Луна светит только для меня.

Ветер хлестал в лицо девушки, разбрасывая в стороны тёмные волосы. Она бежала. Со всех ног. Босых. Мелкие камни на дороге больно впивались в кожу, раздирая её и занося грязь в кровоточащие ранки. Саднило и болело так, что казалось, как будто бежишь по раскалённым углям и не можешь остановиться. Потому что если остановишься, станет только хуже. Глаза наполнились влагой, пелена слёз мешала видеть перед собой дорогу. Лана смаргивала слёзы, но они никак не заканчивались. Топот массивных копыт и крики опричников, в которых не было ни капли доброжелательности, за спиной подгоняли её бежать быстрее. Хоть она и понимала, что шансы на побег невероятно малы, всё равно не останавливалась. Невозможно было убежать от личных гришей Дарклинга. Понимание этого заставило заныть все кости и мышцы. Впереди расположился спасительный лес, добежать до которого оставалось всего несколько метров. Лане претила мысль, что опричники догонят её и убьют, но надежда всё-таки теплилась глубоко в сердце. Недолго. Свист выпущенной стрелы. Она услышала его, словно в этот миг обострились все её чувства. И стрела, царапнув ухо девушки, вонзилась в землю у её ног. Сердце забилось с бешеной скоростью, отбивая собственный ритм о рёбра. — Именем короля остановитесь! — закричал один из опричников, зря надрывая свой голос, потому что слушаться приказов гришей проклятого Дарклинга Лана не собиралась. Ещё одна стрела пролетела слишком близко к плечу. Бешено отбивающее сердце с новой силой забилось о рёбра. Было ясно, что они не пытаются её убить, лишь остановить. Следующая стрела нашла свою цель, жадно впиваясь в разгорячённую плоть девушки. Рана на плече разрасталась, как разлившееся вино на белоснежном ковре. От боли перед глазами вспыхнул яркий свет и Лана чуть было не упала, споткнувшись о корень растения. Она полностью выбилась из сил. "Почему опричники использовали обычные стрелы вместо своей силы, с помощью которой могли остановить меня намного раньше?" — подумала Лана. Стрела вонзилась в плечо и девушка, чувствуя лишь сильный дискомфорт и тупую боль не сбавляла темпа, упорно переставляя ноги. Тело начинало тяжелеть и двигаться становилось труднее, появилось ощущение, что бежишь под водой, бессильно противясь давлению и плотности воды. Воздух вдруг начал сопротивляться, двигаться дальше было невозможно. Страх сковал всё тело. Это не простые стрелы. Такого не может быть. Лана оглянулась через здоровое плечо на опричников, те замедлили ход лошадей и медленно приближались, как охотники к загнанному в ловушку зверю. "Это тупик, я не могу больше убегать, моё тело мне не подчиняется." Сначала парализовало верхнюю часть, и после нескольких неуверенных шагов поддались и ноги стреле, чьё острие было отравлено. Лана бессильно упала на колени. Весь мир закружился перед глазами, и девушка повалилась на бок, рывками втягивая и выдыхая воздух. Через долгие две минуты четыре чёрные фигуры угрожающе нависли над ней, о чем-то шёпотом переговариваясь между собой. Лана закрыла глаза, ожидая самого худшего, но ничего не происходило. Мужчины замерли словно статуи, устремив взгляд вдаль. Лёжа на земле Лана чувствовала как земля дрожит и сотрясается, голова её готова была взорваться в любой момент. Казалось, началось землетрясение, но после недолгого времени вдали показалась скачущая на всех парах лошадь с ещё одним опричником верхом. Видимо уши настолько заложило, что топот копыт был подобен грому среди ясного неба. Новоприбывший опричник поспешно спешился с лошади и жёстким голосом обратился к одному из своих. Лана откровенно рассматривала его — все что она могла делать на данный момент. Одежда мужчины отличалась от других, кефта была чище и элегантнее, будто он сбежал прямо с бала, часто устраиваемых во дворце по всяким пустякам. Девушка фыркнула и мужчина впервые взглянул на неё. У Ланы перехватило дыхание от столь проницательного и любопытного взгляда. — Как твоё имя? — бархатным голосом спросил он, складывая руки за спиной. Другие опричники не издавали ни звука, и склонив головы, стояли чуть поодаль. Что-то тут не складывалось. Невооруженным взглядом было видно исходящую он него сильную ауру, этот человек имел большое влияние среди гришей, раз они почтенно стояли, не вмешиваясь. Девушка задумалась называть ей