Lord of death.

Дамблдор устало прикрыл глаза и медленно опустился на позолоченный стул. Гарри покачал головой. — Сколько я тебя знаю, мой мальчик, ты стараешься не рассказывать о том, что тебя тревожит. Я понимаю, возможно, ты считаешь, что это правильно — решать проблемы самому, но иногда лучше принять помощь от наставника. Я уже как-то говорил тебе, что тот, кто ищет помощь, всегда ее получает. — Профессор, я просто не понимаю, с чего все решили, что это я — Избранный?Почему я? — Думаю, настало время рассказать тебе все, и прошу, не сердись на меня из-за того,что услышишь, это было давно, я совершил ужасную ошибку, за что по сей день расплачиваюсь. Гарри промолчал, ожидая, когда же Дамблдор наконец расскажет, что именно произошло с его родителями. — Все началось после падения темного волшебника Грин-де-Вальда. Как я говорил тебе ранее, нас связывала дружба когда-то, которая принесла мне только боль и разочарование. Я был молод и я стремился к силе, которую не смог бы обуздать. Но я осознал это слишком поздно. Мы искали Дары смерти и свято верили, что если найдем их — будем жить вечно и сделаем волшебный мир лучше. Но Геллерт скрыл от меня, что истинный план содержался в господстве над маглорожденными волшебниками. И тогда я отвернулся от него, навсегда запомнив его полный ненависти, пронзительный взгляд. Он сказал мне тогда, что наступит день, когда я пожалею о том, что отрекся от нашего общего величия. И я, Гарри, действительно пожалел. Но не о величии я плакал, а о том, что не покончил с ним еще тогда, когда была возможность. Спустя долгие годы, поползли шепоты о ужасном Грин-де-Вальде, жестоком и пугающем. Я тогда искал Бузинную палочку, ведь я точно знал, что она его первая цель. Но я не успел. Старшая палочка могла творить невозможные вещи. А в руках безумца она обретала по-настоящему небывалую мощь. И в день, когда я вызвался одолеть своего старого друга, я скрыл от всех нашу тайну. Я покажу тебе это в омуте памяти. Я не в силах описать тот день. Дамблдор махнул рукой, и омут памяти, освещенный синеватым мерцанием, медленно выплыл на середину кабинета. — Я показываю тебе то, что долгие годы прятал даже от самого себя. Дамблдор неспешно подошел к чаше, и достал маленький флакон из золотистого шкафа. Он вылил мерцающее содержимое флакончика в Омут памяти. — Ты сам увидишь, какой человек был Грин-де-Вальд. Гарри подступил к каменной чаше и послушно нагнулся, окунув лицо в воспоминания; его охватило знакомое чувство падения в пустоту, затем в почти непроглядной темноте он опустился на каменный пол. Гарри огляделся по сторонам. Он находился в просторной комнате с занавешенными окнами. Повсюду царил полумрак, но человека, находившегося в комнате нельзя было не узнать. Дамблдор, облачившийся в коричневый вельветовый костюм, был молод и высок. — Альбус, позволь мне самому убедиться, что нас никто не услышит. Гарри вздрогнул и повернул голову. Рядом с ним стоял Геллерт Грин-де-Вальд, совершенно не такой, каким его рисовали в учебниках. Он был очень красивым молодым человеком с золотистыми волнистыми волосами. Его глаза мерцали, он смотрел на Дамблдора с некой, неожиданной для Гарри, нежностью. Похоже, Геллерт ценил их дружбу. — Оглохни! Убедившись, что их разговор никто не услышит, Грин-де-Вальд направился к столу, где в беспорядке лежали книги. — Вот она! Ал, мне стоило лишь заглянуть тогда в тайник библиотекаря. Гарри подошел ближе, чтобы разглядеть о какой книге идет речь. Сказки Барда Бидля. Возможно, Гарри слышал о ней от Гермионы, но все равно не мог понять для чего детская книга темному волшебнику. — Я обозначу на ней знак Даров смерти, в надежде, что спустя много лет, кто-то по типу нас с тобой, захочет найти их. Геллерт улыбнулся и стал искать перо. Дамблдор в это время разглядывал книгу, осторожно перелистывая ветхие страницы. — Я уверен, что разгадка будет проще простого. Неожиданно все овеяла