Я смеюсь в лицо опасности...

Час спустя мы уже ехали в новеньком Peugeot на предполагаемое место встречи. Александр был сильно не в духе, и когда он без предупреждения сам нагрянул домой к Рэйчел, чтобы забрать меня, я не донимала его вопросами. Но сейчас они истязали меня, напрашиваясь на выход. — Как вы выбрались из номера? — Я для самоубеждения еще раз прощупала в кармане пиджака, удобно одолженного со стороны Рэйчел, электронные ключи. Все на месте. — Позвонили на ресепшен и рассказали, что маленькая злая мисс нас заперла, — когда у него настолько грозный вид, от его колкости становится как-то не по себе. Видимо, он заметил это, взглянув краем глаза на меня, потому что сразу добавил, — Ладно, про злую мисс не было. Просто сказали, что по ошибке кое-кто забрал оба ключа. Не подумала же ты и в самом деле, что они по канату из одежды спускались? Признаю, это слишком логично, чтобы даже интересоваться такой информацией. — А авто откуда? — Либо во мне зарождается будущий самоубивец, либо я не знаю, как объяснить настойчивое желание поговорить с Нильсеном именно в тот момент, когда он явно к этому не расположен. Хотелось бы, конечно, уточнить за причину такой эмоциональности, но уж об этом тем более страшно спрашивать. — Арендовал, —сухо бросает в ответ. — Еще вчера. Я замолкаю, подумывая, чтобы такое еще спросить. Как назло, ни один более менее не раздражающий вопрос в голове не зрел. Да и вообще ни один. Когда я уже решила, что нет смысла поддерживать мнимый диалог, Александр сам начал новый: — Как ты себя чувствуешь? — Чувствую? Да нормально, а как должна? — Не припомню, чтобы у меня был повод заболеть, кроме прогулки в пижаме по полуденному городу, ну да ладно. — Я про Дэниела, — уточняет он, смекнув, что вопрос не понят. — А, Дэн… — Совестно, но я даже не успела толком уйти в себя из-за случившегося. Возможно из-за того, что все произошло слишком быстро. Либо просто потому, что я все еще не могла поверить до конца в случившееся. — Знаешь, все это очень странно, и я… Мне действительно очень, очень жаль его, но… — Не так грустно, как должно быть по нормам этикета в твоем случае? Не знаю, видит ли меня он боковым зрением, но подавлено киваю. Нильсен тяжело и медленно выдохнул. — Если хочешь, то ты можешь не ехать с нами. Сейчас подброшу тебя до отеля, и там… — Нет! — Я порывисто перебиваю его. Вот уж чего-чего, а одной мне лучше не оставаться, — Я в норме. Это дело такое же, как и... — На секунду умолкаю, взяв себя в руки, — ...как и все. В последние месяцы наших отношений все, что я к нему испытывала, это страх. Не больше. На секунду меня пробрала дрожь от осознания, что я действительно так думаю. Я, стараясь сделать это незаметно, сжала собственные ладони, ожесточенно впиваясь ногтями в кутикулу пальцев. Когда я успела стать такой… Каменной? Неожиданно мы сворачиваем с автострады на край дороги и останавливаемся. Удивленно поднимаю глаза на мужчину, понимая, что от его взгляда мое поведение все-таки не укрылось. Александр напряженно сжимал руль, смотря в одну точку и явно собираясь с мыслями. — Прости, — в конце концов выдает он. — За что? — Я не подумал, когда вытащил тебя. Должен был сообразить, что тебе может быть не по себе от всей этой ситуации. — Я же сказала, все в порядке. И правильно сделал, что сразу сказал. Я бы не простила, если бы вы двое отправились туда без меня. Он повернулся ко мне. Требовательно взял за ладонь и приподнял ее так, что я видела собственные свежие вмятины от ногтей. — Тебя тяготит то, что ты ощущаешь и от этого появляется вот что. Неужели думаешь, что у скорби есть только одна модель поведения? — Нет, не думаю, — уклончиво и мягко вытаскиваю