Ведь скоро все наладится?

Слабый свет люминисцентных ламп освещал комнату, иногда мигая, отбрасывая причудливые тени на равномерно окрашенные белые стены без единой трещины, дипломы, висящие аккуратно в ряд, не сдвинутые ни на миллиметр, плотно закрытые жалюзи, сквозь которые не пробивалось ни единого луча дневного света — все это кабинет лечащего врача Сергея. Комната отражала внутренний мир Вениамина Рубинштейна: все ровно, четко расположено на своих местах, однотонно выкрашено и обставлено однотипной мебелью. Бумаги и письменные принадлежности мужчины лежали строго перпендикулярно сидящему, если ручка была задета, то тут же она будет поправлена в предыдущее положение, он всегда держался порядка. Удивительно как такой педант и перфекционист может работать в таком неспокойном месте, как психиатрическая больница. Многие пациенты просто напросто умалишенные, не слышащие никого вокруг, кроме своих внутренних демонов и других сказочных существ. Они точно не станут его слушать, а тем более повиноваться. Сложно представить сколько сил и терпения нужно такому как Вениамин, но он отлично держится. Судя по слухам врач никогда не выходил из себя, даже в самых нервных ситуациях он сохраняет хладнокровие и трезвость ума. — Сергей, — вдруг прозвучал голос Рубинштейна, выводя Разумовского из размышлений и некого транса. — Вы меня слушаете? — мужчина посмотрел на парня поверх очков. — Д-да, извините. — опомнившись произнес Сергей, виновато опустив глаза. Врач удовлетворительно кивнул и продолжил: — Так вот, — он перевел взгляд на коллегу. — Мисс Уитекер я уже говорил вам, что Сергей это новый случай, судя по всему, — он коснулся дужки очков и приподнял их, поправляя. — Диссоциативного расстройства личности. Раздвоение личности я сразу же отметаю, на то есть многие причины, которые я вам уже описывал. Изначально я хотел лишь понаблюдать за пациентом, но без медицинского вмешательства все становилось только хуже. Мы пробовали множество препаратов, — он перевел взгляд на Разумовского. — Судя по всему, помог лишь последний. — Сергей медленно неуверенно кивнул. — Интересно. — произнесла женщина, закидывая ногу на ногу и переводя взгляд на Сергея. — Расскажите мне, что вы видите? Или же кого. Желательно подробно. — Я… — он помедлил, нерешительно потирая похолодевшие руки. — Я не хочу говорить об этом если честно. — Сергей, — она произнесла это, смотря ему в глаза. — Я хочу вам помочь, не зря же Вениамин пригласил меня сюда. Не бойтесь, расскажите же. Я выслушаю вас, я постараюсь понять вас. Разумовский нервно сглотнул, все больше пряча глаза за рыжими прядями, мандраж начинал усиливаться и он начал потирать руки еще интенсивнее, как происходило всегда во время волнения, иногда растирая до раздражения и покраснений. — Хорошо, — глубоко вздохнув наконец произнес он, обращаясь к симпатичной женщине напротив. — Но я бы хотел поговорить с вами наедине, если это возможно. — Вениамин, будьте добры. — с неискренней улыбкой произнесла она. Мужчина поправил очки и с неохотой вышел из кабинета, скрывая все свое недовольство, готовое выплыть за край. Стрелки часов будто стали бежать медленнее, самые разные мысли стали закрадываться в голову к Рубинштейну, но иногда его отвлекали проходящие мимо пациенты и санитары. Он почти всегда находился в своем кабинете, иногда выходил на осмотр пациентов. Мужчина не любил ходить по этим длинным белоснежным коридорам, они нагоняли недопустимое уныние и отяжеляли душу. Он впервые увидел, что на некоторых стенах висят картины с самыми разными пейзажами: моря, цветочные поля, горы и многие другие стандартные виды. — Когда их успели здесь повесить? — пронеслось в голове у Вениамина, как его мысли прервала открывшаяся сбоку дверь его кабинета. Женщина молча смотрела на него, намереваясь что-то сказать, но Рубинштейн ее перебил: — Мисс Уитекер, я думал вы оттуда не выйдете. — с привычной холодностью произнес мужчина. — Я бы хотела с вами поговорить, пройдемте к вам в кабинет. Сергей терялся в догадках, поможет ли ему Уитекер или наоборот захочет упечь еще глубже в недры страны, а может захочет проводить на нем исследования. От этой мысли его бросило в дрожь. — Глупости какие-то. — шептало подсознание. — Такая чушь показывается только в фильмах или сериалах. Не собирается тебя никто мучать. — внутренний голос приобрел знакомые нотки. Скрежетающие нотки. — Какого черта птица проявилась именно сейчас? — раздраженно подумал Сергей. — И какого черта ты меня успокаиваешь? — уже растерянно и непонимающе полушепотом произнес он. Но его размышления прервал звук открывающейся двери. Парень вздрогнул он неожиданности. Из коридора прошли два врача, на лицах которых отражалась серьезность, все другие эмоции будто были стерты. — Сергей, вы можете идти. — вежливо произнес Вениамин, возвращаясь на свое законное место, придвигая стул к краю лакированного стола. Мисс Уитекер легко склонила голову. Разумовский кивнул и вышел из кабинета. Небольшая испарина появилась на его лбу, Сергей был готов поклясться, что сейчас по его лицу потечет пот градом, как это обычно описывается во всех рассказах. Вслед из-за закрытой двери до парня донеслось: — Элизабет, вы в своем уме? — кричал Рубинштейн. — Вы хоть понимаете, чем это может обернуться? Обернуться в первую очередь для вас! Это первый раз, когда мужчина вышел из себя, по крайней мере пока Сергей был его пациентом. Что же такого произнесла врач? Что она могла ему предложить? Это может быть опасно? Опасно для него? Для самой врача? Сергей мотнул головой, прогоняя неприятные мысли. Придет время и он обо всем узнает. — Так значит Элизабет. — одними губами прошептал Сергей, вспоминая последние слова врача. — Такое красивое имя, да и сама она очень симпатичная. — он улыбнулся своим мыслям. — Надеюсь, она мне поможет…