Я смеюсь в лицо опасности...

*8 лет* Александр уже третий час безвылазно сидел в своем шалаше, покручивая в руках подаренную отцом рацию. Дважды Оливия выходила «искать» сына, и без того прекрасно понимая, где он находится, но, с целью не нарушать личное пространство ребенка, она старательно делала вид, что и представить не может, куда же запропастилось это чадо. В это время за широким панорамным окном гостиной, активно жестикулируя, все еще общались отец и внезапный гость, некий Эдвин Норберг. Последний только недавно вернулся из какой-то европейской страны, где, как впоследствии выяснилось, жил лет пять, если не больше. Встреча была шумной. — Рэй! — Громко обозначился Александр в рацию, как только мать скрылась из зоны видимости, — Ты уснул там, что ли?! Рация равнодушно зашипела, обозначая, что связь будет. — Собирался как раз, чего тебе? — Ленивый голос на том конце обозначил, что общаться его друг не очень настроен. А Алекс не понимал, о каком сне может иди речь, когда на дворе белые ночи, а у них в гостях этот странный «друг юности» отца, как его представила мама, когда тот явился в их дом. И не просто явился, а еще и притащил с собой это рыжее непонятное существо с двумя дюжинами веснушек и выпавшим передним зубом. Вот у кого еще вылетают передние зубы?! Только у самых странных в мире людей, не иначе! — Рэй, он девчонку приволок! Рация зашипела, но друг совершенно на контакт не шел. Выждав три минуты, Александр снова подал голос: — Рэй! — Покусает она тебя, что ли? — В прерывающемся звуке поинтересовались на другом конце линии. — Но я не умею общаться с… я не умею с девчонками общаться! На линии снова была тишина. Трижды призвав друга, мальчик понял, что ответа не будет. — Если ты сейчас же не дашь мне совет, я всем расскажу, что это ты изрисовал парты! Конечно, ничего бы он не рассказал, но припугнуть этого молчуна еще как стоило. Спустя мучительные две минуты рация раздалась ответом: — Совет: не пихай при ней в нос хлебные палочки, — прервавшись на пару секунд, друг завершил диалог, — спокойной ночи. Ни на шантаж, ни на громкие призывы друг больше не откликался. Александр едва не сломал отцовский подарок, пытаясь вызвать Рея на новый диалог, но тщетно. Связанные листья, обозначавшие в шалаше дверь, зашуршали. Внутрь бестактно просунулась улыбающаяся веснушчатая голова. — Мне сказали, что я могу найти тебя тут, разрешишь зайти в гости? — Поинтересовалась голова еще более бесцеремонно. — Нельзя! — Мальчик отодвинулся в другой конец шалаша, прижимая к себе рацию, будто за нее можно спрятаться. Голова засмеялась, вопреки запрету залезая в шалаш, за ней же и туловище, которое у головы, предсказуемо, тоже было. — Меня зовут Констанция, но можно просто Конни, — наглая девчонка протянула вперед ладонь, для рукопожатия. Все еще испытывая неловкость, но помня, что отец учил всегда и во всем быть настоящим джентльменом, ладонь мальчик в ответ пожал. На удивление девчачья ладонь не такая уж и неприятная. Даже совсем наоборот. У «бестактной» рукопожатие было сильным, хотя на вид она казалась тоньше тех палок, из которых был его шалаш. — Александр, — недоверчиво протянул он в ответ, — сразу предупреждаю, друг у меня уже есть, Рэй зовут! Тебе его место не светит! «Бестактная» громко засмеялась, засветив пустоту от выпавшего зуба. Выглядело достаточно смешно. В ответ засмеялся и мальчик. *9 лет* — Ал, а ты уверен, что это безопасно? — Рэй поглядывал с вершины холма, с которого оба собирались скатиться на скейтах. Точнее это все была затея Нильсена, а сам Рэй не очень-то и любил подобные развлечения и откровенно их боялся. — Да на раз-два! — Уверенно заметил Александр, — устроим соревнование, кто доедет быстрее. — Готов сразу отдать тебе победу, — уже понемногу бледнея от предстоящей поездки, поднял мальчик ладони вверх. Александр непонимающе оглянулся, но потом визуально больно хлопнул себя по лбу. — Я же тебе не сказал! — И не успел он продолжить, о чем именно, позади послышался громкий, энергичный голос. — Я уже ту-у-ут! — Донеслось издалека и к ним, удерживая в руках собственный скейт, уже приближалась Констанция Норберг. О ее присутствии на прогулке уговора не было, однако мальчик не злился. В последнее время эти двое и правда сильно разобщались, с тех самых пор, как гиперактивная девочка поступила в их же школу. «Может, оно и к лучшему». — Думал порой он. — «Хоть перестанет вечно вести себя как разбойник, уже не маленький». — Готовы? — Александр запрыгнул на свой скейт, оглядывая друзей. — Ага! — Жизнерадостно сообщила пришедшая, подтягивая налокотники. — Знаете, я как-то пас, — Рэй отступил назад, подчеркивая собственную нерешительность, — должен же кто-то потом тащить вас в травмпункт. Констанция