Я смеюсь в лицо опасности...

Очередной смятый кусок бумаги полетел в урну, картинно украсив и без того пребольшую гору скомканных листов. Хватаюсь за новый карандаш, поскольку погрызанные я не очень приветствую, хотя придется закрыть глаза на то, что покромсала их я. — Почему тебе не работается на более экономных носителях? — Поинтересовался Сэмюэль, с жалостью смотря едва ли не на каждый лист, подвергшийся такой участи. — С мыслей сбиваюсь, — отвечаю, прежде чем снова начать кусать очередной карандаш, — не отвлекайтесь. Предварительно переглянувшись, Сэм и Алекс едва ли не синхронно покачали головами, вернувшись каждый в свой ноутбук. По моему приказу они оба тщательно штудировали тексты, один библейские, второй их интерпретации. Довольных не было, но ни один спорить не стал. Мне нужно было понять, что так сильно хотел сказать своими загадками этот Финч, и я уже сама потихоньку разочаровывалась в своей идее, поскольку за прошедшее время нам не удалось схватить ни одной зацепки, а ведь, между прочим, с инцидента у Финча прошло несколько недель. Хотя учитывать это время в его полном объеме не получится. Достаточное его количество было пропущено по той причине, что мне по представлению не только этих двоих, но еще и Рэйчел, настоятельно требовался отдых от расследований. Не только данного, а вообще всех. Только и делали, что поили чаем да водили гулять по местным полям, которые мне и без того с самого детства осточертели. Споров же не было по той простой причине, что поначалу эти двое пытались продолжить расследование не вовлекая меня в дальнейшие детали, видимо по какой-то неясной причине решив, что им за это не попадет. Попало еще как! Тоже мне, герои современности. И это даже не вскрылось, пока я случайно не заметила, как один второму передает материалы по одной из пропавших девушек, исчезновение которых, к сожалению, не прекратилось. Конечно, среди жертв были не только девушки, но количество последних явно превышало статистику. Нет, я очень даже рада, что попытки интеллектуальных дуэлей между Сэмом и Алексом прекратились, но проворачивать что-то без меня?! Ну уж дудки! — Маленькая Харрис, тебе не кажется, что это бессмыслица? — Подает голос Нильсен, поднимая голову над экраном ноутбука — мы уже вторую неделю твою Библию копаем, честно, кажется, набожнее нас троих уже никого в целом мире не найти. — Во-первых, она не моя, во-вторых, думать будете лучше, прежде чем что-то от меня в следующий раз решите скрывать! Ищи давай. — Нет, я чего-то не понял, ты тут где-то нашла заправских гончих? — Явно возмутившись моим тоном, он даже прикрывает крышку ноута, строго возводя брови. Медленно подхожу ближе, изящно накрыв крышку ноутбука ладонью, после чего, заглянув в его глаза, указываю карандашом, как орудием: — Поверь, в вашем положении лучше побыть гончими, а будешь пререкаться, я еще не то могу устроить. Он откидывается на спинку стула, сложив руки. — Каттен, если ты решила позаигрывать, надо было сразу сказать, я бы попросил Сэмми пойти смотреть мультики. В голову шведа резко прилетает один из новоскомканных листов. — Все понял? — Вскидывает брови мой друг. Нильсен страдальчески вздыхает, закатив глаза и отъехав на стуле от меня и заодно от него подальше. — Понял, понял, ты не любишь мультики. Мог бы словами сказать. — Господь, это невозможно, хоть кляп покупай, — сердито сдув с лица челку и не подумав о последствиях фразы, возвращаюсь обратно, усаживаясь на стол. — А зачем покупать? — Ухмыляется в ответ. — Да что ты будешь делать-то с этим человеком! — Кидаю последний непогрызенный карандаш, от которого мужчина, конечно же, уворачивается. — Ты сейчас серьезно? — Теперь уже и Сэм поворачивается к нему. Ну да, я и забыла, что мой друг немного не в курсах об увлечениях нашего мистера «всегда найду, что сказать». — Ну, нет, — Александр картинно хмурится, — прости, мой друг, но я в такие игры только с девочками играю, хотя мне лестно. Теперь в Нильсена полетел вполне увесистый книжный том, который удобно лежал рядом с Макото. В этот момент дверь открылась, и в комнату зашла Рэйчел, которая любезно несла очищенные персики. Книга, удачно пролетев мимо Александра, едва не попала в девушку, которая только чудом успела сделать шаг в сторону, после чего, вопросительно обернувшись на нас, закрыла дверь бедром. — Извини, это предназначалось не для тебя, — Сэм виновато поднял руки. Рэйч, снисходительно округлив глаза, но ничего не сказав, поставила поднос на стол. Нильсен даже шею вытянул, чтобы посмотреть, что там такого вкусного принесли, хотя вскоре разочаровано цокнул. — Прости, ананасов не было, — улыбнулась подруга в ответ на такую реакцию. — Ты все обманываешь, просто не купила их, как всегда… — Состроив обиженную моську, мужчина отвернулся, покачиваясь в кресле. — Ну надо же, знакомьтесь, Александр, двадцать шесть годиков, — не удержавшись, я даже руками всплеснула. Нильсен укоризненно оглядел меня, но ничего не сказал, вернувшись к ноутбуку и полностью сосредоточившись в работе, уже несколько показательно. — Еще не двадцать шесть, — только буркнул он в конце концов, отчего я чуть половинкой персика не подавилась. — А то так долго осталось, — язвительно ухмыльнулся Сэм, вовремя смекнувший, чем может подколоть. Рэйчел оценила последнее, заметно хихикнув в ладонь, но слегка стушевалась, стоило Нильсену это заметить и скосить на нее взгляд. — Да ладно тебе, смешно же, — попыталась успокоить она Алекса, но он смолчал, делая вид, что превратился в «детектива месяца» углубившись в работу. Возвращаюсь к тетради, задумчиво очерчивая