Я смеюсь в лицо опасности...

Вечер. В дверь осторожно постучали. По звуку понимаю, что это моя подруга и, насколько получается сделать бодрый вид, тороплюсь открыть. Рэйчел, до милоты уютная в белом махровом халате, стояла с двумя чашками ароматного какао, тут же протянув мне одну из них. В дополнение у нее зачем-то была с собой любимая вместительная сумочка. — Спасибо, — принимаю чашку, закрывая за ней дверь, чтобы нас не потревожили. Она проходит, осторожно поставив чашку на тумбочку и положив сумку на мою кровать, после чего по-детски плюхнулась следом. Мы уже не первый раз устраиваем такие «гости», правда, обычно это было в ее комнате, поскольку там стоял новенький широкоэкранный телевизор. Но и так неплохо. Я забираюсь с ногами на одеяло, отпивая напиток, который оказался с сюрпризом. — Рэйчел! — Та невинно оглядывается, но, заметив, что я уже попробовала «волшебный нектар», улыбается. — Там бейлис. От нервишек. Почему я совершенно не удивлена? — Вас с Александром на одном конвейере выпустили? Беззлобно хихикает, приподнимаясь за своей чашкой. — Ты забываешь, что мы с ним дружим столько, сколько друг друга знаем. И правда. — Хорошо, но одной добавки в какао «от нервишек» точно не хватит. — Знаю, — девушка коварно наклоняет голову, вслед за чем опускается к своей сумке и достает оттуда всю бутылку. — Ох, Рэйч, — облокачиваюсь спиной о стену, рассмеявшись. — Я еще орешки принесла, — кидает мне пачку фундука, — так что можем спокойно все обсудить. Считай, что я пришла тебя спасать. — Зачем спасать? — Незлобно уточняю. — Не зачем, а отчего, — она с удовольствием отпивает шоколадный напиток. — Рассказывай. — Да что рассказывать-то? — Я прячусь за чашкой, стараясь, как могу изображать дурочку. Она хватает близлежащего плюшевого зайца, мягко кидая в меня и укоризненно поглядывая. Я же вздыхаю, понимая, что рано или поздно из меня вытащат эту тайну, вопрос только во времени. Но, пожалуй, это будет даже правильно. С Рэйчел как-то… Спокойно. Неторопливо, но без малейшего волнения протягиваю к ней правую ладонь. Шрам отдает противным блеском в свете прикроватной лампы. Затем приближаюсь сама, откинув челку и показывая еще один у самого основания лба. Подруга не задает вопросов, но очень внимательно смотрит на меня. — Это пустяки, — крепче сжимаю теплую чашку уже обеими руками, — просто, когда смотрю на них… Прерываюсь, потому что понимаю, что текст даже не вяжется в голове. Я элементарно не знаю, с чего начать. Подруга терпеливо ждет. — Все не всегда было так запущено, — собравшись с мыслями, я продолжаю. — Я сама... Сама попросилась ходить в школу. До одиннадцати у меня было домашнее образование, но... Знаешь, меня трудно было назвать смирным ребенком. И хотя тетя думала, что это поможет мне, на самом деле не помогало. Я чувствовала себя запертой в этом огромном доме. Думала лишь о родителях и то и дело читала сказки братьев Гримм. Когда я начала основательно прятаться, она пошла навстречу. Так я оказалась в частной средней школе. Медленно отпиваю напиток, чувствуя привкус ликера, что дает сил собраться и продолжить. — Сначала мне все очень понравилось. Было, как в американском школьном сериале. Там были только дети богачей, и, конечно же, они приняли меня в первый же день. Год пролетел незаметно, я была абсолютно счастлива. Были две девочки… Джессика и Сильвия. Что-то вроде классных знаменитостей. Лучшие подружки. Отец Джесс, не знаю, что сейчас, но на тот момент занимал достаточно высокий пост в парламенте. Как сейчас помню, что были выборы. Стояла сухая осень… Как-то Джессика и Сильвия позвали меня прогулять с ними урок музыки. Я не отказала. Оказалось, что они прятались на крыше и курили. Не просто курили… Это была марихуана. Не знаю, что на меня нашло, но когда она протянула мне это, я оттолкнула ее и убежала. Я очень испугалась, мне было двенадцать, это объяснимо. Снова делаю паузу, на этот раз чуть дольше. — Что было