Моя девочка

      В подвалах было темно и сыро, и Розмари совершенно не нравилось туда ходить. Но она послушно ступала по влажным ступеням, следуя за своей хозяйкой. Отчасти Роза понимала, что её ждёт что-то неприятное, если уж они здесь, она твёрдо решила, что выдержит это испытание.       Нельзя было упасть в глазах Альсины.       — Что с платьем? — бросила Димитреску, идя впереди и освещая путь лампой.       — Уксус действительно помог, мамочка, — пробормотала Розмари, спешно догоняя хозяйку.       Находиться здесь было неприятно. Девчонка постоянно чувствовала чьи-то взгляды на себе и слышала шаги. Но, похоже, монстры боялись хозяйку, потому что до одной из камер они дошли без приключений. Альсина поставила лампу на небольшую тумбочку, и глаза Розмари тотчас расширились от удивления.       Перед ними сидела девушка, на вид чуть старше Розы. С чёрными волосами, бледная и худая. По всему телу виднелись синяки и ссадины, и Розмари тихо вздохнула, представляя, что на её месте могла быть она сама. Было даже страшно сейчас осознавать, что Матерь Миранда действительно спасла ей жизнь.       Альсина бросила холодный взгляд на пленницу и резко подхватила её за связанные ноги. Девушка застонала, не имея возможности закричать из-за кляпа, а в глазах загорелся настоящий ужас и первобытный страх. Роза мысленно посочувствовала ей, но понимала, что не имеет права остановить это. Иначе пострадает сама. Либо незнакомка, либо Розмари, и девчонка сделала эгоистичный выбор в свою пользу.       Димитреску подвесила служанку за верёвки на ногах на крюк, торчащий из потолка. Девушка задёргалась, тщетно пытаясь освободиться от этого кошмара. Из глаз её брызнули слёзы, и Альсина ухватила пленницу за тёмные локоны, оттягивая голову назад.       — Вернись к лестнице и принеси ведро, — спокойно проговорила хозяйка, даже не взглянув на Розу.       Девчонка быстро бросилась прочь из камеры, переходя на лёгкий бег. В голове пульсировала мысль, что главное здесь не заблудиться. Найдя пустое ведро возле лестницы, она мигом рванула обратно, уже слыша, как приближаются к ней жители темниц. Розмари вспомнила, как была здесь впервые, пытаясь сбежать, и на глаза навернулись слёзы от того отчаяния.       — Вот, мамочка, — выдохнула Роза, ставя ведро на пол, под пленницу.       Она уже видела это раньше несколько раз, оттого знала, как следует поступать. Бросив взгляд на Димитреску, Розмари немного приоткрыла рот, замечая хищный блеск в её глазах. Слабый свет едва освещал помещение, но она смогла детальнее рассмотреть тёмное рабочее платье хозяйки. Альсина резко выпустила когти, и Розмари подпрыгнула на месте, потому что так и не смогла привыкнуть к этому звуку. Девушка застонала громче, отчаянно дёргаясь, и Роза ухватила Димитреску за руку, сама не ожидая этого от себя.       Хозяйка бросила на неё уничтожающий взгляд, а сердце девчонки застучало слишком быстро, больно звеня в ушах.       — Нет, — выдохнула Роза, — так неправильно. В кровь попадёт грязь!       Гнев на лице Альсины сменился удивлением, и она посмотрела на Розмари, изогнув бровь.       — Есть другие предложения? — грубо бросила она, выдёргивая руку из хватки девчонки. — Живее, Розмари!       Роза замерла на месте, так и держа руку в воздухе, а затем сглотнула ком в горле, стараясь унять дрожь в теле. Было безумно страшно перечить, но она уже начала, и стоило держать себя в руках.       — Если отрезать голову полностью, а не сделать надрез, — судорожно выдохнула девчонка, — кровь будет чистой.       Альсина нахмурилась и сжала сильнее волосы пленницы, а затем грубо и резко, одним чётким движением, отрезала ей голову. Кровь полилась в ведро, неприятно забарабанив, и Роза непроизвольно зажмурилась от противного звука. Димитреску отбросила голову, как ненужный более предмет, и спрятала когти, глядя на результат работы. Она усмехнулась, отмечая, насколько Розмари оказалась права. Кровь действительно стекала прямо в ведро, а не как раньше – по лицу умирающей жертвы.       — Прекрасно, моя девочка, — в восторге произнесла Альсина, не заметив, как вложила в голос столько нежности.       Роза подняла взгляд к хозяйке, облизнув губу, на которую попала кровь. Димитреску заметила этот жест и склонилась к лицу девчонки, прикасаясь влажным языком к её губам. Она слизала капельки крови, ощутив, как Розмари приоткрыла губы, прикасаясь своим языком к её.       — М-м, — протянула Альсина, выпрямившись, и бросила ещё один взгляд на тело. — Кассандра!       Зашелестели тысячи мелких крылышек, и одна из дочерей появилась перед Альсиной, склонив голову в поклоне.       — Да, мама?       — Принеси два бокала, — проговорила Димитреску холодным голосом. — Трупом займётесь позже с сестрой.       — Конечно, мама, — так же ровно ответила Кассандра, рассыпаясь.       Подхватив лампу, Альсина вышла из камеры, наклоняясь, и Роза поспешила за ней, боясь потеряться тут вновь. Они направились в одну из комнат подвала, где хранились винные бочки. Розмари с открытым ртом смотрела на выставленные рядами позолоченные бутылки с открытым вином. В комнате действительно пахло алкоголем, и Роза немного поморщилась, потерев нос тыльной стороной ладони.       Через мгновение явилась Кассандра, молча поставив два больших бокала на стол, и так же спешно исчезла. Альсина взяла их в руку и направилась вновь к темницам. Роза осталась стоять на месте, не получив никаких чётких указаний. Она внимательно осмотрела подвальное помещение, заметив и вторую дверь, которая, очевидно, вела наверх. Но девчонка не решилась пока проверять свою теорию.       Димитреску вернулась с наполненными тёплой кровью бокалами и протянула один Розе, приподнимая немного свой и усмехаясь. Розмари приняла его и тоже приподняла, немного смутившись. Кровь была тёплой, и Роза прекрасно понимала, что сейчас будет пить. Приложив губы к краю бокала, она сделала уверенный большой глоток и продолжила пить, не останавливаясь, чувствуя, что это начинает ей нравиться всё больше и больше. Странная эйфория наполняла изнутри с каждым глотком, и Роза больше не противилась этому.       — Итак, — проговорила Альсина, показывая на ведро с кровью. — Это вчерашняя. Нужно добавить во все бутылки по семь капель. Поняла?       Роза отставила бокал и быстро закивала, глядя на хозяйку. Хоть бутылок и было больше сотни, это не особо пугало девчонку. Работа не выглядела слишком сложной или опасной. Альсина ей протянула специальную, небольшую мерку, и усмехнулась.       — Буду ждать наверху.       Подхватив одну из запечатанных бутылок, Димитреску скрылась за красной дверью, привычно присаживаясь, чтобы пройти через дверной проём. Розе ничего не оставалось, как просто приступить к работе. Дело пошло быстро и гладко, она спешно переставляла законченные бутылки на другой стол, чтобы не сбиться. Когда работа была окончена, Розмари шмыгнула наверх через красную дверь и оказалась в ярко освещённой комнате.       Альсина стояла там, с бутылкой вина в руке и натирала её до блеска. В углу, на столике, стоял бокал вина, а рядом в пепельнице тлела сигарета. Розмари отметила, что хозяйка переоделась в одно из своих привычных белых платьев.       — Я закончила, мамочка, — оповестила её Роза, подарив сдержанную улыбку.       — Отлично. Поставь это к остальным, — Альсина не глядя протянула девчонке бутылку, а сама взялась за следующую.       Роза вовремя подхватила её и завертела головой по сторонам, чтобы понять, куда именно убрать. Она заметила стеклянный шкаф, в котором стояло ещё, по меньшей мере, пятьдесят таких же бутылок. Открыв его, Розмари медленно поставила на стеклянную полку бутылку, и услышала тихий хруст.       Хруст стекла.       