Я смеюсь в лицо опасности...

« — Опять перекладываешь ответственность на других? — Александр размеренно покручивал ручку понемногу остывающей чашки. — Алекс, я уже сто раз подумала над своим поведением, я изменилась, правда! — Девушка нервно мяла в руках салфетку, виновато улыбаясь, — даже если ты… неужели ты больше совсем ничего не чувствуешь? — Ну как это, — он удивленно повел бровью, — разочарование, как тебе? — О, я понимаю, но я… — Констанция, — строго осадил собеседник, — разочарование сейчас. Я думал, мы урегулировали этот вопрос. Девушка неловко опустила голову, пряча лицо в пышных кудрях. Плечи ее дрогнули, сама же она сделала быстрый жест ладонью, смахивая вполне себе настоящую слезу, но уже буквально через несколько секунд лицо ее приобрело прежний безмятежный оттенок. К разговору она вернулась с улыбкой. — Слушай, — тон стал уже более твердым, — мне кроме тебя больше не на кого положиться, ты же знаешь. Ну… ну хочешь, все будет, как прежде? Хочешь, я буду прежней? Мы можем сделать вид, что… Мужчина устало провел ладонью по лицу, прерывая ее: — Ты слышишь вообще, что ты несешь?! — В голосе сквозит очевидное напряжение. — А я и не скрываю, да, это гадко, — она стыдливо отвела глаза, — но что прикажешь делать? Отец уже почти полгода давит на меня, но я честно не вмешивалась в твою жизнь. Как давно ты вообще вспоминал о моем существовании? Алекс, я… Я бы никогда не позволила себе снова… снова сделать тебе плохо. Сейчас я с тобой открыта, так оцени это. Может, ты и зол на меня, но зачем все усложнять? Если ты теперь видеть меня не хочешь, пусть будет так. Мы будем жить в разных странах, если ты найдешь кого-то, я не буду против, ты же знаешь… Я все, что ты скажешь, сделаю. Но, пожалуйста, не говори сейчас этого только от того, что ты теперь ненавидишь меня, прошу. Александр тяжело выдохнул, задумчиво отпив напиток. Признаться, он рассчитывал, что разговор будет совершенно не с этой девушкой. Хоть и стоило ожидать чего-то подобного от ее отца. — Констанция… — Я правду говорю, Алекс, я не собираюсь играть с тобой. — Констанция! — Теперь он посмотрел на нее совершенно строго. Девушка притихла, — я не испытываю к тебе ненависти, как ты это не поймешь? И я не собираюсь никому ничего доказывать, в конце концов. — Но… как же… — Новости, которые вы получили от Фредерика о моей заинтересованности проектом и расторжении договора с семьей Харрис, были информацией для твоего отца, не для тебя. Ты ведь понимаешь это? Констанция даже не шелохнулась, не то что не кивнула. Она продолжила смотреть вниз, дергая салфетку. Но Александр видел, что все она понимала, они действительно хорошо знали друг друга, разве что теперь перед ними была огромная разница: — Тебе пора жить своей жизнью, Конни, — спокойно и мягко продолжил мужчина, — и меня изменил вовсе не твой поступок, не придумывай. А то, что я сам позволял быть управляемым другими людьми. Делал, что они хотят и… чувствовал, что они хотят. Констанция, помедлив, кивнула. От недавней жизнерадостности девушки не осталось и следа. Поджав губы она отбросила салфетку, хоть и совершенно не злостно, скорее обреченно. Быстрым движением девушка достала из маленькой сумочки флешку. — Ты поэтому согласился встретиться со мной? — Тихо спросила она, — догадался, что отец поручит мне поговорить с тобой. — Увы, я надеялся, что он сам приедет, — швед хмуро протянул ладонь за предметом, — а не заставит тебя устраивать этот цирк со «случайной» встречей. Но, возможно, это даже к лучшему. — Отвлеченно покрутив флэшку в руках, Александр поспешил добавить, — И да, не говори ему, пожалуйста, о нашем диалоге. Соври, что мы не увиделись. Если это возможно, конечно. Констанция слабо кивнула. — Алекс, — неуверенно начала девушка, о чем-то серьезно задумавшись, — что же мне теперь делать? На столе загорелся экран мобильного телефона. Нахмурившись, мужчина потянулся за устройством, успев бросить перед этим: — Хорошо бы прекратить общение с отцом и не надеяться, что из этой ситуации тебя вытащу я или кто угодно другой… — он принял вызов, — Да, Рэйч… Линд на том конце линии страшно суетилась, не слишком понятно говоря о произошедшем. Все, что он понял: двое самых неусидчивых куда-то резко уехали на полицейской машине. Куда и зачем — непонятно. — Ладно, ладно, я тебя понял, — в голове уже привычно начинали крутиться этапы и шаги, в конце концов, они могли просто узнать о какой-то важной детали расследования, — разберемся. Констанция взволнованно прислушивалась к их разговору. — Это... Рэйч? — Осторожно уточнила она. — Да, — сухо ответил Александр, потянувшись в карман за купюрой, — как вариант, можешь перестать играть в примерную дочь и, наконец, пообщаться с человеком. Все-таки настоящую тебя, она, может, и выслушала бы. А своим притворством только хуже делаешь. Он поднялся, всем видом показывая, что разговор окончен, и если девушке еще есть что сказать, то самое время. — Ты же знаешь, что мне нравился Рэй, а не… На лице шведа в секунду отобразился самый разнообразный спектр эмоций. От иронии до окончательного непонимания. Недоговоренное «а не Рэйчел» чувствовалось издалека. Он саркастично усмехнулся, покачав головой: — Молодец, — протянул мужчина, перед