дальше? — Глаза Рэйчел редко выглядят настолько встревоженно, как сейчас. — Джесс разозлилась. Страшно разозлилась. Это была как бы их с Сильвией тайна. Никто не знал, что они там делают. По крайней мере, я так думала. В тот же день они затащили меня в подсобку и пригрозили, что если хоть одна душа узнает об этом, я могу смело пенять на себя. А через неделю фото Джессики с крыши были опубликованы в куче газет и слиты в интернет. Разумеется, для ее отца это обозначилось фатальными последствиями. А для меня начался персональный ад. — Они решили, что это сделала ты? Почему? — Частные школы предполагают пансион. Не так-то много детей покидали школу и жили дома, как я. А до каникул было еще долго. — Но это же бред! — Это дети. Они… Особо причинно-следственных связей не строят. Да и у моей тети, как знаешь, есть связи в газетных кругах. Мне было нечем оправдаться, кроме слов, что это не я. Многие ли мне поверили? Этим двоим ничего не стоило обратить весь класс против меня — Джессику обожали все. Ее отец очень много делал для школы: оплачивал поездки, продвигал детей из класса на международных конкурсах, помогал их родителям с оформлением виз, и, возможно, куча всего, что я тогда своим детским мозгом не понимала. После произошедшего внимание к его персоне утроилось, и любой чих мог быть воспринят превратно. Слишком много всего сложилось воедино. — Что они сделали? — Много чего, — стараюсь говорить спокойно, но руки мои дрожат. Заметив это, собеседница подлила мне в полуопустевшую кружку ликер. Освобождаю одну ладонь и снова провожу по шраму на лбу. — Это, например, канцелярский нож. Они хотели отрезать мне волосы спереди, а я не далась. Случайно или нет, но остался порез, — перемещаю кружку в левую руку, поднимая правую ладонь, — осколок бутылки из-под лимонада. Но это было целенаправленно. Я тайно покупала на карманные деньги дополнительную школьную форму, потому что мою они рвали. Не доставала учебники из рюкзака, пока не начнется урок. Всегда сидела за последней партой в самом конце аудитории, потому что… — Неуклюже дергаю плечом, показывая на спину, — циркуль. В спину. А еще я не обедала в школе. Ну и… Одно из самых неприятных, когда они ловили меня и тащили за школу. Помню… Как-то раз на моей спине был ушиб: вот такой.. Нервно улыбаясь, провожу ладонью в воздухе, пытаясь показать размер синяка. — У меня были танцы в тот день, и когда партнер взял меня за талию, я так сильно шикнула на него, что бедняга даже упал от страха. — Агата… — Рэйчел переминается, боясь задать вопрос, который сильно гложет ее. — Они не… — О нет, ничего такого… — качаю головой. — Не хватило бы смелости. Максимум коллективно пинали или толкали, — но затем поправляюсь, — пытались, точнее. Я девчонка боевая. Снова нервно улыбаюсь. Даже не могу снять это с себя. — Но почему учителя молчали?! Почему ты не ушла? — Это ясно, как день. Учителя боялись родителей учащихся, а я… Я ничего не говорила тете. Не спрашивай. Это очень сложно объяснить. Но мне даже в голову не могло бы прийти, что, например, кто-то вроде моей тети в слезах бы жаловался на обидчиков в классе. Смех, да и только… — Нет! Нет, это не так! — Впервые Линд перебила меня. Глаза ее горели. — Я уверена, что она бы что-то придумала! Ты даже не дала ей шанса, почему? Сжимаю ладони на чашке. Я не могу ответить на этот вопрос. Точнее, я знаю ответ, но сказать его не решаюсь. — Неужели ты думала, что твоя тетя не поймет? — Нет, не это. Я… Я восхищалась ей всегда. Всю свою жизнь, понимаешь? С самого детства хотела быть, как она. Один раз она доверилась не тому партнеру. Инвестировала в него сто тысяч фунтов, а он взял и сбежал с ее деньгами. Знаешь, как она отреагировала? Спокойно попросила принести ей чай и свежую газету. — Ох, Агата…. — Рэйчел протянула, едва ли не жалобно смотря на меня. — Нет. Не стоит. Но я не закончила. Собственно, осталось не так много, потому что чем старше я становилась, тем меньше я