Сердце заколотилось сильнее, она ухватила ту бутылку, что поставила секунду назад, понимая, что что-то идёт не так. Альсина обернулась, чтобы предупредить девчонку, что полки всегда так неприятно хрустят под весом, но было поздно. Розмари задела рукавом ещё одну бутылку, а затем и другую, пытаясь поймать их.       Бутылки с грохотом посыпались на пол, а полки шкафа не выдержали такой встряски, затрещав и сломавшись. Вино полилось по полу, смешиваясь с мелкими осколками, и Розмари замерла на месте, роняя то, что успела удержать в руках.       Дзинь!       Краем сознания Розмари понимала, что натворила, но в голове билась лишь одна единственная мысль: винные бутылки не бьются! Они не должны были… Не должны…       — Дрянь! — зло прорычала Альсина, хватая Розмари за плечо и поворачивая к себе.       Резкий удар оглушил Розу, и она осела на пол, словно кукла. Из глаз потекли слёзы: от обиды и боли, но она ухватилась за подол хозяйки, взмолившись:       — Прости меня, мамочка!       Вырвав из рук пленницы платье, Димитреску начала закипать ещё больше: вновь испорченное платье. И всё из-за грёбанной Розмари! Выпустив когти, она замахнулась на девчонку, и та вовремя закрылась руками, принимая удар на них.       Она завопила от жгучей боли, а Димитреску ухватила её за волосы и буквально вытолкала в коридор, понимая, что сейчас разорвет её на куски.       — Бэла! Забери эту тварь! — прокричала хозяйка, хлопнув дверью.       Роза заплакала, стараясь не трогать израненные руки, и её всхлипы походили на стоны. Бэла появилась почти сразу и подхватила пленницу под руки, утаскивая в её комнату. Розмари зашлась в истерике, сама не понимая уже, что было больнее: эти раны или ненависть Альсины, направленная на неё. Бэла быстро усадила Розу на кровать и принялась искать в тумбочке лекарство, что предусмотрительно оставила здесь мать.       — Не дёргайся! — строго шикнула дочь Димитреску и принялась обрабатывать руки пленницы, перевязывая бинтами. — Ну и что ты опять натворила?       Бэла повела плечом, понимая, что теперь мама не в духе, а у неё были слишком большие планы на этот вечер. Розмари пропищала сквозь слёзы что-то о разбитом вине, и Бэла вздрогнула, понимая, что мама сегодня не просто в плохом настроении… Стоит только провиниться, и головы можно лишиться в два счёта.       — Прекрати рыдать, — устало взмолилась Бэла. — Хочешь… Хочешь я покажу тебе кое-что?       Она и сама не знала, зачем предложила это, но скорее надеялась, что Роза попросту откажется. Но девчонка уверенно закивала, размазывая слёзы по лицу. Бэла сжала зубы, понимая, что мать оторвёт голову не только ей за эту ночную прогулку.       — Успокойся. В полночь я буду ждать тебя в холле, — пробормотала Бэла. — Только никому ни слова. Поняла меня?       Розмари утвердительно кивнула в ответ, и дочь хозяйки исчезла, оставив её со своими мыслями наедине. Забравшись под одеяло, девчонка вновь прокрутила всё в голове и заплакала сильнее: Альсина выглядела так жутко, от неё исходила чистейшая ненависть. Роза корила себя за свою неловкость и понимала, что уничтожила столько месяцев работы одним махом.

***

      Димитреску сидела на коленях посреди лужи вина и доставала уцелевшие бутылки. Злость закипала внутри неё, и она мысленно благодарила Матерь Миранду, что смогла сдержаться и просто выкинула девчонку за дверь. Альсина понимала, что убила бы её прямо здесь, и сейчас сидела бы над трупом среди разбитого вина.       Какая ничтожная девчонка!       Альсина не могла даже вспомнить, происходило ли раньше что-то подобное, но, чёрт возьми, за заказом приедут через неделю, и теперь стоило активно искать минимум троих девственниц. Димитреску даже подумала, что убьёт саму Розмари, если не успеет, но затем отбросила эту мысль и устало вздохнула.       Что же она натворила?       Твёрдо решив, что закончит сама уборку здесь, Димитреску продолжила перебирать уцелевшие бутылки, рассматривая каждую на предмет изъянов. Также стоило навестить после свою пленницу.