тем как покинуть помещение, — удачи тебе в этом» — И как тебе поможет эта вещица? — Вспоминая рассказ Нильсена, интересуюсь, рассматривая в руках флэшку и болтая в это время воздухе ступней. Александр, поправив с неохотой надетый галстук, оглянулся, оценивая мое наглейшее препровождение на его кровати в парадной одежде. В ожидании, пока он, наконец, доделает всю свою работу и соберется, мне стало порядком скучно, отчего я уже полчаса витала в облаках, валяясь на мягкой поверхности Нильсеновской постели. — Просто финансовая отчетность по нашему проекту, не что-то супер глобальное. Но получить ее то еще везение, — наклонившись за моей спиной, мужчина потянулся за предметом, и я тут же ловко вытянула руку, так, что ему пришлось упасть рядом, но он так и не смог выхватить его, — признаюсь, сначала думал, что придется напрямую договариваться о выкупе проекта, а так даже лучше. — Что, неужели очередной хитроумный план? — Саркастично закатываю глаза, разминая затекшие плечи. Из головы никак не выходит проказническое настроение. Собеседник только снисходительно покачал головой. — Просто теперь знаю, где и когда он планирует распродавать объекты. Во-первых, вылавливать на мою заинтересованность проектом самого Норберга больше не потребуется, во-вторых, дешевле будет выкупить анонимно, чем открыто идти на какие-то «уступки». — И только? — Наклоняю голову вбок, сохраняя неоднозначную улыбку, и потихоньку провожу кончиком пальца по его скуле, уходя вниз, к шее. — Ну ладно, еще хочу посмотреть на выражение лица Ларсена, когда объекты будут выкуплены неизвестным лицом. У него-то были свои планы на это «объединение». Все уши мне прожужжал, что хочет сделать курорт элитного класса. — А что не так? — Уже понемногу слушая вполуха задумчиво перевожу касания кончиками пальцев с шеи на плечо, удовлетворенно подмечая, как мужчина слегка напрягается от моих действий. — Мама мечтала, чтобы это был отдых для самых обычных семей. Без лишних привилегий. И я планирую оставить эту идею, — с этими словами он перехватывает мою ладонь, медленно переплетая наши пальцы и продолжив смотреть на меня. Понимаю, что действие Нильсена в первую очередь останавливает его самого, судя по тому, как он уже добрые пару часов оценивает взглядом мое новое платье. Я в свою очередь не могу отвести глаз уже от его внешнего вида. В честь проводимого мероприятия, поверх рубашки на мужчине был надет классический жилет темно-синего оттенка. Обожаю его чертов жилет. Пользуясь тем, что вторая моя ладонь свободна, аккуратно касаюсь пуговиц его жилета, игриво покручивая их в руках и царапая. Шумно втянув воздух, Александр резко приподнимается, утянув меня за собой и усадив на колени, насколько это позволяет платье. — Опять играешь в опасные игры, лилла каттен? — Низко проговаривает, осторожно касаясь губами моей шеи и сильнее прижимая меня к себе за талию. Я же вместо ответа слегка запрокидываю голову, прикрыв глаза и удерживаясь за его плечи. С момента моей выписки у нас не было времени и возможности побыть вдвоем. Прошедшая неделя была сплошным сумасшествием. Показания против Калеба Хейга, проводы Рэйчел, которая перед поездкой в Стокгольм действительно сначала отправилась во Францию, работа самого Александра, на плечах которого, как оказалось, и была и ответственность за сегодняшнее мероприятие, поскольку обозначил о нем он в последний момент, и даже его мать просто физически не смогла бы помочь. Все это не оставило нам и минуты на то, чтобы уделить друг другу внимание, поэтому сейчас, чувствуя на талии сильные руки шведа, я уже не уверена, что готова сохранить самообладание, как, по всей видимости, и он сам. Издаю совсем слабый нетерпеливый полустон, когда он мягко прикусывает меня за плечо. Пальцы сами по себе сильнее впиваются в ткань его рубашки, и я, забывшись почти совсем, требовательно подаюсь вперед, прижимаясь к нему бедрами. — Еще пять секунд и твое чертово платье будет в серьезной опасности, — очевидно стараясь контролировать голос, предупреждает, сжимая ткань одежды настолько, что действительно может вот-вот порвать. — Плевать, — почти касаюсь его губ. У меня чемодан этих платьев, уж найду, что надеть. Раззадоренный моим ответом, Александр властно прикусывает край моей губы, уже почти переходя в долгожданный поцелуй, как в дверь сдержанно трижды постучались. Мы замерли в том же положении, как находились, однако стук не повторился. Оглядываюсь на часы, понимая, что таким образом нас кто-то любезно предупредил, что пора выходить. Возможно, даже сама Рэйчел, которая приехала сегодня утром и, также, как и я, получила в доме Оливии Нильсен статус почетного гостя. — Черт… — шипит Алекс, опустив голову на мое плечо и пытаясь угомонить дыхание. — Мы могли бы чуть-чуть опоздать… — как бы невзначай подаю идею, перебирая пальцами пряди его волос. — Чуть-чуть? — Швед поднимает голову, игриво сверкнув глазами — Буквально на две минуты, — все еще немного дразню. — Мин кэра, если нам придется опоздать, боюсь, мы пропустим вообще все мероприятие. Моментально налившись краской, ударяю его в плечо. Он же легко целует меня, прижимаясь только краем губ, скорее для того, чтобы повторно не сорваться самому. — Запомни, на чем мы остановились, — проводит ладонью по моему предплечью. — Надеюсь, это платье тебе не сильно дорого, потому что сомневаюсь, что оно дотянет до завтра в том же виде. Качаю головой, даже не помня, сколько стоила эта вещица. От предложений коварного голубоглазого шведа такие вещи становятся совершенно не важны.