выписанные фразы. Может я чокнулась, но уж больно это все действительно походило на послание. Вот же Финч, нет бы прямо сказать, так нужно как в каком-то дешевом блокбастере сыпать загадочными выраженьицами! Ладно, если подумать хорошо, что могут значить эти послания? Первое — алчущие и жаждущие и так далее… ибо они насытятся. Калеб узнал какую-то правду? Он про Калеба узнал какую-то правду? Кто-то вообще что-то узнал или как? Вообще, судя по рассказу врача, слово алчущий еще как похоже на его сынка. Вторая фраза: «Никто не может служить двум господам»… Что там Нэнси тоже про двух говорила? Две птицы.. Два господина. Вот это уже куда как логичнее звучит. Но двое это кто? Принимая во внимание судьбу Дэниела, вряд ли он участвует. «Я их королева… » Да ну, бред какой-то. Девочке не больше десяти, откуда бы ей там взяться? — Маленькая Харрис, не могла бы ты перестать? — От размышлений меня отвлекает хмурый голос Александра, и я резко поворачиваю голову, подметив, что все это время задумчиво вгрызалась в половинку фрукта, втягивая сок. — О чем ты? — На губах остались сладкие капли, не думая, быстро слизываю их. — Судя по реакции, ты поняла о чем, — мужчина настойчиво щурится. — Что? Что случилось? — Теперь уже и Сэмюэль отвлекается от одной из книг, в которых он штудировал информацию. Сразу видно, кто занят работой, а кто нет! Сэм молодец, Алексу — штраф! — Ничего, опять кто-то язык за зубами держать не умеет, — проговариваю, не спуская глаз с шведа, который, игриво улыбнувшись, пожал плечами, — лучше бы делом занялся! Тот же только хмыкает, не говоря ни слова, и вот какое-то внутреннее чутье подсказывает мне, что не о тех делах думает этот человек. Рэйчел, которая все это время стояла облокотившись о стол и сложив руки, тщательно оглядела каждого из нас, совершенно неожиданно выпалив: — Скажите-ка, а никто не хочет сходить развеяться? — Я хочу! — В воздух буквально взлетели три руки. — Ну вот и чудненько, бросайте свои ботанские штучки и бегом одеваться, я угощаю. А то утомили уже, честное слово. Спорить не стал никто, спорить было некому. Даже Нильсен вместо шуточек про «щедрую мамочку» только благодарно сложил ладони, предварительно резко захлопнув ноутбук.

***

Описать дальнейший вечер можно только конкретный заключением: вместе нам пить точно больше нельзя. Началось все очень мирно, примерно с того, что Нильсен и Линд попросили меня показать лучший паб в Лондоне, на что Сэм бесстрашно влез в этот диалог и заверил, что он намного лучше в этом разбирается. Двое «не местных», как я назвала их в сердцах, за то, что послушали его, а не меня, решили идею поддержать. Но слушать нужно было того, кто из нас умнее, потому что в «дыре», куда завел нас Сэм, им, конечно же, не понравилось. Алекс заявил, что пиво там так себе, а Рэйчел сморщила нос от того, что орешки были в открытой посудине. И если обиды друг не показал, то почему-то долго и издевательски поглядывал на меня, когда я притащила всю компанию в свое любимое место. Тут было все иначе, напитки оценили все, но вот Александр, какого-то черта решил влезть в спор с барменом, переходя на свои любимые юмористические мотивы. Беда случилась в одном: со сменой нам явно не повезло, и красный от гнева работник точки был уже готов позвать шведскую задницу на разговор тет-а-тет, если бы мы с Рэйчел чудом не утащили бы Нильсена из этого заведения, поскольку он упирался и настаивал, что не допил свой напиток. После этого Рэйч решила, что она хочет посетить, наконец, заведение более-менее приличное, и потащила нас на какую-то дегустацию вин, из которой я уже мало что помню после третьего бокала. Только то, что шутил на этот раз Сэмюэль, что-то совершенно глупое, кажется про нестандартную форму бокалов, на что мы вместе с Александром непрерывно хихикали, и от того, что в подвальных помещениях оказалась классная акустика, наш смех стал эхом отходить от стен, стало еще смешнее, поэтому настроение достаточно быстро переросло в истерику, и краснела уже Линд. Возможно, за нас. Но, думаю, зла она не держала, потому что когда я поняла, что дышу свежим ночным воздухом у какого-то из клубов, помню только, что она сама настойчиво тащила меня за руку внутрь, выкрикивая на ходу: «разнесем этот сарай». Ну и еще помню, что там были классные коктейли. А нет, не все. Экскурсия по этому заведению закончилась на том, что какой-то непонятый парень решил со мной познакомиться, пока Алекс отправился за шотами, и это увидел Сэм, который тут же решил вмешаться, а в итоге разругался, как с непонятным мастером подкатов, так и с его дружками, отчего-то решившими, что и за нами компании не будет. Тут еще и Нильсен присоединился. Шоты мы так и не выпили, этих двоих вместе с нарывающейся группой незнакомцев выставила охрана, и, возможно, все закончилось бы хуже, если бы не Рэйчел, которая, оперативно прыснув газовым баллончиком по главарю той банды, не утащила бы нас всех в какую-то подворотню. Ну а дальше… В смутных лабиринтах памяти я помню, как водила всех по ночному городу, выкрикивая, что я мисс-экскурсовод. Мисс-экскурсовод без обуви — я сняла туфли и шла по прохладному асфальту голыми стопами. Бывает. Правда недовольный этой выходной Сэмюэль в итоге ворчал безостановочно, пока я не вернула обувь на подходящее для нее расположение — не надела обратно эти дурацкие туфли. И последняя остановка, в которой мы оказались… Бар-бурлеск. Возможно это тоже норма, я не знаю, мне было до умопомрачения весело. Тем более, что алкоголь почти выветрился пока мы гуляли по ночным улочкам, оставшись только где-то на задворках