хабитанты питерской мглы

полуправда — клевета.

— Фир и на физле? — Илья даже оторвался от блокнота, чтобы посмотреть на сие чудо природы, которое впервые — впервые! — за учебный год по доброй воле собралось на занятия. Впрочем, в чем Муромов был уверен, будь это последний урок, Фил бы ни на секунду не задумался и, наплевав на такие человеческие вещи, как честь, достоинство и совесть, отправился бы домой. — Физле? — рассеянно переспросил блондин, параллельно усердно натягивая на себя растянутую годами футболку. Мысленно, избегая всяческих гейских подтекстов, рыжеволосый мальчишка отметил, что у Черных, вопреки всем геймерам-которые-не-встают-из-за-компьютерного-стола, была хорошая фигура: если присмотреться, можно было увидеть очертания былого величия в виде пресса. — Ой, — стушевался Илья. — Ну неважно короче. Мне кажется, или немного рановато для второго пришествия? — Когда кажется — креститься надо, — многозначительно поднял палец вверх Арт, и вся раздевалка, загоготав, мгновенно оживилась. Муромов нервно дернулся: находиться в маленьком помещении со спертым воздухом (который, вдобавок ко всему, ещё и наполнился отвратительным запахом потных подростковых тел) ему не прельстило, но физрук поставил четкий ультиматум: либо школьник исполняет свои обязанности до конца, либо получает замечание и три за урок. Именно поэтому Илья занял самую выгодную позицию в раздевалке около окна, чтобы получать доступ к свежему воздуху, и отмечал в своем неизменном блокноте галочкой каждого, кто: а) имел хотя бы два элемента спортивной формы; б) в добром здравии направился в спортзал со справками от реально существующих врачей. Переодевшись, Фил демонстративно уселся на лавочку с телефоном, что Илью раздражало — парню нужно было закрыть раздевалки на время урока. — Семь минут до конца перемены, — громогласно возмутился в ответ на замечание Муромова Черных, — а это, между прочим, как минимум две катки в Бравл Старсе. — Три, — автоматически (язвить в адрес Фила реально вошло в приятную привычку) поправил Илья. — Если играть нормально, а не через жопу, как это делают не-ко-то-ры-е. — Ты в порядке? — вдруг спросил Фил, оторвав взгляд от экрана телефона. Муромов посочувствовал Шелли, которую в отсутствии хозяина тут же отпинали всей командой противника, и отвел от Черных взгляд — мало ли, вдруг тот мысли читает. — Капец ты с темы на тему переключаешься. Если бы мне платили за твои вопросы, я бы уже съездил на Канары. Да, Черных, — Илья раздраженно выдохнул, — я в полном порядке. — Что-то не видно, — возразил Фил, поднявшись с лавочки. Это, однако, не поспособствовало ловле взгляда Муромова — тот продолжал опережать блондина в игре «я знаю все детективные приемчики, потому что посмотрел все сезоны сериала «СЛЕД» на НТВ». — Тогда проверься у офтальмолога, что ты ко мне-то прикопался… — Илюх, задумайся над оригинальными издевательствами, — сочувственно произнес Фил. — Хочется щепотки новизны в нашу драматичную семейную жизнь. И, если вдруг вашему высочеству будет интересно, почему к нему подошел несуществующий школьный психолог — ты выглядишь сильно не в порядке. — Может быть, — туманно ответил Илья. Не говорить же, что мамин знакомый вчера пытался засунуть ему руку в штаны за инфу, правильно? — Так, — Фил наставил на него указательный палец, — если все, что я скажу дальше, будет звучать, как бред, ты будешь обязан это забыть, понятно? Илья был слишком заинтересован для того, чтобы язвить про «все твои слова это бред», поэтому произнес вслух лишь: — Ого, больной… — Для поднятия твоего упавшего настроения, которое, наверное, теперь