***

— Я убью его, нет, правда, он не переживет этот день, — сжимая в руках бокал шампанского негодовала Рэйчел, разглядывая вместе со мной, как Нильсен сдержано встречает гостей, не забывая уделить приветственное внимание абсолютно каждому из них, — тоже мне, интриган хренов. — Знаешь, что самое прекрасное? — Едва не ухмыляюсь, заранее представляя реакцию подруги. — Что? Он еще что-то выкинул? — Девушка уже было потянулась за кремовым пирожным, чтобы успокоить нервы, но тут же выпрямилась, так и не взяв с фуршетного столика десерт. — Кто что выкинул? — Совершенно некстати появился Сэмюель, который первоначально не вмешивался в наше общение с Линд, но на его персону совершенно случайно запала дочь одного из присутствующих на мероприятии акционеров. Девушка была настолько активна, что самостоятельно то и дело звала друга танцевать, и теперь он все пытался найти более безопасное место для его личного пространства. Однако, очень зря, что найти его он пытался в нашей компании. — Ну уж нет, кыш отседова, и так с Агатой две недели не сплетничали, — Рэйчел сделала характерный жест рукой, перечить которому мой друг абсолютно побоялся, хоть и успел напоследок взглянуть на меня жалобным взглядом, что его совершенно не спасло, поскольку активная девица нашла его и в нашей компании. — О, Сэмюель, а я вас совсем потеряла, пока за напитками ходила. Не составите мне компанию на балконе? Признаться, я страшно боюсь упасть. Не дожидаясь окончательного ответа от моего напарника, юная девушка, на вид ей было точно не больше двадцати, схватила Макото за руку, требовательно потащив на балкон. Переглянувшись с Линд, я поняла, что смех вот-вот настигнет нас обеих. — Это семейка Джонс, — тихо произнесла она, чтобы нас точно никто не услышал. — О, американцы? Рэйчел кивнула. — Раньше крупные партнеры Норбергов. Их дочь помешана на азиатских сериалах, так что, думаю, Сэм освободится не скоро. Но Алекс, однозначно, может сказать ему «спасибо», потому что если Лидия будет довольна вечером, то Джонсы точно все бумаги подпишут. И тут я уже серьезно рассмеялась, просто не в силах удержаться, настолько, что даже Рэйчел непонимающе, хоть и не убавляя улыбки, оглянулась на меня. — Нильсен сказал, что Сэма позвал на вечеринку едва ли не раньше прочих. Кажется, начинаю понимать, зачем. Теперь мой озорной смех перехватила и подруга, хотя довольно быстро вернулась к прежней теме диалога: — Ну, что там еще выкинул этот негодник? Оглядываюсь, чтобы убедиться, что сам Александр не станет свидетелем нашего с Рэйч диалога. Он мне-то с большим трудом рассказал эту информацию, того и гляди, возведет между нами с Линд звуконепроницаемую стену, подальше от сплетен. — Оказывается, тетя была вообще единственная, кто знал истинную причину, по которой он закинул эту удочку Ларсену про расторжение. И ничегошеньки мне не рассказала, представляешь, негодяйка какая, — подобное порицание тетушки с моей стороны ни разу не удивляет Рэйч, уж к этому она уже привыкла, — загадочно подбоченилась только и бросила мне свое «сами разберетесь», когда я начала ее спрашивать. — Тебе не кажется, дорогая, что кое-кто совсем распоясался? — Хитро сощурилась Линд, наблюдая за очередным рукопожатием Нильсена и кого-то из гостей. Сам Алекс нахмурился, заметив наш взгляд, но подходить благоразумно не стал. — Еще как кажется! Причем ведь дважды говорил с моей тетей, и все за моей спиной! Я тебе больше скажу, они этот план вдвоем придумали. Ну, подкинуть новость Ларсену, а через него и Норбергам. Она еще и инвестирует этот проект, так, разнообразия ради. — Чего?! — Вот теперь Рэйчел удивилась знатно, но тут же крепко сжала бокал, покраснев на секунду и еще через секунду вернув осанку, — Ну, понятно! Нильсен, конечно, негодяй, не удивлена не разу, а вот от тети твоей не ожидала, признаю. Вот это женщина, даже меня провела, ты же посмотри! Линд отложила бокал, сложив руки и покачав головой. — Это ведь она мне сказала, что он уехать собирается. Вот же хитрецы! — Ну, как сказал Алекс, если не врет, он и сам не знал, что моя тетя тебе эту информацию именно так расскажет. Жизнь его уже не под угрозой, но мне это все равно кажется странным. — А я вот охотно верю, что твоя тетушка решила двух зайцев убить. И ведь и тебя как ребенка надула, и от проекта явно получит кусок, вне зависимости от того, какое решение ты примешь. Ой, Агата, молись на эту женщину! Она нам всем еще покажет. Понимаю, что Рэйч права. Не то, чтобы тетя решила вопрос наших с Нильсеном отношений, но ее щепотка соли, подкинутая через Линд, ускорила процесс однозначно. Теперь даже интересно, что такого мог наговорить ей Нильсен, что она с такой легкостью приняла участие в его деяниях. Хотя, он же у нас «мистер обаятельный», всех разговорит. — Кстати, а ты не видела случаем… — Запинаюсь, все еще не очень понимая, как могу называть мать Алекса. Хотя встреча с ней вчера и состоялась, едва