сознания, понемногу возвращающегося в наши головы. Ну ладно, в мою точно, за остальных не знаю. В баре же стало знатно веселее, когда какая-то из выступающих девушек явно запала на моего друга и едва ли не каждое выступление активно строила ему глаза, пока свои он не знал куда и спрятать. Девушки однако были очень даже хороши: в ковбойских шляпах и коротких шортах они устраивали зажигательное шоу по-техасски, то и дело вытаскивая из-за кулис пивные пистолеты из которых они с удовольствием «стреляли» по гостям бара. Уровень интереса танцовщиц к моему другу можно было оценить основываясь еще и на том, что благодаря этому он был полностью в пенном напитке, буквально с головы до ног. — Сэмми, пришла пора поговорить, как отец с сыном, — посмеиваясь, обратился к нему Алекс, — когда девушки строят глазки и не только... нужно отбросить комплексы. — Это ты к чему сейчас? — Не очень понимая, что происходит, обернулся на него мой друг, поскольку сам он стоял чуть впереди. — К тому, что когда решишься меня убить, вспомни, как тебе было классно! — И, не говоря больше ни слова, Нильсен толкнул его еще сильнее вперед, так, что несколько девушек, заметно обрадовавшись шансу, смогли ухватить Сэма под руки, увлекая на сцену и явно собираясь вовлечь в часть шоу. Самая оперативная из них успела снять с несчастного пиджак, дразня мужчину и тем самым мешая ему спуститься вниз без необходимого предмета. Рэйчел, наслаждаясь шоу, посмеивалась, но тут же вернула к нам взгляды, обратившись к Александру: — Идите уже, думаю, мы тут еще побудем, — произнесла она, потягивая напиток. — Что? - Из-за громкой музыки и одобрительного крика публики, я не очень поняла, что происходит, но цепкая ладонь шведа уже тащила меня на выход. Мне ничего не понятно, но интригует, стоит признать. Пешком мы проходим порядка шестисот метров вот так вот под руку. Пока, резко передумав, Нильсен не остановился, повернувшись вместе со мной, в последствии чего я оказалась прижата к фасаду какого-то дома. — У тебя пунктик такой, девушек к стенам прижимать? — Едва не закрывая глаза от его близости ко мне, на выдохе интересуюсь. — Если бы ты видела себя со стороны, вопросов бы не было, — медленно проводит ладонями по моей талии, под конец обнимая меня и почти соприкасаясь губами. Голову все еще немного кружит, может, от остатков выпитого, а может и нет. Даже абсолютно не важно, что мы в неоднозначном положении стоим посреди улицы. Нильсен не торопится предпринимать какие-либо действия. Оба молчим, наслаждаясь только очень поверхностным осязанием друг друга. Порядка двух десятков секунд мы соревнуемся, кто из нас более невозмутим, чувствуя чужое дыхание. А после, не совсем понимаю, как так вышло, но я уже обнимаю этого человека за шею, хотя сейчас это последнее, что меня беспокоит. Не удержавшись от соблазна, слегка прикусываю его нижнюю губу. По учащенному дыханию и полузакрытым глазам прекрасно видно, что мужчина со свойственным ему характером уже и сам готов перехватить инициативу, но специально медлит. — Не расскажешь, что сегодня вытворяла с бедным персиком? — Совершенно неожиданный вопрос в такой ситуации. — А что я такого с ним делала? — Абсолютно законно наслаждаюсь тем, что могу зарываться пальцами в его шевелюру, сколько захочется. Вместо ответа он загадочно приподнимает брови, как бы молча уточняя, серьезна ли я в своем вопросе. Меня же сейчас заботит совсем другой фрукт, поэтому, слегка наклонив голову, интересуюсь: — Ты имеешь ввиду что-то такое? — Обхватываю край его нижней губы, совсем немного оттягивая вниз, — Или такое? — С наслаждением приникаю к нему, проведя самым кончиком языка, словно вот-вот все действо превратится в страстный поцелуй, но в последний момент увеличиваю расстояние между нами, — Или, может быть, это? — Делаю вид, что снова возвращаюсь к его губам, но на деле опускаюсь куда-то между плечом и шеей, оставляя беглый поцелуй на теплой бархатистой коже, возле самого ворота его футболки. Между нашими телами совсем нет расстояния, потому что, чем больше я дразню его, тем сильнее он прижимает меня. Одной рукой Нильсен хватает меня под бедро, приподнимая его, и теперь я держусь буквально на том, что спиной опираюсь о фасад дома, так как вторая его ладонь с талии переходит на край моего подбородка, когда мужчина хочет лучше заглянуть в мои глаза. — Маленькая чертовка. Когда-нибудь так случится, что ты убьешь меня, — в то время, как он это произносит, в ясных глазах нет и капли иронии. Мужчина приближается, явно раззадоренный моим поведением, но я, с одной стороны желая помучить его подольше, а с другой, искренне переживая, что ни к чему хорошему это не приведет, ставлю между нами ладонь. — Не сейчас, — буквально шепчу, не отрывая от него взгляда — в квартиру. — Ты же понимаешь, — теперь уже он опускается к моей шее, отчего пульс невероятно заходится, как и от слов, которые далее слышу, — что в таком случае, я уже не смогу устоять перед этой маленькой кошечкой? В ту же секунду, совершенно необъяснимо, но буквально над нами знатно громыхнуло. В пределах видимости ударила молния. Первые капли спешно оповестили о надвигающемся ливне. Улыбаясь, изящно высвобождаюсь из его объятий и иду спиной, протягивая ладонь, в немом диалоге требуя, чтобы сам он следовал за мной. Покачав головой, мужчина хватает меня за руку, постепенно опередив в этом путешествии, поскольку дождь только усиливался, и теперь мы бежали под мощным запоздало июльским ливнем, словно два подростка в ночи. Отвлеченная бегом, я даже не поняла, что мы уже насквозь промокли. Заметила это только тогда, когда