Я смеюсь в лицо опасности...

— Напомни мне еще раз, почему он летит с нами? — Сомневаюсь в твоем уровне Французского, пупсик, — Алекс даже не смотрит на Сэма, спокойно цепляя на свой чемодан бейдж. Вот за что мне это? — Я вас двоих за борт вышвырну, если вы так и продолжите себя вести. Неделей ранее. «— Вот! — Явно так и не ложившийся спать Сэмюэль привлекает наше внимание к сайту. Я мельком пробегаю глазами, стараясь понять, что тут такого уникального. Видимо, он понимает мое недоумение, расшифровав: — Это официальный консилиум. Нестандартный случай в пригороде Парижа. Не совсем очевидно, чем вызвана девиация поведения пациента: физическими факторами или… — Давай к сути. - Прерывает его Нильсен, изучая страницу сайта. — Ты всегда так внимательно подходишь к расследованию? — Сэм морщится. — Только когда ты рядом, конечно же. Молчи, Агата. Только молчи. — Финч там будет, — он указывает на список фамилий. — Но мы же не можем быть уверены, что Дэниел тоже говорил про… — Можем, — задумчиво останавливает меня Александр, — кажется, твой друг прав. — Что? Почему? — Покопался в нужных источниках. У нашего преуспевающего во всем мистера билеты до Парижа и обратно. — Не буду спрашивать, откуда ты вытащил эту информацию. — Тебе и не нужно, — он как-то механически усмехается. — Ну что же, надеюсь все тут любят багеты и круассаны? » Стоит ли говорить, что как только тетушка узнала, что по миру я буду кататься на этот раз в сопровождении нашего нового голубоглазого знакомого, ее неприязнь к моей работе поубавилась? Еще больше меня удивила ее заинтересованность в этом вопросе, когда она сама взялась купить нам билеты и забронировать номера. Вот уж небывалая щедрость. Конечно, я могла сделать это и своими ручками, но когда она настаивает, что будет ужасно огорчена, если не поможет хоть чем-то… В общем дальше и так понятно. Но вот уж кто из нас всех самый странный, так это знаменитая Нильсеновская персона. С того дня мы почти не обмолвились и словом друг с другом. Большую часть времени он проводил в нашей библиотеке со своим обожаемым ноутом, и не то чтобы меня это задело, вовсе нет. Просто это совсем не похоже на того парня, который вот только что сыпал своими юмористическими талантами. Спрашивала ли я причину такой холодности? Разумеется, нет, я же дорожу своей гордостью. Интересно, не спорю, но не настолько. И потом, мы же сразу определили все необходимые границы. О чем нам разговаривать и зачем? Ага, утешай себя, Агата. То, что они сейчас опять грызутся с Сэмом, ничего не значит. Сэм сам хорош — ведет себя как овчарка на цепи, уже который день. Ал сто процентов сказал бы на это: «Скорее, континентальный той-спаниель». Не удержавшись, хихикаю от собственной мысли, но тут же отдергиваю себя. Дожили, сама себе придумываю чужие подколы. Хорош я друг, конечно. — У тебя все хорошо? — Размеренный голос позади напугал настолько, что я аж вздрогнула, забывшись мыслями. — Да, все прекрасно. Александр скептично, но спокойно оглядел меня. — Что? Я просто задумалась. Девушка не может сама с собой посмеяться? Он по-прежнему не отвечает, хотя прям по глазам вижу, что очередная шутка уже созрела в этой голове. — Ок, просто забей тогда. Направляюсь на посадку, по привычке нервно дернув плечом. Тоже мне, заботливый наш. Смысл спрашивать, если ты не готов поддержать даже маленького диалога? А тебя это задевает. Черта с два меня это задевает. Просто вежливые люди так не поступают. Разумеется. Отмахиваюсь от навязчивых мыслей, как от надоевшей мухи. В салоне я демонстративно усаживаюсь рядом