Я смеюсь в лицо опасности...

Первую половину следующего дня я провела с Сэмом. Мы составляли вопросы для конференции, если вдруг в них возникнет необходимость. Будет не очень, если Сэм окажется единственным «журналистом», который не задаст ни одного вопроса. Для большей подстраховки я создала вторую копию вопросов уже на французском и, разумеется, помогала напарнику в правильной интонации. Во время нашей подготовки мне волей-неволей пришлось рассказать и о том, куда я отправлюсь вечером с Александром. Стоит ли упоминать, что в восторге Сэм не был, хоть и попытался изо всех сил это скрыть. — Я надеюсь, он знает что делает, — пробурчал Макото. — А то, что я знаю, что делаю, ты рассматриваешь? — Поджав ноги, я сидела на его кровати посреди разбросанной груды листов, уже несколько от скуки сортируя их. — Агата, я никогда в тебе не сомневался… — И между тем ты отказался от моей помощи, а он нет, — со стороны может показаться, что я защищаю этого Нильсена, но на самом деле моя цель лишний раз намекнуть другу, что я не просто так занимаюсь этим расследованием. Сэмюэль виновато потер шею. — Не пойми неправильно. Ты всегда лезешь в самый эпицентр событий, и я боюсь… Боюсь, что в один прекрасный день в тебе не остается сил на все это. Ну вот, опять он пытается подобрать слова. Возможно, если бы я хотела почувствовать себя слабой и беззащитной девушкой, мне было бы приятно слышать эту заботу. Но я не слабая и не беззащитная. Я действительно умею за себя постоять и сама, абсолютно сознательно, лезу в этот самый эпицентр, о котором он говорит. Не особо желая дискутировать на эту тему, только пожимаю плечами: — Ну, если я совсем упаду, то думаю, уж ты меня поймаешь, — я подмигнула ему, резко осадив себя на том, что я опять флиртую со своим другом. Сколько бы я ни пыталась, всегда выходит одно и то же. Я просто не замечаю, как наступаю на одни и те же грабли. Что же это такое-то? Сэмюэль же, как будто наоборот, именно сегодня решил ухватиться за этот «шанс». — Агата, я все хочу с тобой поговорить… — Ох, боже ж ты мой, ты видел время?! — Слишком даже резко подскакиваю, не дав ему договорить, — Ты уже опаздываешь! — Что? — Парень опешил, — Нет же. — Как это нет? Там такие пробки сегодня. А нам тебя еще в костюм наряжать, — я потрепала его по голове, бросившись к шкафу и достав оттуда необходимую одежду. — Харрис, я все успею. — Слышать не хочу! — Я буквально впихиваю ему в руки костюм, собираю подготовленные материалы и вручаю их поверх, — Живо собирайся. Мне еще нужно в один магазин забежать, так что, похоже, я не успею тебя проводить. Смс-ни как доберешься, ладно? — Да подожди же ты… — Потом, все потом. Мы обязательно поговорим, но только не сегодня, — наиграно улыбаюсь, завершая про себя «когда-нибудь никогда». По грустному же выражению лица напарника понимаю, что он все понял и возвращаться к теме больше не планирует. — Хорошо, — спокойно завершает он, удерживая кучу вещей, которые я впихнула ему. — Ну и ладненько. Хлопнув его по плечам вместо прощальных обнимашек, я слишком быстро, чтобы ничего не подозревать за этим, покинула номер Сэма. Безответственно с моей стороны, знаю. Я все знаю. Внутренний голос молчит, подтверждая это. Обратно к себе я возвращаться не планировала. Вчерашний разговор с Александром оставил неприятный осадок. Сейчас это выглядит так, будто я просто решила поистерить, а ведь я даже не задала относительно главных вопросов. Например, как бы он оправдался в подборе кандидатур? А как ты ходила на смотрины? Это другое! У меня не было выбора: тетя устраивала эти званные ужины едва ли не каждые пару месяцев. И меня никто заранее не спрашивал. А он вообще-то сам выбирал, кому сделает свое «супер заманчивое» предложение. Но ведь Фредерик знал тебя. Возможно, и Нильсен был вполне предупрежден о твоем не намерении выходить замуж? И это тоже ничего не оправдывает! Если слушать внутренний голос, то этот нахал просто святой. Так-то это твой внутренний голос, дорогая моя. Я встряхнула головой, отгоняя мысли. Еще расстройства личности мне не хватает со всеми этими событиями. Остаток дня я провела в прогулке по улочкам города с единственным желанным для меня