громко засмеялась, откинув голову назад. Это была ее странная фишка, которой Алекс почему-то никогда не замечал, но Рею она не нравилась: громко смеяться. Громко и показательно. — Ну ты даешь, Рэй! — Она толкнула его в плечо, отчего бедняга даже чуть не упал, после чего не менее громко обратилась к Александру, — кто последний, тот старый индюк! И, оттолкнувшись посильнее ногой, девочка взяла старт. Азартно покачав головой, Александр двинулся за ней. Оба проехали достаточно успешно чуть больше половины пути, но когда их скорость поубавилась, Констанция будто зацепилась за камень. Траектория ее стала суетной и зигзагообразной, и совсем скоро она предсказуемо столкнулась с преследующим Нильсеном. Оба упали со скейтов, прокатившись по пыльному сухому песку. Сорвавшись на бег, Рэй поспешил на помощь, которая оказалась не нужна. Алекс лежал прямо на песке, со свежими ссадинами на локтях и рваными джинсами в районе чуть ниже коленей. Прямо ему на живот упала и Констанц, наспех слезая, чтобы случайно не выбить из паренька все дыхание. Оба неистово смеялись. *10 лет* — Мне казалось, что тебе не очень-то нравилось заниматься музыкой? — Рэй удивленно наблюдал за занятием друга, не особенно понимая, почему тот еще не собран. Они планировали идти собирать в лесу шишки для школьного проекта, но когда мальчик пришел к Нильсенам домой, то заметил, что тот все еще занят клавишными на пару с невозмутимой Констанцией, которая в последнее время зачастила в гости. Мальчик мог оправдать это только тем, что они оба посещали музыкальную школу, только вот все равно приходилось подавлять в себе неприязненное чувство, больше и больше овладевавшее им. — Мы изучаем Моцарта, а у него очень сложные произведения, если ты не знал, — важничая, девочка тряхнула копной волос, выпрямляя спину, — лично я просто обожаю его произведения. — До чего интересно, — скучая протянул Рэй, вопросительно поглядывая на друга, — мы в лес-то идем? — Нет-нет-нет, Рэй, ты не понимаешь, — Констанция даже жестикулировать принялась, обернувшись к нему — мы не доиграли. — Классно, но у нас проект! — Мальчик все еще настаивал на своем. Не нравилось ему, что с каждым днем эта девчонка все больше лезет в их дела. Александр, предварительно оглянувшись на каждого из них, все-таки подошел к партнерше по игре, собирая ноты и протягивая ей. — Рэй прав, Конни, потом доиграем, ладно? Улыбаясь, она согласно кивнула, поднявшись из-за фортепьяно. На улицу вышли втроем, но уже у развилки девочка остановилась, прощально помахав обоим рукой. — Ты не ответил на мой вопрос, — снова заметил Рэй. — Да, но она так любит играть именно в паре, а мне все равно, лишь бы родители думали, что я занимаюсь. Так даже веселее. О, а ты знал, что жену Моцарта тоже Констанцией звали? — Могу с трех раз угадать, кто тебе это поведал… — Рэй схватил первую же шишку, выплескивая в ней свое раздражение и кинув найденный предмет далеко вглубь леса. — Эй, мы их собирать должны, а не кидаться! — И в противоречие своим словам, Александр схватил первую же шишку, запустив ей в друга, после чего получил такую же аккурат в лоб. Тут же между двумя детьми развернулась самая настоящая «война», где найденные шишки служили основным оружием. *12 лет* Эдвин Норберг уже второй час не выходил из кабинета Оливии. С того самого дня, как Алекс лишился отца, а Оливия мужа, жизнь под этой крышей разделилась на «до» и «после». И в этом «после» друг семьи впервые переступил порог их дома. Констанция постоянно заверяла, что ее отец, например, совершенно не считает, что Алекс в чем-то виноват. Легче мальчику не было. Он почти ни с кем не разговаривал. Дома старался не попадаться на глаза, запирался в комнате. Изредка приглашал Рея в гости, когда же был один, постоянно оставлял дверь закрытой, не пуская никого, в том числе мать. Но сегодня Эдвин Норберг пришел к ним домой, и этот приход казался совершенно нелогичными для мальчика. Краем уха, откровенно подслушивая, он уловил доносящиеся из кабинета фразы: «Этого хотел и Ульрик... я говорил ему, что никто, кроме вашей семьи, не достоин принять от меня дело моей жизни... ты ведь тоже хотела бы, чтобы мальчик не пошел по его стопам Оливия, я же вижу... контракт уже готов, поверь, после ты получишь намного больше, если инвестируешь проект сейчас» Фразы звучали откровенно паршиво, и Алекс в них ничего не понимал, но он с замиранием души ждал окончания этого диалога, словно шестым чувством понимая, что и для него в нем будет что-то важное. Так и случилось. Уже на следующий день мальчик взволнованно рассказывал Рею о том, что их семья теперь едва ли не самым тесным образом связана с Норбергами. И что когда они вырастут, им с Конни придется вместе вести дело их