собственную ладонь. — Хорошо, ты прав. Но что с того? — Я должен был позаботиться о том, чтобы тебе не пришлось решать это, вот что с того, — нн не агрессивно, скорее отчаянно ударил по салону авто. — Я не рассчитывал, что все примет настолько серьезный оборот. Убийство — это уже слишком, и я действительно жалею, что по моей халатности ты оказалась в это втянута. Ох, ну правда, кто еще кого тут утешает? Если бы не вся серьезность ситуации, такое поведение собеседника меня бы даже умилило. Осторожно касаюсь его плеча. — Эй, посмотри на меня, — он оборачивается, смотря прямо в мои глаза, — давай начнем с того, что я сама себя в это втянула? — Глупая, каттен, — хрипло выдает он и, будто задумчиво протянув ладонь, поправляет прядь моих волос, — если бы я только знал… Атмосфера вокруг ощущается уже больше волнительная, чем напряженная. По крайней мере, сердце, на секунду сжавшись от всей этой картины, забилось чаще, ударяя по грудной клетке. — Но ты не знал. И никто не знал. Александр, пойми, что это и моя работа тоже. Я не откажусь от нее. И если бы мне пришлось плыть сюда на дырявой шлюпке, поверь, я бы не задумываясь, это сделала. — Ни разу не сомневаюсь, — Он не упустил возможности незатейливо щелкнуть меня по носу. Я уже совершенно успела уйти от той мысли, что нам нужно куда-то ехать. Я просто успокоилась, смотря в его глаза. Даже добавлять чего-либо не хотелось. Это было бы совершенно лишним и абсолютно испортило бы момент. Вот мы и второй раз поговорили. До чего удивительно. Но долго так продолжаться не могло, и именно мне пришлось взять инициативу на себя, чтобы вытащить, я уверена обоих, из этого океана умиротворенного молчания. — У меня маленький вопрос: а где Сэм? Надеюсь, ты его не съел? — Уехал в участок, — на удивление, Нильсен воздержался от шуток в сторону моего друга. Видимо, серьезный оборот событий встряхнул его. — Насколько я понял, у вас есть некоторые хорошие связи в этом городе. — И правда, — как же хорошо, что он прав, — было дело. Услуга за услугу нам точно полагается. Мужчина кивает: — Я подумал, что если мы сможем лично попасть на место преступления, то будет больше возможности что-то узнать. А учитывая, что ты… — Он остановился. — Учитывая, что именно я была главным свидетелем, то явно не буду бесполезной, — завершила я в ответ. — Все верно, — помедлил, но все же осторожно уточнил. — Справишься? — Справлюсь, — понимаю, что в его вопросе нет ни капли неуверенности во мне. Скорее искренняя, но ненавязчивая обеспокоенность моим состоянием. Да уж, если бы это был Сэм, он бы сделал все, чтобы оградить меня от такого зрелища, а я бы опять вспылила на него. И кто был бы прав? Ирония: попытка состоялась, а молчание не закончилось. Не знаю, о чем думал в этот момент сам Александр, но я просто не могла вернуться в рабочее состояние — на какой-то момент все вокруг казалось дико несущественным и неважным. Впервые со времени начала моей работы необходимые задачи казались тщетными и пустыми. Хотелось просто замереть в этом немом диалоге. Но, несмотря на все это, недавнее спокойствие первое вышло из рокового круга, едва в мою голову зачем-то случайно залетела мысль, что по канону кинофильмов в такие моменты главные герои должны поцеловать друг друга. Я в секунду покрасневшая, словно школьница, отворачиваюсь. — Я думаю, нам нужно поторопиться. Будет невежливо заставлять Сэмюэля ждать. Нильсен не стал спорить. Не стал пререкаться. И, черт возьми, не сказал ни одного ироничного комментария. Он, казалось, преспокойно вжал педаль, и только руки его по-прежнему отчего-то были напряжены. До конца поездки мы не обмолвились больше и словом. Хотя это было и не нужно.