вечером мы приехали, я все еще испытываю некоторую неловкость. И это при том, что мягкая, хоть и сдержанная Оливия Нильсен совершенно бесспорно умела расположить к себе. » — Агата, вам не о чем переживать, вы проделали долгий путь, расслабьтесь же, наконец, — Оливия аккуратно взяла красивую чашку с узором, не изменяя элегантной осанки, с которой они сидела в широком белом кресле. Я, следуя примеру, также беру свою чашку, делая маленький глоток вкуснейшего чая. — Ничего себе, — невольно, но совсем тихо вырывается у меня от яркого фруктового букета во вкусе. Женщина улыбнулась. Расслышала все-таки. — Приятно встретить ценителя, — заметила она, — Александр, вот, никогда особенно чай не любил. Нильсен, сидящий рядом со мной, показательно выдохнул, отвернувшись. Мне осталось только едва заметно улыбнуться на такую реакцию. Теперь я знаю, как выглядит смутившийся Алекс. — Ну, знаете, я же из Соединенного Королевства, чай у нас разве что по венам не течет, — проговариваю совершенно глупую вещь, тут же ярко покраснев. Ведь не хотела же! Но Оливия еще раз улыбается, совсем слегка усмехнувшись. Не понимаю, посчитала она этот глупейший выпад плохим тоном или нет, но виду не подала. А вот мужчина рядом слишком подозрительно чихнул. Устрою я ему! — А еще у вас удивительно прекрасная литература, — внимательная Оливия переводит тему, зуб даю, что намеренно. С радостью приняв этот переход, я поддерживаю диалог о литературе, с которой мы медленно, но верно перешли на историю. Хорошо хоть, благодаря тетушке в этих темах я разбиралась более чем достаточно. Александр все это время молча слушал наш диалог и очень внимательно смотрел на спокойное лицо матери. В один прекрасный момент, когда мы уже вовсю обсуждали жизнь и казнь Анны Болейн, я словила себя на мысли, что этот непринужденный диалог был организован, похоже, не просто так. Сейчас, спустя добрые сорок минут разговора, я начинаю понимать, что, кажется, все эти тщательно организованные темы были лишь предлогом, чтобы оценить мои знания, манеры и стиль общения. Только вот даже очень увлекшись беседой, я не могла не отметить, что после ароматного успокаивающего напитка меня все больше тянуло в сон. Глаза так и слипались, что, видимо, заметил сам Алекс. — Так, думаю, на сегодня хватит, — он обратился к Оливии, — мама, моя девушка устала с дороги, с твоего позволения я отведу ее в комнату. Услышав это, всякое «спать» из меня выбилось моментально. Не удержавшись, я едва не подавилась чаем, в итоге просто закашлявшись и покраснев. Специально ведь именно таким образом построил предложение, негодник! — И правда, — женщина будто и не заметила моей оплошности, — уже довольно поздно. Еще раз спасибо за компанию, Агата, надеюсь вам будет удобно. Мой дом — ваш дом. Преспокойно выслушав мои попытки в вразумительное подобие «и вам спокойной ночи, спасибо за чай», Оливия Нильсен удалилась, оставив нас» — Оливию ищешь? — Понимающе уточнила Линд, — Не думаю, что она появится тут. — Но как же? — Недоверчиво снова оглядываюсь. — Алекс использует день рождения как предлог для сбора нужных лиц, вот и все, — объяснила подруга, — видится мне, сама Оливия его уже успела поздравить, в последние несколько лет ей такой шанс не выдавался. Не сомневайся, наверняка воспользовалась им еще утром. А ведь и правда, утром, когда я проснулась, Алекса не было рядом. Он пришел ближе к полудню, достаточно бодрый и сосредоточенный. По крайней мере, с его футболки на пол осыпалась пара еловых игл. Значит, гулял по лесу. Утренняя семейная прогулка? Интересно, знает ли Оливия о планах на возврат ее проекта? Надо будет не забыть спросить его об этом. — Опять сплетни сплетничаете? — Я уже настолько привыкла к внезапности Александра, что сейчас голос позади нисколько не напугал меня. — Сплетничаем, — не поворачиваясь, отвечаю, — а что? Аккуратно отняв у меня уже мой бокал и поставив его нас стол, швед настойчиво берет меня за руку, проговаривая, но в то же время будто ни к кому не обращаясь: — Самое время расшевелить этот вечер, — интригующе бросает, прежде чем увести меня за собой, даже не дав больше обмолвиться и парой фраз, перед тем как оставить Линд одну. С другой стороны, очень сомневаюсь, что она была против, мне начинает казаться, что на всех этих вечерах она более чем когда-либо включена в работу. По крайней мере, стоило мне оглянуться, последовав за Нильсеном, выражение ее лица уже не было столь беззаботным. Она тщательно оглядывала почти каждого гостя, о чем-то сосредоточенно размышляя. — Неужели? — Вовлекаюсь в игру, понемногу понимая, что мы уже почти в центре зала, — Кажется, мне это что-то напоминает, — припоминаю мужчине, что один раз мы уже точно демонстрировали друг другу танцевальные навыки, так как в центр зала меня определенно вовлекли не просто постоять. — Не помню такого, — хитро поглядывая, строит совершенно невозмутимое выражение лица. В качестве ответного выпада широко раскрываю глаза, картинно строя удивление, в это же время позволяя Александру плавно переместить ладони вверх, касаясь меня по линии талии, и зафиксировать их. — Вот как? — Придаю тону игривые дерзкие нотки, наклоняя голову, и первая делаю шаг, увлекая нас в активный ритмичный