родителей. — Ты хоть понимаешь, что это значит, балда?! — Рэй был зол. Он все больше терял своего друга, едва ли не все происходящее было будто бы нацелено на то, чтобы эта вечно улыбающаяся девица забрала единственного человека, с которым он может общаться, — они же сосватали вас! — Сосватали? — Тот озадаченно оглянулся на Констанцию, которая в другом конце класса о чем-то шумно перешептывалась с другими девочками, то и дело теперь оглядывающимися на него и по-девчачьи повизгивающими, — но погоди, а как мы с ней тогда будем вместе работать? Не выдержав и издав звук чистой агрессии, Рэй показательно резко поднялся со своего места, покинув класс. *15 лет* В окно Рея раздался уже пятый по счету стук. Пытаясь угомонить эмоции, юноша все таки открыл ставни, наблюдая ехидно улыбающуюся физиономию своего друга. — Что? — Он сложил руки, пока Нильсен пролезал в комнату через подоконник. — Ты должен сказать: «Ромео, как жаль, что ты Ромео» — Александр свободно отпускал подобного рода шутки каждый раз, не зная, насколько не по себе их слышать другу. Но и Рэй не спешил признаваться, что уже приличное время, а может и всю его жизнь, он не может ассоциировать себя с тем, кем он является для остальных. — «Зачем искать того, кто найден быть не хочет?» — Процитировал хозяин комнаты, подхватывая игру и укоризненно покачав головой, — если ты снова о своей благородной даме, то, пожалуйста, уволь меня от услышанного заранее. — Да ладно тебе, ты почему-то слишком предвзято к ней относишься, — Александр нагло уселся в чужое компьютерное кресло, разъезжая на нем по всей комнате. — Как там с опереттами? Всего Вольфганга Амадея отыграли или еще осталось? — Юноша уселся на кровать, по привычке закинув ногу на ногу, но тут же сменил положение, подметив взгляд друга. — Ты чего такой кусачий-то? — Алекс, — Рэй выдохнул, взглянув на него, — в последнее время, единственное, зачем ты приходишь ко мне домой, это обсудить ненаглядную Конни. Констанция то, Констанция се, надоело, веришь, нет? — Да что с тобой? — Александр даже сморщился, — если бы я не знал тебя, то… — Что? — Я могу объяснить это только тем, что ты завидуешь. Давай мы и тебе девчонку найдем, а? — В итоге так и не закончил он предложение. — Иди ты к черту, Нильсен! *17-ти летие* В арендованном клубе было шумно. Будто тут собралась не только вся школа, но и весь Стокгольм. Не совсем понятно, как так вышло, что подросткам доверили алкогольную вечеринку, но Рэй уже совершенно ничему не удивлялся, поскольку игнорирование Александром всех и вся все больше приводило к тому, что его мать совершенно не понимала, как подступиться к сыну, и видели это абсолютно все, кроме него самого. Виновник события был впервые за долгое время даже как-будто искренне счастлив, и Рэй потихоньку питал надежду, что его друг действительно стал взрослее и перестанет мучить Оливию своим затворническим поведением в духе «я буду заниматься самокопанием до конца жизни». Констанция, конечно же, была рядом с ним. Они танцевали пятый по счету танец, не останавливаясь на передых. Не сказать, чтобы девушка выросла в истинную «красотку», да, она явно миленькая, но не модель. В школе есть девушки и посимпатичнее, если совсем откровенно. Однако Нильсен, стоило хоть кому-то заикнуться об этом, сразу агрессивно реагировал, апеллируя тем, что «внешность - не показатель ни ума, ни характера». Вечеринка шла уже третий час, и весело было всем, кроме, разве что Рея. Он чувствовал себя чужим в этом месте. Разговаривать было не с кем, да и не хотелось. Его уже изрядно подбешивала эта кучерявая веснушчатая девица, которая совершенно не отходила от Александра. Не удавалось и на минуту остаться с другом, как она была тут как тут. «Возможно, тебе придется найти свое место», — мысленно обращался Рэй сам к себе, как делал это все чаще. Он уже твердо был уверен, что собирается сделать операцию, едва окончит высшую школу. И реакция друга пока оставалась загадкой. Оглядывая зал, парень заметил, как Констанция что-то увлеченно шепчет на ухо его другу, покрасневшему от услышанной информации, словно томат. Кивнув девушке, которая, потупив взгляд, сразу покинула помещение, Нильсен тут же двинулся к другу, подметив его проницательный взгляд. — Рэй, там… это… В общем у Констанц отец уехал, и… Там приставка новая. Мы хотели, в общем-то… — Иди уже, — Рэй свободно, с ноткой обреченности махнул рукой. Благодарно хлопнув друга по плечу, осчастливленный «будущей приставкой» именинник, покинул вечеринку, оставив друга в компании непривычно крепкой выпивки и сроднившихся неприятных мыслей. *полгода спустя* Рэй почти не мог находиться дома, поскольку собственная семья предпочитала игнорировать его каждый божий день, с тех пор, как