Ведь скоро все наладится?

Постепенно Сергея начало отпускать, слез стало идти все меньше, солоноватые дорожки на щеках начали высыхать, неприятно оставаясь на коже. Рыжие спутанные волосы прикрывали красноватое заплаканное лицо, немного припухшее от влаги. Бледной дрожащей рукой парень утер остатки слез с подбородка и уголков рта, поправил несколько прядей, убрав их за ухо. Наконец он отпустил смятую в кулак простынь, разминая затекшие пальцы. Ему так этого не хватало, наконец спокойно выпустить все накопившиеся эмоции без вкалывания очередного успокоительного. Он спокойно вздохнул, набрав полную грудь воздуха до боли в легких, и опустил плечи вместе с выдохом, сбросив с них залежавшийся груз. Разумовский аккуратно опустил ногу на прохладный пол, а следом и вторую, поднялся, немного пошатнувшись из-за головной боли, и направился к уже привычному белому столику с алюминиевым кувшинчиком. Следом его засохшее горло получило несколько глотков спасительной жидкости, льющейся словно шелк. Он облегченно вздохнул, ему наконец за столь длительное время стало легче. В этот раз и правда легче. Будто где-то внутри освободилось место для чего-то еще, чего-то светлого и доброго, вместо той боли, день и ночь сдавливающей грудную клетку. Парень поднял голову и взглянул в окно сквозь шаловливые прядки, иногда спадающие на глаза. Линия горизонта начинала поглощать ночную тьму, оставляя после нее лишь рыжеватые разводы, которые в скором времени станут ярко-красными, приветствуя своего господина. Сергей с сомнением перевел взгляд на часы: шесть утра. Он опять просидел всю ночь, так и не отдохнув даже часа. Его передернуло от воспоминания о ночном кошмаре, нарушившим его покой. Он аккуратно поставил дрожащими бледными пальцами стакан на стол, так и не допив то, что налил. Сергей приблизился к окну и, как всегда, тоскливо начал вглядываться в предрассветное небо, водя пальцами по стеклу, вырисовывая что-то из головы, как он делал перед сном. Парень, оперевшись рукой, сел на просторный подоконник, как обычно подобрав ноги, он обнял колени плотным кольцом рук и прислонился лбом к еще прохладному стеклу. Глаза парня медленно закрылись. Рыжие волосы в предрассветных лучах стали отдавать медью, бледное изможденное лицо начало приобретать краски, он улыбался во сне.

***

Парень, одетый в привычную белую рубашку и просторные черные брюки, медленно брел по полю, сплошь усеянному самыми разными цветами. Он брел по мягкой зеленой траве, что забавно щекотала его ступни, изредка останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-нибудь цветок. Сергей не любил срывать цветы, он считал, что лучше на них любоваться глазами, чем убивать. Цветы слишком красивые, легкие, романтичные. Они должны радовать как можно дольше, а не угасать, стоя в какой-нибудь старой вазе, которую однажды подарила бабушка. Он подобрал лишь один цветок, который уже опавший лежал на земле. Это был небольшой бутон маргариток. Одни из самых прекрасных полевых цветов, такие же яркие и желтые как солнце. Сергей улыбнулся, немного покрутил цветок в руках и поместил его меж рыжих прядок, заправленных за правое ухо. — Сережа. — раздался до боли знакомый голос. Тело парня резко обдало холодом и парализовало. — Только не сейчас, боже, только не сейчас, пожалуйста. — тихо прошептал Разумовский, привычно сжимая дрожащие пальцы. — Серге-е-е-й. — более протяжно отозвался надтреснутый голос. Парень крепко зажмурил глаза и почувствовал, как в уголках глаз начинает скапливаться влага. Губы задрожали. Он несколько раз сделал глубокий вдох и выдох. Внезапно вокруг все стихло, теплый летний ветер затих, солнечные лучи перестали греть. Сергей резко открыл глаза. Вокруг него был темный холодный лес, давящий на парня неприветливой тишиной и темнотой. Босые ноги вдруг почувствовали холодную влажную мясистую почву, каждый шаг давался с болью, редкие опавшие ветки и камни врезались в ступни, заставляя Сергея шипеть и поджимать губы в болезненной гримасе. — Сережа. — резко послышалось со всех сторон, отдаваясь громким эхом и расходясь все дальше в глубь леса, постепенно стихая. Разумовский распахнул глаза и со страхом стал оглядываться, ощущая нутром, будто сейчас кто-то или что-то напрыгнет на него со спины, утаскивая за собой в чащу леса, где крики станут не слышны. — Сергей. — резко прошептал темный лес у самого уха, задевая рыжие волосы. Парень вздрогнул и застыл, боясь обернуться. Напряжение все нарастало, тело словно наэлектризовалось, ощущая каждый ветерок словно удар током. Все звуки стихли, было слышно лишь гулкое биение сердца и сбившееся дыхание, почти перешедшее в немые рыдания. Его схватили за плечо когтистые лапы, по спине знакомо прошлись черные перья омерзительных крыльев. Он почувствовал ухмылку и те желтые глаза, прожигающие его затылок. Резкий рывок за плечо.

***

Парень с криком открывает глаза, в них застыли подступающие слезы. Его снова кто-то хватает за плечи, он кричит, пытается вырваться, но его прижимают спиной к холодной поверхности. Парень крепко жмурит глаза, словно защищаясь от чего-то. — Сергей. — вдруг раздается знакомый голос. — Прекратите, пожалуйста. Я просто вас будил. Разумовский резко открывает глаза. Перед ним с недоумением и напряжением в глазах стоит младший санитар, это он держал его за плечи, это он схватил парня во сне. Сергей выдыхает и расслабляется, откидывая затылок назад, прижимаясь всем телом к холодной стене. — Простите. — наконец шепчет он. — Простите пожалуйста, мне приснился кошмар, я не хотел доставить вам проблем. Только пожалуйста, — Сергей с мольбой посмотрел в глаза санитару. — Не говорите Рубинштейну. Я лучше сам с ним поговорю, не хочу с утра пораньше получать дозу успокоительного. — Санитар лишь понимающе кивнул. Разумовский перевел взгляд на часы. Десять утра. Он поспал всего четыре часа. Целых четыре часа. Завтрак он уже точно пропустил. Парень поднялся с подоконника, разминая затекшую спину и шею, иногда протяжно зевая. Спать у окна в сидячем положении не самая лучшая идея. Он побрел к своей койке, надеясь немного полежать и прийти в себя, но на столе был поднос с пропущенным завтраком и маленькая коробочка с несколькими отсеками — таблетки. Вздохнув, Разумовский принял таблетки, поел, хоть и немного, он не любил есть по утрам. Через несколько минут после принятия пищи к Сергею пришла Марго. Она натянуто улыбнулась и всучила парню непонятную бумажку. Разумовский тут же развернул сложенный вчетверо лист и прочитал содержимое. «Доброе утро, Сергей. Сегодня я жду вас в моем кабинете в два часа дня. Санитары осведомлены и отведут вас ко мне. Я познакомлю вас с одним человеком, врачом, которая возможно сможет вам помочь. Доктор Вениамин Рубинштейн.» Дрожащими от волнения руками Сергей положил бумажку на столик. Врач, который сможет ему помочь. Неужели? Неужели есть такой человек, который сможет ему помочь? Парень был готов запрыгать от счастья, как вдруг в голове буквально на секунду, словно из-под толщи воды прозвучал едкий хрипящий голос: — Возможно сможет помочь. — послышался ехидный смешок. Птица снова затихла. Надежда начала медленно угасать.