помню. Иронично, не правда ли? Ставлю чашку на тумбочку, потирая запястье левой руки. — С тех пор я просила после школы везти меня на танцы. Не важно была моя смена или нет. Там я могла успокоиться и привести себя в порядок. Тете и водителю я всегда говорила, что у нас будет супер важный конкурс. И я действительно тренировалась. Каждый день. Больше, чем кто-либо. А к пятнадцати надо мной посмеялась еще и судьба. — Колено? — Уточняет девушка. Мрачно киваю. — Я перестаралась. Так сказал тренер. Меня отстранили минимум на год, и это был шок для меня. Мне было некуда спрятаться. Я не могла выплеснуть эмоции. Я была потеряна. Рэйч, я…. Я сделала глупость. Показываю ей шрам на запястье. Девушка закрывает глаза, пытаясь осознать услышанное и уведенное. — Это ничего. Все равно я почти ничего не помню. Весь следующий год был как в тумане. Хоть убей. — Но чем-то же все кончилось? — После шестнадцати я снова была на домашнем обучении. Не помню точно, почему. Возможно, просто не выдержала и сама попросилась. Нет, не помню. — Но разве твоя тетя могла поступить по-другому после случившегося? — Она и об этом не знает, — потираю место шрама, качая головой. — Это, кажется, в школе было. Я… Я никак не могу вспомнить. Но домой я пришла уже с бинтом и в куртке с рукавами. А откуда была куртка? Память размывается. Совершенно ничего. Рэйчел берет в руки кружку, водит ладонью по краю, собираясь с мыслями. — И все-таки ты собираешься туда идти? Она делает пребольшой глоток, будто каждое мое слово — отдельный привет из мира Кинга. Я мастерски превращаю нервную улыбку в самую что ни на есть снисходительную. Я уже хорошо знаю девушку передо мной, мне не обмануть ее. Но попробовать-то можно. — Да перестань, — «безучастно» пожимаю плечами, — мы все уже выросли из этого возраста. — Но ты зовешь с собой Алекса. — Что ты будешь с ней делать? — Наигранно щипаю подругу за щеку, что выглядит максимально неестественно, учитывая ее серьезный взгляд. — Я же же объяснила: зову, потому что… — Тебе с ним будет спокойнее, — а ведь она даже не спрашивала. Опускаю плечи вместе с выдохом. Линд такая, ее не проведешь. — Победила, — капитулирующе поднимаю ладони вверх, — так и есть. Только не говори ему, не то еще зазнается. Она деловито добавляет порцию ликера, словно мы главари мафии на важной сделке. Внутри уже понемногу становилось проще и легче. — И все-таки, — девушка задумчиво моргает, — что не так с Сэмом? Мне показалось, что ты наотрез не захотела бы принять его помощь в этом вопросе. — Ему же лучше, поверь, — горько отпиваю. — Как же «мы все выросли»? — Теперь она уже беззлобно усмехается. — Есть люди, которые вырастают не «из», а «в». И если это про них, а я более чем уверена, что это так, то Сэму там делать нечего. Таких как он там съедают живьем и кожу выплевывают. Рэйч поднимает бровь, требуя пояснений. — Да, Сэм — прекрасный боевой товарищ и крутой напарник, но Рэйчел, мне ли тебе объяснять, что в некотором обществе эти навыки ни к чему? Такие люди бросаются на слабости, как пираньи на свежее мясо. Когда Сэм переживает за меня… Да, это очень мило и вообще, но ты видела его? У него на лице же все написано. Если что-то пойдет не так… — Тебе нужен человек, который и виду не подаст, — поняла она с полуслова. Киваю. Девушка цокает, качая головой. — Ты не будешь чувствовать себя… — она прерывается на секунду, подбирая слова, — не в своей тарелке? Алекс не такой уж и бесчувственный, честно, но он и в обычной то ситуации кажется циником, а тут дело деликатное. Я уверено качаю головой. — Все в порядке, мне это и нужно. Только бы уговорить его. Рэйч теперь уже расслабленно опирается о стену, отпив напиток и махнув рукой. — За этим дело не станет. Ты уже уговорила. — В каком это смысле? Подруга хитро улыбается и в насмешке закатывает глаза. — Дети, честное слово. — Рееейч? — Я не могу сдержать смущенной улыбки из-за ее поведения, словно мне и правда все еще не стукнуло