мокрые волосы лезли в глаза, закрывая обзор. Но под конец я подумала только о том, как должно быть мы сейчас смешно выглядим и не смогла удержаться от заливистого смеха. В холл ночного дома мы влетаем уже почти как безумные. Видится мне, что если потом кто-то и будет просматривать камеры, серьезно может подумать, что «эти двое» не в себе. Когда же перед нами распахнулись двери лифта, я и вовсе чуть не падаю, только под конец пойманная мужчиной. Не отрывая от меня глаз, Алекс поправляет прилипшую к моей щеке прядь волос. Все кажется очень нереальным, ненастоящим, но до безумия привлекательным, словно красочная упаковка подарка на витрине магазина. Заметив же, как заинтересованно я оглядываю его внешний вид, в особенности прилипшую к торсу мокрую футболку, Нильсен перестает держать себя в руках, подавшись ко мне и властно, без какого-либо шанса на пререкания, жадно целуя. Господь всемогущий, как мне не хватало этих губ. Меня будоражит от страсти и несдержанности в его действиях. Настолько, что слабеет тело. Обхватив плечи шведа ладонями, сама не могу удержаться, мне дико мало его. Требовательно прижимаюсь настолько, насколько это получается в тесной кабинке. На секунду оторвавшись, мужчина укоризненно и хитро качает головой, после чего делает шаг, так, что я не удерживаюсь, хватаясь за стены, и поддаюсь ему снова, не поспевая за новым соприкосновением губ, уже в какой-то степени нагловатым. Оперевшись руками о его грудь, немного отталкиваюсь от Александра, поскольку лифт уже остановился, и очень даже вовремя отталкиваюсь, так как в момент, когда двери открылись, прямо у выхода стояла одна из соседок — пожилая женщина в дождевике, которая, судя по всему, планировала выгулять своего пуделя именно в это время. Неловко хихикнув, поскольку Нильсен все еще крепко удерживает мою талию в своих руках, высвобождаюсь, хватая его за ладонь, и мы разминаемся с незапланированным свидетелем. Автоматические двери снова закрываются, а меня прорывает настоящий безудержный хохот и, что самое забавное, вижу, что спутнику также не терпится рассмеяться, но он сдерживается, пытаясь успокоить и меня. Едва не скатываясь по стене, поддерживаемая Алексом с другой стороны, успешно нахожу свою дверь, с третьей попытки открыв ее. В квартиру я захожу первая, на ходу снимая неудобные туфли. Как только слышу звук закрытия двери за спиной, на моем запястье оказывается сильная ладонь, которая в один момент требовательно разворачивает меня. В глазах шведа больше нет ни капли несерьезности или игры, они во всех смыслах горят желанием. Он мягко дергает меня на себя, желая, видимо, сократить расстояние между нами, но я переигрываю его и в порыве буквально запрыгиваю на мужчину, который вовремя успевает меня подхватить. До моей спальни он идет буквально вслепую, но, надо признать, успешно. И именно в таком же положении мы падаем на упругий матрац, поскольку отпускать его я не очень-то и собиралась. Раскинув руки, намеренно остаюсь перед мужчиной в самом что ни на есть беззащитном положении, только смотря на него и ожидая, что он будет делать дальше. Александр медленно и с наслаждением провел ладонью снизу вверх, едва только касаясь подушечками пальцев края моей блузки. На секунду закусив край нижней губы, он принялся неспешно одной рукой расстегивать пуговицы на мне. Первую, вторую, третью… Одну за другой, мучительно медленно, настолько, что я и сама уже заметила, как сильно вздымается моя грудь в попытке выровнять дыхание. Распаленная желанием, я не могу ждать окончания этой, в некотором роде, экзекуции. Нильсен в своем репертуаре — словно хищник жертву доводит до состояния, когда я сама начну его просить. Тело становится ощутимо горячее от жажды его прикосновений, отчего мокрая холодная одежда ощущается сильнее, а я потихоньку покрываюсь мурашками от контрастирующей температуры. Он расправляется с последней застежкой, откинув края блузы в сторону и, подметив этот контраст, на который мое тело уже среагировало, хитро улыбается, оценивая голодным взглядом. Не успеваю я и понять, как начиная от живота и выше проходятся прикосновения его теплых губ, а местами и горячий язык. Не удержавшись, достаточно слышно охаю, после чего взгляд мужчины поднимается ко мне. — Я скучал по твоему голосу, лилла каттен, — слышимо удерживая уже собственное придыхание, произносит. — Не смей сегодня издеваться надо мной! — Все, что могу произнести, поскольку уж очень тяжело контролировать себя. Осторожно касаясь вышеупомянутых участков кожи самым кончиком носа, Александр неспешно поднимается, чтобы быть на одном уровне со мной, интересуясь: — Что, котенок, признаешь, что хочешь этого? На одну только секунду закрываю глаза, чтобы облизать сухие непослушные губы, яро возвращаясь к этому мучителю. — Да, черт возьми! Считай, ты выиграл! А то это и так было не видно. Довольно, словно сытый кот, ухмыляется, опускаясь к моей шее и мягко покусывая ее. Дразнится, знаю, что дразнится. — Когда выиграл, мин ангел? Вот же сволочь самолюбивая, ну, поплатится он у меня, когда в голове будет яснее! Вместо ответа делаю ход интереснее: пока он изучает мое тело, изощряюсь, чтобы прикусить его за самый кончик мочки уха, в этот же момент «обессиленно» царапая пальцами пряжку его ремня, словно совершенно не могу самостоятельно избавить его от этого элемента. По шумному вдоху понимаю, что делаю все правильно. — Хитрая ты кошка, — снисходительно подмечает и едва ли не одним движением возвращает меня в объятья, снова поднимая на руки, на этот раз перехватив меня под все тело — тебе, должно быть, холодно после