Я смеюсь в лицо опасности...

Полдень. Лежу. Играю в скромность. Живот предательски поет песни, но выходить из комнаты не собираюсь. А все из-за этого Александра. Это чем таким надо было надышаться, чтобы вести себя перед ним, как мартовская кошка? Издаю сокрушенный стон, опускаясь лицом в подушку. Буквально спустя секунду в комнату требовательно постучали. — Я не говорил, что отдам тебе комнату. Вылезай, спящая красавица. Задержав дыхание, молча выглядываю из-под одеяла. — Не притворяйся, ты уже проснулась. Напоминаю, мин кэра, что дверь не заперта. Я могу вытащить тебя в любую секунду, хочешь ты этого или нет. Беззвучно передразниваю его одной только мимикой, стаскивая саму себя с широкой кровати. Гостевая комната уже успешно пропиталась ароматом свежей выпечки и горячего кофе. Почуяв это, желудок требовательно напомнил о себе. — Я позволил себе заказать еду. Надеюсь, не ошибся, — Нильсен, как ни в чем не бывало, шарился в своем любимом ноутбуке. На столике красовались всевозможные виды сладких булочек и очень аппетитные сэндвичи с ветчиной. — Так и быть, раз ничего другого не остается. Не пропадать же добру, — показательно незаинтересованно присаживаюсь, аккуратно выбирая один из сэндвичей и откусывая от него добрую часть. Божественно. — Да ты не скромничай... — Усмехнулся собеседник, обратив внимание, что за два укуса я почти справилась с первой же порцией. — А фы мне ф рот не фафлядывай! — Нашелся заботушка. С наслаждением отпиваю кофе. В конце концов, мы же можем сделать вид, что вчера ничего не было, правильно? Правильно. Ты-то можешь. Даже интересно, как называется эта болезнь, когда тебя бесит твой же внутренний голос? Хотя я очень сомневаюсь, что задам этот вопрос хоть одному психиатру. Замечаю, что вот уже некоторое время мой недосуженый серьезно смотрит на меня. — Агата,.. — Он меняет положение, делая выражение лица еще серьезнее, — ...могу я тебя кое о чем спросить? Я кашляю, давясь кофе и замирая. Он второй раз за историю общения назвал меня по имени, и вот теперь мне действительно страшно. Даже обернуться на него боюсь теперь. — Но мне очень нужно, чтобы ты посмотрела на меня. Очень медленно поворачиваю голову, осторожно поднимая взгляд. В лице этого мужчины нет ни намека на его мысли. Спасите меня! — Это у тебя соус на щеке? Ровно двадцать способов убийства Нильсеновской задницы промелькнули в моей голове меньше, чем за минуту. И я более чем уверена, что он прочитал их все в моих глазах. Судя по его гадкой ухмылке. После чего я заметила еще кое-что. «Спокойно» поставив чашку на стол, я оглядываюсь и понимаю, что на мне не вчерашнее платье, а атласная пижама, которая по законам логики должна была все еще лежать на полке. — Александр Нильсен, — делаю акцент на каждом ударении, — ты меня переодел?! Он, словно нашкодивший кот, осторожно откладывает ноутбук, не стирая своей поганой ухмылки. — Ты не очень-то соглашалась быть разбуженной для этого. А спать в одежде с улицы негигиенично, если ты не знала. Если бы можно было дышать огнем, я бы сейчас к чертям спалила и этого мужчину, и весь отель вместе с ним. Что он вообще возомнил о себе? — Раз ты все-таки проснулась, не буду тебе мешать. Я, пожалуй, в душ, — проговаривает, уже приподнимаясь с кресла. — Капец тебе! Запомни себя молодым. Он ретируется с места и я моментально преследую его, как в лучших традициях комедийного жанра. Погоня еще больше забавляет этого нахала, и он открыто посмеивается, хватая с ближайшего кресла подушку на случай обороны. Нарисовав вокруг диванного комплекса три круга, удирающий меняет