семнадцати. — Помяни мое слово, — она показывает на меня пальцем, — день не закончится — он сам к тебе придет. Найдет повод. — Зачем повод? Я за ним с утра по пятам хожу. — Найдет. Повод, — едва ли не строго опускает она на меня взгляд. Снаружи сильно громыхнуло. Мы вздрогнули едва ли не одновременно. Спрыгнув с кровати, выглядываю в окно. Огромная, даже гигантская летняя грозовая туча была совсем уже на подходе. — Вот и доверяй прогнозам, — опускаюсь обратно, а слегка разомлевшая от ликера Рэйч удобно кладет голову на мои колени. Перебирая ее волосы, я взвешиваю в голове вопросы, которые уже давно не решаюсь задать. — Что там опять надумала себе? — Проницательная подруга снова чует меня за версту. — Подумала, что еще ни разу не спрашивала тебя о твоих переживаниях. Ты помогаешь нам всем, но что ты сама чувствуешь? Девушка скосила глаза в сторону. — Это скучная и неинтересная история. — Ну уж нет! — Щелкаю ее по лбу, — Колись, давай. Не все тебе нас вытаскивать. Вижу, что она благодарно улыбается. По глазам чую, что и правда не с кем было поделиться. — Помнишь, я говорила тебе, что восхищаюсь Оливией, матерью Алекса? Я киваю, внимательно слушая ее. — Если честно, то она была первым человеком, кто принял меня, — Линд особо не смотрит на меня, но заметила удивление, явно мелькнувшее в моем взгляде. — Нет, не подумай, что меня кинул мой же друг. У Алекса тогда… Скажем так, тоже был период не из легких. Да и вообще, не скажу, что в более раннем возрасте мы с ним были так уж похожи характерами. Но, как видишь, лучше меня этого человека мало кто знает теперь. Так вот, когда я… Когда я рассказала своей семье о том, что я чувствую, то… Девушка делает сильную паузу. Понимая, как тяжело ей собраться, я беру ее за руку, мягко сжимая ладонь. — Сначала они решили, что я шучу. Думали, что раз я постоянно общаюсь с Нильсенами, то в моей голове едва ли не технически такие мысли взяться не могли. Вот насколько те подавали и подают пример. И все продолжали думать, что это шутка, пока я не сделала то, что сделала. О том, что моя семья отказалась от меня, я узнала на курсе реабилитации. Они заблокировали все мои счета, даже те, которые уже не имели никакого отношения к семейным финансам. Расторгли контракты на мое имя. И любезно уведомили по телефону, что дома у меня больше тоже нет. Я внимательно слушала ее. В какой-то момент, мне даже показалось, что я боюсь дышать, чтобы только не прервать ее мысль. — Что мне оставалось делать? Я позвонила Алексу. Рассказала о том, что произошло. Он не задавал вопросов. Приехал и отвез меня в их семейное поместье. Я видела, что ему непривычно, но он и слова не сказал. Просто привез меня, кратко рассказал своей матери о случившемся и уехал. Сам он на тот момент дома не жил. Вечно где-то пропадал. Так я поселилась у них на первое время. Я сменила не только в каком-то плане имя, но и фамилию. Именно тогда я поняла, что моя семья все это время не являлась моей. В семье, люди думают друг о друге. Обо мне думала Оливия Нильсен. Она помогла мне встать на ноги. Дала все, что для этого потребуется. В каком-то смысле, они с Алексом и есть моя семья. — А что… Я запинаюсь, но она словно кожей вопрос чувствует. — Алекс? — Мягко интересуется, — Мы почти не виделись. Год или полтора… Что-то вроде того. Я приезжала к нему в квартиру временами, но… Ему тогда требовалась, пожалуй, вовсе не моя поддержка. И даже не тогда, а намного, намного раньше. — Правда? Чья? — Я искренне удивляюсь не столько ее высказыванию, сколько тому, как странно на меня посмотрела подруга. В окно шумно ударились крупные капли. Это был первый летний дождь, перерастающий в настоящий ливень. — Не в ту ты школу в детстве пошла, Агата... — Сделала Рэйчел окончательно заключение, — Знаешь, мне.. Нет, нам. Нам сильно не хватало тебя. Вот было бы веселье! Меня озаряет внезапная мысль. Наспех поднимаюсь, окончательно убирая чашку с недопитым напитком подальше, и