дождя? Может, поменяем планы? — О чем ты? Но не слушая, швед уже нес меня на руках через всю квартиру, как выяснилось в ванную комнату, поставив на свои две только в душевой кабинке. — И давно планировал? — Улыбаюсь краем губ, сообразив, что мы не купаться сюда пришли. — С тех пор, как ты решила прогуляться передо мной в моем же полотенце, — вполне серьезно отвечает, сразу же включив напор воды и относительно резко снимая с себя футболку. Боже, храни тело Нильсена! Да, душ — это хорошая идея. Мне и раньше нравилось подтянутое тело Александра, но сейчас, под стекающими каплями воды, картина, представшая передо мной, и вовсе окончательно сводит с ума, снимая контроль. Когда же я опустила взгляд чуть ниже… От всего этого вида настолько хорошо, что плохо, честное слово. И безумно хочется кое-что провернуть. Уж не знаю, что на меня нашло, не выветрившийся до конца алкоголь или смелость, открывающаяся рядом с этим человеком, но… Не дожидаясь, пока он опять возьмет все в свои руки, прижимаюсь к его телу максимально близко, на этот раз без всякого труда расстегнув ремень. Теплая душевая вода только подбадривала на дальнейшее, как и взгляд мужчины, который еще не до конца осознал, что я собираюсь делать. Я же снова целую его в плечо, потом чуть ниже, активно забираясь ладонями в ткань джинс, чтобы снять их, потом касаюсь губами его торса, подняв взгляд и намеренно скользнув языком по губам. Нильсен заметно сглотнул, завороженно приоткрыв губы, явно с трудом удерживая дыхание и смотря на меня по прежнему жадным и затуманенным взглядом. Не отрываясь от наблюдения за его реакцией, касаюсь кончиками пальцев края его белья, оттягивая вниз, и провожу ладонью по сильно возбужденной плоти, наслаждаясь несдержанным выдохом мужчины. Дальнейшее кажется странным и необычным для меня, но безумное желание сделать что-то совершенно новое не отпускает. Обхватив одной рукой возбужденный орган, я перевожу взгляд вниз и, прикрыв глаза, касаюсь губами самого края. — Боже, Агата… — На выдохе произносит Александр, что еще раз подсказывает, что все я делаю правильно. От происходящего я и сама распаляюсь почти бесконтрольно. Поэтому, когда, борясь со стыдливо накрывшим меня головокружением, я обхватываю край плоти губами, снова уловив голос мужчины, не могу удержаться, и почти не контролируя себя, запускаю ладонь под прилипшую ткань брюк, касаясь себя. Внизу тянет и тянет ощутимо, поэтому я приподнимаюсь на коленях, не в силах находиться в одном положении. От этого случайным образом буквально проскальзываю губами по тонкой нежной коже, возможно не слишком умело, но, судя по всему это не суть как важно. Голова кружится еще сильнее. От смелости, стыда, смущения, от всего вместе. И это просто умопомрачительно. — Нет, это слишком, — с этими словами мягко помогает мне отстраниться и поднимает меня, разворачивая спиной к себе, полностью избавив от насквозь мокрой блузки, при этом оставив бюстгальтер. Одной рукой Алекс поднимает мои ладони, удерживая их над головой, свободной же избавляет от оставшихся шорт и нижнего белья. По спине проходятся душевые струи воды, волосы после поворота снова прилипли к лицу, но все равно. Кабинка уже понемногу заполнилась паром, отчего мои руки немного скользят. Выгибаюсь в просьбе, которую он по свойственному нам «общению» прекрасно понимает. Но по свойственной ему вредности не исполняет. По спине, аккуратно очерчивая каждый изгиб тела, проходит его ладонь. Провоцирует, черт такой! — Нильсен! Требовательно подаюсь назад, не видя, но чуя его улыбку. Обняв рукой меня за талию, он медленно соединяет наши тела, и я, наконец, преисполняюсь просящимся на выход громким стоном. Опираюсь ладонями о душевую кабинку, безропотно принимая его ритм и позволяя ему вести. Ладони совсем уже чудом цепляют скользящую поверхность стен, если бы этот негодник не придерживал меня одной рукой, я бы точно не смогла устоять на слабеющих ногах. — Сегодня наша маленькая Харрис стала послушным котенком? — Нахально спрашивает, истязающе медленно в очередной раз подавшись внутри меня. Не найдя в себе сил на спор, сжимаю руки, послушно кивнув и просто наслаждаюсь происходящим. Мне не хватало этого человека. Его тела, его прикосновений, его голоса. Мне не хватало всего его. Почему с ним так хорошо? До сумасшествия. Сегодня не было никакой скорости, не было резкости. Мне хотелось вдоволь прочувствовать его, ощутить каждую секунду, и швед, не спрашивая, предоставлял мне это воплощение медленного, но приятного безумства. В сочетании с теплой водой на коже, горячее ощущение внутри превозносит меня на какой-то совершенно новый уровень осязания. И, кажется, не только мой. Когда дышать становится уже почти невозможно не только от размеренных движений, но и от теплого воздуха в кабинке, я, понимая, что вот-вот уже дойду до кульминации, напряженно сжимаю пальцы. Александр видит это совершенно точно, поскольку тут же, едва я это сделала, наш темп меняется, и, едва не словив помутнение в глазах, я застываю, не в силах шевельнуться, опираясь лбом о запотевшую кабинку. Для Нильсена, опустившего голову на мое плечо, но все еще поддерживающего меня одной рукой, потребовалось не больше дополнительной минуты. Не удержавшись, позволяю себе податься назад, падая в его объятья, которые сработали в качестве хорошей поддержки. Минут пятнадцать, мы просто стояли друг возле друга, под душевой водой. Он, обнимая меня, и я, уткнувшись носом ему в шею. — Ты лучшее, что мог создать этот чертов мир, — произносит он спустя это нетронутое хрустальное молчание, — поверь мне. Просто поверь.

