хабитанты питерской мглы

К вечеру температура тела юного любителя слоняться по лужам взлетела до небывалых высот — а именно тридцати восьми и одного градуса, — и Фил, чуть ли не пританцовывая прямо в видеозвонке, умудрился заставить Илью признать его правоту и великолепие аж три раза подряд, что было лишь на самую малость легче покорения Эвереста. По правде говоря, Муромов и в жизни бы не ответил ему даже на обычный вызов, не жди он звонок от матери, а потому он был вынужден профессионально делать вид, что ему нравится демонстрировать собственное недомогание на камеру. Учитывая, насколько живо у него получалось притворяться заинтересованным в тарабарщине Фила, Илья уже уверовал в собственные актерские способности и мысленно представлял свое поступление во ВГИК, МХАТ и прочие аббревиатуры сомнительного характера. — Я никогда больше не пойду на мид, — распинался в телефоне Фил, пока Илья плелся на кухню для приготовления позднего завтрака в четыре часа дня. — И на топ больше никогда не пойду. И вообще… Пропустив логический вопрос «куда-куда ты больше не пойдешь?», Муромов вежливо поинтересовался: — Почему не пойдешь? — Потому что я задолбался от того, что какие-то неадекватные шизики-лесники вылезают из ниоткуда, воруют моих крипов, — начал перечислять на арабском Фил, — а я опять бегаю, как идиот, по кругу, чтобы дефать в соло башню со сборкой из молитв и палок, пока остальному сборищу дебилов крайне увлекательно гоняться за ходячим золотом по каким-то дырам, кустам и… — Ага, понятно, — понимающе кивнул Илья, не поняв ни единого слова. Он бесстрашно облокотил свой айфон на полупустую пачку хлопьев, которую мать забыла убрать со стола (отец предпочел не ночевать сегодня дома, что говорило о том, что жертвой семейного скандала на этот раз оказался он) и принялся наливать в стакан апельсиновый сок, что, в общем-то, уже начало иметь ритуальное значение в его походах на кухню. — Чем занимаешься? — с любопытством поинтересовался Фил, широко распахнутыми глазами пытаясь поглотить как можно больше предметов на кухне Ильи. Последний вспомнил о том, что сидит в украденной у бывшей девушки футболке с Аврил Лавин и не более легально добытом кардигане, поэтому недовольно поморщился: память Фила на такие детали, к его глубокому несчастью, своего хозяина еще ни разу не подводила. — На тебя отвлекаюсь, хотя должен был начать работать, — ворчливо ответил Муромов, притягивая к себе поближе ноутбук. Работать за барной стойкой (хотя Илье больше нравилось в шутку называть ее «столом для особо продуктивных миллениалов») ему нравилось почему-то больше, чем за родным столом с нормальным компьютером. Может, причина была в том, что таким образом он тоже мог почувствовать себя «соверемённым» фрилансером, но по небольшому опыту работы он сделал вывод, что горящих дедлайнов Рита никому не прощала, и именно по этой причине решил наконец начать реализовывать свой творческий потенциал в полном объеме. Интересно, что после нового номера молодежной газеты подумает его преданная аудитория, увидев своего контентмейкера в региональной прессе? — Ты работаешь? — Илье почему-то показалось, что Фил удивился. — Ну да. Не всем же в компе целыми днями торчать, — важно ответил он, будто без отдыха пахал уже семнадцать лет, а не притворялся трудоустроенным чуть меньше недели. — Да не, я просто думал, что… — Фил вдруг замолчал, словно хотел что-то договорить или вспомнить, — ну, короче, забей. А где работаешь? — Пишу чернушные статейки про театралов, — Илья кивнул на ноутбук. — А взамен получаю не только зарплату, но и профит в виде информации. — Хочешь сказать, у твоих вандалов есть особо крупные инсайды? — скептически хмыкнул Фил. — Эскизы граффити? Координаты следующей атаки на искусство? Илья хотел было возразить ему, но сознание предупредило начало теоретических ожесточенных дебатов и успокаивающе напомнило, что для такого невежды, как Черных, дело всей его жизни казалось именно порисульками на стенах, поэтому Муромов лишь снисходительно ответил: — Ты просто не понимаешь. Вот вел бы ты такой же популярный паблик… — У меня канал на Твиче, — напомнил Фил. — Где, кстати, сейчас стрим идет, а я просто позвонил справиться о твоем здоровье, как любой хороший друг. — Какой-какой ты друг? — глупо поморгал глазами Муромов. Когда щеки Фила