***

Мы приехали к бывшему мосту Сольферино. Как и ожидалось, место уже было полностью оцеплено, и пришлось парковаться за пару строений до самого моста, чтобы уже пешком подойти ближе. Среди многочисленного полицейского наряда я выборочно уже видела некоторые знакомые лица, которые отвечали приветствием. Остальные же делали вид, что и вовсе нас не замечают. Но, зная, что должно быть мы гости нежелательные, это неудивительно. Сэмюэль стоял неподалеку от лестницы, ведущей к основанию моста. Как только он увидел меня, то сделал несдержанный шаг вперед, но, отдернув сам себя, остановился. Мне вовсе не хотелось ворошить утренний разговор и предполагаю, что именно это напарник увидел в моих глазах. Когда же мы подошли ближе, то друг что-то совестно молча протянул мне. — Шоколад? — Я искренне удивилась такому подходу, — Серьезно? — Повышает гормон счастья, — Неловко ответил Сэм. Это вместо успокоительного? С одной стороны, как всегда тактично, а с другой — нелепо. Я что, по его представлению, должна лицезреть убитого, грызя плитку шоколада? «Отличная» идея. — Выглядит странно, но спасибо, — принимаю подарок, пряча в карман пиджака, и оглядываюсь на Александра, который благоразумно отошел подальше, чтобы дать нам с другом поговорить. — Ты как? — Нормально, Сэм, нормально, — снова начинаю внутренне себя грызть, но уже вовсе не из-за ситуации. Ну почему сейчас, когда о моем состоянии переживает мой, казалось бы, лучший друг, я вовсе не чувствую себя настолько же спокойно? Как же бесит собственное напряжение. — Нам дадут минут десять, не больше, — предупредил он. — Ясно, — понимаю, что неправильно, но слова предательски не желают сами себя формировать. — Мы разговариваем? — Слышу его сухой голос и словно проваливаюсь на том же месте, где стою. Понимание ситуации больно ударяет дубинкой справедливости по моей голове. Нет. Нет, я не могу потерять лучшего друга, только из-за того, что не умею бороться с внутренними демонами. Просто скажи хрю-хрю, тебе это сейчас очень подойдет. Я поднимаю на него взгляд и чувствую, что все эмоции, которые я чуть ли не ногами пыталась запихать в свой внутренний сундук, громко распахнули его крышку. Уже ощущая их подходящее освобождение, без всяческого спроса бросаюсь на шею друга, не сдерживая ни потока слез, ни икоты, которая всегда его сопровождает. Он спокойно, с некоторой долей отеческой ответственности обнимает меня в ответ, размеренно поглаживая по спине. — Я тоже был неправ, Харрис, — тихо проговаривает, успокаивая меня. — Сэм, я на-а-астоящая-я св-св-свинья-я. - Хлюпаю носом. - Я-а-а теб-бя не брошу. Мне столько времени его не хватало. Только сейчас понимаю, как сильно он мне был нужен, а я не только лишилась этой поддержки раньше, но еще и чуть не потеряла его из-за своего поведения. Ну почему, мне нужно было поговорить с Рэйчел, чтобы наконец-то понять все это? Какая же я дура. Самая настоящая, пустоголовая дура. Спустя несколько минут моего абсолютнейшего самокопания, он осторожно приподнимает меня с плеча, наблюдая оставленное мной огромное мокрое пятно на его пиджаке. — О, агхент Харрис, ви, кажетс, купиль себе новый нософой платок? — Зачем-то состроив немецкий акцент, приподнимает край ткани, демонстрируя мне, — И с размер не прогадаль. Я начинаю смеяться сквозь слезы, что окончательно закрепляем за мной звание хрюшки, потому что это и правда стало похоже на хрюк. Сэм тепло улыбается, достав из кармана уже настоящий платок, и помогает мне вытереть слезы, под конец заставив меня высморкаться, как это делается обычно в мультяшках. — Я обещаю контролировать себя, — уже подуспокоившись, честно смотрю в его глаза. — Не нужно, — качает головой, — я же сказал, что и сам неправ. Ты уже столько раз отшивала меня, мог бы сделать выводы. — Столько раз? — Я пытаюсь вспомнить, что я такого пропустила, но получается плохо. — Серьезно? Ты так и не понимала этого? — Он уже несколько удивленно смотрит, но подметив то, что на притворство мои эмоции не похожи, поясняет, — Прошлогодний день святого Валентина, я позвал тебя в кино, а ты отказалась… — Да, но