с Макото, что, разумеется, все восприняли как данность. Могло ли быть иначе? Нет, не могло, потому что это Сэм — мой друг. И вообще, как только мы закончим этот цирк с нашим псевдо трио, все вернется на свои места. Мы с Сэмом продолжим работать в паре, а этого заносчивого любителя стендапа развернет обратно в его родные Шведские края. Ну, или куда-нибудь на край света, мне все равно. Главное, что я его больше не увижу. Ага, разве что на алтаре… Неосознанно издаю звук обреченной касатки, чем немало пугаю своего напарника. Точно! И как я вообще могла забыть, что даже не успела как следует расставить все точки? Вышло как-то глупо. Я теперь и сама не понимаю, точно ли я согласилась на этот брак? Потому что с того самого дня ни одного слова об этом не было сказано, и кажется, что это был просто какой-то глупый сон. Интересно, что будет, если я осторожно все-таки подниму эту тему? Ой, круто выйдет: «Привет, Нильсен, скажи, а ты делал мне наполовину фиктивное предложение или я просто ужин проспала?» Снова сердито выдыхаю, отворачиваясь к иллюминатору, где вместо красивых парящих облаков тянуло каким-то серым туманом. — Харрис, ты меня слушаешь, вообще? — Что? — Только сейчас я поняла, что пока мои мысли были где-то далеко, Сэмюэль что-то активно говорил и, кажется, даже мне. Да, точно мне. По его укоризненному вздоху чую. — Агата, сосредоточься, — пытается уловить мой взгляд, — завтра конференция. — Сэм, прости. Я совершенно не выспалась утром. Я, пожалуй, прикорну, пока летим. — Но у нас еще столько дел, — он указывает ручкой на свою любимую записную книжку. — Ага, — говорю, а сама делаю вид, что уже засыпаю. Знаю, что Сэм не станет настаивать, а вот мне нужно основательно подумать. «Меня манит темный коридор. Манит настолько сильно, что я иду, словно в трансе, неосознанно протягивая руку, чтобы скорее коснуться его. В воздухе то и дело проносится гул голосов, но я не могу их разобрать. Знаю только, что один из них принадлежит моей тете. Я четко слышу ее сдержанный но звонкий смех. Коридор все ближе — пахнет сыростью. Старая железная дверь с небольшим смотровым окошком неспешно покачивается, противно лязгая. Почти гипнотически завороженная, я продолжаю идти, хотя мне этого совсем не хочется. Я чувствую, что рядом кто-то есть. Чем ближе я подхожу, тем чаще слышу этот невыносимый звук двери, которая словно живая, уже почти хлопает, встречая меня. — Они прекрасная пара! Только посмотрите! — Тетушка? Я хочу обернуться, но у меня не получается. Тьма, почти заполучившая меня, втягивает в себя все, подобно адской черной дыре. — Я всегда был уверен, что ваша племянница — благоразумная девушка, — я все четче слышу голоса позади меня и сейчас уверена в голосе Фредерика. — Вы должны помнить: даже если вселенная обрушится на вас, — работа и только работа должна быть превыше всего. Взяв на себя ответственность... А что тут Гудман делает? Вместе со своей лекцией, которую я.. — Агата! Голос Сэма я слышу уже вовлеченная в объятья темноты. На секунду все затихает. Тишина становится невыносимой. От этого я слышу звон в уже собственной голове. Но всего-лишь на секунду. Голоса, любезно соблюдавшие до этого порядок очереди, бросаются на меня роем пчел. Громко, так громко, что я не слышу собственного крика… И тут, дверь, дождавшись пока тьма поглотит меня, захлопывается, оставив мне только тонкую полоску света. Голоса остаются за ней, а меня трясет, будто я запила антидепрессанты текилой. Ощущение чужого присутствия все растет, и я понимаю, что я ни в каком ни коридоре, а в узкой