***

      — И сколько можно ждать? — нетерпеливо шикнула Бэла.       — Но я не опоздала, — хрипло пробормотала Розмари.       — Идём скорее, — качнула головой старшая дочь и приоткрыла для Розмари окно. — Полезай. Дверь заперта.       Розмари послушно выбралась через окно на улицу, поправляя платье. Бэла уже ждала её там, рассматривая серп в свете луны. Девчонка не стала задавать вопросов и быстро поспешила следом за плывущей в воздухе тенью. Как жаль, что она не могла делать так же! Но умирать Розмари не хотела ради таких способностей.       Они прошли вдоль деревни, минуя основной выход из замка, а затем направились в лес, где не было ни тропинок, ни следов. Роза вздрогнула от мысли, что Бэла хочет просто её убить, но понадеялась, что это лишь её глупые мысли. Они ступили на небольшую тропинку, и Розмари вновь увидела кукол. Здесь они были повсюду, развешаны на деревьях и просто лежали на земле.       — Мы идём к Донне? — выпалила девчонка, догоняя Бэлу.       Но та ничего не ответила, даже когда они шли по шаткому мосту или брели вдоль сада к дому. Розмари услышала шум падающей воды и с интересом навострила уши, утопая в этом приятном моменте. И Бэла не стала её отвлекать, терпеливо выждав пару минут. Они вошли в дом.       Розмари отметила, что он очень небольшой, если сравнивать с замком Димитреску. Посреди гостиной сидела девушка с чёрной вуалью на лице. Бэла подлетела к ней и сдержанно приобняла, что-то нашёптывая на ушко. Роза не могла слышать слов, но увидела, как хозяйка закивала. Девчонка рассматривала с открытым ртом кукол, не веря своим глазам, что бывает такая красота.       Подняв одну из них с пола, Роза улыбнулась, приглаживая светлые локоны.       — Она очень красивая, Донна, — проговорила она.       — Присядь, — взвизгнула неприятно большая кукла, сидевшая рядом с хозяйкой.       Розмари вздрогнула, но села напротив. Бэла рассыпалась и вновь собралась, уже сидя на стуле. Она налила всем чай, и Роза заметила, как дочь Димитреску постоянно пыталась невинно прикасаться к рукам кукольницы.       — Энджи, помолчи, — пробормотала тонким голосом Донна и приподняла немного вуаль, чтобы отпить чай. — Как ты себя чувствуешь, дитя?       — Хорошо, спасибо, — искренне улыбнулась Роза, запоздало вспоминая о жутких ранах на руках.       Но здесь, в этом доме, вся боль исчезла, словно в тумане. Роза заподозрила, что здесь было множество пыльцы тех самых цветов, и отпила терпкого чая. Она немного помедлила, пробуя его на вкус, но затем отхлебнула ещё, чувствуя полное умиротворение.       — Донна! — воскликнула Бэла. — Мама прикончит меня, если девчонка что-то узнает, — уже прошептала она.       — Девочка хочет это знать, — меланхолично проговорила Донна, поглаживая руку дочери Димитреску. — И я помогу.       — Мама оторвёт головы всем нам! — хихикнула Бэла, но в голосе послышалась тревога.       И мир поплыл вокруг Розмари, она выронила из рук чашку. Та звонко ударилась о блюдце, и девчонка покачнулась на стуле, свалившись на пол. Донна подняла вуаль полностью, демонстрируя свой изъян лишь Бэле, и покосилась на гостью.       — Пусть узнает, мы не можем, — пожала плечами кукольница, прикасаясь к щеке Бэлы. — Я думаю, что твоя мать в любом случае оторвёт тебе за неё голову.       Розмари не могла прийти в себя, блуждая тёмными коридорами замка Димитреску. Она осмотрела себя и поняла, что на ней белое, блестящее платье, а голову так неприятно сдавливает тяжёлая прическа с кучей шпилек и… фатой. Она пыталась остановиться, но ничего не получалось, словно изменить ничего нельзя. Войдя в одну из спален, Розмари не узнала её.       Обернувшись, она заметила заходящего в покои мужчину. Он резко повалил её на кровать, и Розмари наконец стала смотреть будто со стороны. Она закричала от ужаса, наблюдая за всем, но никто, конечно, её не слышал. На кровати была Альсина в красивом свадебном платье, её лицо было искажено ужасом и мукой, а мужчина яростно разрывал на ней одежду. Он ударил со всей силы её по лицу, и Димитреску заплакала, отталкивая его ногами от себя, она попыталась перевернуться, чтобы ухватить подсвечник с тумбочки, но мужчина оказался быстрее и сильнее, вдавливая её в постель и резко врываясь в её лоно.       