траекторию, двигаясь к спасительной ванной. До упомянутой комнаты остается не больше пары метров, и чтобы задержать его хоть чем-то, я, не думая, прыгаю на его спину, обхватив его ногами. — Я убью тебя, придурок ты чокнутый, — насколько это получается, стучу кулаком одной руки по его спине. Он осторожно наклоняется, и я, не удержав равновесия, приземляюсь на предусмотрительно подложенную под спину подушку, что смягчило мне падение. Нильсен блокирует мне выход, прижимая меня к полу за руки. В отместку совершаю попытки пнуть его прямо в живот, но в итоге он усаживается на мои бедра, окончательно лишив меня движения. — Успокойся, котенок. Какие, по-твоему, анатомические сюрпризы я упустил до знакомства с тобой? — Это... тебя... не оправдывает, — отплевываю волосы с лица, агрессивно вырываясь. — Я не одна из твоих… девочек. Кто тебе разрешал?! Он несколько секунд смотрит на меня, вероятно, взвешивая свои нахальские приоритеты, и все-таки выдает, приближаясь ближе: — А вчера ты что-то другое говорила… Пытаюсь резко податься головой вперед, чтобы ударить его — не получается. — Хорошо, хорошо, опасная ты моя. Это было в темноте и только с платьем. Принес тебе одежду, а ты уже десятый сон смотришь. Так тебе легче? Гордо отворачиваюсь, чтобы не видеть этого лица. — Что ж ты тогда веселый такой?! — Царапаешься забавно, — от возмущения все-же нахожу силы, чтобы вытащить одно колено и как следует зарядить им в чей-то пресс. Александр театрально падает, отпуская меня. Пытаюсь отдышаться после схватки. С несколько минут мы оба лежим на полу, почему-то смотря друг на друга. На какой-то момент мне даже пришла в голову мысль, что я первый раз именно открыто смотрю в лицо этого человека. Возможно, даже ошибалась, что у него заурядная внешность? Ну, нет, не настолько. Но да, если он не говорит всякую ерунду, то вполне может сойти за завидного человека. Вот уж не думала, что в нашем общении настанет тихий момент. А еще мое воображение зачем-то решило представить, каким мог выглядеть этот мужчина до нашего с ним знакомства, например, если бы учился в школе. И тут я неудержимо захихикала. Именно захихикала, не засмеялась. Просто ничего не смогла с собой поделать, даже учитывая, что Александр уже начал серьезно-удивленно поглядывать на меня. От его внимания мне стало еще забавнее. — Боюсь спросить, — он перекатился на бок, разглядывая мою истерику. — Не обращай внимания, — прихожу в себя, утирая одну смешливую слезинку, — это просто накопленное. Минутная истерика. Ты просто так сильно меня бесишь, максимально, если честно. — Я должен быть польщен? Сама не понимаю, почему разоткровенничалась, но уже не могу остановиться. — Я даже не знаю таких людей больше, которые могут так сильно бесить, — я не смотрю на него. Просто лежу, раскинув руки, — но я вдруг подумала, что если бы мы учились в одной школе, где ты был бы тем самым популярны парнем, с кучей поклонниц и подругой фриком, которая всех бесит, потому что может запросто общаться с популярным парнем — этим фриком сто процентов была бы я. Вот уж ирония. Ну, знаешь, та самая парочка идиотов, которая постоянно что-то чудит и срывает уроки. — Ты и фрик? Вот уж не могу представить. — А-а-а, — Деловито провожу пальцем в воздухе, — вообще-то я тайком ходила в школе в штанах. — Вот это криминал, — «шокировано» подыгрывает собеседник. — Тебе смешно. А меня тетя всегда заставляла надевать дурацкие клетчатые юбки. Я носила с собой штаны и переодевала их в туалете. — Если у тебя будет жених, не рассказывай ему. Такие истории могут разбить мужское сердце. Кидаю в остряка