он рассказал о своих планах после школы. Поэтому все свободное время предпочитал проводить либо в кофейнях, учась до посинения, либо приходил сюда, к Нильсенам. Оливия всегда была благосклонна к юноше, часто общалась с ним, предлагала чай, угощения и все, что душа пожелает. Алекс редко бывал дома. Он будто с ума сошел с той самой вечеринки и теперь возвращался домой либо поздно ночью, либо засветло. Дошло до того, что иногда он даже спал на занятиях. Но сегодня он был дома, что несказанно удивило самого гостя. Нильсен был в общей гостиной, с каменным лицом яро мучая клавиши музыкального инструмента. Из кабинета Оливии доносился громкий спор. Подойдя ближе, даже несмотря на громкую игру друга, который не собирался отвлекаться, будто и вовсе вокруг себя ничего не видел, Рэй услышал обрывки диалога: — Эдвин, ты с ума сошел?! Ему семнадцать! Мальчик даже школу не окончил. — Оливия, Оливия, Оливия… Мне нужны гарантии, дорогая. Кажется, у тебя сейчас не то положение, чтобы… Послышался громкий удар ладони по столу. — Когда ты пришел ко мне пять лет назад, я спрашивала тебя о гарантиях?! Требовала их?! Я дала тебе деньги, и вот как ты отплатил мне! — Да, но тогда было совсем другое время, и ты получила свой процент… Странно, что даже в этом случае у тебя начались проблемы, вот что меня беспокоит. — Эдвин, дети увлечены друг другом, ты сам это видишь. Я готова переписать свою долю на Александра, но только после того, как он получит должное образование. Я не отказываюсь от союза между ними. Но подумать только, ты хочешь, чтобы он получил должность уже сейчас?! — Оливия…. — Я знаю, как меня зовут! — Давай успокоимся, — тон его был пренебрежительный, скучающий, — все-таки твой дом на кону стоит, не мой. И потом, я просто не могу один принять столь серьезное решение. — Да что ты говоришь! — Рэй словно видел, как женщина язвительно насмехаясь сложила руки. — Олли, не драматизируй... — Забываешься, Норберг, — тут же осадила она его, — ты был другом Ульрика, не моим. — Но я тебе и не компаньон, дорогуша. По крайней мере пока. Я все еще не вижу подписи на бумаге. — Зубы заговариваешь? — снова послышался характерный звук удара по столу, — Никогда, слышишь, никогда мой сын не будет твоей марионеткой! Забирай свою дочь, и возвращайтесь с ней в Германию, да куда угодно. Мне все равно. — Тебе-то да, а что насчет твоего шкета? Что, молчишь? А как красиво распиналась две минуты назад... Не ври хотя бы мне о своей тяжкой материнской доле. Это бизнес, Оливия, и в нем нужно уметь расставлять приоритеты. — И ты готов так поступить с сыном твоего лучшего друга? — Слышалось, что голос ее дрогнул. — К чему сантименты, дорогуша? А что про тебя? С чего ты вообще решила, что пять лет назад я имел ввиду партнерство именно с тобой? Ты же не глупая, если бы меня устраивало, что компанией управляет женщина, я бы доверил ее и своей дочери. В кабинете повисла полуминутная напряженная пауза. — Убирайся, — голос ее был тверд и, казалось, спокоен. — Послушай… — Вон из моего дома! Опасаясь быть раскрытым, Рэй отошел от кабинета как можно скорее. И очень даже вовремя. Дверь шумно распахнулась, и из помещения вышел красный от эмоций Эдвин Норберг. Александр, который к этому времени окончил игру на инструменте, молча поднялся, не изменяя каменного выражения лица, только кивнул мужчине, мельком взглянув на Рея, после чего покинул гостиную. Норберг язвительно усмехнулся, широкими шагами последовав примеру, но уже в направлении выхода. Конечно, в сам кабинет юноша заходить не стал. Понятное дело, что Оливия не нуждается сейчас в компании. Он поднялся до комнаты Александра, скромно потоптавшись около входа. — Не сейчас, Рэй. Потом, — голос друга был словно бы отрешенным. Но парень чувствовал, что что-то в этом не так. «Не заслуживает она того, но да ладно», — подумал он перед тем как начать: — Послушай, поведение Норберга еще не значит, что и Констанц такая же. Александр не ответил. Друг решил попробовать попытку, но и на второй стук реакции не было. — Ал, хорош, ты сейчас на эмоциях, успокаивайся давай. С чего бы ей слушать своего отца, вот увидишь, сегодня же придет тебе на него жаловаться. С небольшой паузой дверь приоткрылась, но на лице юноши не было ни единой эмоции, что заставило Рея даже впасть в некий ступор. Такого спокойствия он попросту не ожидал. По крайней мере не в такой ситуации, уж в ней-то его друг имел полное право рассердиться и пришедший на выручку гость уже вовсю готов бы сыпать успокаивающими фразами, которые как будто оказались не нужны. — Это уже не имеет значения, — отрешенно произнес тот, смотря куда-то в сторону, — уже все равно. — Да нет, правда, дай я войду и мы спокойно поговорим... Договорить он не успел. На