хабитанты питерской мглы

My bad habits lead to wide eyes starin' into space

And I know I lose control of the things that I say

Муромов стоял напротив зеркала в школьной раздевалке и критично оценивал свой образ в самых строгих критериях «Модного приговора». Он аккуратно прицепил на кофту значок старосты, выпрямил примятый шарфом воротник рубашки и несколько раз поменял положение собственной рыжей челки, все равно смирившись с полунебрежным-полуэмовским первым вариантом. Мельком посмотрел на часы — семь сорок пять, до дежурства оставалось пять минут, — поправил назойливо выпадающий наушник, чтобы его не заметил придирчивый к наличию в школе технического прогресса Арлен Семенович, нервно хлопнул в ладоши и включил на своем многострадальном телефоне песни Эда Ширана, предусмотрительно проверив коннект между смартфоном и эйрподсами — ошибки прошлого нужно было учитывать во всем. Илья покинул гардероб за две минуты до звонка и направился патрулировать пустующее фойе. Как правило, в такую рань приходили только первоклашки, которых собирали классные руководители прямо на первом этаже. Дети, пускай и были гиперактивными, не очень-то и угрожали школьной безопасности, включая безопасность стеклянных стеллажей (кто вообще додумался ставить столь хрупкие предметы на неограниченном пространстве для беготни?), поэтому Муромов мог позволить себе умиротворенную расслабленную прогулку под романтические мелодии про алкоголь и женщин. Он рассеяно пробежался по строчкам обновленного расписания на информационной доске, отмечая в голове отмененную пару по физике во вторник, и отправился изучать периметр первого этажа дальше. — Илья! Муромов! Громкий окрик преподавательницы по биологии чуть не довел испугавшегося Муромова до самого настоящего сердечного приступа. Он дернулся настолько сильно, что ударился об стену, но уже через три секунды сделал максимально невозмутимый вид и обернулся к шагающей ему навстречу учительнице. — Здравствуйте, Елена Анатольевна! — он поздоровался настолько бодро, что тут же сам усомнился в собственной адекватности и том, что удар головой не имел никаких серьезных последствий для работоспособности его головного мозга. — Отнеси, пожалуйста, учебники в класс истории. Вчера пятиклашки раньше ушли, забыли, — максимально неестественно-добродушно улыбнулась ему преподавательница. Она быстро оглянулась вокруг и, убедившись в отсутствии потенциально опасных угроз для ее назревающей эксплуатации детского труда, куда более реальным деловитым шепотом добавила: — А я тебе разрешу контрольную по онтогенезу не писать… Илья, вспомнив о том, что последний раз контрольную по биологии в принципе он видел в пятом классе из десяти полностью завершенных и одного, одиннадцатого, неполноценного, задумался. С одной стороны, он, имея официальное трудоустройство и прописку в живом уголке, от контрольной все равно бы откосил. С другой стороны, очки репутации в школе… «Мы что, похожи на человека-добродетель?» — возмутилось его задетое самолюбие. «Мы что, теперь не похожи на умного и расчетливого ребенка?» — возразила логика. — Ко-о-онечно я вам помогу, Елена Анатольевна, — сладко-заискивающе улыбнулся Муромов. — В двести семнадцатый отнести? — Да-да-да, — рассеяно ответила ему учительница — она уже занялась вопросом выяснения отношений с вахтером, который отказывался выдавать ей ключ от собственного кабинета. Илья пожал плечами и направился на второй этаж. В его руках появился свой собственный ключ — у старост было подозрительно много привилегий. Парень подошел к кабинету биологии и начал перебирать в руках связку ключей, вспоминая о том, какой из них принадлежал соответствующей двери. «Форт-Боярд, блин», — подумал он, когда третий из пяти ключей не подошел под замок. — Под-ха-лим, — послышался чей-то подозрительно знакомый голос с подозрительно знакомыми нотками осуждения. Илья ответил, даже не утруждая себя оборачиваться: — Ого, Фил, и где же это ты увидел столь умное слово? — В КВН, — услышал он ехидный ответ. — Ты смотрел или выступал? — ненавязчиво уточнил Муромов и только после этого решил обернуться на неиссякаемый источник тупых шуток, приколов и живое воплощение книги «Учимся хамить красиво» в одном лице. Филипп Сергеевич Черных в традициях типичного школьного клоуна прилип к когда-то белоснежному подоконнику (так вот на кого уборщицы вечно жаловались насчет вытирания всех поверхностей своими пятыми точками!) и о чем-то оживленно переговаривался с Ксюшей. Илья жестами изобразил рвотный рефлекс и, не удержавшись, подошел к блондину. По его органам чувств тут же полоснуло донельзя сильным ароматом искусственного