у меня был экзамен на права в этот день. Правда. — Хеллоуин вечеринка? Я предложил парные костюмы. — Джека и Салли из Кошмара перед рождеством? В курсе же, что мне не понравилась идея. Ты вообще видел ее? Вся в швах! — Ночь Гая Фокса? — Сэм, это ежегодное событие, откуда мне было знать, что ты не на фейерверки решил посмотреть? — Ну вот видишь, — он без всякого укора улыбается, — и так каждый раз. — Да примеры глупые какие-то, — обиженно надуваю губы, и он, покачав головой, снова обнимает меня. — Просто оставайся собой, Харрис, — мы покачиваемся, не прерывая обнимашек. — В конце концов, так я всегда могу пригрозить кому-нибудь, что скажу в его сторону: «фас». Смекнув, в чем намек, я отрываюсь, хлестко шлепнув ладонью друга в плечо. — Смотри, как бы тебя не сгрызла. Мне стало много, много легче. Как самая настоящая гора с плеч. Огромный Эверест нашего с Сэмюэлем недопонимания и недоговоренности. Да, мне не нравится, что он допекает меня по поводу и без, иногда ударяясь в лишний с его стороны контроль. А ему не нравится постоянно попадать под мою горячую руку. Но мне не нужен другой друг на его место. Как и ему, наверняка, не нужна моя более покладистая замена. К этому моменту, явно о чем-то договорившись, Александр возвращается в нашу сторону, спокойный и сосредоточенный. — Предполагают, что его прибило течением, — сразу с дела начал он, дав понять, что не станет любопытствовать деталями нашей личной беседы с Сэмом, — но настолько сильного течения быть не могло. Погодные условия не те. — Сбросили с ближайшего моста? — Уточняю. Он кивает. — Либо берега. Я, собственно говоря, уточнил: сейчас лучшее время, чтобы воспользоваться вашей привилегией. Второго приглашения не потребовалось. Мы втроем направились к участку, на котором находилось тело Дэниела. Мне потребовалось несколько дополнительных секунд, чтобы морально приготовиться к увиденному, поэтому, когда я подошла позже всех, эти двое уже осматривали убитого. Однако, когда я все же подошла, они оба единовременно «случайно» посмотрели на меня, что достаточно быстро подтолкнуло во мне желание взять себя в руки. В большей степени потому, что мне вовсе не хотелось в чем-то уступать им. — Что-нибудь заметили? — Присаживаюсь, принимая из рук Сэма заранее подготовленные перчатки. — Очень странно, — мой напарник показывает на шею Дэна, — Посмотри на следы удушения — слишком явные. Я осторожно, стараясь унять любые признаки волнения, осматриваю ладони убитого. — Но следов борьбы нет. Конечно, в теории такие улики смываются, но для этого он должен был пробыть в воде достаточное количество времени. Не похоже, чтобы убийца пытался что-то скрыть. — Или убийцы, — вступает в диалог Александр. — Почему так считаешь? — На предплечьях почти симметричные гематомы, видишь? Его явно кто-то держал. И по характеру удушения, — показывает две пересекающиеся линии следов, — душили спереди. Странный способ, честно признаться. — Но тогда получается, что он все это время преспокойно стоял, поскольку, если посмотреть расположение, то вырваться способ был. Не знаю, как у некоторых, но я бы обратил внимание, если бы меня так добивали. Не мог получить их другим путем? — Сэм на удивление спокойно обращается к Нильсену. Тот же, не споря, оглядывается на меня. — Что скажешь? Ты у нас свидетель. — Вы что же, все-таки поговорили? — Я честно попыталась вспомнить, но въевшийся маленький вопрос не отпустил меня. Алекс непонимающе поднял брови: — Это, я думаю, потерпит, маленькая Харрис, не считаешь? — Но, вероятно, заметив за мной нарастающий интерес, все-таки продолжил, — Мы все здесь взрослые люди. Больше недопонимания не будет. Быстро перевожу взгляд на Сэмюэля. Он только кивнул, подтверждая слова мужчины. Какой был предмет разговора, предполагаю, можно даже не спрашивать, эти двое ни за что не признаются. Ну ладно, шаткий мир — тоже мир, в конце концов. — Ну так что? — Собеседник еще раз напомнил свой вопрос. — Не думаю, что они могли появиться вчера. Да, драка была. Я застала его ссору с кем-то. Пока не знаю с кем. Но не спортивная же была