столе загорелся экран мобильника. Алекс не менее спокойно подошел к телефону, абсолютно без эмоций прочитав сообщение. Вернулся. На экране, который он с какой-то едва ли не язвительной вымученной ухмылкой показал другу, красовалось короткое: «Нам нужен перерыв». *22 года* Рэйчел осторожно нажала на звонок. Встречи она боялась. «Ну не видели друг друга почти два года, что может пойти не так?», мысленно утешала она сама себя. Как оказалось, почти все. Дверь открылась не сразу, выпустив из помещения двух легко одетых блондинок, которые отчего-то захихикали, едва не столкнулись с Линд. Одеты девицы были совершенно не по погоде, так как с самого утра шел дождь. Значит, притащил их этот негодник явно с какой-то вечеринки или из клуба. Девушки осторожно прошли мимо, переглядываясь, и еще раз звучно хихикнули, стоило им пройти на лестничную клетку чуть дальше. Александр стоял в коридоре, ни капли не удивленно поглядывая на друга детства, будто они договорились о встрече еще месяц назад. Он был изрядно помят: футболка точно не первой свежести, волосы взъерошены, под глазами красовались заметные мешки. — Как вижу, высыпаешься ты отстойно, — мрачно заметила гостья, проходя вглубь квартиры. — Как раз вчера хотел сходить за кофе, — спокойно ответил он, закрывая за ней дверь. — А этих двух на каких плантациях подобрал в таком случае? Рэйчел сердито прошла в комнату, усевшись в свободное кресло, на котором отсутствовали признаки чужой одежды и чьего-либо присутствия ранее. Оглядев пространство, она лишь поморщилась. На столе был какой-то бардак из бумаг, пустых чашек и книг, в воздухе витал смешанный запах духов и алкоголя, а стул явно служил прибежищем сменной одежды. Не стоило и сомневаться, что дома Александр бывает редко. Сам бы не смог постоянно лицезреть такой хаос. — Развлекаешься? — Строго поинтересовалась Линд, едва друг зашел следом. Нильсен раздраженно взъерошил и без того помятую шевелюру, плюхнувшись на незаправленную кровать. — Ой, да ладно тебе, Рэй, что ты, как мамочка, честное слово. — Рэйчел! Будь добр, произноси мое имя полностью, — девушка предостерегающе повысила голос. Александр не ответил, сложив руки за голову и уставившись куда-то в потолок. Выдохнув, гостья попробовала еще раз разговорить упрямого мужчину: — Алекс, я волнуюсь за тебя, не только я… — подметив, что друг на это только фыркнул, она продолжила, — ты губишь себя, неужели ты не понимаешь это? Пора уже повзрослеть, Ал. — Уверяю тебя, мы занимались только взрослыми делами, — ехидно ответил друг, прекрасно зная, как такие шуточки раздражают девушку. — Сколько это еще продолжится? Мужчина равнодушно пожал плечами. Линд сжала ладони. Поведение друга детства было отвратительным, она ужасно злилась, а больше от того, что оно было намеренно-отвратительным. Он специально вел себя таким образом, чтобы, как он любит иногда говорить, «его оставили в покое». — Послушай, не думаешь ли ты, что тебе пора отпустить прошлое? Я понимаю, что ты все еще зол, но уж никак не думала, что ты будешь убиваться столько времени. Алекс спокойно скосил глаза. На особенно убивающегося он, конечно, сейчас не походил, но все его поведение до этого говорило об обратном, поэтому Рэйчел ни капли не сомневалась, что подобным отношением ее друг занимается любимейшим делом — самоистязанием. Монитор ноутбука на столе загорелся оповещением, на что Нильсен тут же подскочил, бросившись смотреть, что там за уведомление такое пришло. От прочитанного глаза его довольно сверкнули, а на лице отобразилась победная улыбка. — Наконец-то… — Едва слышно пробормотал он про себя. — Эй, ты вообще меня не слушал?! — Линд резко поднялась, обращая на себя внимание. Нильсен страдальчески закатил глаза, аккуратно подвинув девушку и направившись в другой конец комнаты к шкафу, где у него, видимо, были рубашки поприличнее. Рубашка нашлась, и теперь мужчина придирчиво ее оглядывал, раздумывая, подходит она или нет. В это же время его телефон раздался громким звонком, и, мельком взглянув на номер звонящего, мужчина хитро ухмыльнулся. На звонок отвечать не стал. — Погоди, у тебя номер сменился? — Тут же обратила девушка внимание, — Я до тебя дозвониться не могла… — А это не мой номер, — он дождался, когда звонок затихнет, сделав скриншот экрана и отвлекаясь на мессенджер, — а приманка. Кое-кто попался. Озадаченно сложив в голове информацию и теперь оглядев комнату еще внимательнее, подметив, что на распечатках в основном фото, адреса и чьи-то данные, гостья, наконец догадалась: — С ума сошел?! Только не говори, что ты в копы подался. Да как тебя взяли без должного образования?! — Никак не взяли, я частный практикант, — ухмыльнувшись, мужчина отпил холодный чай из визуально чистой