***

— Только не говори, что ты все еще дуешься, — Нильсен шел позади на пару с Сэмом, то и дело пытаясь развеселить меня, — ну, хочешь, мороженку тебе купим? — Мороженку? Серьезно? — Оборачиваюсь, знатно офигев от такого предложения. — Ну, а что ты хочешь? Шоколадку? — Ты знаешь, чего я хочу! — Харрис, нет! — Тут же влез мой друг, даже раньше, чем успел ответить сам Алекс. — Рэйч, они меня обижают, — строю обиженное лицо, схватив подругу под руку, — накажи их! — Агата, ты же знаешь, что я тоже против, — она мягко берет меня за ладонь, пожимая плечами. — Почему вы все такие злые? — Оглядываюсь вокруг, показательно вздыхая. Утренняя прогулка по летнему городу была не очень-то веселой, по крайней мере, для меня. Я уже не говорю о том, что вытащили меня на нее явно для того, чтобы я «не капризничала», на что я официально имею теперь законное право, за такие выходки. Ранее «Первый раз в моей квартире утро проходит столь шумно. Устроившись в общей гостиной, мы с Рэйчел наслаждаемся утренним кофе с бутербродами, пока Нильсен стратегически копается в своем мобильнике, отслеживая последние новости, а Сэм понемногу помирает от похмельной боли в голове на том же столе, на котором мы завтракали. — Говорю тебе, выпей таблетку, — уже третий раз за утро советую другу, — или пусть кто-нибудь сходит за антипохмелином. — Химия — это хреново… — Морщась, упорно отказывается. — А так тебе прям огонь? — Хитро уточняет Рэйчел, намазывая масло на булочку. Протянув горькое «ох» друг упал боком на диван, с завистью поглядывая, как мы расправляемся с завтраком. — Ох ты ж… — Несдержанно едва не ругается Александр, останавливаясь только от того, что Линд строго на него взглянула, — Считайте, что я извинился, но это просто другого комментария не потерпит. — Что, что там у тебя? — Вытираю руки салфеткой, в ожидании новостей. Швед, будто только этого и ожидавший, протягивает ладонь экраном ко всем, не без ажиотажа комментируя: — Ты только посмотри, кто у нас решил себе опасный пирсинг одним выстрелом сделать. На экране красовался крупный новостной заголовок, знаменующий о самоубийстве знаменитого врача. — Тебе нормально?! — Рэйчел морщится, откладывая нож для масла. — Эй, не за столом же! — Поддержал Сэм. Я же, не обращая внимания, выхватываю из его рук мобильник, читая статью. — А что такого? Это обычные новости, там даже фоток нет… — Пожимает плечами «гонец», — тем более ты, Сэм, вообще не ешь. Я уже не обращаю внимания на их пререкания, вчитываясь в текст. Жутко от такой мысли, но я была готова к подобному исходу. Сама не знаю почему. В целом новость совсем короткая и сухая. Даже удивительно, потому что, если верить источникам, Финч у нас едва ли не научное достояние нации. Был, к сожалению. — Почему так странно? — Меня напрягает окончание статьи, где совсем краем была затронута и сама клиника, все еще являющаяся частной. — Что странно? — Александр хочет было забрать у меня мобильник, но я отодвигаюсь, не позволяя ему. — Харрис, только не говори, что и ты туда же? Меня и так все утро тошнит, — снова негодующе вставляет напарник, — нельзя это попозже обсудить? — Сам посмотри! — Я хочу было отдать телефон Макото, но владелец телефона сразу же его перехватывает, возвращая вещь и самолично перечитывая статью. — Я ничего такого особо странного не вижу… — В статье уже обозначено, что за клиникой назначен новый владелец. Так скоро? — Хм, и правда, — Нильсен хмурится, вчитываясь. — И кто же это? — Сэм приподнимается. — Не сказано. Комментариев не дает. Думаю, журналисты его и в глаза не видели. Максимум могли получить какое-нибудь официальное письмо, — задумчиво комментирует швед. Я вскакиваю, расхаживая по комнате и разминая кисти рук. Все трое поглядывают на меня, а я действительно хожу не просто так. Идея в голове не отпускает, но чуется мне, легко с ней никто не согласится. — Нам нужно попасть туда. Точнее, хотя бы кому-то из нас. Посмотреть, что там на самом деле творится, — заключаю под конец, осматривая их и надеясь, что хоть кто-то поддержит эту идею. — Как же ты планируешь это сделать? — Интересуется Сэм, — постучишь в дверку и попросишься на экскурсию? — Ну… — Я опасливо вожу ступней по полу, надеясь, что за такую идею сильно на меня кричать не станут, — из персонала в таких клиниках обычно не помнят в глаза только медсестер. Кое-кто вполне мог бы ей прикинуться… Например… Александр тут же стал чернее тучи. Моментально подскочив и схватив за руку, он сажает меня обратно, не особенно беспокоясь о взгляде в ответ. — Успокойся и пей свой кофе, никакой медсестрой ты притворяться не станешь, — словно отрезает. — Но почему?! — Строю жалобный голос. — Ты сейчас серьезно?! — Его голос стал не просто строже, он ощутимо повысил тон. — Он прав, Агата, — подтянулся Сэм, — это тебе не поход. — Да что вы оба говорите, а то я не догадалась! — Хочу было снова подняться, но твердая хватка Нильсена не дает мне этого сделать. Выдохнув и поправив волосы, стараюсь снять напряжение, которому сама чуть не поспособствовала. — Ничего не случится, если мы сразу привлечем, например, ребят из участка. Они только поддержат, я уверена, — смотрю на Сэма, который в ответ грустно покачал головой. — У нас нет никаких доказательств, что мы там что-то найдем. Что они скажут, если мы попросим их в буквальном смысле устроить облаву на обычную клинику для душевнобольных? Думается мне, ничего хорошего.» Ладно, в этом Сэм возможно даже прав. Спорить не о чем. Это действительно так, но меня не отпускает чувство, что мы уже почти поймали виновника всех событий, а он гаденько скрывается, который раз! И это не говоря о том, что если все это является проделками того же Калеба, то как его поймать, когда мы его и в глаза-то ни разу не видели?! В итоге борьба за мнение вылилась в настоящий спор, который бы явно не прекратился, если бы Рэйчел, устав от нашей дискуссии, не заявила, что она очень хочет прогуляться, да таким тоном, что прогуляться «захотели» все. Кроме меня, но меня уже не спрашивали. Хотя, когда мы остановились на Тауэрском мосту, по просьбе Рэйч, которая уж очень хотела запечатлеть открывающийся с него пейзаж на фото, Нильсен, облокотившийся