Эрозия

Весь день путешественник провёл в «Ван Шу». Отчего-то ему казалось, что этот постоялый двор был неприступной крепостью. Оберегал от зла, позволял расслабиться и забыть обо всех проблемах. Постояльцы — на редкость милые люди — рассказывали истории из своей жизни. Как и зачем пришли в эти края, почему выбрали именно «Ван Шу», какие блюда готовят на их родине, какие диковинные звери обитают в их пустошах или лесах. Итэр с удовольствием поглощал информацию, слушал внимательно и с большой охотой. За этот солнечный день он даже успел помочь улыбчивому Янь Сяо, за что получил порцию аппетитного куриного шашлычка. Но, к сожалению, эти яркие моменты затмевало одно большое грозовое облако в лице консультанта ритуального бюро «Ваншэн». Моракс. Рекс Ляпис. Властелин Камня. У него много имён. Множество званий. Кто-то знает этого молодого мужчину, как компетентного эксперта, гурмана, хладнокровного философа, одетого с иголочки педанта за душой которого, к удивлению многих, никогда не бывает моры, чтобы расплатиться. Фальшь. Фарс. Обман, тщательно прикрытий вуалью из хороших манер и высокоинтеллектуальных диалогов. Итэру не повезло увидеть другую сторону этого существа. Нет, это не человек. Всё что угодно, но не человек. Дракон. Животное. Хищник. Тот, кто без всяких колебаний поверг в небытие бесчисленное множество Богов во время Войны Архонтов. Безжалостный Бог Контрактов, не способный на сострадание, жалость, эмпатию. Каким надо быть глупцом, чтобы поверить в то, что Чжун Ли, подстроивший собственную смерть, решил жить среди смертных просто так, безо всякого подвоха. Неужели можно было допустить такую нелепую мысль? Итэр сам был свидетелем того, как искусно бывший архонт водил за нос Фатуи. Как хитро манипулировал предвестником. Он всегда был на шаг впереди. Всегда. Видит ли Чжун Ли своё человеческое обличие как нечто отдельное от своей божественной формы? Вопрос риторический. Волк в овечьей шкуре. Отец лжи. Фарисей. Лицемер. Иезуит. У Итэра не было вещественных доказательств. Лишь воспоминания о едком запахе полыни. Чжун Ли чувствовал себя хозяином в каждом из чайных домов. Как этого можно было не заметить раньше? Когда-то Итэру довелось узнать о тварях, что скрываются на самом дне глубочайших впадин океана. Нет, не исполинский кальмар и не гигантские рыбины пугали его. Не длиннющие змеи и не акулы размером с кита. Их можно было увидеть. Можно было почувствовать их приближение. Такие твари агрессивны, импульсивны, чем и выдают себя. Итэра больше всего пугали те, кого нельзя было разглядеть невооруженным глазом. Хищники, что прятались в песке или под камнями, маскировались под кораллы. Мимикрия, которой пользовались эти твари — вот, что пугало Итэра. Они подстраивались под косяк рыб или, напротив, затаивались в темноте, чтобы закинуть приманку в виде красивого светящегося червеобразного отростка. Такая приманка называется «эска». Почему-то эту деталь Итэр запомнил с предельной точностью. Его обуревал ужас при одной мысли, что такие же твари живут не только на морском дне, но и среди людей. Их нельзя заметить. Они невидимы. Их нельзя учуять. Они неуловимы. В них никогда не разглядишь хищника. Они выглядят, как все. Вроде рядом, а вроде далеко. Они везде и, вместе с тем, нигде. Обманчиво яркое солнце перестало светить. Закат опалял всё зелёное вокруг себя, искажал цвета, делая их контрастными, яркими, перенасыщенными и неестественными. Словно солнце заживо сгорало в этих безжалостных языках пламени. Итэр не стал тянуть время и собрал все пожитки: рюкзак с предметами первой необходимости, одноручный меч на кожаном ремешке, небольшую буханку хлеба и пару тройку закатников. Его не заботила длинная дорога. Главной целью было оповестить Ке Цин. От «Ван Шу» до центра Ли Юэ путешественник дошёл слишком быстро. Возможно он был настолько сильно погружён в