия, о том, что будет после… — Добрый вечер, мастер! — Энакин, подпрыгнув от неожиданности, с досадой вспомнил, что ученица может открыть его дверь, что с ней не делай. — Привет, Асока. Что, не спится? — Скайуокер подпёр голову рукой и с нежностью посмотрел на падавана, вспоминая как сам врывался к наставнику посреди ночи. — Неа. — Тогрута отрицательно помотала головой. — Сна ни в одном глазу. Пойдём на крышу? — Что? — Пойдём на крышу, там, ну… Спидеры красиво летают! — И тут Скайуокеру стало не по себе. «Раньше на крышу ни разу не просилась, да и улыбка странная… Может не стоит отпускать её на крышу? Мало ли…» — Ну так что? — Да там мало того, что опасно, так ещё и холодно! Будешь опять тут лежать, с температурой под сорок… — Ну так вы будете рядом! — Всё равно переживать буду. — Всплеснул руками Скайуокер. Тогрута тяжело вздохнула и опустила взгляд в пол. — Ну… Давай в следующий раз, днём тоже очень красиво! — Эх, ладно, спокойной ночи, учитель.       Когда дверь закрылась, Скайуокер откинулся на спинку стула и протяжно вздохнул. «Почему ж у всех падаваны как падаваны, а у меня… А у меня уже сердце не выдерживает. Надо позвонить Оби-Вану. Кто как не он поймёт меня…» подумал Энакин.       Генерал Кеноби наконец-то закончил дописывать отчёты. Вечер получился крайне продуктивным, сейчас можно было спокойно отдохнуть ото всей суеты и растаять в объятиях любимой истории… Если бы не стук в дверь. Откинув плед и отложив книгу на стол, Оби-Ван с некоторым раздражением подошёл к двери. За ней стояла немного расстроенная Асока. — Добрый вечер, мастер Кеноби! — Добрый, Асока. Что-то случилось? — Нет, просто… Ну… Я… — Оби-Ван мягко усмехнулся. — Просто скажи. — Асока резко выдохнула. — Не хотели бы вы пойти со мной на крышу? — Что? — Посмотреть с крыши на город? Там прохладно и… Красиво… — Оби-Ван никак не ожидал такого предложения от тогруты. «Её никогда не тянуло на такого рода… Вещи…» подумал Кеноби, поглаживая бороду. — Моя дорогая, я… Я не думаю, что ходить по крышам в такое время суток—хорошая идея… Да и… Ты хорошо себя чувствуешь? Раньше ты о таком не спрашивала. — Тогрута тихо вздохнула. — Ясно… Доброй ночи, магистр. — Асока ушла, оставив смущённого мастера одного, наедине с уже холодным чаем и пледом.       Теперь спидеры не казались такими уж завораживающими, прохлада превратилась в противный холод, а огоньки в окнах перестали быть чем-то особенным, что раньше, как ничто другое, дополняло картину. Как-то неожиданно грустно завершился такой замечательно начавшийся вечер. Тогрута брела в свою комнату, шаркая ногами. «Ну ладно Оби-Ван, но Энакин! Энакин-то никогда не должен был стать таким ворчуном! Неужели и я такой стану, когда вырасту?..» Ужаснулась Асока. С другого конца коридора послышались шаги. Лениво переведя взгляд, Тано увидела никого иного как Квай-Гона. «А он что тут делает?» — Привет, Асока. Почему не спим? — Магистр подошёл тогруте и, наклонив голову, тепло улыбнулся. — Да как-то… Спать не хочется… — девушка отвернулась и опустила взгляд. — Хм… И кто же посмел тебя обидеть? — Квай-Гон задумчиво потёр бороду. — Вы… Вы будете смеяться, если скажу… — Асока неловко отвела взгляд. Казалось, сейчас слова двух наставников начинали иметь смысл. — Никто не посмеет обидеть мою любимицу, особенно в столь поздний час! — Ну-у-у я почему-то захотела посидеть на крыше, просто сегодня день такой, красивый, особенный… И ни Энакин, ни Оби-Ван не хотят идти со мной! — У-у-у — Квай-Гон утрированно зажмурился и отвернулся. — Нашла у кого спрашивать! Этим оболтусам только дай волю, они бы тебя никуда не выпустили до совершеннолетия! Да что уж там, до самой их смерти! — Седовласый магистр похлопал тогруту по плечу и усмехнулся. — Пойдём! А то самое интересное пропустим! ***       Смена привычной обстановки, на удивление, и правда помогло собраться с мыслями. Может на Асоку так подействовал прохладный воздух, а может просто абсолютно все звёзды сошлись и именно в этот день произошло такой уникальный момент. Укрывшись плащом пра-мастера, Тано с интересом рассматривала каждую деталь ночного города. Здание сената казалось таким огромным и маленьким одновременно. Сидя здесь и смотря по сторонам можно было представить, что не зависишь ни от войны, ни от долга джедая, что можно прямо сейчас с криком прыгнуть вниз и делать всё, чего душа пожелает. — И чего сразу ко мне не пошла? — С улыбкой пробормотал Квай-Гон. — Ну-у… Я думала вы… Ну… Как сказать… Мудрее… — «Мудрее? Ну ты и мастер подбирать слова!» Квай-Гон усмехнулся. — Да, падаван, ты права. Я мудрее и многое увидел за все годы. Поэтому и веду себя не как остальные джедаи. А знаешь почему? — Асока вопросительно посмотрела на магистра. — Потому что тогда, на Набу, когда меня Оби-ван, медик и два целителя вытаскивали с того света, я понял, что жизнь одна и оборваться она может в любой момент. И надо прожить эту жизнь так, что бы потом, в глубокой старости, у тебя было полно историй, а потом тебя ещё долго помнили. А кто же будет вспоминать меня, если я точно такой же, как и сотни других джедаев? Вот хоть ты будешь другим потом в старости рассказывать, какой у тебя весёлый пра-пра-мастер был! — Магистр крепко прижал девушку к себе. — Ну с кем тебе ещё повеселиться, как не со своим стариком, а? С этими двумя, что-ли? — Вздохнул магистр Джинн, поглаживая лекку. — А я безумно рад, что ты со мной, хоть это и против правил. Хоть кто-то скрасит мою серую старость… — Добавил он гораздо тише. ***       Тем временем за другой колонной скрывались двое в мантиях. Оглянувшись через плечо, Энакин уже в сотый раз проверил, всё ли в порядке. — Я вообще думал, что они будут общаться как Йода с юнлингами. Но что бы магистр вёл себя как её ровесник и чудил даже больше, чем сама Асока? Это нам уже за двумя придётся присматривать! — Энакин прислонился спиной к стене. Оби-Ван измученно посмотрел на ученика. — Ах, Энакин, когда тебе назначили Асоку, я думал, что с тобой ей оставаться опасно, потому что ты слишком безумен. Ох, как же я, Сила всемогущая, ошибался! Прошло несколько минут тишины. Энакин нервно оглядывался на своего падавана. — Оби-Ван. — А? — А ты уверен, что он… Ну… — Чего? — С крыши не сиганёт? Ну, веселья ради.       Кеноби с недоумением посмотрел на ученика. — Энакин, ну ты себя то слышишь? Может он и в возрасте, но ещё в своём уме! — Переговорщик сложил руки на груди. Скайуокер продолжал смотреть в глаза наставнику, заставив его задуматься. — Ну, в крайнем случае… Мы поймём когда он решит это сделать! Да и как же он сделает с ней такое? Любимица ведь… — Да. Младших всегда любят больше… — С обидой сказал Энакин. — Вот кто бы говорил, Скайуокер, кто бы говорил!