полукруг, — кто же тогда был этот таинственный незнакомец? — Что, сильно заинтересовал тебя? — Швед хочет было медленно провести рукой моему бедру, которое я приподняла, но я моментально меняю выпад, показательно дерзко отталкивая его ладони и делая три шага назад, не забывая с вызовом поглядывать на партнера. — Вот еще, — отвечаю, когда он подхватывает меня за талию, и мы вместе делаем круговое движение друг против друга, после чего снова расходимся, осторожно, едва ли не соперничая за первенство, обходя друг друга на расстоянии, — испортил мне потрясающий вечер. Понимая друг друга с полуслова и увлеченные этим соревнованием, мы единовременно резко приближаемся, заглядывая в глаза напротив, и только совсем легко касаясь чужого лица кончиками пальцев. Александр подхватывает меня за руку, уходя вправо и помогая мне сделать следующий элемент, после чего я резко падаю вниз, пойманная им. — Так уж испортил? — Он разворачивает меня спиной к себе, оглаживая талию, и совсем слегка накреняется, так, что я практически лежу на нем, поэтому совершенно без стеснения позволяю себе расположиться головой на плече мужчины, чувствуя на шее его сбитое дыхание. Поднимаю свободную руку, проводя тыльной стороной ладони по его щеке, и сама разворачиваюсь, сначала крепко прижимаясь к мужчине, но, буквально в одну секунду, не менее резко делая от него три шага назад. В ответ он делает всего один шаг, успевая взять меня за руку и притянуть ближе, при этом между нами осталось достаточное расстояние для того, чтобы, едва не касаясь меня, провести ладонью синхронно с моим движением головой, словно мы оба в этот момент были частью единого целого. — Этот наглец, — отталкиваюсь от торса мужчины, ловко поворачиваясь, но он, конечно, не отстает, снова почти обнимая меня и увлекая за собой, — требует, чтобы я принадлежала только ему. — Вопиющая дерзость, — аккуратно помогает мне подняться, а я выгибаюсь, так, чтобы мы смогли увидеть глаза друг друга в последнюю очередь, — что же ты ему ответила? Мы смотрим друг на друга, делая совсем маленькую паузу, в надежде перевести дыхание. Завороженная его чертами лица, особенно четкими в этом освещении, беспомощно пожимаю плечами, слабо проговаривая: — Согласилась. Он почти не меняется в лице, но в эту самую секунду, я словно вижу его улыбку, возможно, просто прочитав ее в блеске глаз. Швед крепче прижимает меня к себе за талию одной рукой и, удерживая за ладонь второй, задает курс. Прижимаясь друг к другу, изящно и в то же время активно передвигаемся, чувствуя только чужое дыхание и абсолютно не обращая внимания на весь мир вокруг. Мы настолько увлеклись этим чувственным соревнованием, все больше переходящим в наслаждение простым обществом друг друга, что я и вовсе не замечаю, смотрит на нас кто-либо, или же нет. Это сейчас кажется таким неважным. Все, что мне нужно, это ладони Александра на моей талии и его глаза напротив, а общество, взгляды… Все это пустое, тем более, видится мне, таким вот простым способом, этот человек только подчеркивает нашу с ним связь. Учитывая его любовь к незатейливым на вид, но красивым жестам, я бы ничему не удивилась. Ведомая ритмичной страстной музыкой, делаю очередной выпад, который Нильсен в характерной ему манере поддерживает, едва не поднимая меня. Наблюдая его спокойствие сейчас, я действительно не могу не вспомнить наш с ним первый танец, больше похожий на подготовку к ожесточенной битве, и невероятно контрастирующий с этой эмоциональной картиной, какую мы пишем теперь, словно двое увлеченных художников. Понимая, что мелодия вот-вот закончится, позволяю мужчине совсем слегка отстраниться, для того, чтобы дважды развернуть меня, после чего мы резче, чем ранее хватаем друг друга в окончательные объятья, как если бы впервые увиделись после долгой разлуки. Обнимая Александра за плечи, позволяю себе опустить подбородок на его плечо и запрокинуть правую ногу, чтобы прижаться к нему еще сильнее. Музыка стихла. С непривычки мне показалось, что тишина стоит и во всем зале, однако, после того как я неспешно отдышалась, мир звуков вокруг постепенно восстановился. — Не хочешь сбежать? — Шепот Алекса возвращает меня в реальность. — Нильсен, — не знаю уже, есть ли в его поведении хоть что-то, что еще может меня удивить, — это твой вечер. — Знаю, — неспешно проводит пальцами вверх по моей руке, доходя до предплечья, — но тут становится скучно. — Он посмотрел в мои глаза, — все нужные приветствия я уже сделал, остальное предоставим Рэйчел, она более продуманна в этом плане, чем я. — А она сама в курсе, что ты всех гостей на нее спихнуть хочешь? — Я готова пойти хоть на край света от одного только этого хитрейшего тона, но еще чуть-чуть помучить его однозначно стоит. — По ходу разберется, — вот теперь он совсем улыбается, утягивая меня на веранду, через которую можно было покинуть все помещение. Качаю головой, но не нахожу аргументов, чтобы отказать обаятельно-харизматичному, бесконечно наглому шведу. Уже когда мы почти вышли, что-то заставило меня в последний раз оглянуться на помещение, сама не понимаю что. Только теперь я обратила внимание на небольшие балконные выступы, ведущие со второго этажа. На одном из них мне показался удивительно