тесной комнате. Но в ней никого нет. Я оборачиваюсь, как только понимаю, что снова могу владеть собственным телом. Из смотрового окна на меня насмешливо уставилась пара голубых глаз. Я в ловушке. Все пропало… Меня трясет все сильнее, я уже не могу стоять. Тьма вокруг сжимается, перекрывая мне кислород, и все, что я могу видеть, это взгляд Нильсена, по ту сторону двери. — Очнись уже, — его спокойный размеренный голос отдает слишком сильным эхом для такой маленькой комнаты. Я почти обессиленно делаю попытку вдоха и...» … Просыпаюсь. Понимаю, что в список самых приятных я это пробуждение точно не занесу. Перепуганное лицо девушки стюардессы, еще одно такое же, но бледнее от Сэма и, кажется, злой как черт Александр. Ну и половина бизнес класса, любопытствующие, что тут произошло. — Что? — Изображать дурочку, единственное, что сейчас могу сделать. Любопытствующие постепенно вставали со своих мест, покидая салон, и только сейчас я поняла, что мы, оказывается, уже твердо стоим на земле. Стюардесса еще некоторое время хлопотала около меня, предлагая воды, но очень быстро ретировалась помогать коллегам и другим пассажирам. — Ты в норме? — Макото по-прежнему испытующе пронзает меня взглядом. — Я просто задремала, что не так? Ну да, а в пот меня от солнышка прошибло. — Ты кричала, как потерпевшая, — посмотрите, кто присоединился между делом: Александр обронил замечание, даже не смотря в мою сторону, — персонал подумал, что наш святоша тебя убивает. — Мне приснился кошмар, со всеми бывает, — обиженно дую губы, пока тот собирает свои вещи. Обычно это всегда срабатывает, по крайней мере с Сэмом. Но Александр лишь оборачивается, снисходительно посмотрев на меня. — Что же такого могло присниться нашей принцессе? Ноготь сломала? Да что с ним такое?! — Что ты дракон и запер меня в башне, — и пока тот был озадачен ответом, гордо вскидываю голову, демонстративно направившись на выход. *** Нет, нет, нет и еще раз нет. Все не может быть настолько плохо. Я ожидала чего угодно: урагана, цунами, упавшего самолета, наконец, но не того факта, что тетя забронировала мне номер с «сюрпризом». — Ну, посмотрите еще, может быть, есть какие-то варианты? Девушка на ресепшене героически вымучено улыбалась, как и последние десять минут, пока я, как истинная Харрис, пыталась дипломатично договориться. За концертом не менее напряженно наблюдали находящиеся в очереди на регистрацию. — Мадам, но все номера заняты. Я могу предложить вам номер только через четыре дня. Да через четыре дня ноги моей в этом отеле не будет! — Все в порядке, оформляйте, — Звучит голос позади меня. Обернувшись, шикаю на Алекса и его невозмутимость. Он же, вместо ответа, преспокойно ждет, пока облегченно выдохнувшая девушка зарегистрирует для нас номер. — Чтобы сразу было ясно, я не знала, что тетя так пошутит, — первое, что я заявляю, как только мы зашли в лифт. — И оформит нам с тобой один номер, каттен? Мало похоже на шутку. Я думаю, она действовала наверняка. — Агата, если хочешь, я могу остаться с тобой. Или можем просто поменяться, — до этого момента молчавший Сэм все же не остался безучастным. Я только фыркаю. Неужели он и правда думает, что я не способна за себя постоять? Если бы проблема была только в этом. Первый вариант точно не подойдет - давать Сэму лишнюю надежду я не хочу, и так достаточно уже накосячила. А второй заранее провальный. — Я ценю твою заботу, но не нужно. Нильсен кидает наполовину удивленный взгляд на меня. Не ожидал. Ну не могу же я сейчас объяснять, что я не готова потом растаскивать этих двоих