настоящее имя или же соврать. — Кто Ты? — сорвалось с её губ раньше, чем она успела одёрнуть себя. Мужчина усмехнулся и ухмылка его походила на оскал нежели на улыбку. — Я думал ты уже давно поняла кто Я. — Видимо нет, раз спрашиваю, — пробормотала Лана, пытаясь принять сидячее положение на земле. Рана на плече ныла и пульсировала, но Лана усилием воли подавила ноющую боль и со всем имеющимся презрением посмотрела на гриша. — Приглядись повнимательнее, может, что и увидишь, — сказал мужчина в кефте, заметив как Лана сощурив от солнца глаза всматривалась в его лицо. Невозможно. — Дарклинг... — шёпотом произнесла Лана, боясь оказаться правой. Страх заставил табун мурашек пройтись по спине. Она так много раз произносила его имя, что оно с такой легкостью соскользнуло с губ. Дарклинг улыбнулся, и Лана не могла понять как в таком, на первый взгляд, невинном человеке мог таиться сущий демон. Лемия рассказывала своей дочке страшные истории на ночь вместо добрых сказок про принцесс и принцев на белом коне. В этих страшных историях происходили невообразимо жуткие действия, связанные с гришами и их силой. Говорилось, что когда-то существовал Дарклинг, уничтоживший целый город одним лишь щелчком пальцев. Он отрубал головы и другие конечности людям, посмевших не согласиться с ним или ослушаться. В то время и был создан каньон, вселяющий дикий ужас и страх в невинных людей и отбирая их жизни. Часть из это правда, потому что существование каньона ни для кого не секрет. Родители с малых лет учат своих детей остерегаться его. И мать Ланы не исключение. Многие дети, окружавшие Лану в детстве боялись темноты и сразу после захода солнца убегали домой. Лана не боялась темноты и ей хотелось гулять допоздна пока на улицу не опустится кромешная тьма. Она была чересчур любопытна и девочке всегда было интересно кто же прячется где-то там во тьме. Но соседские дети не были столь заинтересованы, чтобы играть с девочкой ночью. И Лане приходилось идти домой. Всегда, когда доходила до крыльца дома она тоскливо бросала взгляд в темноту, надеясь что-то там разглядеть. Темнота манила её, нашептывала идти к ней, Лану с ней связывали неопределённые чувства: восторг, возбуждение, растерянность, безумное желание последовать за ней. Но это было невозможно, по крайней мере до тех пор, пока мама не потеряла бдительность и не упустила из виду дочь. Для того чтобы набраться смелости ослушаться мать, ушло немало времени. Целых двенадцать лет. Цифры шокирующие для такого поступка как ослушание. Лана любила мать и верила каждому её слову, поэтому думала, что в темноте таятся не доброжелательные существа, коих она себе представляла, а злые и беспощадные монстры, такие как гриш, сотворивший каньон и обезглавливавший людей. Чёрный Еретик — тогдашний Дарклинг, и Лемия уверяла, что сегодняшний Дарклинг ни чем не лучше. День, когда Лемия не уследила за дочкой, был днём рождения Ланы. Ей исполнилось пятнадцать лет. В тот день в доме разразился скандал. Лана наговорила немало слов в порыве гнева, затронувших Лемию до глубины души. Девочка не знала, что с ней происходило тогда, но гнев, наполнивший её до краёв, как вода, переливался через край переполненного сосуда... — Ты внимательнее, чем я ожидал, Лана, — склонил голову Дарклинг, не убирая с лица улыбки, как будто приветствуя давнего друга. — Откуда ты знаешь моё имя? — язык заплетался из-за чего слова давались слишком трудно. Мужчина величественно возвышался над тоненькой фигуркой от чего девушке приходилось смотреть на него снизу вверх. Это заставляло Лану чувствовать себя хрупкой и беззащитной рядом с ним, какой она не являлась. Стыд отразился на её лице и густой румянец тут же поспешил покрыть щёки девушки, из-за чего пришлось отвернуться, чтобы не опуститься ещё ниже. — Твоя мать. Она сказала, что с тобой могут возникнуть проблемы, значит ты и есть та самая Лана, о которой она писала в письме. — Она отправляла письмо королю, а не тебе! — горячо заявила Лана, сжимая в руках траву, которая грозила вырваться из земли под её напором. — Ты в этом так уверена? — недобрая усмешка вновь заиграла на лице мужчины, что делало его не менее привлекательным. Лана всегда представляла Дарклинга как старого командира, облачённого в тёмные простыни, как же она ошибалась. Над ней возвышался статный мужчина, с