синеватая дымка и воспоминание сменилось. Гарри увидел Дамблдора, чуть старше, но не улыбался он больше, был суров и молчалив. — Ариадна погибла лишь по твоей вине, Альбус! Ты действительно думал, что ваши игры с этим смутьяном приведут к хорошему? Ты глупец! Напротив Дамблдора возвышался мужчина, как две капли похожий на него. — Я в полной мере осознаю это, не стоит каждый день напоминать мне об этом, Аберфорт. — горько сказал Дамблдор, отворачиваясь. — Я бы хотел, чтобы ты страдал, но даже тогда все будут визжать от счастья при виде тебя. Это же Альбус Дамблдор! Великий волшебник! Но никто не узнает, кто ты на самом деле! Аберфорт стремительно развернулся и в гневе покинул комнату. Воспоминание снова сменилось, поэтому Гарри зажмурился от того, как комната замелькала перед глазами. Он оказался прямиком на огромной площади, где собралась толпа волшебников. Стоял гул. — Ты правда думаешь, что ты сможешь так легко изменить судьбу, Альбус? Ты же помнишь, что я владелец Бузинной палочки. Тебе никогда не справиться с тем, что я собираюсь сделать. И ты будешь жалеть об этом до конца своих дней, — бархатный голос Грин-де-Вальда разносился по местности, перекрывая даже шум толпы. — И что же ты собираешься сделать, Геллерт? Наслать на меня недуг или проклятие? А может убить меня? — Дамблдор стоял в паре шагов от соперника, с палочкой на готове. Грин-де-Вальд громко расхохотался. — Я не убью тебя, глупый. Пока не убью. Альбус, пора принять, что все твои близкие страдают от твоих ошибок. За что бы ты не взялся, тебя везде будет ждать неудача. — голос волшебника обволакивал, он был прекрасным оратором. Теперь Гарри понимал, почему возле Грин-де-Вальда было столько единомышленников. Все снова замелькало перед глазами, и Гарри оказался в Хогвартсе. В Большом зале шло распределение на факультеты. Гарри подошел ближе к первокурсникам, разглядывая их. Внутри все сжалось, когда он увидел свою маму. Он долго рассматривал ее и с такой болью понимал, что его глаза и правда такие же, как и у неё. Всегда были. Рядом послышался смех, и Гарри увидел Сириуса. А рядом с ним, конечно, своего отца. Его захлестнуло волной возбуждения  — он точно смотрел на самого себя, но с некоторыми заметными отличиями. Глаза у Джеймса были светло-карие, нос чуть длиннее, чем у Гарри, а на лбу не хватало шрама, но у обоих были одинаково тонкие черты лица. Похоже, Дамблдор решил, что Гарри было бы интересно взглянуть на своих родителей в раннем возрасте. И за это Гарри был благодарен. У него осталось так мало воспоминаний о них, ведь он был совсем ребёнком, когда их не стало. Внутри все сжалось, кто-то потянул его за руку. — Прости, Гарри, я не рассчитал время. Похоже, что на следующей нашей встрече я буду готов поделиться всем. — Дамблдор не смотрел ему в глаза. Похоже, ему было крайне сложно поделиться всем так скоро. Гарри направился к выходу, но перед тем как уйти, он развернулся. — Ариадна ‐ ваша сестра, профессор? Дамблдор замер, а затем кивнул. — Спокойной ночи, профессор. По пути в гостиную Гарри много размышлял о том, что увидел. Его пугало то, как много он не знал о своём наставнике. И он узнает что-то такое, что Дамблдор боится больше всего. — Русалка. — он произнёс пароль и проход незамедлительно открылся. Он шёл в сторону спален мальчиков, не замечая ничего вокруг. Хоть в гостиной и было пугающе тихо. — Гарри? - тихий голос раздался со стороны диванов, скрытых от взгляда. Гарри обернулся и увидел Гермиону, одиноко притаившуюся на дальнем кресле. — Гермиона? Почему ты не спишь? Подруга выглядела очень уставшей, словно на неё снова, как и на пятом курсе, свалилось много работы. — Я была в библиотеке. Но, Гарри, на тебе лица нет. Что случилось? — беспокойно спросила она. — Я расскажу тебе все, но сначала я сам хочу в этом разобраться. "Как и я, Гарри, все расскажу тебе, когда разберусь с этим" — мелькнула назойливая мысль в голове Гермионы.