чашки. — Оливия знает? — Но не дожидаясь, Рэйч сама же ответила на свой вопрос, — ты даже не подумал о ней, не так ли? Александр вновь пожал плечами. К этому моменту он уже переоделся в рубашку и теперь, сложив руки, поглядывал на друга детства. — Меньше знает, крепче спит. Хотя не думаю, что не знает, она как-никак успела приставить ко мне няньку Ларсена. А этот все вынюхает, честное слово. — Она как-никак все еще твоя мать, вот о чем тебе бы подумать! И она волнуется за тебя! — Рэ-э-эйч, — последняя буква далась Александру непросто, но он все же вставил ее, — я хочу заниматься тем, что для меня интересно, вот и все. — Да что ты?! Жизнь свою тоже для этого запускаешь? — Девушка сжала ладони в кулак. Видеть его таким было невыносимо. Злость почти уже достигла своего пика и серьезно просилась на выход. И явно не только у самой гостьи. — Да кому она сдалась, моя жизнь?! — Мужчина сильно повысил тон, отчаянно ударив стену, — Ты думаешь, я не понимаю? Думаешь, не вижу?! Думаешь, я заговорить с ней не пытался?! О чем мы, по-твоему, общаемся? — Он принялся расхаживать по комнате, резко загибая пальцы, — Компания, компания, компания и… что-то еще. Ах, да — гребанная компания! — Она просто хочет, чтобы ты был готов, вот и все, — голос девушки стал тише и нарочито спокойнее. — А кто меня спрашивал, хочу ли я сам этого?! Она все решила, когда мне было еще двенадцать, сама скажи, насколько это нормально? Нам буквально втаптывали в голову мысль о нашем будущем. А Норберг и рад! Он манипулировал ей, манипулировал мной... Возможно всеми. Еще скажи, что она этого не видела. — Ты перегибаешь, Ал! Откуда нам знать, что творилось в этой семейке? — Да мне плевать, что творилось в этой семейке! — Он яростно взъерошил волосы, — Я всю свою жизнь думал, что... — Александр сделал небольшую пазу, остановившись, — что это теперь мой долг, Рэйч. Угадай, почему? Она хотела, чтобы я полюбил Констанцию, я это сделал. Хотела, чтобы я забыл о ней, сделал и это. Это игра какая-то? — Дыхание его было тяжелым, ладони сжаты, — Теперь она хочет, чтобы я, по твоим словам, не запускал свою жизнь. Интересно, а что было до этого? Не моя жизнь? Все еще хочет, чтобы я брал на себя эту ответственность. Ее ответственность. К черту этот бизнес, этих людишек и эту компанию. А если и сдохну в подворотне, значит, судьба такая! Громкий звук пощечины прервал его речь, поставив точку. Рэйчел тяжело дышала, смотря на друга, который совершенно не ожидал от нее такой реакции. Лицо ее было красным от гнева, а по щекам текли первые слезы. — Хватит, — хрипло произнесла девушка, — замолчи. Прекрати все это. Прекрати жалеть себя, — она сделала шаг назад, оглядывая мужчину с ног до головы, — не знаю, кто ты, но явно не мой друг. Мой друг не поступил бы так с теми, кто действительно переживает о нем. Хотя бы со мной не поступил бы так! Тут же она ринулась вперед, ударив ослабевшими кулаками мужчину в грудь, как последнее, что могла сделать в этой ситуации. — Верни его, — не сдерживая себя, девушка всхлипнула от потока слез, снова ударив кулаками — верни мне, черт возьми, моего друга! Верни! Лицо мужчины в одну минуту стало спокойнее. Он медленно сбросил напряжение, и, даже как-то совершенно виновато, обнял девушку, плечи которой все еще подрагивали. — Прости… — Тихо произнес он. — Я был неправ, прости. *25 лет* — Слышал последние новости? — Повесив куртку в коридоре, Рэйчел прошла в комнату, где Александр, очень сосредоточено что-то читал в ноутбуке. — Просвети меня, — не отвлекаясь, на автомате ответил он. — Вчера заходила в гости к вам домой, а там Ларсен уже битый час умолял Оливию выслушать Норберга. — Ага, увлекательно, чем закончилось? — Не спросишь о чем? — Аккуратно присев в кресло, девушка наблюдала за действиями собеседника. — Очень увлекательно, о чем умолял и чем закончилось? — Механически повторил мужчина, не отрываясь от своего действия. Линд снисходительно округлила глаза, все же переходя к сути разговора: — Норберг провалился на каком-то аукционе и теперь в откровенной заднице. — Мы тут при чем? — Александр разочарованно закрыл пару вкладок. — Говорит, что проект был еще десятилетней давности, и тогда его вела Оливия, поэтому, если бы она согласилась его поддержать и сейчас, то все бы только выиграли от этого. — Ага, а особенно Ларсен, которому тот точно что-то с него пообещал, иначе зачем бы ему в это соваться, — мужчина отвлекся от монитора, впервые посмотрев на гостью. — Думаешь, разругаются? — Поинтересовалась она. Собеседник равнодушно пожал плечами. — С чего бы? Не ее же затея, а этих двух. Поставит опять Фредерика на место, и разойдутся. Хотя, может и не поставит, она же все еще думает, что он мне нужен зачем-то. — Знаешь, не так