тёмными глубокими, как океан глазами и утончёнными чертами лица. На кефте не было ни единого пятнышка грязи, когда как одежды опричников выглядели не лучшим образом. — Ты врёшь! Мерзавец! — Дарклинг вскинул брови, удивлённый пылом девушки, но проигнорировал оскорбление. — Что вам от меня нужно? Клянусь, я не совершала ничего противозаконного, — грозно сверкнув глазами, выпалила она. Мужчина спокойно наблюдал за терзаниями девушки, словно это доставляло ему удовольствие. — Ты не в том положении, чтобы разбрасываться оскорблениями и задавать вопросы. Ты сидишь у моих ног и смеешь перечить мне? Весьма самоуверенно раз ты думаешь, что за такое поведение ничего не будет, — говорил он тихо, хотя весьма отчётливо и с нотками угрозы, от которых у Ланы побежали мурашки. — Каждый должен знать своё место. Твоя мать отправила лично Мне письмо с просьбой о помощи. — Лана открыла рот, чтобы возразить, потому что Лемия никогда бы не написала Дарклингу письмо, она его презирала и ненавидела. Но возражения так и не были произнесены. Девушка была в растерянности. Мать обманула её, предала, а она все годы доверяла и верила каждому слову. Почему она сразу не догадалась о затеи матери? В последнее время Лемия вела себя подозрительнее, чем обычно, даже не ходила в церковь – помолиться Святым. И не заставляла идти туда и Лану. Видимо, боялась, что с дочерью может случиться что-то плохое в церкви. Женщина знала, что с Ланой происходит нечто странное, неподдающееся логическому объяснению. Но просить помощи у Дарклинга... Это было за границей понимания Ланы. — Она рассказывала, что в тебя вселился тёмный дух, это так? Что ты чувствуешь прямо сейчас? — продолжал мужчина сыпать вопросами, на которые Лана сама хотела бы знать ответы. Потупив взгляд, она смотрела на подол почти разорванного платья, пытаясь прислушаться к внутренним ощущениям. Ничьего присутствия в своём теле Лана не чувствовала или не могла распознать признаки этого существа. — Не знаю, я ничего не чувствую, — ответила она, поднимая взгляд серых глаз, в которых, казалось, сгустился сумрачный туман, готовый обрушиться на Дарклинга в любую секунду. — Встань, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Похоже мужчина не видел или предпочитал не замечать стрелы, торчащей из плеча девушки. Парализующий эффект сошёл на нет, хотя немного пощипывало ноги и руки. Лана колебалась несколько мгновений, но всё-таки встала с грязной земли и правой рукой встряхнула юбку платья. Плечо левой руки куда попала стрела зудело, посылая острые волны боли. Превозмогая боль, Лана медленными шагами подходила к Дарклингу. Гриш наблюдал за каждым движением девушки, как будто в ней было нечто такое, что не поддавалось объяснению. Это напрягло её. Возможно, всё было из-за неопрятного вида и запаха крови и грязи, засохшей на одежде и коже девушки. Несмотря на это, Дарклинг уверенно приблизился к ней так, что Лана почувствовала исходящее от него тепло и сглотнула тягучий ком. Ей доводилось бывать в довольно близком расстоянии от мужчин, но с Дарклингом ощущения были другими, которых она никогда раньше не испытывала. Мужчина вселял благоговейный страх и излучал такую уверенность в себе и своих действиях, что казалось неправильным стоять простой деревенской девушке рядом с величественным гришом. Лана стремительно отошла назад, не отдавая отчёта в своих действиях. Или это было из-за уважения или же она испугалась новых ощущений. — Подойди. Не бойся, я не кусаюсь, — коротко засмеялся он, но с толикой высокомерия. — Моя мать с тобой бы поспорила, — едко бросила девушка, откидывая на задний план уважение и самообладание, потому что получала такое же отношение к себе. Любые движения приносили острую боль, но Лана усилием воли заставила себя вновь приблизиться к мужчине. — Повернись, — отчеканил тот, когда Лана оказалась в достаточной близости, чтобы её лучше разглядеть. Девушка повернулась, позволяя ему любопытно скользить взглядом по спине: клочки ткани в местах, где волькры безжалостно разорвали платье в попытках добраться до горячей плоти, впитали кровь, а на открытой коже она уже свернулась и выглядела как засохшая грязь. Дарклинг задумчиво сдвинул брови к переносице. — Кто на тебя напал? Выглядит как нападение огромного животного, — продолжал он, а вариант ответа вертелся