сейчас спутником — большим стаканом ароматного рафа. Сэм выполнил мою просьбу, оповестив меня о благополучном попадании на конференцию. Он прислал фотографию, где похвастался бейджем журналиста, полученным на входе. Значит, у него все хорошо. В какой-то мере я выдохнула. Одно дело, когда ты сам участвуешь во всех событиях, и совершенно другое, когда на кого-то полагаешься. Даже если это самый проверенный из напарников. Постепенно темнело, пора было возвращаться в номер и подготовиться к вечернему выходу. Скрепя сердце, я шла обратно, только и думая о том, какой должно быть глупой я выгляжу в глазах этого мистера всезнайки после вчерашнего. Сколько бы я ни старалась, у меня никак не получалось выглядеть достойно перед ним. Хотя, казалось бы, я девушка не робкого десятка, но каждый раз обстоятельства складывались таким образом, что рядом с ним я представлялась, как маленькая девочка, которая совершенно не знает, во что ввязывается. И это я — та самая Агата, которая в свое время бесстрашно лезла в самые крупные и опасные переделки. О некоторых из которых даже Сэм не знает, что уж говорить о моей тете. — Я уж думал, ты не придешь, — объект размышлений встретил меня едва ли не с порога. Я только показываю ему язык, молча проходя мимо, и, подхватив заранее подготовленную одежду, запираюсь в ванной. Сам Нильсен уже был, похоже, полностью готов к выходу. На нем красовались темные джинсы, расстегнутая на пару пуговиц рубашка и кожаная куртка. — Подумайте, какой модник, — пробурчала я, когда уже закрыла дверь ванной комнаты. Собственно, пусть парится в своей куртке, потому что меня придется подождать. Вечерний мейк сам себя не нарисует, между прочим. Как выяснилось, этим задеть ходячее воплощение невозмутимости также не удалось. Александр спокойно дождался моего выхода, почему-то недовольно скривившись, едва увидел мое платье. — Его так-то Рэйчел мне посоветовала, не щурься, — для того, чтобы еще больше разозлить мужчину, я демонстративно прохожу модельной походкой, обернувшись перед самым выходом, — идешь? Прежде чем мы покинули номер, он накинул мне на плечи мое длинное пальто, про которое я «совсем забыла». Я лишь пожимаю этими самыми плечами.

***

Я не так часто хожу по клубам, но место, куда мы пришли, показалось нестандартным даже мне. С одной стороны, ничего необычного: приглушенный фиолетовый свет, барная стойка, уютно мягкие боковые диванчики и неистовое количество явно богатой одетой молодежи на танцполе. Место престижное, сразу ясно. Но что-то меня смущало во всем этом. Уж, насколько я помню, я в свое время ходила в подобные места отрываться по полной. Здесь же все было медленно, как будто размеренно-гипнотизирующее. Музыка очень мягко, почти обволакивала, словно настойчиво принуждая расслабиться. Больше половины людей вокруг были как будто в дурмане. Такое себе оживление. — Мутное местечко, — Алекс тоже заметил. Я медленно кивнула, соглашаясь с ним. Да уж, одна я бы сюда не рискнула, пожалуй, прийти. Особенно учитывая, что по всему заведению, неспешно, но верно, расползались едва заметные клубы дыма. Толкаю спутника в бок, намекая на это. Он, прикрыв глаза, осторожно вдохнул полной грудью. — Обычный табак. Что-то вроде кальянного. Ничего опасного или запрещенного, — делает он заключение. — Боюсь узнать, откуда у тебя такие познания на предмет содержания запрещенных веществ. — Опыт, мин кэра, просто опыт. Я многозначительно взглянула на него в ответ, подчеркивая, что именно про этот опыт я и спрашивала, но Александр уже не смотрит на меня. Он требовательно усадил меня на один из диванчиков, отдав распоряжение и с места не двигаться. Вернулся он с неоткрытой бутылкой шампанского и парой бокалов. Почему с закрытой, и так понятно без вопросов. Я бы тоже не стала в таком заведении брать напиток, в который потенциально можно что-то добавить. — Что теперь? — Я послушно приняла от него бокал, но пока поставила его на стол. — Ждем. — Почему ты так уверен, что он придет именно сегодня? Если вообще придет. — Надеюсь, что у него слишком мало времени, чтобы действовать по-другому, — Нильсен явно сосредоточен. Потянулось длительное ожидание. Люди на танцполе