плохо иногда хорошо выполнять свою работу. — Если его работа — быть жвачкой на подошве, то может быть, — оставив на компьютере не больше трех вкладок, Нильсен устало потянулся, опустившись в кресло. — А что ты делаешь? — Рэйчел заинтересовано посмотрела на результаты, поначалу думая, что там что-то связанное с бизнес планами или, на худой конец, его работой, но нет. На мониторе были профайлы трех девушек из разных стран. — Угадай с трех раз. Результат работы нашего трудяги. Прислал мне целый список, сиди еще, копайся в нем… — Ты же говорил, что не собираешься делать все по его указке, разве нет? Александр задумчиво почесал шею, после чего ее же устало и размял. — Знаешь, легче, когда за тобой по пятам не бегает нянька. Знал бы конечно, что там у них с мамой споры сейчас поинтереснее, не торопился бы, но что уж. — И что решил? Александр поднялся с кресла, пройдясь по комнате, разминая ладони. — Первая закладка, — короткий ответ. Рэйчел углубилась в изучение карточки. — Почему она? — Совпадение, вот и все. Все равно надо в Эдинбург съездить, а потом еще и в Лондон. Будет время на «познакомиться» в перерыве. — Ну нет, ты так просто от меня не отделаешься, в чем реальная причина? Не потому ли что от Фредерика пометка стоит? Друг довольно хмыкнул в ответ. — Глаз алмаз. Тоже верно. Если она настолько замкнута, как он считает, то это только плюс. Думаю, договоримся: дам список инструкций, чтобы голову не забивать, будет ходить на светские вечера, радовать собой общество и раз в год предоставлять отчет. Не слишком сложно, не считаешь? — Как секретаря ищешь, честное слово, — Линд тяжело вздохнула, читая карточку, — не боишься, что… — Что? — Что если ты ей понравишься? Учитывая, что это ты, то процент, конечно минимальный, но все же. Разобьешь бедной девочке сердце, что будешь делать с этим? Александр запустил ладонь в волосы, взъерошив их, после чего устало сел обратно в кресло. — Остается только надеяться, что у нее его нет.» Поднимаюсь с кровати, не в силах больше усидеть. Рэйчел, которая закончила рассказ, не выглядела слишком обеспокоенной. Словно то, о чем она говорила, было чем-то само-собой разумеющимся. — Вот же задница молчаливая, смертник шведский! — В сердцах пинаю близстоящий стул, — Чтоб у него диатез от его ананасов высыпал! Когда-нибудь я перестану отыгрываться на вещах, но это будет явно не скоро с такими-то историями. — И когда я должна была узнать об этом? — Поворачиваюсь к Рэйч, прекрасно предполагая, что в глазах моих может быть настоящее пламя, на что сама она все еще не отреагировала, — Сам обо мне все знает, а я что?! Или это какой-то особенный прикол в том, чтобы я в последнюю очередь узнала о скамейке запасных? — Не перебарщивай, — осторожно, но крайне спокойно и, в какой-то степени грозно, предупредила Линд, не отводя от меня глаз. Голос ее был ровный, к диалогу явно была готова. — А то, что это ты мне сейчас обо всем рассказываешь, это как? Это нормально? Рэйч, тебе не кажется, что если мы… Я остановилась, не очень понимая, как я могу описать наши с ним отношения, поскольку, мы ведь совершенно ни о чем не договаривались. Это с одной стороны. А с другой, и так уже все ясно, так что гнев справедлив и праведен, а Нильсен отхватит хорошего пинка, пока будет читать отчет, по какой причине позволил себе свалить на сомнительного плана встречу. Как оказалось. — Кажется. Несомненно кажется, — ответила она, не требуя окончания вопроса, — но для этого нужен разговор двоих. Вот она, хваленая строгость Линд. Вот и я до нее добралась. Ладно, в какой-то степени она права. — Меня все равно злит, что все нужно вытягивать. Окей, допустим, предположим, что рано или поздно я бы обо всем узнала, но мне не ясно теперь другое… — Вот сейчас Рэйч заметно напряглась, значит, предполагает, какой вопрос последует, — почему ты рассказываешь об этом сейчас? Почему этот хренов юморист не может прийти и сам мне обо всем поведать? Уж за общение с какой-то девушкой не убила бы и подождала его кающейся исповеди. Что за выходки? Насчет «не убила бы» я, конечно, малость приукрашиваю. Этому шведу точно попадет, и попадет знатно! Но Рэйчел об этом знать не стоит. Девушка и не интересовалась, лишь пожала плечами в ответ. — Думаю, мы оба понимали, что у тебя может возникнуть такой вопрос, но он сам попросил меня, когда мы уходили. Так что уточни, уж если время будет. — Вы об этом говорили с ним? — Потихоньку успокаиваюсь от мысленного представления, как буду проводить экзекуцию над некой шведской задницей. Линд покачала головой. — Говорили не о том. Тут другое. — Что же тогда? Она отвела взгляд. Было видно, что об этом девушка говорить не очень хочет. Более того, теперь она принялась нервно крутить кольцо на