о перила вместе со мной, еще раз обратил внимание, что успокоиться я никак не могу и эта мысль не выходит из моей головы. — Ну не серчай, я уверен, всех поймаем и накажем. Только не дуйся. — Меня злит одна только мысль, что мы теряем последнюю зацепку, и этот человек может уйти безнаказанным! — В раздражении я даже ударяю по железной ограде, — Сам подумай! У нас против него даже ни одного свидетеля нет. Да какое там, мы его самого-то как вообще вычислим? Жертв «официально» тоже нет. Их еще найти надо, а ты знаешь, как легко полиции списать пропажу людей на побег, ссору с родными, да что угодно! — Сказал, поймаем, значит поймаем, — пока все были отвлечены и Сэм что-то увлеченно рассказывал Линд про Темзу, Александр позволил себе обнять меня со спины, — кто говорил, что будет легко? Всему свое время, мин кэра, всему свое время. Может, он и прав. Знаю, я привыкла решать дела куда как быстрее. Хотя, вероятно, только потому, что текущее расследование — одно из самых затяжных, какие ранее мне попадались. Впервые подозреваемый был буквально на расстоянии вытянутой руки, но поймать его не представлялось возможным хотя бы в силу того фактора, что его и самого, будто вовсе не существовало. Да еще и последний официальный свидетель — Финч уже был, скажем так, не с нами. В суд, если до него дело и дойдет, его не вызовешь. А использовать его откровения, записанные во время нашего с ним общения, тоже особо не получится. Все доказательства и улики сейчас в клинике, в которую меня упорно не пускают. На несколько секунд, сжимаю в руках железное ограждение, пытаясь прогнать ненавистные мысли хотя бы от того факта, что в какой-то степени этих троих оправдывает волнение за меня. Может оно и не так раздражающе. Собравшись с мыслями и силами, я оборачиваюсь, деловито оглядывая спутника. Если подумать… «Тишину в комнате и мирный сон прервал скромный телефонный звонок, буквально на несколько секунд, впоследствии затихший. С трудом приоткрыв глаза, поглядываю на прикроватные часы: почти пять утра. Высвобождаю ладонь, нащупывая мобильник. К мимолетному звонку прилагалось сообщение от Рэйчел, которая интересовалась, в силе ли мое приглашение, отправленное ей буквально за пару часов до этого. Очень не хочется покидать теплые Нильсеновские объятья, но надо. Едва я попыталась выскользнуть из его ладоней, обнимающих меня, мужчина недовольно заворочался, проговорив куда-то в мое плечо. — Если ты решила захватить мир, отложи это на потом. Лежи, давай. — Там ребята скоро придут, нужно их запустить будет… — Разворачиваюсь к нему, чтобы напоследок согреться теплом этого тела, прежде чем покину одеяльный мир. — Какие еще ребята? — Морщится, также с трудом открывая глаза. — «Пинки и Брэйн», блин! Нильсен, подумай хорошенько. Сэм и Рэйч. — Почему сюда? — Он все еще не собирается выпускать меня, сильнее прижимая. — Потому что я их пригласила, где им еще, по-твоему, ночевать? На вокзале? — Ой, бедные, а то у одного тут дома нет, а вторая номер в отеле снять не сможет.. — Незлобно проворчал он под конец, выпуская меня и утыкаясь носом в подушку. Отвечаю девушке так же в сообщении, после чего, потянувшись, надеваю халат, встряхнув непослушными волосами. — Было бы странно, если бы я пригласила только Рэйчел. И не ворчи, я скинула ей смс буквально недавно. Просто, подумала о них. — Все плохо, — приглушенно донеслось из-под подушки. — Что плохо-то? — Даже оборачиваюсь, чтобы оценить этого «лежащего кита», который тут же поворачивает свое «разнесчастное» лицо, поглядывая на меня. — Все плохо, если в постели со мной тебе хватает времени думать еще о ком-то… — Дурак! — Схватив свободную подушку, несильно бью его по голове, окончательно поднимаясь с кровати» — Хочу сахарную вату. Розовую. Обязательно именно розовую, — требую, подмечая его облегченную улыбку в ответ. Схватив меня за руку, мужчина громко окликнул Сэма с Рэйч: — Мы хотим розовую сахарную вату, кто с нами? Рэйч подняла обе своих руки и, заметив, что Сэмюэль не спешит следовать примеру, силой подняла и его ладонь вверх тоже. Настроение подруги было куда как солнечнее этого утра. Мне становится легче и проще. Если подумать, и чего я, действительно, так вцепилась в это расследование? Раньше, да, раньше я с головой ныряла в работу, старалась так отвлечься, забыть о своей жизни, о себе, поскольку, возвращаясь каждый день в свою квартиру, не видела ничего, совсем ничего отрадного, ни в этих четырех стенах, ни в смысле дальнейшего существования, как бы это ни пытался оспорить все тот же Сэм. Но сейчас… Сейчас нас четверо, и я даже подумать не могла, что за какие-то несколько месяцев жизнь может измениться настолько круто. Может оно и правильно, и моя тетя действительно была права, пытаясь найти хоть кого-то, кто может помочь мне обрести цель в этой жизни? Даже таким странным методом. — А если… — Начинает было Рэйч, но тут же резко останавливается, вглядываясь куда-то за нас с Александром. Лицо резко девушки становится хмурым. Она наполняется, той недоверчивой обеспокоенностью, какая бывает только если встречаешь призраков. Не успеваю я обернуться, да и Алекс тоже, который не менее быстро заметил перемену в ее настроении, как за нашими спинами раздается звонкий женский голос. — О боже мой! — Восклицание сменяется чистым девичьим взвизгиванием, — земля и правда круглая! — Еще и мусор всякий притягивает, — недовольно пробурчала Линд, отчего я даже знатно упала в шок, поскольку первый раз видела ее в таком недовольно-саркастичном настрое. Александр же словно и вовсе застыл, успеваю только заметить, что, отпустив мою, руку он сжимает ладони в кулак, смотря прямо. Устав от этих загадок, я оборачиваюсь. Нас догоняла невысокого роста счастливо улыбающаяся девушка. По виду: из тех миловидных и простых девушек, про которых говорят «она хорошенькая». Копна явно непослушных рыжих кудрявых волос прекрасно дополнялась веснушками, рассыпанными на все лицо, не только на щеках и носу, но на лбу и даже, кажется, на веках. Едва заметив, что на нее обратили внимание, она счастливо помахала ладонью, очевидно, что для Рэйчел, которая заметно меньше была рада видеть ее