знакомый женский силуэт. Я не успела толком приглядеться, поскольку Александр с упорством мамонта уже вовсю вытаскивал меня на улицу, но клянусь всеми святыми, мне показалось, что на одном из таких балконов действительно стоит Оливия Нильсен, которая с умиротворенным выражением лица наблюдала за всем происходящим. Догадки подтвердились, когда по приезде в дом, я поняла, что он совершенно пуст. Только лежала одиноко оставленная на журнальном столике в гостиной записка от Оливии о том, что вернется она поздно. — И что это такое? — Сжимая в руке листок бумаги оборачиваюсь на Нильсена, который как раз выходил из кухонного помещения, оперативно откопав там бутылку шампанского в ведерке со льдом. — Удачное стечение обстоятельств, подтверждающее, что ближайшие пару часов нас никто не побеспокоит, — приблизившись, он аккуратно забрал у меня листок, вернув его на прежнее место, — меня это вполне устраивает, а тебя? Отводя взгляд в сторону, слегка хмыкаю, что при хорошем воображении вполне можно посчитать за согласие. Уход от темы предсказуемо подогрел интерес мужчины. — Так что там с обещанным сюрпризом? — Он слегка приподнял брови, совмещая это действие со своей фирменной полуулыбкой. — Неслыханная наглость с твоей стороны, — выпрямляю плечи, показательно отворачиваясь. Это ж надо было еще и проговориться, что я тоже не в стороне стою, когда увидела, как швед принимает очередной поздравительный презент сначала от Оливии, затем от Рэйч, а под конец даже Сэмюель преподнес что-то вроде ручки паркер. В один момент мне стало настолько неловко находиться в стороне от этой череды поздравлений, что я, мельком бросив «я вообще-то тоже кое-что подготовила», скрылась в ванной чистить зубы. Нет, сюрприз, конечно был, но, если честно, я вот вообще до конца не уверена, что моя задумка сойдет за достойную. Уж тем более куда там к подаркам. А после Нильсеновского кулона, презентованного мне ранее, мой измотанный мозг совершенно не породил ни одной хорошей идеи, чем таким неординарным можно ему отплатить. Не запонки же покупать, в конце концов. — И все же? — Словно заранее предчувствуя, что именно я подготовила, Александр тихо подходит сзади. Набравшись решимости, резко разворачиваюсь, почти отталкиваясь от него ладонью, которую выставляю как преграду. — Не заходи в комнату пять минут! — Отдаю приказ, даже не собираясь дожидаться ответа, и, сделав для верности пару шагов спиной, дабы точно убедиться, что преследовать меня не будут, поднимаюсь по лестничному пролету на второй этаж. Прокручивая в голове, какое у шведа будет лицо, когда он увидит меня в том самом «сюрпризе», так и тянет неловко сжаться, втянув голову в плечи. Честное слово, я буду первым человеком, который схватит сердечный приступ от своих же собственных выходок, но с другой стороны… Рядом с ним эти затеи вовсе не кажутся какими-то не такими. И это не похоже на какие-то изменения во мне. Словно… это и есть я. Заветная коробка была надежно спрятана на самом дне моего чемодана. Не надеясь особенно, что именинник справится с задачей на терпение, закрываюсь в ванной, где и переодеваюсь не без дополнительного беспокойства, поскольку застегнуть на себе купленный набор, та еще задача, для таких неискушенных пользователей, как моя скромная персона. Оглядывая внешний вид в зеркале, еще раз серьезно задумываюсь, а все ли хорошо было у меня с головой, когда я покупала сей «чудесный» комплект. Но, как говорится, назад дороги нет. Слышу, что дверь комнаты достаточно тихо закрылась, значит Нильсен точно уже зашел и теперь, как хитрый кот, будет терпеливо выжидать. Только бы глупо не выглядеть. Аккуратно застегиваю последний элемент — черную маску с демонстративными кошачьими разрезами в районе глаз и характерными ушками. Небрежно взъерошив волосы для объема и выдохнув напоследок, хватаю последний вспомогательный предмет, пряча его за спину. Открываю дверь и, еле сдерживая гордую и хитрую ухмылку, предстаю перед мужчиной во всем, что называется, параде. Александр заинтересованно оглядывает меня, под конец даже слегка сощурившись. От такой молчаливой оценки я все-таки немного смущаюсь, но тем больше стараюсь не подать вида. — Кошечка сегодня в игривом настроении? — От его низкого тембра внутри меня уже заранее скручивается комок предвкушения, — что ты там прячешь? Едва удержавшись, чтобы не вздрогнуть, достаю из-за спины новенький хлыст, наподобие того, какой нашла в тот раз в сумке Нильсена. Отличие только в том, что в найденном мной варианте, на втором конце трости было что-то очень напоминающее пушистый шарик. Не знаю, зачем заказала именно такой, но почему-то мне показалось, что эта вещица дополнит образ. — Что, лилла каттен, так понравилась порка? — Еще более бархатным голосом проговаривает, а я сжимаю в ладони вещицу, назло самой себе все-таки краснея, хоть и готовилась к подобным реакциям, но это же Александр. Как к нему вообще можно подготовиться? Мужчина же устраивается поудобнее, готовясь к своеобразному шоу: — Принеси его мне, — властно произносит, но останавливает меня, едва делаю шаг, — нет, не так. Понимаю, чего он хочет, уже практически азартно вовлекаясь в игру. Горделиво поглядывая в ответ, резким движением хватаю трость