приходили и уходили. В нескольких метрах от нас, буквально на соседних диванах либо лениво лежали, либо обнимались посетители самого разного типа. Причем некоторые из них явно принимали что-то более экзотичное, чем то и дело появляющийся дым. С каждым часом я наблюдала все больше посетителей, которые будто и вовсе безжизненно лежали на диванах с распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, словно только так могли получать необходимый для жизни кислород. Объединяло их только одно: все они за какое-то время до подобного состояния уходили в одном и том же направлении. Мне достаточно было только взглянуть на Александра, чтобы он понял, о чем был мой вопрос. Разумеется, он тоже заметил это «совпадение». — Служебное помещение. Скорее всего, по пропуску. — Но как туда попадают посетители? Думаешь, кто-то торгует настолько открыто? Нильсен покачал головой. — Сомневаюсь. Они идут туда не одновременно, новый посетитель не зайдет, пока не выйдет предыдущий. Скорее всего, им всем назначено на определенное время. — Но почему именно здесь? Судя по реакции, это что-то из опиатов. Не думаю, что «золотой молодежи» трудно достать такой наркотик вне этого заведения. — Согласен, но пока рано делать выводы. У нас нет материалов, даже чтобы провести анализ. И в этот самый момент я все-таки увидела того, за кем мы пришли. Прямо перед нами стоял Дэниел, активно осматриваясь по сторонам. Я интуитивно схватила Алекса за запястье, и буквально в одну секунду он понял, почему. Не успела я и опомниться, как он оперативно развернул меня, усадив к себе на колени. — И как это понимать? — Тише, — он обнял меня, прижимая к себе и заглядывая за мое плечо, — насколько помню, у тебя не было в планах попадаться на глаза. Ситуация вышла не очень-то однозначная. Не то, чтобы я рассчитывала на подобного рода близость. — Я сижу тут в дурацком парике и полной темноте. Как он меня узнает, по-твоему? — Молчи и подыгрывай. — И кого мы изображаем? Страстную парочку? Он не ответил. — Пожалуйста, не смей говорить, что это основная причина, по которой я тебе потребовалась, — быть прикрытием в столь буквальном смысле, это отношение, которое я к себе точно не потерплю. — Мне бы очень пригодилось, если бы ты все-таки научилась доверять другим, — он слегка увеличил расстояние между нами, чтобы была возможность заглянуть мне в глаза. — Не заставляй меня жалеть о своем решении такими нелогичными выводами. Так теперь доверять кому-то — это седлать его а-ля наездник в сомнительного плана заведении? Буду знать, спасибо. — Ты уж, конечно, извини, но чтобы я думала по-другому, не мог бы руку повыше держать? Меня действительно смущает тот факт, что я буквально прижата к телу мужчины, в то время, как его ладонь едва касается края моего платья, которое, напоминаю, слишком короткое, особенно для той позы, в какой мне приходится сидеть. Нильсен не среагировал на этот вопрос. Специально же, зараза такая, лезет руками, куда не надо. Пытается за внешний вид меня отчитать? — Тебе хоть что-то видно? — Учитывая, что я все еще в плотном парике, вопрос уместный. — Да, он, похоже, пытается дозвониться кому-то. — Пф, ну удачи ему, — звонить в клубе, где и без прочего не особая слышимость, идея, конечно, золотая. Но и сидеть на чьих-то коленях в такой атмосфере, как оказалось, тоже. Я почувствовала, как сильно затекли мои ноги, и невольно упала чуть ниже, утыкаясь носом в шею Александра, снова чувствуя его чертов парфюм. Теперь наши тела были совсем вплотную, да еще и зону видимости я кое-кому перекрыла окончательно. Я уже не говорю о том, насколько мы сейчас близки едва ли не в интимном плане, и как я молюсь, не почувствовать это еще сильнее. — Мне приятен твой интерес, каттен, но момент неподходящий, — остряк года и тут нашел свое призвание. Не удержавшись, я, как мне казалось злостно, куснула его между шеей и плечом. О чем тут же пожалела. Александр шикнул, и не похоже, чтобы от боли. — Не шевелись, пожалуйста, — процедил он тоном, который точно не терпит пререканий, — и не смей больше распускать свое хорьковое оружие. — А то что? — Я попыталась выбраться из его рук или хотя бы развернуться, но тщетно. — Не думаю, что