пальце. Ну точь-в-точь моя тетя, честное слово! — Об этом он сам должен сказать. Я не могу. — Ну уж нет. О чем речь? С минуту она крутила кольцо, пряча взгляд. Но, вероятно придя к новому знаменателю, девушка сжалилась над моими нервами. — Ладно, все равно узнаешь, — она обреченно покачала головой, — дело в том, что… понимаешь… Когда вы втроем вернулись с той поездки, ну.. когда тебе плохо стало. В общем, твоя тетя очень серьезно решила поговорить с Алексом. Да и он с ней тоже, как-то у них это единовременно вышло. И в общем… В общем, они условились, что ваша с ним договоренность отменяется, и по факту ты снова теперь свободна. Не особенно переварив эту информацию, я сажусь на кровать, почти падая. В груди туго ощущается удар. — Что? — Голос настолько тихий, что я сама едва его услышала. — Официального заявления же еще не было, поэтому… Не ставь меня в такое положение, ну правда. Обсуди с ним! Рэйчел поднялась, обхватив себя руками. По виду ее было ясно, что она жалеет о сказанном. — Я предупреждала его, что ты должна была знать. Он обещал, что поговорит. Но раз уж все дошло до такой крайности, что он может вернуться домой… — Вернуться? Подожди… — Каждое слово подруги сейчас словно адский молот все сильнее добивало меня. — Агата, я уже сказала. Я не хочу повторять, прости. Не хочу и все. Но скорее всего он поедет. Ему придется. Потому что сейчас он расторг не только договор с твоей тетей, но и фактически с Оливией. Ему надо объясниться перед ней. А дальше… Дальше, кто знает. Он почти ничего не рассказывает мне теперь. Я не знаю. Я правда ничего не знаю. Я смотрю на нее, пытаясь сформулировать хоть какое-то подобие предложения, вопрос, что угодно. Но речь не идет. Могу только цепляться за ускользающие слова в голове, которые ну никак в единое предложение не формируются. В дверь раздается стук, который прерывает наш диалог. Меня не хватает даже на то, чтобы спросить, кто это, поэтому дверь Рэйчел открыла сама. За порогом была Марта в своей любимой мельтешащей манере. — Что случилось, Марта? — Поинтересовалась Линд, смягчив голос. — Там просят мисс Харрис, — спрятав ладони за спину, ответила девушка, — и еще спрашивают про мистера Макото, не тут ли он находится. — Кто спрашивает? — Моментально встаю с кровати, смешанное, нехорошее чувство сжимается внутри. Неудивительно, впрочем, после такого-то диалога. У девушки задрожала нижняя губа, как это обычно бывает, когда она волнуется. Взгляд ее сейчас беглый, нервный, она переместила ладони перед собой заламывая пальцы. — Там стоит полицейский авто… — Промямлила она под конец. — Полицейский? — В одну секунду оказываюсь у окна, наблюдая действительно автомобиль. Номеров не разглядеть, но вот фигура, скованно прохаживающаяся рядом, была знакома очень даже хорошо. Это точно был Майкл из участка. И не один. Рядом с ним был юный новобранец. Удивительно, как летит время, я даже не знала, что у них набор был. — Марта, кликни Сэма, это может быть что-то важное, — даю той указание, обернувшись на Линд, — подождешь тут? Я думаю, мы быстро. Она кивает, я же, что хватает сил, спешу вниз, узнать, зачем приехали ребята. У них были наши контакты, но на моей памяти, они впервые приехали буквально ко мне домой. Даже не ко мне, а к тете, видно дома уже побывали. Причем очень странно, что не позвонили и даже не предупредили. Смутное, неприятное ощущение усилилось, едва спустившись вниз, я заметила, что взгляд у старого знакомого отнюдь не жизнерадостный. — Привет, Майкл, давно не виделись, — плохо пытаюсь разбавить атмосферу, — у тебя стажер появился? Он даже не улыбнулся в ответ. — Добрый день, Агата, — я в момент едва не остановилась от такой официальности, стажер же и вовсе не понял моего свободного обращения к сотруднику, — скажи, Сэмюэль тут? — Д-да, а что случилось? — Оглядываю их, сжимая пальцы рук, но все еще пытаюсь разрядить обстановку, — может, представишь нас? — Агата, нет, мисс Харрис, сегодня… Господи, до чего абсурдно! — Он на пару секунд опускает голову на ладонь, но почти сразу возвращает взгляд, — Это официальное посещение. У нас ордер. — Что?! На что ордер? — Нервно и глупо улыбаясь, делаю шаг назад, ничего не понимая. Учитывая, что буквально только что я была занята другими мыслями, текущее положение совершенно не вяжется. Все как-то слишком. — Майкл? Что-то случилось? — Слышу позади голос Сэма, но обернуться не получается, я просто не могу оторвать взгляд от серьезного выражения лица полицейского, который снова очень тяжело вздыхает, оглядываясь на стажера, совершившего шаг вперед для готовности. — Сэмюэль Макото, — Майкл на секунду прерывается, и, собравшись с духом, выпаливает на одном дыхании, — вы задержаны по подозрению в убийстве Дэниела Хейга.