по всему отелю. Как будто мне больше делать нечего. А ты, однако, героиня. И кстати, раз уж на то пошло, номер Сэмюэля вообще по соседству, как я вижу. Так что если потребуется спасать даму в беде, то, пожалуй, я так и быть, постучу три раза в стенку. Как благородно с твоей стороны, а точно потребуется? Стараясь игнорировать внутренний голос, первая захожу в злосчастный номер. И признаю, хоть какую-то компенсацию за доставленные неудобства я получила. По крайней мере, я так считала, пока осматривала это великолепие из гостиной, гардеробной, шикарной ванной комнаты и неимоверно красивого балкона-оранжереи. Потому что пока я как на экскурсии разглядывала номер, единственная спальня оказалась приватизирована, давайте угадаем кем. Александр с абсолютно невозмутимым видом раскладывал свои рубашки, видимо на все случаи жизни, даже не заметив, как я очень демонстративно поглядываю на него, вот уже минут пять. — Не знала, что тебе так сильно нужна комната для одежды. Тут, если что, для вещей уже есть гардеробная. Не ответил. — Эй! Вообще-то дама тут я. Посмотрел. Не ответил. Агр-р-р. Как же это бесит. Еще более демонстративно подхожу ближе. Куда уж больше? Ничего, не потеснится. И вообще… Он что, игнорирует меня? — Что? — Преспокойно уточняет, застегивая сумку. — Ты же не до конца ее разобрал, — только не спрашивайте, кто учил меня говорить первое, что в голову придет. Видимо, я уникум. Он выпрямляется. — Уверена, что хочешь узнать, что там внутри? — Все также холодно. Любопытство — не порок, если ты об этом. — После того, как ты спросил, уже не уверена, — Из-за нахлынувшей неловкости лицо начинает гореть. Мужчина слегка усмехается, сложив руки в излюбленном, как я поняла, положении. Это реакция защитная такая или что? На меня? Надеюсь, нет. А то даже как-то обидно, потому что страшный зверь тут не я. Наступает неловкое молчание, как в дешевых театральных постановках. Если подумать, с нашей первой встречи мы толком и не разговаривали. И да, глупо. Ужасно, черт подери, глупо выглядит, словно я решила расставить все точки, запятые и все остальное именно здесь и сейчас. А было бы менее глупо, если бы ты не пялилась от нерешительности ему в пресс. — Нам нужно поговорить, — наконец, решившись, выдавливаю из себя. — Это будет зависеть от того, какую тему ты выберешь. — Я не вопрос тебе задала! — Возмущенно вспыхиваю, поднимая на него взгляд. Зря. — Думай, как тебе удобнее, — я словно чувствую что мои глаза горят огнем эмоций а его… Такие спокойные. Такие холодные. — Я хочу спальню. Снова усмехается. Надо мной? — Нет. — Но я девочка. Он бегло осматривает кровать и поворачивается ко мне. — Только если поместишься на одной четвертой. — Не буду я тут с тобой… Что ты вообще… — Я так и подумал, собственно, — собеседник снова повернулся к своим рубашкам, словно это было единственное, что его сейчас занимает. — Я не об этом хотела поговорить, — выдыхаю. Резко, так, чтобы точно не передумать. Снова переводит многозначительный взгляд на меня, крупной росписью рисуя на лбу «разумеется, я знал». — Что мы… мы… Что? Он на секунду задумался. Либо сделал вид, что задумался. — Я таких не знаю. — Но… Давай Агата. Мямли, распускай нюни. Покажи всем свою слабину. Ты же талантливая, ты умеешь. Злясь на мысли, я села на кровать, чтобы совсем не лишиться опоры, без которой я теряю себя… Независимую? — Я не понимаю, — голова начинает болеть от потока недосказанности, — мы же не договорили. — О чем именно? Конкретнее, пожалуйста. У меня мало времени, я тороплюсь, — и он либо демонстративно, либо