на одном дне с твоей самооценкой, приглашаю тебя на свой стрим сегодня вечером. Илья удивленно поморгал глазами. Черных? Приглашает? Сам? Возможно, второе пришествие реально было ближе, чем он думал. — Вообще, — протянул недоверчиво Илья, — я планировал погулять с Ки-и-ирой, но если вдру-у-уг у меня останется свободное вре-е-емя… А это, Черных, называется черный пиар. Очень иронично в контексте твоей фамилии. — Совет по поводу оригинальности все ещё в силе, — Фил хотел было хлопнуть парня по плечу, но что-то вдруг остановило его в самый последний момент. Напоследок он окинул Илью еще одним многозначительным взглядом и добавил, стоя уже у двери: — Кто грустит, тот… — Иди-иди уже, — отмахнулся от него с улыбкой Илья. — И без твоих пословиц справляемся. Опущенное настроение Муромова было напрямую связано с предстоящим путешествием в ментовку. Чем ближе было к роковой встрече с полицией, тем паршивее становилось у Ильи на душе. Собственно, пик отчаяния мальчишки пришелся ровно на тот момент, когда он уже стоял перед дверью, тревожно сминал в руках упаковку от шоколадки и старался успокоить свою напрягшуюся нервную систему. Мальчишка подумал о том, что участок, затаившийся предателем на первом этаже скромной пятиэтажки, выглядел забавно — такая себе змея в обычном спальном районе. Илья набрал в легкие как можно больше воздуха и толкнул на себя тяжелую железную дверь. «Неудивительно, что Сенечка мудаком оказался» — такой была первая мысль, пришедшая в голову Муромова при взгляде на внутреннее убранство участка. Илья семнадцать лет жил в величественной северной столице, красивейшем Санкт-Петербурге, а сейчас очутился в блатном сериале «Криминальный Ленинград». Если бы рыжеволосый мальчишка захотел в будущем снять добротный атмосферный ужастик, он уже знал идеальную локацию для проведения работ. Металлические решетки под обшарпанной надписью «Дежурная часть» были подвержены жестокому химическому явлению в виде коррозии. Портрет президента над столом для заполнения документов почему-то накренился в сторону списка документов для подачи заявления. Стулья, которые стояли у этого стола, были похожи на те, что продавались за копейки на барахолках и блошиных рынках — Илья рассмотрел на разноцветной сидушке жженые следы от окурков и еще больше убедился в своем предположении. А еще в помещении было холоднее, чем на улице, потому что осенняя парка Муромова не спасала его от дрожи. — Ты куда, мальчик? — раздался глухой голос из-за решетки под «Дежурной частью». Илья несмело подошел ближе и увидел самого обычного среднестатистического полицейского. Пухлый, с кружкой кофе «Самый лучший папа», газета вчерашняя на столе — все по русским канонам. — Арсений… — для придания себе значимости Илья негромко кашлянул в кулак, — Вячеславович обещал мне кое-что передать… — А, Тамм? — не отвлекаясь от газеты, спросил тот. — Нет блин тут, — прошептал, не удержавшись, себе под нос Муромов и тут же подумал о том, что сейчас где-то подавился журивший его за отсутствие оригинальности Фил. — Что? — переспросил его полицейский. — Ничего-ничего, — успокаивающе улыбнулся Илья. — Арсений Вячеславович должен был оставить мне папку с документами. Муромова окинули внимательным взглядом на предмет признаков неблагополучной шпаны, на что он лишь хмыкнул — в воспитаннике музыкальной школы после прикидывания серьезным на отчетниках нельзя было усомниться ни на секунду. — Как тебя зовут, мальчик? — Илья. — Щас схожу, — полицейский, кряхтя, поднялся со стула, — ты пока присядь. Советскому стулу Илья не доверял, но стоять ему конкретно надоело, поэтому Муромов