подушкой. На этот раз попала прямо в его наглое лицо. — Чтоб ты знал, дралась я тоже неплохо. Теперь ты. — Что я? — Рассказывай. Давай же. — Даже не знаю, что может соперничать с таким откровением... — Он не без смеха возвращает мне «мое орудие», — но я попробую. Я сбегал. — Откуда? — Да откуда можно. Из дома, с уроков, один раз из филармонии. — Было так скучно? — Почти. Я не хотел выступать на отчетном концерте. — Просто законченные преступники, — не могу перестать улыбаться, — боюсь представить, что бы было, если бы все-таки объединились. — Подложили бы учителю на стул кнопку и подкинули директору мышь, — состроил Алекс серьезное лицо. Мужчина неспешно поднялся, потрепав мои волосы, чем вызвал возмущенный вопль. — Рад, что мы пообщались. А вот теперь, с твоего позволения, я все-таки приму душ. Он снова вернулся к своему невозмутимому настроению. Нильсен скрылся в ванной комнате, оставив меня наедине со своими мыслями, по-прежнему лежащую на полу. Пообщались? Сложно сказать, что мы пообщались. Это прямо-таки одна очень большая, даже огромная натяжка. Но возможно, самую малость, я была не всегда объективна по отношению к человеку, которого не знаю. Не больше одного из ста, конечно же. — Мне так-то тоже нужно, так что давай быстрее! — Для проформы подгоняю его. Не могу же я так просто перестать. — Если все настолько серьезно, то дверь не заперта, — доносится ответный крик. Можно я возьму слова об этом человеке обратно? — Извращенец! Ответа мне не последовало, только зашумела вода. Где-то в комнате разразился оповещением мой телефон. Едва ли не старчески поднимаюсь с пола, отправляясь на поиски коммуникативного устройства, которое в итоге нахожу на зарядном устройстве. Так и быть, спасибо Нильсену. Оповещение пришло от Рэйчел. Она отправила фотографию своего балкона, где на утреннем солнце картинно красовалась корзинка с фруктами. Надпись: «Красотка, приезжай сплетничать» прилагалась. Я тихо посмеялась. В дверь сдержанно постучали. Все еще в приподнятом настроении благодаря Рэйч, спешу открывать. И даже когда я увидела серьезное лицо Сэма, хотя, зная друга, я должна была предвидеть, что ничего хорошего это не предвещает, мое настроение не испортилось. — Заходи, кофе будешь? — Я пропускаю напарника, уже было направившись к кофейнику. Первым звоночком было то, что Макото не ответил мне. Он стоял едва ли не болезненно бледный, заламывая пальцы рук. — Сэм? — Я помахала рукой у него перед глазами, — Ау, земля прием. Все хорошо? Он закусил губу, на секунду опустив глаза в пол, явно собираясь с мыслями. Затем вернулся со своим неизменным щенячьим взглядом. — Как вчера сходили? — У меня чуть кофейник из рук не выпал. Пока вопрос безопасный, но я заранее понимаю по поведению друга, что вчера он слышал все, что нужно и не нужно. Конечно, он тебя слышал. Тебя весь этаж наверно слышал. — Знаешь, продуктивно, очень продуктивно, — беру себя в руки, стараясь не выдавать тоном волнения. — Но ты присаживайся, сейчас Алекс выйдет и мы все обсудим. Присаживаться он явно не торопится. — Теперь уже Алекс? — Что? — Делаю вид, что расположение еды на столе — это самое важное, что только может быть в настоящий момент. — Когда вы успели так сблизиться, что теперь ты называешь его «Алекс»? — Да и не сблизились мы вовсе… — Все, тон меня выдал. Слишком наиграно, Агата, — Просто так короче, вот и все. — Тогда как объяснить ваш вчерашний… разговор? — Сейчас он стал еще бледнее, чем был. Я растерянно оборачиваюсь, и теперь мы смотрим прямо друг на друга. Честно, не ожидала, что Сэм вот так сходу полезет в этот вопрос. Он