ты хотела бы это знать, поэтому советую и дальше оставаться хорошей девочкой. Я недовольно поерзала, прекрасно понимая, какого рода «ошибку» совершаю, но на самом деле, это целенаправленная «оплошность». Уж очень соблазнительна мысль, что я могу поставить этого негодяя в положение куда как хуже того, в каком нахожусь сама. Он цокнул, приблизившись к моему уху: — Котенок, если тебе так не терпится поиграть, рекомендую выбрать для этого более уместное время. Я краснею, но если и отступать, то только стратегически. Строю самый что ни на есть «честно жалобный» голос: — Алекс, у меня это дурацкое платье задралось, отпускай уже, — судя по тому, что руки этого засранца были уже не так сильно напряжены, как пол минутой ранее, моему инкогнито явно больше ничего не угрожало. — Нда, а получается у тебя все хуже, — не то колко, не то разочаровано протянул он, наконец разжимая объятия. Я перевернулась, едва не падая и в последний момент ухватившись за столик. Краем глаза замечаю спину Дэниела, который скрылся в известном уже нам направлении. — Скоро вернусь, — я моментально подскочила, но едва не упала еще раз, теперь уже схваченная за запястье. — Куда? — Я должна знать, что он там забыл, — нервничая, почти умоляюще смотрю на спутника, — Ну, пожалуйста, хоть ты не мешай. — Если тебя заметят, это может быть небезопасно. К тому же, если он уже в помещении для персонала... — Да я сама ходячая опасность! — Подметив, что эти слова мужчину не убедили, но он уже вот-вот сдастся, снова перехожу к жалобной интонации, — Я просто гляну, обещаю аккуратно. Александр шумно вздохнул, нехотя разжимая замок из пальцев. — Спасибо, — говорю почти не слышно. Серьезно, с этими двумя я скоро начну подумывать о самостоятельной работе. То нельзя, это нельзя. Я, между прочим, девушка сильная: сама открываю бутылки и все такое. Просто так до завитка, ведущего в нужному помещению, было не добраться, необходимо пройти через танцпол. И, черт возьми, впервые мне настолько жутко пробираться через толпу в публичном месте. С этими наркотиками, которые тут, видимо, принимают больше половины, точно что-то не так. В душе не представляю, как Нильсен добыл пропуск в это «престижное» место, но не удивлена, что раньше про него почти не слышала. Больше поражаюсь, что эту лавочку все еще не прикрыли. Хотя, возможно, это только мой взгляд настолько цепко вычисляет «торчков», потому как если приглядеться менее внимательно, то вскоре замечаешь и «более реальных» посетителей: слегка хиповатых, но все-же реальных и здравомыслящих. Успокоившись, что как минимум меня в этой толпе не сожрут, я осторожно приблизилась к повороту, за которым не так давно скрылся Дэн. Он был совсем рядом с помостом, на котором находился диджейский пульт, удобно отделенный широкой лестницей, стоящей на опоре из отдельных друг от друга кубов. Служебное помещение, о котором говорил Александр, действительно было здесь — буквально в нескольких шагах от меня. Едва я сделала полшага ближе, как дверь резко распахнулась и из нее, судя по диалогу, вышли двое мужчин. Одного из них я сразу узнаю по голосу: это точно Дэниел. Второй мне не знаком. Оперативно скрываюсь за одним из кубов под лестницей, напротив которого останавливаются говорящие. Сейчас они находились на расстоянии вытянутой руки, и только удачный ракурс не позволял им увидеть меня. Я затаила дыхание. — Ты доигрался! — Незнакомец жестко толкнул моего бывшего, и тот, похоже, ударился головой о небольшой лестничный бордюр. — Что, боишься? — Мужчина засмеялся. Как-то даже истерично. Послышался глухой звук, какой бывает при ударе в живот. По ногам я заметила, что Дэн с трудом удержал равновесие. — Я бы на твоем месте боялся, — продолжил Дэниел. — Угрожаешь мне?! — Информирую. Ты же не хочешь, чтобы я пообщался с Лилиет? — Смех Дена пробирает меня едва ли не до мурашек. Даже подумать боюсь, что когда-то мы были в близких отношениях. — Только попробуй, ублюдок! Думаешь, у тебя хватит на это влияния? — Это я-то?! — Судя по всему второй собеседник также получил рукопашное сопротивление, поскольку теперь уже Дэн двинулся на него, — Удивительно, что она меня слушает, не находишь? Хотя главные