саму. Скорее всего, поразмыслив, что стоять спиной не будет лучшим выходом из ситуации, Александр обернулся, спокойно реагируя на попытки новопоявившейся превратить встречу во что-то невероятно радостное для всех. Она же приложила ладони к лицу, еще раз взвизгнув и даже подпрыгнув от радости. — Вот уж не ожидала такой встречи! Какое же счастье, что ты тоже тут! Сколько же мы не виделись?! — Привет, Констанция, — спокойно отвечает Александр, — давно не виделись. Спокойно… От ответил ей абсолютно спокойно. Без любимой напускной вежливости. В груди ударяет смешанным чувством непонимания и волнения. Я уже достаточно знаю Александра, и уж если кто-то теряет, либо не заслуживает его расположения, то модель поведения Нильсена всегда снисходительно саркастичная, но уж никак не спокойная. — Ну надо же, не изменился совершенно! — Девушка подходит к нам, моментально вешаясь на шею Александра и обнимая его, — но почему так официально? Я ведь, все та же Конни! Руки мои невольно сжимаются. Судя по всему, Рэйч заметила это, поскольку сразу же оказалась рядом, придерживая меня под локоть, пока я сама непонимающим взглядом смотрела на разворачивающуюся картину. — Ну ты-то наверняка изменилась. Возможно, даже за двоих, — подметил Нильсен, но с каким-то совершенно иным выражением. — Скажешь тоже, — она несильно хлопнула по плечу, не прекращая улыбаться. А я вот чего-то не поняла: представлять нас кто-то собирается или нет? Это что за новые знакомые такие?! Многозначительно кашлянув, я выразительно оглянулась на Александра, который этого будто даже не заметил. Он продолжал смотреть только на эту невесть откуда взявшуюся девушку, не обращая больше ни на кого внимания. — Прости, нам нужно идти, — ровно произнес он под конец, — думаю, в другой раз пообщаемся. Съела?! Моему негативу нет предела. Нет, я не спорю, что этого шведа еще могут остаться знакомые, о которых мне ничего не известно, но вот так вот нагло игнорировать, что он тут вообще-то не один? Это просто невежливо и возмутительно, и… И доводит до ревности? — Нет, нет, нет. Мы обязаны поговорить сейчас же, ты что такое говоришь? — Она даже за руку его взяла, — Мне звонил Фредерик, когда узнал, что я буду тут проездом, сказал, что ты еще в Лондоне! Я завтра возвращаюсь домой, поэтому лучше поговорим сейчас. — Констанц, а ты когда успела забыть свой родной язык? — Резко поинтересовалась Рэйчел, вмешавшись в диалог, — или считаешь, что общаться в присутствии всех на нем некрасиво, а элементарно поздороваться не хватило такта? — Прости, времени действительно нет, — Александр строго разворачивается на Рэйчел, которая все еще держала меня под руку, после чего возвращает взгляд к девушке, — давай потом. Рыжеволосая незнакомка тут же обернулась к нам, буквально в секунду делая улыбку более виноватой: — Trevligt att se dig Rachel, — ответила она, моментально спрятав руки за спину, что делало ее вид более невинным в этой ситуации, — förlåt, я надеялась, что Алекс представит нас, но он ведь всегда играет в молчанку, мы-то знаем. Меня так и тянет ответить ей, однако учитывая, как строго ранее Александр взглянул на саму Линд, это теперь кажется не лучшей идеей. Что-то в этой девице не так, но что? Вижу, что Нильсен уже хочет окончательно попрощаться, к моему великому удовольствию, но она снова начинает этот диалог: — Мы не можем отложить это на потом, Фредерик ничего не говорил тебе? Мы разговаривали с ним об этом буквально на той неделе! — Я игнорировал его звонки. — Ох, тогда все понятно, — она приложила ладонь к груди, облегченно выдыхая, — ты же не знаешь! Отец меня резко вызвал домой, сказал, что это важно, понимаешь? — но, видимо разуверившись в этом на молчании Алекса, она продолжила, — он сказал, что ваша семья больше не обижается на то маленькое недоразумение. Фредерик хотел сам обговорить с тобой это, как и то, чтобы мы полетели в Стокгольм вместе на эту встречу, но теперь понятно, почему он так и не дал ответ. Значит это судьба, что мы встретились именно сейчас! Вот же прекрасно. Я, уже определенно запутавшись в этом диалоге, не успеваю переводить взгляд с одного на другого, и не особенно меня радует тот факт, что нахмурившийся от этой новости Нильсен повел себя совсем не так, как я того ждала. — Ge mig fem minuter, — обратился он к незнакомке, которая, пожалуй, скоро лопнет от своей же улыбки. Девушка, благосклонно кивнув, отошла на приличное расстояние. Нильсен же повернулся к нам, снова будто специально игнорируя мое настроение, которое от увиденной картины было далеко не сказочным. Причем в некотором роде показательно не сказочным. — Вам придется поехать домой, я скоро буду, — негромко произносит. — Мы могли бы подождать тут или пока что прогуляться, если это очень важный диалог, — пытаюсь контролировать тон, краем глаза подметив, что неустанно смотрящий на меня Сэмюэль напряжен не меньше, прекрасно замечая мои перемены в настроении, в отличие почему-то от того же Нильсена, который упорно даже на меня не смотрит, что, признаться, дико напрягает. Александр продолжает смотреть на Рэйч, которая без лишних слов его понимая, серьезно отвечает: — Jag sa till dig, — голос ее строг. — Jag ville berätta för henne. Ärligt, — он говорит тихо, почти не слышно. Развернувшись, наконец смотрит уже мне в глаза. — Я скоро буду — Идем, Агата, — Рэйчел тянет меня за собой, но я не могу ступить и шага, поэтому Сэм решает помочь ей, мягко положив ладонь на мое плечо. Выдохнув и на секунду закрыв глаза, стараюсь не то, что не думать, а даже издалека не подпускать ни одной противной мысли из тех, которые так и норовят попасть в мою голову. Позволяю друзьям увести себя, хоть мне и абсолютно не нравится ни происходящая ситуация, ни поведение Александра, ни то, что я сейчас чувствую. Уже когда мы, развернувшись, сделали несколько шагов, мужчина вновь окликает: — Рэйчел, — все трое поворачиваемся, смотря на новый немой диалог этих двоих. Нильсен не сказал Линд ни слова, но она вновь, явно понимая о чем о хочет ее попросить, кивает в ответ, после чего укоризненно покачивает головой. И уже почти насильно, как ребенка, за руку уводит меня, не позволив больше обернуться.