всегда, всегда вел себя учтиво. — Сэм… Мне очень жаль, что ты стал свидетелем... Ты понял меня. А ты бы еще громче себя вела, точно не заметил бы. — Агата, только честно, ты увлеклась? — О чем ты вообще говоришь? — Спешно оглядываюсь в сторону ванной, откуда пока что по-прежнему шумела вода. Еще не хватало нам свидетелей. — Я понимаю, что это твое дело и все такое, но не нужно было тогда меня обманывать. Ты могла сказать начистоту. — Да что ты несешь такое? — Слегка напрягаюсь, не сильно повысив тон. — Я только про то, что еще пару дней назад ты делала вид, что тебя бесит этот человек. — Да, и я тебя не обманывала, — мой голос становится еще жестче. С каждой секундой позиция друга для меня все более и более непонятна. — Поверь, если б я потеряла голову, ты бы об этом первый узнал. Сэмюэль молчит, сжимая руки. Едва ли не на лбу написано, что у него язык чешется что-то сказать. — Что?! Говори давай, вижу же, что тебе неймется. — Знаешь, забей. — Ну уж нет. Вздыхает в неуспешной попытке подобрать слова: — Ты уж, конечно, извини, но, кажется, вчера так и случилось. — Господи боже, Сэм! Да откуда в тебе это выросло?! Но даже если бы все было так, как ты говоришь, тебе-то какая разница? Вскидывает на меня болезненный взгляд. Знаю Сэмми. Знаю, что больно, прости. Но и перелом вправлять — не сахарную вату есть. Со временем ты поймешь. Теперь ты должна чувствовать себя максимально отвратительной. Не благодари. От мерзкого ощущения и угрызения самой себя еле подавляю рвущиеся слезы. — Мне все равно, что между вами, — сейчас он и сам повысил тон, — но ты прекрасно знаешь, как сильно я не люблю недосказанность. Я просто не понимаю, зачем ты меня обманывала. Я же все-таки… Я же твой друг, Агата. — Да не обманывала я тебя, дурак ты эдакий! — Я уже почти кричу, одернув себя, потому что шум воды подозрительно затих, и я пропустила, в какой момент, — Я перед тобой и сейчас оправдываюсь только потому, что… что это все было непростительно с моей стороны. Но за мое отношение к другим людям и мнение о них я не должна извиняться. — То есть мнение свое ты все-таки поменяла? — Сэм, прекрати так себя вести или мы серьезно поссоримся. — Агата, я просто за тебя переживаю. Кто угодно, но только не этот человек. — Да за что ты переживаешь? Напоминаю, если ты забыл, мы с ним почти обручены. — И почему сейчас это стало тебя устраивать? Ты же можешь поговорить со своей тетей. Найти кого-то другого. — Зачем? — Я и сама не понимаю, почему ставлю вопрос таким боком, но поведение Сэма меня уже довело до ручки, — Смысл? Он или еще кто-то. Мой напарник молчит. Просто смотрит на меня своими горящими глазами. В комнате повисла напряженная тишина, и я прекрасно знаю причину поведения моего собеседника. И если уж говорить о недосказанности, то это он все никак не может сказать об истинной причине такого волнения. Я знаю, что он не ответит и не скажет, поэтому завершаю все сама: — Сэм, этого не будет, — отрезаю, словно ножом. — Между нами ничего не будет. Я всегда, всегда видела в тебе самого верного и лучшего друга, но дальше ничего не могло бы быть. Он не отвечает, продолжая смотреть на меня. Однако я понимаю, что мы закончили на этом. Мне действительно жаль, что пришлось разговаривать здесь и сейчас, но, в конце концов, не я первая начала. — Надеюсь, вы наобщались? — Словно из-под земли вырастает совершенно неуместный сейчас Нильсен, отвлеченно вытирающий мокрые волосы полотенцем, — А то не хочется в своем же номере делать вид, что я просто так забылся в другой комнате. На секунду закрываю глаза. Даже знать не хочу, сколько