Розмари закрыла рот руками, завопив от ужаса, а слёзы брызнули из глаз. Она не могла поверить в то, что видит, но платье невесты окрасилось кровью, множество вырванных мужем волос были разбросаны по постели, а сама она отрешённо смотрела в сторону.       Сердце сжалось от боли, но картинка начала плыть, меняясь на другую.       И вот она в гостиной дома, где Альсина стояла на коленях с разбитой губой, а рядом с ней прохаживался немолодой мужчина, с ремнем в руках. Розмари закричала от ужаса, не понимая, что с этим всем делать, а очередной удар обрушился на спину Димитреску.       — Никчёмная тварь! — проорал, по всей видимости, её отец. — Я запретил тебе навещать Матерь Миранду!       Пытаясь сложить в голове хоть какую-то общую картинку, Розмари провалилась вновь в темноту, выныривая из неё в ванной. В ванной, полной крови. Альсина сидела у зеркала, рассматривая свои разбитые губы и ссадины по всему телу, и Роза поняла, что это не кровь, а вода окрашенная ею.       Сердце сжалось от шагов за дверью, но Димитреску поднялась, хватая в руки тяжёлый подсвечник, готовясь нанести удар вошедшему. Увы, но Роза поняла, что места здесь слишком мало, и вошедший мужчина получил несильно по плечу. Успев ухватить Димитреску за волосы, он рванул с силой клок, зарычав от злости.       — Я уничтожу тебя, тварь!       Не растерявшись, Альсина ударила вновь его по руке и сбежала, улучив момент. Розмари выдохнула с облегчением, только сейчас заметив, что вовсе перестала дышать.       Донна и Бэла стояли над дёргающейся Розой на коленях и поглядывали нервно в окно, где уже занимался рассвет. Девчонка до сих пор не приходила в себя, потерявшись в воспоминаниях Альсины. Страх прокрался под кожу дочери Димитреску, и она потянулась, чтобы встряхнуть девчонку.       — Не смей, — предостерегла Донна. — Иначе застрянет там навсегда.       А Розмари вновь блуждала по коридорам, слыша голоса Альсины и Матери Миранды, но не понимала, о каких экспериментах они твердят. А затем толкнула дверь, оказавшись в холле замка. Следом за ней вошла Альсина, и девчонка покачнулась, увидев в её глазах столько агрессии и злобы.       Навстречу им выбежал муж, держа наготове ремень, но Димитреску не стала произносить мстительных речей, пронзив острыми когтями плоть мужчины. Он повалился на пол, истекая кровью, и Альсина прикоснулась к губам, слизывая с пальцев капельки человеческой крови.       Роза почувствовала тот самый холод, что заволок сердце её хозяйки навек.       А отец её стоял поотдаль, глядя с испугом на свою дочь, а затем скрылся, опасаясь за свою жизнь.       Розмари не могла больше этого видеть, но пелена не отпускала её, и она очнулась в тёмной комнате, где в постели лежала Альсина, значительно повзрослевшая с последнего эпизода, рост её также стал больше. Половицы тихо скрипнули, и в комнату вошёл её отец с кинжалом в руке. Он блеснул в свете луны, и мужчина резко всадил его дочери в сердце.       В то место, где оно должно быть.       Альсина закричала, и Розмари увидела слёзы на её щеках. Это было ужасное предательство, которое вынести было невозможно. Роза закрыла глаза и заплакала, понимая, через что прошла её хозяйка. Она уже не слушала и не смотрела на борьбу этих двоих, не видела, как Альсина рыдает над трупом отца, но услышала последние слова.       — Я всегда буду носить свою фамилию, — голос её дрогнул, — с гордостью.       И Розмари наконец очнулась, садясь резко на полу. Донна спешно поправила вуаль, немного отпрянув, а Бэла подхватила Розу под руки, поднимая с пола и глядя на рассвет за окном. Девчонка едва стояла на ногах, вымотанная всем произошедшим, и дочери Димитреску пришлось буквально вытаскивать её из дома.       — Давай же, скорее! — взмолилась Бэла, приводя Розу в чувства. — Мама прикончит нас всех!       — Именно, моя дорогая Бэла, — с холодной злостью проговорила Альсина, появляясь у неё на пути и преграждая собой мост.       Она аккуратно стянула перчатку, бросив жёсткий взгляд на дочку, а затем вырвала бессознательную Розмари из её рук.       — Я хочу видеть Донну в замке к вечеру! — рявкнула Димитреску не в силах больше держать себя в руках.       Она подхватила удобнее девчонку и заметила, что та в руках сжимала куклу и веточку того самого цветка. Злость застилала глаза, но Альсина твёрдо решила разобраться с этим в замке. А ещё она чувствовала, как успокаивается её душа.       Девчонка не сбежала, нет. Она была здесь, в её руках.