хватаю ее за руку. — Идем! — Я искренне воодушевленно улыбаюсь. — Что ты удумала? — Она делает вид, что упрямится, но ни капли не сопротивляется мне. — Идем, тебе говорю! Скорее, пока этот миг не успел пропасть куда подальше. Девушка явно заражается моим настроением, похоже, что, даже угадав мой коварный план. В несколько минут преодолев поместье, я буквально вылетаю на улицу под прохладный дождевой поток. Рэйч, слегка вскрикнув от непривычной перемены температур, следует моему примеру. — Агата, это безумие какое-то! — Она смеется, глядя на мое по-детски счастливое выражение лица, и позволяет кружить себя под проливным ливнем. — Всегда мечтала об этом! — Я кричу. Так, чтобы меня слышала вся планета, — Просто закрой глаза и доверься этому дождю. Рэйчел, он волшебный, честно-честно! Девушка еще крепче сжимает мои ладони, послушно откинувшись назад и подставляя лицо под крупные дождевые капли. Мы стоим, удерживая дружку на вытянутых руках, уже полностью промокшие. Она, в своем белом махровом халате, и я, в тонкой атласной пижаме. Босые, от того, что не надели даже тапок. Но абсолютно счастливые. — Чувствуешь это? — Я продолжаю говорить так громко, словно боюсь, что она совсем не услышит меня, — Этот чудесный волшебный дождь смывает все плохое из нашей жизни. — Родная моя, а сказок братьев Гримм ты явно перечитала, — улыбка не сходит с ее лица. Я чувствую, что ей действительно стало намного легче, и от этого осознания мне становится настолько хорошо, что не описать и словами. Ливень не уменьшается, он становится только сильнее, но холода я уже совсем не чувствую. Мне абсолютно прекрасно. Я забыла о себе. Прекрасно от того, что я могу сделать людей рядом счастливыми. Если я могу сделать их счастливыми, хотя бы чуть-чуть. Хотя бы самую малость… — У вас есть ровно пять секунд, чтобы определиться, кто схватит ремня за это безобразие! Грозный голос Александра раздается совсем рядом. Явно разозленный нашей выходкой, мужчина уже приближался, безуспешно укрываясь от дождя ладонью, что было равносильно черпанию воды дырявой плошкой. Я, все еще находясь в воодушевленном состоянии, неловко хихикаю. Линд еще и до безобразия предательски подталкивает меня вперед. — Ни капли не сомневался, маленькая Харрис, — он уже совсем рядом и грозно сверлит меня воспитательским взглядом. — Ну-ка, живо обе под крышу, пока пневмонию не схватили! Рэйчел послушно кивает, но я не могу остановиться. Я уже полностью заразилась проказническим настроением, чтобы вот так вот покорно слушать кого бы то ни было. — Не хочу домой! Хочу дождик! Как ребенок, поднимаю руки вверх, демонстрируя всем своим поведением, что еще не нагулялась. Не знаю, что во мне взыграло больше: самостоятельная психотерапия или бейлис в голове, но уходить домой не хотелось совершенно. — Да она нарывается, честное слово! — И выразив этим свое недовольство, Нильсен резко подхватывает меня на руки, отчего я громко вскрикиваю. — Тише, каттен, мне еще нужны мои перепонки, — продолжает ругаться. Но спустя секунду добавляет, — кричать в другом месте будешь. Если я разрешу. От этого бесстыдного замечания я моментально краснею, оглянувшись на подругу. Но она, оказывается, уже успела уйти вперед на приличное расстояние и явно нас не слышала. Продолжая изображать надутую буку, я не отвечаю на его выпад. Ему это явно и не нужно. Едва мы оказываемся под крышей, он ставит меня на ноги и, хватая за руку, настойчиво ведет в сторону жилой части дома. Однако до ванной комнаты мы не успеваем дойти, поскольку Рэйчел уже успела оперативно найти два полотенца, одно из которых красовалось на ней. Александр благодарит ее, самостоятельно принимая из рук второе и укутывая меня в него. — Только посмотрите на это. Ну что за выходки? — Он укоризненно растирает меня, согревая, поскольку от перепада температур я действительно начала потихоньку дрожать, — А если бы я не увидел вас? Рэйч, ты как? Оглядывается на