он успел услышать. — Пожалуй, я пойду, чтобы не мешать, — отводя взгляд, процедил Макото, уже готовый развернуться, когда я схватила его едва-ли не за шиворот. — А ну стоять! — Жестко отбрасываю напарника так, чтобы он приземлился на кресло, — Значит так, дорогие мои: я предупреждала вас обоих. Вы у меня уже в печенках, что один со своими вечными подколами, что второй, который не может быть выше этого. Вот сидите теперь и ищите компромиссы. Взрослые люди, в конце концов. И если я узнаю, что хоть один из вас ушел от диалога, поверьте на слово, этому кому-то очень не поздоровится! Вы меня достали. — Эй, а я-то чем тебя обидел, принцесса? — Александр откидывает полотенце на плечо, наблюдая, как я широкими шагами хватаю со стола оба наших электронных ключа и без сопротивления, скорее от неожиданности, вытаскиваю такой же из нагрудного кармана Сэмюэля. — Мне пофиг, научишься манерам и поумеришь свой остроумный интеллектуальный пыл, — хватаю свой телефон, — дайте знать, когда договоритесь между собой. Я пока у Рэйчел побуду. — Ты что же, в пижаме поедешь? — Только и успел спросить Александр, пока я разъяренно надевала кроссовки. — Да, в пижаме, мода сейчас такая. Я все сказала: остаетесь здесь и решаете свои конфликты. Адьес. И громко хлопая дверью, покидаю номер.

***

Долгожданный душ я приняла уже у самой Рэйч. Она удивилась моему интересному внешнему виду, но вопросов тактично избежала. Теперь же я сидела с мокрыми волосами у нее на балконе и с наслаждением уплетала клубнику, любуясь видами. — Так значит, вы уезжаете завтра? — Аккуратно нарезая яблоко дольками, поинтересовалась девушка. — Ага, — лениво играюсь пушистым тапком-зайкой, — даже не верится. — В хорошем или плохом смысле? Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. Я чувствую, что когда мы вернемся в Лондон, это будет уже не та атмосфера, какая была до нашего отъезда. Но я вовсе не ярый любитель перемен. — Можешь не рассказывать, если не хочешь, — продолжила Рэйчел, — ты не должна. — Да нет, это не секрет. Просто, я не знаю. — Что-то случилось? Что-то, что теперь гложет тебя? Бывает же такое совпадение — встретить человека, который за пару дней узнает тебя намного лучше, чем большинство за всю жизнь? Рэйчел словно видела меня. Понимая, что играть в тайны смысла нет, а хороший совет пригодится, я выборочно рассказала об утренней ссоре с Сэмом, благоразумно умолчав о вчерашнем инциденте. — Ох, мужчины, — Рэйч улыбалась, теперь уже вырисовывая на оставшейся половинке яблока узоры. — Зря ты их там оставила, того и гляди, дуэль устроят. — Думаешь? — Я испугалась, даже не подумав, что для осуществления этой цели ни у одного из них не было никакого оружия. Разве что, не его таскает с собой Нильсен в сумке. Рэйчел простодушно рассмеялась, что успокоило меня, поставив мысли на место. — Ну да, глупость, — сама не заметила, как тоже улыбнулась, — да и с чего бы им? Ладно, Сэм, как дурак себя повел, но у Александра на такие действия точно нет резона. — С чего ты взяла? — Она хитро подмигнула мне, на что в ответ я только аккуратно подтолкнула ее в плечо. — С того. Мы с самой первой секунды нашего знакомства чистим друг другу кости. Дня не проходит, чтобы не было перепалки. — И ты что же, всегда отвечаешь ему? — Собеседница даже фрукт отложила, как-то слишком внимательно смотря на меня. — А что мне остается? — Не обращаю внимания на серьезный взгляд, — Пусть знает, что не на ту Агату напал. — Это, похоже, точно. — Что? — Да нет, ничего, — она уклончиво возвращается к своему занятию, — думаю, все будет хорошо. Не накручивай