винограда: прищурившись, Муромов заметил около Фила пар и округлил возмущенно глаза: — Это что, электронка? — Та-а-ак люблю неочевидных парней, ты бы знал, — Фил ехидно скосил взгляд в его сторону и насмешливо отсалютовал ему рукой. — Не, Муромов, это флешка с компроматом, дым идет от пожара в кабинете химии, а химозный запах винограда — новые духи Арта. Ты что-то хотел? — Вообще-то я староста, в обязанности которого входит наблюдение за порядком в стенах учебного завед… — Вообще-то мы вместе со вторым «Б», у которого там вообще вейпнейшн в фикусо-папоротниковых джунглях, дружно тебя вертели. Повторяю еще раз — ты что-то хотел? От становления вейпом в домашних условиях без СМС и регистрации самого Илью удерживало только отсутствие никотина внутри себя, потому что по всем остальным параметрам он отлично справлялся с ролью кумира седьмых классов. Он насупился, но промолчал — даже сейчас получение выгоды все-таки доминировало в его корыстных желаниях. — Поможешь донести учебники по биологии до исторического? — сдался наконец Илья. — Переносишь теории Дарвина в чистилище с божественной теорией развития? — хихикнул Фил. — Как говорится, за любой движ, кроме голодовки… Он, воровато оглядевшись вокруг себя в поисках палевных учителей, торопливо пихнул свою «флешку» прямо в рот стоящей рядом Ксюше, как бы странно это не звучало, и зашагал за Ильей, у которого такая передача сигарет вызвала неописуемую истерику человека, который чистит зубы после каждого приема пищи. — Разве это гигиенично? — спросил, не удержавшись, Муромов, когда они выносили книжки из дверей кабинета. — Изо рта в рот, микробы… — Ну так при поцелуе почти тоже самое, — ничуть не смутился Фил. — А, — ухмыльнулся Илья, — ты просто не упускаешь свою единственную возможность поцеловать живых девушек? Ну-ну. — Зачем уточнение про живых? — непонимающе обернулся на него Черных и едва не столкнулся с историком. Промямлив ему «звнтпжлст», он еще более недоумевающе посмотрел на Илью. — Не думаю, что мертвые будут против твоей кандидатуры. Хотя, — Муромов скосил взгляд на Фила, — я бы на их месте воскрес и хорошенько подумал, кого стоило, а кого не очень приглашать на похороны. — Можешь не переживать, — закатил глаза Фил, — тебе такая участь вот вообще не грозит. — Как много плюсов в том, чтобы родиться мальчиком, — хмыкнул Илья и с довольным выражением лица водрузил кипу учебников на парту. Его примеру последовал и Черных. Тот, правда, после этого придирчиво осмотрел свои ладошки, проверил, не появились ли мускулы и сделал крайне воинственный вид, словно перетащил не десять учебников, а гору Магомеда. Илья невероятно вдохновенно начал свою благодарственную речь: — Фил, хороший мой, дорогой мой, любимый мой, спасибо тебе огромное, дай Бог тебе здоровья! А это, — расплылся мальчишка в язвительной улыбке, одним бесхитростным движением руки прилепив на рубашку Фила наклейку со звездочкой, — за курение в коридоре. От изумления Черных не смог даже закрыть рот: — Но я же тебе помог! — Но ты же курил, — невинно развел руками Илья. — Это превышение должностных полномочий, ты в курсе вообще? — Будешь много выпендриваться, — Муромов нравоучительно ткнул в него пальцем, — получишь вторую наклейку за оскорбление действующей власти. Право клеить наклеечки досталось Илье верой и правдой. Он выпрашивал у Арлена Семеновича разрешение на модернизацию наказательной школьной системы добрых три месяца: делал полноценный проект на тему «Эффективная профилактика девиантного поведения среди подростков», с этой работой получил гран-при на региональном уровне, проводил тестовые классы две недели подряд и, наконец, подробно описывал, как такие перемены повлияют на престиж школы с положительной стороны. От последнего у Арлена Семеновича окончательно растаяло старое холодное сердце видавшего виды директора, и он позволил Муромову обклеивать учеников, как заборы. Схема была проста и бесхитростна: за три звездочки в течение полугода родители ученика вызывались на профилактическую беседу в школу. Такая схема взаправду уменьшила преступность в стенах учебного заведения. Илья, конечно, не рассказывал директору, что это смотивировало школьников организовать три неофициальные курилки на территории учебного заведения, но и без учета этого сомнительного фактора его успехи были достаточно велики. А уж как поднялся авторитет старосты… Если бы Илье платили за каждый прогул физры по сто рублей, он, честно говоря, уже год назад купил бы себе квартиру в центре Москвы и летал бы каждый месяц на Канары. Кстати о физре — Черных умудрился схлопотать свой второй значок именно на ней. Все талантливые