психопаты у нас — ты и твоя мамашка. — Зато ты, погляжу, такой же ущемленный, как твой никчемный отец. — Он был хорошим человеком. Хватит приплетать его. Ты даже имени его не стоишь. — А кто довел ее до алкоголизма?! — Незнакомец сорвался до крика. Речь его прервалась на несколько секунд, затем мужчина явно вернул над собой контроль. — Ты даже не стоишь этого. Уходи. Порядок тебе известен. — Я лично обговорю о тебе с Финчем. — Все-таки угрожаешь… Смотрите, как спелся с ним. А что, если и я припомню тебе старый долг? — Не смей, — и снова глухой удар, закончившийся подобием потасовки. По крайней мере, Дэниел явно схватил собеседника за одежду. — Я убью тебя! На этот раз уже точно, ты понял?! Шум усилился, видимо эти двое все-таки не удержались от настоящей драки. Я попятилась назад, понимая, что на этом мои полномочия явно пора прикрывать. Уже когда я осторожно поднырнула под лестницей, в полной мере олицетворяя фразу «ловкость кошки, грация картошки», я почувствовала, как по спине рассыпалась копна моих волос. Похоже, парик зацепился где-то под пролетом, и сейчас в таком освещении я его уже не видела. Трижды чертыхнувшись, небольшими перебежками, медленно, но уверено двигаюсь в сторону нашего дивана. Кажется, все, что мы могли тут выжать, мы уже выжали и пора делать ноги. Я почти преодолела всю толпу, как меня останавливает оклик, который в сложившейся ситуации я услышать бы не хотела. — Агата?! Застываю, не спеша повернуться. В итоге окликнувший сам обходит меня по кругу, предоставляя возможность лицезреть его кучерявую русоволосую макушку. — Что ты здесь делаешь? — Дэниел? Как ты тут оказался? — Моментально кидаюсь его обнимать, краем глаза заметив, что Александр пропал со своего места. Ну куда, скажите на милость, он делся, когда так нужен?! Бывший грубо схватил меня за руку, заглядывая в лицо. Вспоминая, что только что он с кем-то дрался, мне стало еще страшнее, но я изо всех сил делаю вид, что не в курсе его дел. — Агата, еще раз спрашиваю, что ты тут забыла?! — Он почти кричит на меня, и все сложнее изображать дуру. Поэтому я решаю прикинуться не только другой, а еще и пьяной дурой. — Ну почемуу ты таакой жестоокий?.. — Я «расслабленно» обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к груди. Намеренно округляю все ударения, как в старых американских мелодрамах, — Мы с подружкой мимо проходили, и она позвала заскочить. — С какой еще подружкой, Агата? — Он все еще напряжен, но кажется, моя игра потихоньку действует. — Красиивой, — несу все, что придет мне в голову, — Дэн, а давай танцевать… Раз уж нас фортуна свела прямо здесь и сейчас. Я медленно, «невзначай», прохожусь руками по его плечам, чувствуя, как напряжены мышцы. Приближаюсь, чтобы «прижаться к нему», сама же в это время подмечаю пульс, дыхание и зрачки. Все указывает на то, что сам он «чист», хотя и радоваться этому рановато. Не припомню дилеров, которые принимали то, чем торгуют. — Агата… — Он напряженно выдыхает, и я понимаю, что мои еще не потерянные чары действуют. — Да? — Я приближаюсь еще ближе. — Агата, уходи отсюда. Бросай подружку и уходи! — Что? Но почему? Нам тут так весело… — «Ну давай же, просто скажи...» — Я... — Он явно колеблется, — я не могу сказать. Тебе тут не место. — Но ты же туут, — кидаюсь ему на шею, еще раз оглядываясь на диван за его спиной. Пусто. — Как я могу уйти, когда ты тут? Я так скучала. —Агата.. я…. — Он замолкает на добрые полминуты, но так и не успевает вернуться к диалогу. С досадой ощущаю, как на мою талию ложится чья-то широкая ладонь, а взгляд Дэниела в секунду меняется. — Так это твоя «подружка»? — Язвительно и горько. — Да, самая закадычная, — грубый голос Александра и секундное сжатие моей талии как бы намекают, что впереди меня ждет разговор. — Прошу прощения, мне и моей невесте пора домой. — Невесте? Домой? — Дэн ошарашено смотрит на меня, а я краснею до самых кончиков ушей. Хоть убейте, не верю, что Алекс сделал это не специально. — С вашего позволения, — и не дав мне даже попрощаться, мой спутник настойчиво уводит меня из помещения. Едва мы вышли, он накинул на меня пальто и вел уже за руку, как маленькую девочку до самого отеля.