себя заранее. — Знаю, знаю… Просто я не ожидала, что Сэмюэль так поведет себя. Я знаю, что он чувствует. Даже слишком давно и слишком хорошо, чтобы оправдываться. Я почему-то думала, что он должен быть готов к такой ситуации…. Ну, то есть не прямо к такой, а к тому, что… Ты поняла в общем. — А как раньше он реагировал? — В том-то и дело, что совершенно не так! У меня было много ухажеров, у меня были отношения, но он еще ни разу не устраивал такого беспочвенного скандала на пустом месте. — Значит, не видит это место таким уж пустым, — Рэйчел снова загадочно отвела глаза и тут же поправилась, — но ты не переживай, многие так реагируют на Алекса. Мы общаемся очень давно, и каждый раз, когда он с кем-то знакомится, я имею честь наблюдать одну и ту же картину. На этом моменте она явно оступилась, кинув на меня быстрый взгляд. Но я само спокойствие и невозмутимость: какое мне дело до его пассий? Потому что они явно бывшие? Нет, потому что меня это никак не касается. — Это не оправдание. Сэм должен достаточно хорошо знать меня. — Агата, родная моя, — Рэйчел мягко берет меня за руку и улыбается, — пойми, дело вовсе не в том, что он сомневается именно в тебе. Существуют эмоции, которые мы не можем контролировать при всем желании. И мысли, которые мы не хотим думать, но которые из раза в раз мельтешат в нашем сознании, особенно если мы боимся кого-то потерять. Мне просто кажется, что-то такое он увидел между вами, что уже нельзя отнести к разряду «как обычно». — Недопонимание, например? — Я понимаю, к чему клонит девушка, но упертая часть меня совершенно так не считает и считать, конечно же, не будет. Она же продолжает улыбаться, всем видом показывая, что примет любой мой ответ и не будет спорить. — Ты уже думала, что будешь делать с этим дальше? — Утоплю этих двоих? — Посмеиваюсь от укоризненного взгляда в ответ, — Если серьезно, то я не знаю. Но буду рада подсказке. — Думаю, тебе стоит расслабиться и отдохнуть от них обоих. Вот и все. Меня осеняет внезапная мысль. — Рэйчел, ты права! — Я напористо беру ее за руку, — мне нужно отвлечься от их компании. Поехали со мной в Лондон! — Ох, это как-то неожиданно, — Она искренне удивляется такому предложению. — Я серьезно. У нас дома места предостаточно. И мне будет намного спокойнее, если в этом же доме будет хоть один человек, с которым я смогу поговорить по душам. Ну, пожалуйста, — строю самый что ни на есть умоляющий взгляд. Она задумчиво грызет яблочную дольку, взвешивая в голове аргументы. Потом, махнув рукой, отвечает: — А знаешь, давай. Давненько я никуда не выбиралась. Радостно пискнув, я сжимаю ее в объятьях. Рэйч добродушно смеется, обнимая меня в ответ. Момент прервал звук моего мобильника. На экране высветился номер Александра. — Хм, как-то они слишком быстро. Пары часов не прошло, — удивленно подмечаю, принимая вызов. — Слушаю? — Надеюсь, ты остыла, маленькая Харрис, потому что нам требуется твое присутствие, — скорее небо упадет, нежели кое-кто потеряет невозмутимость. — Это зачем же? Нотариально подписать раздел песочницы? — На автомате уже отвечаю, заметив, что Рэйчел снова чересчур странно улыбается нашему общению. Он же словно впервые в жизни был абсолютно сосредоточен. — Я рад, что у тебя хорошее настроение, но перед тем, как я отвечу, скажи мне, насколько прочно ты находишься на поверхности и готова ли ты услышать серьезные новости. Его строгий голос четко подтвердил мои опасения: что-то произошло. — Что случилось? Как я ни пыталась предположить самые безумные варианты, ответ действительно заставил меня побледнеть: — Дэниел мертв.