по наитию посмотрел на часы. — Куда? — Красноречивый взгляд в ответ встряхнул меня, — Ладно, неважно. Я так и не ответила тебе в тот день. Тогда в саду. Мы вообще говорили о… Об этом? Я не понимаю его. Совершенно не понимаю. И не понимаю, почему я, урожденная Харрис, сижу сейчас перед ним, почти что незнакомым мне человеком, как маленькая растерянная девочка, пока он раздраженно выдыхает, округлив глаза. — Называй вещи своими именами, тебе не пять лет все-таки. Ты про помолвку? — Но ее не было! — Хватаюсь, как за последнюю соломинку. Несколько секунд Александр смотрит прямо на меня. Что сейчас в его голове? Конечно, хотела бы я знать. Учитывая, что чувствую я себя действительно, словно маленький ребенок. Но, видимо, взвесив только ему известно что, он осаживает меня: — Она была, Агата, — от неожиданности услышать собственное имя я вздрагиваю. — Я буду говорить прямо, потому что я позволил тебе и твоему воинственному дружку перетягивать канат на моей территории. Но я не тот, кто опускается до жалости, даже если… — Он еще раз оглядел меня с ног до головы, словно подбирая слова, —… Неважно. Возможно, ты не привыкла к такому со стороны своей сентиментальной компании, но я не рыцарь и перед прелестными дамами не распинаюсь. Стоп, что? Прелестными? — Я не просила тебя... — Возмущение приходит также быстро, как недавно испарилось. — Ты хотела поговорить. Наверно думала, что сейчас расставишь приоритеты.. Или что надавишь на жалость? — Вот еще! — Повторюсь: договор есть договор. Не переживай.. — Он еще раз осекся, смотря мне в глаза, но очень быстро продолжил, — … мы будем видеть друг друга настолько редко, насколько даже ты сочтешь это нужным. — А если я и Сэм… — Исключено. — Это почему еще? — Ты скажи, твой же напарник, — ну почему просто нельзя взять и стереть эту ухмылочку с его наглого шведского лица? — А если серьезно, ты бы об этом заявила. В первый же день. И даже не мне, а кому-то, кто хотел бы видеть фату на твоей макушке куда как больше. — А у тебя? Неужели никого нет? Вот честно, скорость, с которой меняются эмоции на этой физиономии, меня пугает. Александр вмиг стал абсолютно серьезен. И снова посмотрел на часы. — Неужели я угадала? Ты к ней так спешишь? — Не угадала, но спешу я достаточно сильно. Так что если в твоей светлой голове закончились идеи для вопросов, то прошу тебя, посиди тут как хороший котенок, пока взрослые решают важные вопросы. Не удержавшись, метко пинаю его в голень, поджав губы от гнева. И снова этот взгляд… Как искра. Заинтересованность? Помогите, у моего недожениха биполярочка. — Не надейся, что я не стану рыться в твоих вещах, пока тебя нет, — Если бы можно было видеть собственный гордо поднятый нос, уверяю, я бы на него просто любовалась. — Только посмотрите, кто тут царапается, — он слегка наклоняется, а у меня зачем-то ускорился пульс… От страха? Самой не смешно? — Лучше прибереги это на потом. Хотел бы я посмотреть, как ты это делать будешь… Предупреждающе щелкаю зубами, мало думая, как это должно выглядеть со стороны. Мужчина, словно что-то выискивая, пробегается взглядом по моему лицу и резко, почти напряженно, отстраняется. Или мне показалось? Ничего больше не говоря, он спешно покидает комнату, на ходу подбирая пальто со стула. Я же терпеливо сижу на месте, не двигаясь, пока не услышала, как закрывается входная дверь. Выждав для верности еще две минуты, срываюсь, словно все это время сидела на углях, и по пути натягивая уже знаменитый свитер — в конечном счете, он очень удобный — в несколько секунд добегаю до номера Сэма.