***

— Ну почему тебе так надо было все испортить?! — В гневе я пинком сбрасываю с себя туфли и откидываю на кресло верхнюю одежду. — Что именно? — Спокойный, как танк, Нильсен неспешно расстегивал пуговицы на рукавах рубашки. — У меня все было под контролем, если ты не знал. — Поэтому ты стояла там растерянная, как потерявшаяся кошка. Я понял. — Ой-ей, вы посмотрите на него! — Вот сейчас я, действительно, готова зашипеть, — Ты хоть понимаешь, как глупо я выглядела из-за тебя после того, что успела наговорить ему?! — Так, наверно, и глупо ты выглядела из-за того, что успела наговорить? Не считаешь? — Ведешь себя, словно это я сцену устроила, но напоминаю, что это был ты, — совершенно не контролируя себя, говорю все, что думаю. Александр, по-прежнему спокойный, обернулся, сделав ко мне шаг. Я стратегически отступила назад, но он придвинулся ближе, шаг за шагом, пока я не уткнулась лопатками в прохладную стену. — Что-нибудь еще? Конечно, я найду что сказать, это же я: — Да! Вы оба меня недооцениваете, что один, что второй. Я могу о себе позаботиться. Я думала, что уж ты не будешь меня ограничивать, но ты такой же. Все пытаешься сделать под себя. Ты же у нас мужчина, весь такой бравый и храбрый. Сначала делаешь вид, что я могу делать, что хочу, а как только я отхожу от тебя на пять метров — устраиваешь рыцарские представления! А я и не просила меня спасать, мог бы просто дождаться меня. Пытаюсь красиво и гордо оттолкнуть его от себя, но как бы не так. Он моментально ловит меня за запястья, фиксируя руки над головой. — Какая же ты, оказывается, недогадливая, — он словно нехотя усмехается, слегка подавшись вперед, — Глупая лилла каттен. Храбрая девочка, которая пытается свернуть горы с помощью зубочистки. Гордо молчу, прожигая его взглядом, насколько это возможно. Он осторожно опускает правую ладонь, медленно проводя ей по моей талии. От неожиданности нервно вздрагиваю. — Все еще считаешь, что можешь себя защитить? — Смотрит на меня своими холодными глазами, и я понимаю, что уже совершенно ни в чем не уверена. — Считаю, — упорно стараюсь делать вид, что мне все равно. Он опускается чуть ниже, слегка прикусывая кожу на шее. — И сейчас? Титаническими усилиями, унимая слабость и игнорируя тянущее чувство внизу живота, «спокойно» выдаю: — Да. В ответ Александр почти явно раздраженно выдыхает, и я чувствую, как кольцо из его пальцев на моих руках сжимается намного сильнее, чуть ли не до боли. Свободной рукой он зарывается в мои волосы, буквально сроднив меня с злосчастной стеной. — Будет очень плохо, если ты попадешь в такую ситуацию, маленькая Харрис. Ты это понимаешь? Понимаю, да. Но только потому, что эта показательно холодная личность окончательно меня запутала, и я, только чудом еще не красная, как рак, пытаюсь унять собственное сердцебиение. Из ситуации нахожу один выход — запустить реактор моей язвительности: — Да, папочка, — а вот тут я точно залилась краской, прикусив язык, потому что только выпалив фразу, я поняла, что сейчас она будет звучать абсолютно не в том контексте, какой я хотела к ней применить. Однако и невозмутимость Нильсена мне задеть удалось. Этого он явно не ожидал, судя по удивленно-ухмыляющемуся выражению его лица. Затем понимаю, что на мою пятую точку прилетает ощутимый шлепок. — За что?! — Я дернулась, пытаясь освободить собственный руки. — Заслужила, — замечаю, что в противовес предыдущей холодности сейчас в глазах этого негодяя пляшут самые настоящие бесята. — Ты еще и не такую порку заслуживаешь, каттен. — Какую же? — Молчи, Агата, просто