борьба, чтобы друг друга в захватах удерживать. Мой напарник внимательно осматривал место удушения. — Агата, ты сможешь вспомнить: тот человек, с которым он дрался, был выше или ниже? Я сосредоточилась, пытаясь выудить информацию. Сделать это было не так-то просто, поскольку на тот момент приглядываться к таким тонкостям не было вещью первой важности. — Я думаю выше. Дэниэл среднего роста, поэтому сложно сказать. Но точно не ниже. — А вот этой маленькой детали я не припомню у нашего дорогого друга, — Александр акцентирует наше внимание на запястье Дэниела, где красовалась свежая татуировка в виде странного круглого смайлика-лица с крестами вместо глаз. — И я, — отвечаю моментально, — еще вчера ее не было. Я еще раз оглядела лежавшего передо мной человека и, еле сдерживаясь, чтобы не прижать ладонь к лицу, приподнялась. — Простите, — качаю головой, — дальше вы сами. Они оба, как по команде, резко поднимаются, явно взволновано смотря на меня. Я же выставляю ладонь вперед, останавливая их. — Нет! Делайте, что должны. Мне просто нужно пройтись. Я подожду у машины. Не дожидаясь ни ответа, ни пререканий, спешно отхожу подальше, снимая перчатки и яростно кидая их в ближайшую урну. Пытаюсь размеренно дышать, чтобы успокоиться. Как бы ни храбрилась, оказалось, что я не была готова. Ужасно стыдно. Не думаю, что услышу хоть малюсенький упрек за такое поведение, но на саму себя я зла более чем. Сажусь на первую же свободную скамейку, пряча лицо в руках, и издаю негромкий, но достаточно длинный нервный крик. Что же это такое происходит?! Руки сильно онемели, настолько, что мне тяжело пошевелить даже пальцем. Но я, насколько их чувствую, впиваюсь ногтями в кожу головы, согнувшись буквально напополам. Еще раз вскрикиваю. Как делала это когда-то? Так проще. Так мои чувства не терзают меня, а выходят наружу. Почему это происходит со мной? Почему в этом расследовании? Сам дьявол подкинул мне его, не иначе. Я не сомневаюсь во взаимосвязи вчерашней драки и сегодняшнего убийства, но главным вопросом для меня все-таки остается вопрос: зачем? Особенно, учитывая малюсенький такой фактор, что угрожал в основном сам Дэниел. Кто же был этот незнакомец? От попытки размышлений меня отвлек тихий детский смешок, слишком несвойственный для такого места и атмосферы в текущий момент. Я почти испуганно поднимаю голову, заметив, что рядом со мной стоит девочка не более десяти лет на вид, с плохо заплетенными косичками, которые не очень-то шли к ее изможденному состоянию лица. Последнее нетрудно предположить, едва только стоило увидеть фиолетовые круги под ее глазами и четкие скулы. Она не смутилась от моего изучения ее самой, продолжая улыбаться. На ней было легкое ситцевое голубое платье, которое неудачно скрывало худобу ребенка, поскольку из-под коротких рукавов все-равно торчали тоненькие ручки. Несмотря на то, что сегодня был вполне теплый солнечный день, прохладный ветер не располагал к ношению настолько легкой одежды. — Привет, ты как тут оказалась? — Я попыталась заговорить с ней на французском. Девочка не отвечала. Она, подобно любопытному зверьку, склонила голову набок, продолжив улыбаться. — Тебе не холодно? Где твои родители? Тщетно. Ребенок явно не был расположен общаться. Я перебрала варианты, которые могли бы оправдать ее молчание от испуга до предположения, что она и вовсе может не уметь разговаривать. Активно оглядываюсь, пытаясь увидеть хоть кого-то, кто мог бы быть родителями этого загадочного создания, но вокруг не было ни души, кроме сотрудников правопорядка, которые словно не видели ребенка. Внимания так точно не обращали. — Ты можешь общаться? — Я снова спросила на французском, но в момент, словно по наитию, повторила уже на английском, — Говорить можешь? Услышав последнее, она хрустально рассмеялась. Англичанка? Или из Штатов? — Скажи, где твои родители? Ты с ними приехала? — Полностью перехожу на английский. — А это я,— она, наконец, ответила, как я и догадалась уже на родном мне языке. — Что ты? — Это я — самая главная, — тон, с которым говорил ребенок, пугал меня еще больше. — Я