со всей присущей ему осторожностью медленно уселся на выжженное сигаретой нецензурное слово и вытащил из кармана телефон. [сижу в полиции, добываю данные о наших театралах. пожелайте мне удачи.] Железная дверь угрожающе загремела, открываясь для очередных посетителей, и из любопытства Муромов даже оторвал себя от телефона. Увиденное больше походило на очень странный старперский анекдот — двое полицейских с самыми уставшими лицами на планете вели под руку многострадального героя наших увлекательных подростковых повестей, Филиппа Черных, в глазах которого читались фразы про позорных волков, шуточки с зоны и бессмертные шлягеры. Джинсы блондина, как и его лицо, были перепачканы в чем-то цветастом. Из открытого рюкзака как раз виднелись виновники столь неординарного грима — баллончики с краской. «Фестиваль красок в этом году выглядит великолепно», — подумал Илья. — ПДН здесь? — бросил один из Филовых конвоиров своему напарнику. — Да вроде никуда он не уходил, — ответил тот. — Сейчас за ним схожу. Вить, ты пока мальчишку усади. — Иди, — кивнул первый полицейский в сторону открытой камеры. — Посиди. — Прям вот так, без разбирательств, и сразу за решетку? — изумился Черных (Муромову дорогого стоило не захихикать). — Ну а что ты хотел, — развел руками тот. — Россия всё-таки. Я шучу, мелочь. Дверь закрывать не буду, единственный стул просто заняли. «Вам это воздастся», — вредно подумал Илья, украдкой зыркнув на полицейского, который заставил Фила обратить свое внимание на еще одного присутствующего. Кажется, Черных, узнав рыжеволосого мальчишку, тихо присвистнул. — Надо же, какая встреча, а главное где? Муромов загремел в ментуру? Это вот та-а-ак ты со Сменкиной гуляешь, да? — Я тут по очень важному делу, — деловито ответил Илья. — И меня, в отличие от некоторых, не пытаются привлечь к уголовной ответственности сорок седьмой раз за год. — И по какому же такому делу ты попал в участок? Пришел каяться в краже Сникерса трехгодичной давности? — Он тут по моему великодушному приглашению, — раздалось у Ильи из-за спины. «Твою мать», — подумал мальчишка, но в целях самосохранения оборачиваться не стал. К нему на коленки с шумом упала перетянутая резинкой черная папка, подписанная фразой «Подростковый вандализм», а Арсений, выполнивший свои обязательства по договору, направился за решетку к Филу, который судя по внешнему виду, уже привык к будущему на нарах. Блондин что-то неразборчиво забубнил себе под нос, и из всех сказанных им слов Илья различил только «напрягается», «тюрьма» и поток нецензурной брани. — Арсений Вячеславович Тамм, — протянул руку следователь. — Филипп Арнольдович Тут, — с серьезным видом ответил Фил, не спеша отвечать на жест добродушия со стороны полицейского. — Арнольдович? — вмешался Илья. — А что ж Филипп, а не Терминатор? — Я, как инспектор по делам несовершеннолетних, — Арсений устало сжал переносицу, — имею право допросить тебя в отсутствие твоих официальных представителей, поэтому крайне не советую тебе врать и издеваться над потрепанным жизнью старым ментозавром. — Ему двадцать семь, — прошептал Илья. — Он скорее ментозаврик. — Муромов, богом клянусь, если ты будешь мешать следственным экспериментам, я тебя в соседней камере закрою, — шутливо пригрозил инспектор, но рыжеволосый мальчишка, вспомнив вчерашний вечер, негромко сглотнул и отвернулся в сторону. — Признавайтесь, товарищ уголовник, кто по верхотурам разрешал лазить, а? — вернулся к допросу Арсений. — Это ведь статеечку про вандализм припаять вам можно. — Без адвоката я говорить ничего не буду! — яростно воспротивился следствию