молчи. Он хрипло рассмеялся, отпуская мои руки и делая шаг назад, показательно подчеркивая, что готов закончить этот диалог. Но раздражающе смотреть продолжил. Что смотришь-то? Ну, ладно, я еще не так умею. — А знаешь, забудь, — демонстративно поправляю прядь волос, — кажется, я не попрощалась с Дэном. Пожалуй, самое время ему позвонить… Рычаг давления сработал. Нильсен тут же вернул наше с ним положение на исходную, снова ограничив мои движения и удерживая меня за руки. Должно ли быть стыдно для признания, что я малость кайфанула от этого? Эй, внутренний голос, где твои моральные проповеди? — И зачем ты это делаешь? — Серьезно, даже несколько строго. Чувствую его дыхание и грудную клетку сводит от ритмичного сердечного танго. — Ты даровал мне свободу, я ей пользуюсь, как хочу, — насколько физически получается, пожимаю плечами. — Я не об этом. Сама поняла, что не об этом. Но что ты хочешь от меня услышать, если я не знаю, что на меня такое сегодня нашло? Уж явно не потому, что ты весь такой из себя привлекательный, подтянутый мужчина с невыносимым характером. Так и не дождавшись моего ответа, Александр продолжил: — Все, что от тебя требуется — хорошо себя вести. Будь лапочкой, успокойся. — Вот еще, — не удержавшись, сама совсем чуть-чуть подаюсь вперед. Бесить его, так по полной. — Зря надеешься, что мы будем играть по твоим правилам, — он приблизился к моему уху, так, чтобы я чувствовала на себе его горячее дыхание. — Так чего же ты хочешь от меня? Я молча закусила губу. И зачем я только ввязалась в это все? Потому что ты прекрасно знаешь, чего хочешь. А он, по всей видимости, знает это еще лучше. Спасибо, голос: как же ты вовремя! — А тебе прям все проговаривать требуется? Ухмыляется… Если сейчас будет хотя бы одна шутка, я уже не ручаюсь за себя. Не знаю, как я оказалась здесь и сейчас в этой пропасти, но одна тонуть не буду. Пульс до паршивости ощутимо бьет в сознании. Я едва дышу. — Пока не сама не скажешь, будешь в большей безопасности, чем принцесса в башне. Я уже не в безопасности. Зачем мы это делаем? Бьет моим же оружием? Ладно, значит, я перестаю проявлять инициативу. Просто смотрю в океан его глаз, пока он не наклоняется ближе, едва не касаясь моих губ. Настолько близко, что так и тянет укусить в ответ. Казалось бы, куда больше, но я чувствую румянец на щеках, едва слышу его дыхание. Хочу отвести взгляд, но не получается. Он не говорит, но понимаю, что ждет. Я, как неопытная девчонка перед криминальным авторитетом, еле связно проговариваю: — Почувствовать больше… Негодяй едва касается ладонью моей макушки. — Достаточно осязаемо? Не быть мне леди. — Черт возьми, Нильсен, если ты сейчас же не… — Договорить я не успеваю, прерванная чувственно глубоким поцелуем. У меня кружит голову от тепла его губ и напористых движений языком. Разумеется, этот чертяка прекрасно целуется. Одурманенная, я с каким-то особенным наслаждением сильно кусаю эти самые губы, что, похоже, совершенно не мешает самому мужчине и не беспокоит его. Он отстраняется и мягко целует мою шею, в контрасте резко проводя теплой ладонью по внутренней стороне бедра и касаясь меня через тонкую ткань нижнего белья. От неожиданности я непроизвольно закрыла глаза, случайно ударившись затылком о стену. — Так лучше? — Тембр его голоса проходится по моей коже, словно бархат. Я не могу ответить. Напряжение, до этого сковывающее меня, медленно сменяется тягучим, словно патока, наслаждением. Все, что сейчас остается в малой толике моей власти, неконтролируемо сжимать и разжимать, удерживаемые Алексом кисти