могу помочь тебе? — Пытаюсь отвлечь девочку беседой, высматривая кого-нибудь из полицаев, кого можно было бы осторожно позвать, не испугав ее саму. — Я их королева, — она не обратила внимания на мой вопрос, протянув руку и аккуратно погладив меня по голове, — и твоей буду. Мы тебя уже давно ждем. — Кто мы? — И тут я уже начинаю догадываться. Судя по ее состоянию, девочка явно не в себе. — Я так хотела на тебя посмотреть, что он разрешил мне. Ты не бойся. Он пообещал, что отдаст тебя мне, — она перешла на шепот, словно то, о чем мы говорили, было страшной тайной. На автомате тянусь к карману пиджака, достав шоколадку. — Хочешь? — Протягиваю ее девочке, надеясь завоевать доверие ребенка, чтобы осторожно сопроводить ее к полицейским для дальнейшего выяснения, кто она и откуда. Но эффект, который произвела плитка на ребенка, был обратный. Девочка побледнела еще сильнее, испугано ударив мена по руке. От неожиданности я роняю «подарок». Девочка же, по-птичьи вскрикнув, бросается в бег. — Нет, стой, погоди! — Я пытаюсь догнать ребенка. Но она, несмотря на свой неспортивный вид, оказывается очень резвой. Я даже не успела толком заметить, как она скрывается в ближайшем переулке. Добегаю до угла дома, за которым она исчезла, но попадаю только в тупик. Ребенка уже и след простыл. — Далеко гулять собралась? — Я вскрикиваю, услышав голос прямо за моей спиной. Подпрыгнув, резко оборачиваюсь, наблюдая серьезное выражение лица Александра. Какой уже раз за историю нашего общения он вот так вот пугает меня своим подкрадыванием? — А ты как успел тут оказаться? — Мы закончили минут пятнадцать назад. Сэм общается с вашими «друзьями», а я решил сходить вот за этим, — протягивает мне стакан с кофе. — Пятнадцать минут назад?! — Ошарашено принимаю напиток. В какой я должна была быть прострации, чтобы не заметить прошедшее время? — Что-то случилось? Я думал, ты будешь у авто, — размеренный тон его голоса отвлекает меня. — Девочка, — я снова активно оглядываюсь по сторонам, — Тут была маленькая девочка. Такая, с косичками. Странная. Я хотела ей помочь. Собеседник хмурится. — Я никого не видел. Ты уверена? Ну только галлюцинаций от срыва мне не хватало. Я «отвлеченно» махнула рукой. — Не обращай внимания. Возможно мне всего-лишь показалось, — думаю, про диалог с ребенком лучше пока умолчать. Подозрений в съехавшей крыше мне точно не нужно, — ну, или это был просто кто-то проходящий мимо. Понимаю по сосредоточенному взгляду, что к этой теме Александр еще захочет вернуться, но сейчас явно готов мне «поверить» в моем случайном «косоглазии». Мы неспешно идем к авто и, надеясь успокоить его подозрения окончательно, я послушно отпиваю кофе, но в секунду кашляю от подвоха, обнаруженного в напитке. — Что ты туда добавил?! На этом моменте Нильсен уж точно отвлекается от предыдущей темы, загадочно улыбаясь и распахнув край кожаной куртки. Во внутреннем кармане пряталась небольшая бутылка рома. — Всегда с собой алкоголь таскаешь или это особенный момент? — Я не могу подобрать эмоций, чтобы правильно среагировать на такое поведение. — Никогда не знаешь, когда потребуется предложить даме успокоительное, — хитро косится глазами. — Пей давай, каттен. Тебе сейчас не помешает. В этом, пожалуй, соглашусь. У транспортного средства нас уже поджидает Сэмюэль, что-то пишущий в своем карманном ежедневнике. Как только мы подходим, он поднимает взгляд, убирая записи. — Устала? — Напарник смотрит на меня понимающе, без тени давления. Киваю, понимая, что готова свалиться в руки этих двоих здесь и сейчас от того груза, который уже успел навалиться за несколько прошедших часов. Мы больше ничего не говорим. Единогласно и одновременно усаживаемся в авто. За боковым окном понемногу разворачивается вечер, окутывая город пока что слабыми сумерками. А я не могу не думать о предчувствии, что на этот раз мы явно недооценили игру, в которую ввязались, поскольку, судя по тому, какой ход делает фортуна, мы только начинаем разыгрывать эту партию. Нет, не сейчас. Все потом. В отель, горячую ванну и крепкий сон. Все потом, только потом.