Черных. Включить камеру на телефоне ему мешало только то, что один из конвоиров забрал у парня священный рюкзак. — Имею прав… — Вон твой адвокат сидит, папочку с файлами листает, — указал в сторону Муромова Арсений. — Права человека как раз в его юрисдикции. — Я Фила защищать не буду, — не отрываясь от документов, отозвался Илья, — себе дороже такую репутацию адвоката заиметь. Что хоть сделал юный вандал? — Баллончиком пытался исторические здания расписать, — произнес Филов конвоир. — Нам местные бабк… старушки позвонили и попросили снять ребенка с крыши, чтоб не упал. А он там свои сатанинские эмблемы рисовал. — Да какие сатанинские, — обиженно насупился Фил, — я просто рисовал звезду… — Что, Черных, — ухмыльнулся Илья, — подрезал чужую идейку? Креатив закончился после двойки по ИЗО? — Вдохновился, — Фил тайно, чтобы этого не заметил Арсений, продемонстрировал Муромову кончик языка. Инспектор, кажется, осознал, что вести диалог с Филом было бесполезно, поэтому переключил свое внимание на более вменяемого Илью: — Так вот, теперь твой блондинистый дружок может смело влететь на сорокет… — Сколько-сколько? — оживившись от неподъемных денежных цифр, опешил Фил. — Да я и в жизни столько не отработаю! — Он врет, — ехидно вставил Илья. — Так как личного имущества ты не портил, твой штраф будет максимум рублей пятьсот, потому что привяжут к тебе административку. Но учти, Черных, это ПДН, — у Муромова сделался зловещий тон, — и после такого тебя не возьмут ни-и-и в оди-и-ин хоро-о-оший ВУ-У-УЗ, понятно? Оправдаешь все фразы математички и получишь криминальное погоняло от Арт… — Но на первый раз, раз уж вы хорошо общаетесь, — перебил его тираду Арсений, — Илья, мы можем отпустить его после короткой нравоучительной беседы. — Просто так? Не то, чтобы Илья расстроился, но каким-то образом Филу с рук спускалась большая часть роковых косяков. Муромов недовольно посмотрел на героя вечера: у Черных сделалась настолько ангельская мордашка, кричащая о его святой невиновности, что не закатить глаза в который раз за вечер у Ильи не получилось. — По нашей старой дружбе, естественно, — Арсений послал Муромову многозначительную улыбку, а Муромов мысленно послал его. — Вы так великодушны, Арсений Вячеславович, храни вас Господь Бог, — язвительным-преязвительным тоном выдавил Илья. — Клятвенно обещаю, что такое больше и в жизни не повторитс… — Но только если твой дружок сдаст мне все свои цветные баллончики. — Что-о? Тут тысяч на десять краски получается… — донесся разочарованный голос Фила. — На стрит-арт деньги есть, а на штрафы нет? — насмешливо поинтересовался конвоир. — Так то на творчество! — За все таланты нужно платить… — Так, товарищи уголовники и товарищи неуголовники, — Илья поднялся со стула и пихнул добытую папку в рюкзак, оставив ее на домашнее изучение, — мне домой пора. Если вы Черных на исправительную беседу оставляете, то я лишнего задерживаться вот вообще не планирую, поэтому спасибо, до свидания. — Фил, — обратился Арсений к легенде криминального мира, — обещаешь, что больше не будешь бегать с краской по крышам? — Обещаю, — с самым клятвенным лицом пообещал Фил, ради приличия даже положив руку на сердце, от чего сердца старой гвардии мгновенно оттаяли: оба конвоира прошептали про эволюцию молодого поколения. — Профилактическая беседа проведена успешно, — удовлетворенно заявил Арсений. — Всего вам доброго, молодые люди, до скорой встречи. Фила, который побежал в днищенский туалет отмывать лицо от краски, Муромов ждать не стал. Перед самым выходом из участка он ненадолго завис в пространстве и тут же почувствовал на