рук, пока свободной ладонью он изучает мое тело, постепенно перебираясь пальцами уже внутрь кружевного белья, которое до стыда быстро стало мокрым. Едва грубая ладонь коснулась нежного участка кожи, я, как будто со стороны, услышала совершенно неконтролируемый стон. — Тшшш, — мужчина прошептал это почти только губами, где-то на уровне моего носа, — мы же не хотим, чтобы твой друг-святоша услышал нас? Ох, боже, я совсем забыла, что сейчас от номера Сэма нас отделяет одна только не особо звуконепроницаемая злосчастная стена. В этот момент Александр отпускает мои запястья, и я, подавшись вперед, яростно кусаю его в плечо. В отместку. Интересно, за что это? Он едва заметно, скорее от неожиданности, дергается, совершенно не отвлекаясь от производимых действий. — Пора научить тебя манерам, кусачий котенок? Ухватившись теперь уже свободными руками за него, я закусываю губу сильнее, стараясь не шуметь, но не получается от слова «совсем». Он ускоряется, а мне остается только крепко держать его за плечи, изнывая от ощущения его пальцев уже внутри. Я буквально впиваюсь в Александра ногтями. Все, что его сейчас спасает от царапин — его чертова рубашка. В момент моего очередного громкого выдоха Нильсен снова грубо и напористо накрывает мои губы своими, видимо, пытаясь приглушить меня. Я случайно поддаюсь, но отвечаю едва ли не противоборством, что приводит к настоящему соревнованию за первенство. А вот тише, точно не стало. От головокружения не чувствую опоры, и я бы упала, если бы не держалась за мужчину. Он же, вдобавок к своим мучительным ласкам, нежно, но с нажимом проводит большим пальцем по складкам кожи. Я громко, несдержанно вскрикиваю в поцелуе и внезапно чувствую металлический привкус. Похоже, я прокусила ему губу до крови. — Сейчас ты будешь слушать меня, — хрипло проговорил он, в порыве оторвавшись. — Для начала обхвати мою шею руками. Я послушно, не без труда обхватила его. — Хорошая девочка, — Нильсен ухмыльнулся, получив «в подарок» глубокие царапины между шеей и спиной. — Расслабься, каттен. Полностью. Было бы куда больше. Но я слушаюсь, изнывая от особо ощутимых сейчас ритмичных движений его пальцев. Понимаю, что стало куда тише: уткнувшись головой ему в плечо, я едва слышно, только дышу, почти коснувшись в сознании сладостной неги. — А теперь сожми бедра. Упрямо бездействую, растворяясь в блаженном состоянии. — Сейчас же, — требовательный бархатный голос над ухом, и я не смею ослушаться. Он меняет положение и касается новой точки, отчего я почти открыто срываюсь в полукрик и напрягаюсь с последующим желанным расслаблением, в эту же секунду ловя горячо растекающееся по венам удовольствие. Будто в последний раз, поймав губами воздух, безвольно позволяю себе упасть, моментально подхваченная на руки. Несколько секунд я не могла сосредоточиться на том, что вижу. Перед глазами плыло. Удовлетворение окутывало меня, словно легкий морской прибой. Только когда Александр осторожно положил меня на что-то мягкое, я поняла, что мы находимся в спальне. — Как же ты?.. — Я, едва хватает сил, хватаю его за край рубашки, когда тот уже почти повернулся ко мне спиной, явно собираясь покинуть комнату. Мужчина осторожно садится на край кровати, спокойно, словно только что ничего не было, оглядывая меня. — Видимо, сегодня я ночую в гостиной. — Но... я… Он не дает мне договорить. Опять. — Спи, — Нильсен механически поправил мою челку, но, задумавшись, добавил. — Маленькая опасная мисс Харрис. И предоставив мне переваривать услышанное в гордом одиночестве, Александр спешно покинул комнату.