надулись до стандартов типичного домашнего хомяка, хитроумный рыжеволосый чертенок просто пожал плечами: — И все равно моей аудитории больше. — Потому что не каждый вытерпит смотреть на мое лицо по четыре часа, а твои посты раз в сто лет смотреть гораздо проще. — Ты так признал, что ты надоедливый? — Нет, просто хочу, чтобы со стороны наша ссора выглядела так, будто мы сто лет назад развелись. Черный пиар называется. — Кто бы сомневался… Фил отвлекся на компьютер, что-то говоря в сторону своей вебки — звук микрофона на телефоне он выключил — и Илья смог ненадолго продолжить печатать статью про вандалов. Хотелось ради шутки подсунуть номер газеты с его статьей отцу, чтобы посмотреть на его изумленное лицо после этого. Время от времени Муромов поглядывал на экран смартфона, чтобы ехидно похихикать над тем, что Фил начинал походить на шизофреника, когда бесшумно разговаривал с монитором, но Илья честно пытался работать, а не страдать какой-то чертовщиной. Получалось плохо — хихикать над Филом ему нравилось гораздо больше. Именно поэтому, когда Черных вновь включил микрофон и застал своего собеседника, безуспешно прикрывающего рот рукой для сдерживания смеха, с выпученными глазами, его рейтинг доводов за неадекватность Ильи мог немного расшириться. Поборов первичное недоумение, Фил вдруг спросил: — Ты, кстати, вообще видел, сколько фанфиков с тобой и Кэцу появилось после твоей гейской сходки? Нет, она, конечно, стала гейской как раз после того, как ты на нее пришел, но… Муромов машинально содрогнулся: после того, что он увидел в личке благодаря Кире… Видел бог, он не хотел кликать ни на одну из отправленных ей ссылок, но любовь к чтению всякой херни поборола любовь к собственной нервной системе. Увидев в первой же работе свое скоростное путешествие в пешее эротическое в прямом смысле слова после словесной прелюдии длиной в шесть реплик, Илья поклялся больше никогда не читать про себя фанфики. Особенно те фанфики, которые советует Кира, учитывая ее… специфические предпочтения. — Лучше бы с тобой шипперили, — буркнул Илья. Он не понял, на кой черт это сказал, но вытянувшееся лицо Фила явно стоило этого странного добавления. — Что? — переспросил тот, вопросительно приподняв одну бровь. — Не бери в голову, — Муромов махнул рукой в знак того, что это была всего лишь неудачная шутка. — Бери в рот? — уточнил Фил и, поймав озадаченный взгляд Ильи — счет один-один, — пояснил: — Ну, это логически следует из твоей фразы. Не то, чтобы я был согласен. Не то, чтобы я вообще об этом думал… — Каждое твое слово делает только хуже… — Так вообще-то ты это начал! — Не спорь со старшими, Черных, — многозначительно произнес Илья. В его голове очень агрессивно маячила миссия «окончательно довести Фила до исступления» с рейтингом сложности в пять звезд, и он ни в коем случае не собирался сдаваться, а потому применял даже самые грязные и запрещенные приемы — шутки про возраст. — У дедушек часто случается маразм, Илья Михайлович, — кислотность, появившаяся в голосе Черных, впервые вызывала у Муромова удовольствие, — так что вы поосторожнее там с фразочками. — Мне до маразма ещё далеко, незабываемый ты мой. — Мы все больше и больше похожи на глубоко разведенную парочку, — заметил Черных. — Скорее на троп «от ненависти до любви», где я — божий одуванчик главный герой, а ты — исчадие ада. — Это ты больше напоминаешь черта, а не я. — Вообще-то рыжий цвет волос у ведьм. — Вообще-то ты все равно черт. Успешно переругиваясь с Черных (эта наигранная ссора полностью удовлетворяла потребность Муромова в общении с кем-то кроме фикусов из кабинета биологии), Илья кликнул по страничке своего паблика, чтобы выложить искрометную новость о своей газетной карьере, и ненадолго потерял дар речи. Из обсуждения паблика на него смотрела, улыбаясь, Кира, но в ступор его ввело не это: гораздо большую истерику вызывала подпись к фотографии. [интересно, а сердце Ильи занято ей? мы видели ее рядом с ним, анон.] Муромов, стараясь удерживать контроль над руками и головой, методично отключил микрофон и камеру, чтобы Фил не заметил его страдальческого выражения лица и мученический голос, и жалобно простонал в голосовое сообщение: — Кира, Арт меня убьет… Кажется, Муромов вот-вот был готов согласиться на фанфики с Кэцу с любым возрастным рейтингом.