своем плече прикосновение тяжелой ладони; он мгновенно скинул чужую руку и обжигающим, ледяным взглядом прожег в инспекторе по делам несовершеннолетних две сквозные дырки. — Не хочешь сказать спасибо за спасение одноклассника? — как бы невзначай поинтересовался полицейский, отведя взгляд в сторону. — Не хочу, — честно признался Муромов и, выходя, хлопнул железной дверью настолько сильно, что она неестественно выгнулась из своего естественного проема. Фил зачем-то нагнал Илью на полпути к дому рыжеволосого мальчишки. Последний заметил, что большую часть краски, что удивительно для баллончиков, Черных отмыть смог, но блеклые золотистые пятна все еще сильно выделялись на фоне бледной кожи. — Между вами произошел какой-то разлад? — голос запыхавшегося Фила доносился до Ильи обрывками. — Похоже на сюжетку очень сомнительного гейщита. — Завались, пожалуйста, — со всей лаской попросил Муромов, угрюмо напомнив себе, как тот был близок к реальности. — Ну раз пожалуйста… — Ты мне теперь до конца жизни должен, понял? — Муромов дернул на себя лямку рюкзака с отягощающей его папкой, ради которой… впрочем, думать о стоимости документов в ней не очень хотелось. — Хорошо, мой славный рыцарь-спаситель, — Фил псевдоуважительно склонил перед Ильей голову и беззлобно улыбнулся, от чего у Ильи, порядком отвыкшего от человеческого тепла, на долю секунды защемило сердце. — Один вопрос — что за стиль общения с полицейскими? — Это вроде как знакомый моей матери. Вчера с ним разболтались на вечеринке, и… — Илья осекся, — …я просто попросил добыть для меня инфу. — Что за инфа? — сразу же заинтересовался Фил. — Лучше расскажи мне, зачем ты по крышам лазил. Правда что ли Театралами вдохновился? — Я знаю девчонку оттуда. Илья посмотрел на Фила так подозрительно, словно блондин был несколько придурковат и реально невменяем. Черных? В составе Театралов? С его-то безответственностью и неуклюжестью? С такими талантами скорее в цирк, чем в подростковую группировку. — Не ври, — протянул Муромов. — Не знаешь. — Знаю, — возразил с ехидцей Фил, которому явно нравилось подбешивать Илью при каждом удобном случае. — И на крыше оказался тоже ради этого. Но это, как ты понимаешь, тоже военная тайна. Кстати, придёшь на стрим? Или всё-таки у тебя свидание со Сменкиной? — Я что, похож на человека, который хочет умереть от рук Арта в ближайшем переулке? — Ну не знаю, иногда ты выглядишь как человек, которого сбил автобус. Или который хочет, чтобы его сбил автобус. Одно из двух. — Постараюсь прийти, если разберу тысячу завалов по физике, — грустно вздохнул Илья. В его голове задачник танцевал с формулами замысловатые танцы вокруг костра и пел идиотские песни про правило буравчика. — Господь Бог тебе в помощь, — Фил соответствующим образом сложил руки на груди, и Муромов громко рассмеялся, напрочь забыв о папке в рюкзаке. О ней он благополучно не вспомнил и через четыре часа, когда, поглощая сырные чипсы и кофе, слипшимися от усталости глазами следил за тем, как Фил в «Скайриме» убегал от волков с тремя ХП из ста и тайком грабил чужие дома. От окончательного засыпания Илью спасал лишь приглушённый неоновый свет наушников с АлиЭкспресс и позорно не сделанная домашка по русскому, которая конкретно в данный момент давила на психику похлеще родителей. [а можно хотя бы в игре заниматься не тем, чем ты промышляешь в жизни?] Увы и ах — Илья отключился прямо на клавиатуре, вызвав у ноутбука истерику насчет залипания клавиш, а у Фила — за вышеуказанный комментарий — обиженный монолог про совесть, который отлично подошел бы в стендап про жизнь будущего уголовника.