школьники давным-давно знали о том, что прогуливать уроки физкультуры в раздевалке — провал. Илья же, как профессиональный сыщик и Шерлок Холмс, знал еще как минимум семнадцать мест в школе, где любили пережидать сорок минут особо изощрённые дети. — Черных, если ты думал, что ты сольешься с фикусом на фоне вашего примерно одинакового интеллекта, — прокомментировал Илья, с довольным выражением лица наклеивая на кофту Фила еще одну наклейку, — то поздравляю — интеллект фикуса всё-таки выше. Ты, кстати, на рекорд идешь. Обещаю вырезать тебе картонную медаль худшего прогульщика. — Есть ощущение, что ты специально следишь именно за мной, Муромов, — буркнул парень, выбираясь из-за цветочного горшка. — Кстати говоря, а ты сам почему это не на физре? — У меня спецгруппа по состоянию здоровья. — Не знал, что отсутствие совести признается проблемой со здоровьем. — Не знал, что отсутствие мозга не препятствует посещению уроков физкультуры, — отозвался Муромов, делая пометку в блокноте штрафников. — Помнишь ведь, что еще одна наклейка, и ты одной ногой в гробу? — С тобой об этом забудешь, ага, — Фил протянул было руку для того, чтобы отвесить Илье щелбан, но, видимо, вспомнил про оскорбление власти, задумался и убрал ее (руку, не власть в виде Ильи) в карман. — Ну, товарищ доносчик, я на географию. — Я не буду говорить, кого именно на тебя нет, Черных, — обиженно бросил ему в спину Илья и направился к учителю физкультуры — сдавать несчастных штрафников. На семнадцатой минуте контрольной Илья дорисовал контурную карту про что-то там российское и методично перешел на раскрашивание собственной тетрадки по географии. На клетчатой странице среди схем и интеллектуальных карт медленно вырисовывались очертания маски — красной пастой Илья обвел контур кошачьей мордочки, подчеркнул традиционные узоры и затемнил впадины глаз. Оглянулся, с тихим характерным шуршанием вырвал страничку с рисунком от греха подальше и спрятал ее в дневник. — Муромов, — Мария Степановна грозно поправила очки, — если вы окончили работу, то сдавайте ее и не отвлекайте остальную часть класса от работы. — Муромов, — шепотом передразнил ее Фил, — если вы окончили работу, то сдайте ее нам на списывание и не утруждайте остальную часть класса работать. — Черных, — покосившись с опаской на Марию Степановну, тихо ответил Илья, — если у вас не закрывается рот, то у меня не закончились наклейки. Можем использовать их также не по прямому назначению. Он встал с места, аккуратно сложил свою тетрадь с картами и гордо поместил ее на учительский стол. Обернувшись, Муромов увидел воистину страшную картину: Черных, пользуясь отсуствием рыжеволосого мальчишки на рабочем месте, с небывалым усердием вытаскивал злополучный листочек из чужого дневника. У Ильи похолодели ладошки. — Отдай, — смертельно тихо произнес Муромов, вернувшись к себе на место. — Это шпаргалка? Отли-и-ичник называется… — Это… рисунок, — Илья агрессивно сжал кулаки и попытался успокоить свое сбившееся напрочь дыхание. — Рисуешь на уроках? Пентаграммы на вызов бога чертил, я надеюсь? — двойной листочек в руках крайне любознательного Фила развернулся с тихим хрустом, и тот едва присвистнул: — Надо же, ты двинутый на теме странной питерской супергеройки. Мило. — Не отдашь? — в голосе Ильи послышалась угасающая надежда. — Только после третьего значка от любимого старосты, — подмигнул Фил. — Ты даешь мне небывалую мотивац… — Муромов, Черных! — Мария Степановна заметно повысила голос и зыркнула на них классическим учительским взглядом. — Оба в коридор. Работы… вернее, работу на стол. Для вас контрольная работа закончена. — За что? — тут же насупился Фил. — Лично я молча сидел, а Муромов вообще псих, сам с собой разговаривает. Илье захотелось выписать значок самому себе, но кинуть-таки в Черных пеналом. А лучше — кирпичом. — За дисциплинарные нарушения, — строго ответила Мария Степановна. — Живо. На выходе из кабинета Фил пихнул Илью в бок и изобразил с искренним недовольством выражение лица классной руководительницы в гневе. — Все проблемы, Илья, только из-за тебя! — торжественно заявил Черных, указав на дверь кабинета географии. — Ого, ты помнишь мое имя? — Не обольщайся, Муромов, не обольщайся, — поджал губы Фил и демонстративно отошёл от него ровно на пять показательных шагов. — Вот это ссора, вот это драма, — Илья, облокотившись на приятно холодную батарею, совершенно расслабленно включил телефон и с неописуемым удивлением заметил прирост аж в десять тысяч подписчиков в своем паблике. [мой одноклассник — кицунэ. не потому, что он маску носит, а потому, что ему хочется сказать «жулик, не воруй!»]