в зубы, плавно опускаясь на четвереньки. Стараюсь, чтобы мой «кошачий», с позволения, шаг был как можно более элегантным. Наблюдая за моими действиями, Александр совсем слегка, непроизвольно, закусывает край губы, жадно преследуя абсолютно каждое движение. Это еще больше подзадоривает, настолько, что подойдя к мужчине я даже слегка отвожу голову в сторону, возвращая назад, тем самым имитируя действительно почти кошачий прогиб. — Умница, — заворожено произносит, забирая «игрушку» и приподнимая мое лицо за подбородок кожаным краем, а у меня все сжимается от его внешнего вида и жаждущего взгляда, уже неоднократно прошедшегося по каждой нехитрой части моего одеяния. Швед легко покрутил предмет в руках, будто оценивая его. Он поднялся с места, пробуя замах хлыста на звучание и в это же время обходя меня по кругу. Стараюсь оставаться в этом «послушном» настроении, но в душе жду дальнейших действий с бешено бьющимся сердцем. — Сядь, — приказывает, и я все-таки удивленно поднимаю взгляд, не совсем понимая, поскольку и так практически сижу на полу, сложив руки. Мужчина строже кивает на кровать, и я покорно приподнимаюсь, стараясь не оставлять заявленной грациозности, поскольку чувствую, что подвох может быть в любой команде с его стороны. Видится, что угадала. Александр проводит кожаным широким краем по моей спине, как только я приподнялась, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Повернись. Едва позволяя себе дышать, послушно разворачиваюсь, подбирая ноги. Алекс же придвигается ближе, подтолкнув меня пушистым краем трости, тем самым заставив вовсе лечь, после чего практически нависает надо мной, с наслаждением проведя этой же частью вверх от низа живота и до шеи. От легкого касания понемногу ерзаю, но все еще молчу, хоть и понимаю, что этот человек просто не удержится и точно придумает мне очередное испытание. Наклонившись совсем низко, так, что мы почти касаемся друг друга, он поднимает обе мои ладони вверх, вкладывая в них трость. — Не смей отпускать, котенок, — тихо, но властно произносит, всего на секунду прикусив мою нижнюю губу, — и чтобы ни одного звука. Вместо кивка совершенно противоречиво лишь приподнимаю лицо, насколько это позволяет мое текущее положение. Хитрая улыбка шведа не сулит ничего хорошего и убеждаюсь в этом еще больше, когда потянувшись, он берет из ведерка с шампанским крупный кубик льда и, перехватив его губами, вновь опускается ко мне. Спустя долю секунды вздрагиваю от холодного прикосновения в районе ключиц, опускающегося все ниже и ниже. Распаленная легким возбуждением кожа охотно приняла такой контраст. Что было сил сжимаю упругую трость, стараясь подавить голос, но когда ледяной кубик доходит до нежной кожи внизу живота, а следом проходит горячее дыхание, я все-таки не выдерживаю: — Алекс, — выдыхаю, выгибаясь навстречу мужчине. Он приподнимается, оставив лед таять окончательно примерно в районе моей талии. Забираясь теплыми пальцами под ремешки «одежды», мужчина разглаживает покрывшийся от холода мурашками участок кожи, второй рукой плавно проводя в обратном направлении вниз, буквально двумя пальцами. — Молча, лилла каттен, — напоминает, остановив ладонь внизу и касаясь меня сквозь тонкую ткань белья. По телу проходится настойчивое, почти пульсирующее желание. Нетерпеливо сжимаю в ладонях злосчастную трость, едва не сломав ее, и с трудом подавляю жадный выдох. Он же, наслаждаясь моей реакцией, аккуратно направляет пальцы, по-прежнему касаясь меня только через ткань, тем больше дразня. Тянущее чувство волной проходит по коже, белье ощутимо намокает и абсолютно, совершенно мешает. Забывшись в обмане, я подаюсь на его ласку, направляя и невольно сжимая бедра, уже почти предвкушая настигающее удовольствие, как Александр замечает мою хитрость, плавно прекратив свои действия. — Я, что, давал разрешение? — Строго уточняет на мой разочарованный отклик. Медленно открываю глаза, жалобно оглядывая партнера, но тот только неумолимо наклоняется, легким движением забирая из моих ладоней прут. Совершенно без разрешения стараюсь подцепить край рубашки, тем самым намекая, что сейчас мне не хватает его. Он понял, совершенно точно понял, но торжествующе покачал головой. — О нет, строптивая кошечка, ты еще не получила своего наказания, — проводит кожаным краем по моей талии слева направо и в эту же сторону кивает, очевидно намекая, чтобы я развернулась. — Але-е-екс, — как получается томно протягиваю, еще сильнее изогнувшись. Господь, я просто хочу его. — Сейчас же, — коротко одергивает, и мне ничего не остается, кроме как послушаться. Опускаю голову на ладони, сильно сжимая ткань одеяла. Тело мне кажется настолько разгоряченным, что если я сейчас же не дойду до пика, то натурально не смогу дышать. Александр же медлит, сначала очерчивая каждый изгиб тела кожаным окончанием трости, затем оставив длительную паузу. Удар стека пришелся неожиданно, больше резко, чем больно, заставив меня вздрогнуть. В этот раз мужчина не делает сильные промежутки по времени, движения его скорее ритмичны. Поэтому приливающую к участку тела кровь я чувствую еще сильнее, чем в прошлый раз. Голову кружит, я будто забываюсь, но понимаю, что действительно не чувствую боли, только