девушку, которая, вовсю улыбаясь, махнула в ответ рукой. — За меня не беспокойся. За мной приватизирована ванная размером во всю твою комнату. Не получив ответа, поскольку Нильсен злостно пытался согреть упирающуюся меня, девушка до хитрости скоро покинула нас, даже не пожелав спокойных снов. — Ну все, я в норме, — снисходительно пытаюсь оттолкнуть от себя мужчину. — Пусти, я тоже приму душ и буду в порядке. Александр складывает руки, посматривая на меня. — Вот так вот. Копаешь этой девушке по ее просьбе историю болезни некой миссис Хейг, а она сбегает при первой возможности. Я моментально откидываю все шуточное настроение. — Неужели? Ты достал? Правда? Я была права? А что за… — Шшш… — Прикладывает палец к моим губам, останавливая этот поток, — Слишком много вопросов. Если нашей маленькой Харрис все еще интересно, то бумаги в библиотеке… — Идем! Немедленно идем! — Тут же толкаю его в сторону комнаты. — Ты вся промокла. Иди, переоденься, — мужчина еще пытается меня отговорить, но я уже вовсю включила режим танка. — Не сахар, не растаю, — толкаю еще сильнее, — идем, говорю! Громко цокнув, он в итоге слушается, направившись со мной в библиотеку. На столе, рядом с открытым ноутбуком, пустым кофейником и чашкой, действительно лежала небольшая, но в своем смысле объемная стопка бумаг. Не дожидаясь разрешения, я подбегаю, схватив их, и мельком пролистываю, облокотившись о книжный стеллаж. — Как же здорово! Спасибо тебе! Правда, — решаю посмотреть материалы уже в своей комнате, поэтому просто прижимаю к себе бумаги, благодарно смотря на Александра, который неспешно подошел ближе ко мне, снова сложив руки. — Это еще не все, — спокойно отвечает и, поймав мой удивленный взгляд, продолжает, — так и быть, я съезжу на твою встречу выпускников. Только галстук на мне не жди. Все-таки Рэйчел была права. Я, готовая взвизгнуть от радости, едва не подпрыгиваю. В одну секунду мне стало в тысячу раз спокойнее. Если со мной будет Александр, то я буду в абсолютной безопасности, я знаю. Не удержавшись, сама не понимая, что делаю, я в секунду приближаюсь к нему, на эмоциях чмокая его в самый кончик носа. Тут же краснею, моментально осознав, какую глупость совершила. Спешно разворачиваюсь, собираясь оставить мужчину одного, но он моментально ловит меня под локоть, возвращая к себе, и полностью накрывая мои губы своими. Страстно и напористо. Так как он умеет. Секундный порыв, который он останавливает, силой оторвавшись от меня и смотря прямо в глаза. — Благодари как следует, уж если взялась за это. Дважды повторять ему не пришлось. Он снова приникает к моим губам, и я полностью расслабляюсь, еле удерживая в ослабевших пальцах злосчастные бумаги. Сама обнимаю его, покорно позволяя распоряжаться моими губами и настойчиво приоткрыть их, чтобы углубить поцелуй. Почувствовав его горячий язык, я случайно шумно выдыхаю, не сдержав порыва. Услышав мой голос, мужчина словно срывается. Он подается вперед, и я ударяюсь лопатками о книжный стеллаж. Теперь мы прижаты друг другу до максимума. Его сердцебиение перебивает мое собственное, отчего еще сложнее оставаться в этой реальности. Александр касается моей талии, забираясь ладонями под атласный край рубашки. Контраст его теплых пальцев на еще холодной после прогулки коже бьет в сознание. Я, совершенно не пытающаяся держать себя в руках, выгибаюсь, снова задев стеллаж. Одна из книг громко падает. Это приводит нас в чувство, и я с неимоверным трудом отрываюсь от его мягких губ, едва удерживая для себя же протестующий стон. Кончиками пальцев медленно очерчиваю его плечи, понимая, что не хочу уходить, как и говорить то, что сразу же говорю: — Надо… Идти… Душ… Смотрю на него, словно умоляя запретить мне уйти сейчас, но он медленно кивает и отпускает меня. От того, как сильно бьется мое сердце, грудной клетке тесно и больно. Прижимая к себе бумаги, я, не оборачиваясь, покидаю библиотеку. Что ты будешь делать с этим, Агата? Что?