где-то на поверхности, но в полной уверенности в верности своей догадки у него не было. — Не думаю, что оно отпустило бы тебя без единой царапинки, хотя кровь есть. Чья она? — Что? — Лана удивлённо повернулась к мужчине. — О чём ты говоришь? — невольно пробормотала, — На меня напали воль… — она запнулась, поняв, что сказала то, чего не должна была говорить, но Дарклинг и сам бы догадался рано или поздно. Раны от волькр своеобразны и их ни с чьими другими не спутать. Брови его взметнулись вверх. — Волькры? — искреннее удивление на лице мужчины застало Лану врасплох. — Ты вошла в Каньон. — Это был не вопрос. И Лана от напряжения выпрямила спину, непроизвольно наклоняясь назад пока макушка головы не уткнулась в подбородок мужчины. Лана вздрогнула, отшатываясь от Дарклинга как от прокаженного, хотя тот ничего не сделал и стоял поражённый, не двигаясь. — На тебе нет никаких ран. Выжить после нападения волькр простому человеку не под силу. Раны сами по себе так быстро не затягиваются, а раны от волькр смертельны, в лучшем случае шрам на всю жизнь. Так почему же на тебе нет ни одной царапины? — Лана не отвечала и Дарклинг все больше начинал злиться. — Не смейте держать меня за идиота, — с нажимом произнёс он, а тень сомнения в глазах грозила лишить его отчётливой картины. — Если вы с матерью думаете, что фокусы со светом и лживая история о волькрах поможет вам сполна набить карманы золотом, то вы глубоко заблуждаетесь. Король отправит вас на виселицу, как и других воров и мошенников, посягнувших на его добро. Отвечай, у меня нет терпения возиться с тобой. Лана! — яд постепенно замутнял разум, он бежал по венам, останавливая работу организма. Слух и зрение ослабли уже тогда, когда Дарклинг попросил подойти к нему и все слова, которые вылетали из его уст долетали только обрывками, а его образ превратился в размытое пятно. Глаза девушки закатились и Лана безвольной куклой повисла на руках Дарклинга, успевших вовремя её подхватить. Кожа девушки в момент соприкосновения тел озарилась серебристым неярким светом, ритмично пульсируя, словно свет луны, искажающийся в ночном небе. Дарклинг медленно осел вместе с девушкой на землю, рукой придерживая её голову. Поодаль стоящие мужчины в чёрном не замечали света, исходящего от Ланы, но Дарклинг долго не отводил от лица девушки глаз, в миг наполнившихся возбуждением и предвкушением. В душе приятным теплом растекалось долгожданное облегчение. Но это чувство быстро ускользнуло от него, заметь он как сияние постепенно утихало, словно медленно утекает жизнь сквозь пальцы. Недоуменно оглядывая девушку, он вдруг осознал, что та еле дышит и находится без сознания. Эйфория от получения в руки долгожданного человека застилала ему взор на всё остальное и Дарклинг впервые за долгое время почувствовал страх, стискивающий его грудную клетку. — Я не просил вас отравлять стрелы! — разгневанно зарычал Дарклинг, догадавшись чьих рук это дело. Опричники вытянулись стрункой, побледнев. — Подготовьте мою лошадь! Дайте ей противоядие, быстро! — грозным голосом отдавал он приказы, переворачивая Лану на живот, чтобы рассмотреть рану на плече. Стрела безжалостно глубоко впилась в кожу, образуя безобразную картину, написанную кровью. Дарклинг поднялся с земли, подхватывая Лану на руки и прижимая к себе, будто она могла исчезнуть в любой момент. Внешне он выглядел вполне спокойным, но в душе разбушевался ураган, сметающий всё со своего пути и готовый вырваться наружу. Дарклинг глубоко вздохнул, прикрывая глаза и вновь посмотрел на чуть трепещущие ресницы Ланы. Один из опричников выступил вперёд. — Сэр, у нас нет с собой противоядия... — подавленным, почти неслышным голосом молвил он. Дарклинг смерил его уничтожающим взглядом и с лица опричника схлынули все краски. — Если эта девушка умрёт, то её смерть будет на вашей совести и уж тогда вы не отделаетесь лёгким наказанием. — Дарклинг был не в себе. Он несколько столетий искал её. А его же люди могут теперь погубить единственный лучик надежды, озарившим сегодняшний мрачный день. Он этого не допустит. Опричник виновато склоня голову, поспешил подготовить для своего предводителя лошадь. — Она единственная надежда за столько лет, — шёпотом сказал Дарклинг, с трепетом и благоговением глядя на Лану. — Мы сможем изменить мир, Лана, только выживи.