горячее чувство в венах, сродни адреналину. Бесконтрольно крепко удерживая подвернувшуюся подушку, подаюсь назад, пьяно ощущая жар, растекающийся по телу. Когда же я расслабилась полностью, почти не понимая ничего, не в силах толком мыслить, на место ударов опускается несколько холодных слегка подтаявших кусочков льда. — Бог мой! — Опускаю лицо в подушку. Соединение жаркой крови и холодного льда пульсацией перешло в другие участки тела. В минуту я покраснела, без возможности мыслить. Тело полностью подчинилось желанию. Но швед и не думал дать мне передышку. Он аккуратно подхватил меня за ремешки на спине, беспрекословно потянув на себя. Послушно поднимаюсь и откидываю голову на его плечо, закрыв глаза. Александр мягко, будто изучающе, проводит ладонью по моим ключицам, затем шее, переходя на скулы. Не выдержав томительной ласки, все-таки разворачиваюсь, оказавшись к нему почти вплотную. С несколько секунд мы смотрим друг на друга, и мне как-то совершенно странно, что он ничего не говорит. Ловким движением ладони, Алекс снимает с меня маску, отлетевшую далеко в сторону, после чего я окончательно поддаюсь сжигающему чувству, крепко обнимая его и трепетно целуя, едва подавив стон уже от одного только долгожданного ощущения его мягких губ. Мужчина столь же нетерпеливо подается вперед, заставив меня упасть. Трясущимися от возбуждения руками пытаюсь расстегнуть дурацкие пуговицы на его жилете, пока сам он тихо посмеивается в районе моей шеи. — Позволишь? — Легко укусив меня за кончик уха, он отстраняется, всего на пару минут, а я прикрываю глаза, старая совладать с нашедшим на сознание дурманом. Пытаясь выровнять дыхание, думаю о том, что неплохо было бы и мне избавиться от этого костюмированного одеяния, но швед и в этот раз решает все сам. Не успеваю толком домыслить эту идею, как чувствую теплые подушечки пальцев, скользнувшие по внутренней стороне моего бедра. Когда я открыла глаза, то и он сам был максимально близко ко мне. Не глядя, медленно стягивает с меня белье, хватая одной ладонью за бедро, чтобы была возможность слегка отвести его в сторону. Не в силах ждать, выгибаюсь мужчине навстречу, в ответ на что он перехватывает обе моих ладони, переплетая наши пальцы в замок, который я крепко сжимаю в порыве эмоций, когда, наконец, чувствую нашу с ним близость. Неторопливо подается вперед, разрешая мне, действительно словно по-кошачьи, льнуть к нему, чтобы каждую чертову секунду чувствовать его настолько, насколько это вообще возможно. Царапая совсем краем ногтей его ладони, пытаюсь податься ближе, чтобы наши лица почти касались друг друга, то и дело касаясь кончиком носа его шеи. Мне его мало… Нужен весь. Принимая его ровный темп, постепенно чувствую, что на самом деле, сейчас все кажется таким естественным: этот пропитанный темным шоколадом воздух, смятая постель и мы, крепко держащие друг друга… — Алекс… — понимаю, что должна сказать ему, что бы ни случилось, должна. Смотрит на меня слегка затуманенным взглядом, и я снова теряюсь. — Ты… — ни одно слово не сможет сейчас выразить то, что я думаю. Я просто не могу сказать это какими-то словами, — я тебя… В итоге не договариваю, поскольку в один момент меня просто переполняет количество эмоций, настолько, что даже смотреть на мужчину становится сложно. В голову ударяет новая порция смешанного с адреналином удовольствия, и я сильнее сжимаю его ладони, прогибаясь навстречу. Неважно… От его дрогнувшего голоса, сбитого дыхания… Все это неважно. Обессилев окончательно, я хватаюсь за его плечи, чувствуя напряженные мышцы рук. Как всегда чуткий, Нильсен позволяет мне полностью расслабиться, переходя на желанный мной более быстрый темп. Невольно царапаю его, не в силах выдержать слишком внезапно нахлынувшего наслаждения. Когда позднее он опустился рядом, с трудом возвращая сознание, пытаюсь было уткнуться носом в его предплечье, пряча взгляд, только мужчина не дает мне этого сделать. Александр съезжает вниз, так, чтобы наши лица были напротив друг друга, проводя кончиком пальца по моей щеке и совсем легко щелкнув меня по носу. Красивый до чертиков. — Я тоже, котенок, — произносит почти шепотом, поначалу выдержав неловкое молчание. И все-таки добавил спустя несколько секунд, — это мы теперь те самые двое влюбленных идиотов, что скажешь? Все-таки понял. Улыбнувшись, перехватываю его ладонь, закрыв глаза и коснувшись ее щекой. Но Нильсен был бы не Нильсен, если бы и тут не добавил: — Не повезло нам с тобой, да? — вскидываю удивленный взгляд, но он только хитро продолжает, — Ладно, когда в паре один эксцентричный чудак, а у нас сразу двое. Как нас мир выдержит? — Говори за себя! — Легонько отталкиваю его, но вместо того, чтобы послушно откатиться, негодник, наоборот, с громким и достаточно смешным львиным звуком резко нападает на меня, заставив со смехом уворачиваться, впоследствии чего мы оба путаемся в одеяле, как огромном снежном коконе. Кто бы только мог подумать, что еще полгода назад, мне казалась сумасшедшей одна только мысль, пускать кого-то в свою жизнь, но сейчас… В эту секунду мне больше всего на свете нравится этот дурацкий одеяльный кокон и не менее смешной игривый «рев» самого большого негодяя из всех негодяев мира.