свои мысли, что попросту потерял счёт времени. День перешёл в вечер. Чёрт, я засиделся в «Ван Шу». Надеюсь Ке Цин не ушла. Ке Цин встретила Итэра не на причале, а у моста, где обычно разгуливали сиба-ину, и где день и ночь стояли миллелиты. Сегодняшний вечер не был исключением. — Путешественник, — первой заговорила девушка. — Почему ты не на причале? — удивился Итэр. — Паймон кажется, что это потому, что на причале слишком холодно, — пробормотала беловолосая спутница, поёжившись. — Ну ещё и мы сильно опоздали… В подтверждение её словам сильный порыв ветра, принесённый со стороны моря, смёл ворох листьев под ногами. — Планы немного изменились и поэтому я решила поменять место встречи. Идём. Итэр и Паймон переглянулись, но всё-таки последовали за Ке Цин. Гора Тяньхэн величественно возвышалась над городом. Не дойдя до хижины «Бубу», они свернули на тропинку и уже у деревянного мостика зашли в тупик. Снаружи это место не прослеживалось, так как было закрыто с двух сторон большими каменными глыбами. Где-то неподалёку ленивый миллелит старался не заснуть на рабочем месте. — Куда мы пришли? — удивился Итэр. Ке Цин приложила указательный палец к губам, затем повернулась к каменному тупику и поставила ладонь на холодную твердь. Ярко-желтый импульс. От руки девушки расползлись во все стороны угловатые линии янтарного цвета. Момент и каменная стена растворилась в воздухе. Стала невидимой. Чары? Ке Цин, не проронив ни слова, прошла вглубь. Итэр и Паймон последовали за ней. — Паймон никогда бы не подумала, что такое можно сделать… Это новая штаб-квартира «Цисин»? У вас случайно не найдётся чего-нибудь вкусненького? Итэр оглянулся прежде чем пойти дальше и заметил, что каменная глыба вновь стала видимой и осязаемой. Проход закрылся. Что-то внутри всколыхнулось. Предчувствие чего-то нехорошего. — Итэр, пошли, — поторопила Паймон. Ке Цин почти скрылась из виду. Было очень темно, но уже в самом конце пути на стенах разом зажглись факелы. Все остановились. Путь преграждала тяжёлая чугунная дверь. Ке Цин принялась ритмично выстукивать, пока из небольшой щели не донёсся чей-то голос: — Да? — Я хотела бы купить цветов и разлить по кубкам вино. Полная тарабарщина. Возможно это какое-то кодовое слово? Но к чему вся эта секретность? Разве у «Цисин» нет главного здания? Итэр доверял Ке Цин и поэтому не задавал лишних вопросов. После произнесённого, дверь открылась и путешественник ахнул. Настоящий подземный дворец! Мебель из красного дерева (резчики хорошо потрудились над каждой деталью), абажуры-фонарики с необычными рисунками, инкрустированные золотом и драгоценными камнями стены, красивые фигуры драконов из кор ляписа, которые образовывали арки на каждом стыке между комнатами, — всё это так поразило Итэра, что он и не заметил как всполошилась прислуга с приходом Ке Цин. Пока они шли вдоль просторного коридора, в глаза то и дело бросались статуэтки из полуночного нефрита, переливчатые настенные украшения, декоративные пики, копья и мечи, деревянные перегородки с резными узорами, изображающие глазурные лилии, стеклянные колокольчики и цинсинь. Всё было выполнено в красно-золотых тонах. Всё блестело, пестрило богатством и роскошью. Идя в след за Ке Цин, Итэр немного остановился, чтобы заглянуть в необычную комнату, которую заметил краем глаза. Там в золотых клетках сидели сказочно красивые диковинные птицы: горная синяя пташка, распушив перья, безразлично наблюдала за чёрным какаду, рядом располагалась клетка побольше, где клевали свой корм зимородки, ещё дальше пила воду красноголовая славковая танагра. Итэр не успел разглядеть что находилось в других клетках. Паймон спешно позвала его. — Идём быстрее! Ты не забыл, что хочешь поскорее вернуться в Мондштадт? Когда они, наконец, достигли нужной комнаты, Ке Цин сразу же опустилась перед чайным столиком. Итэр сел на подушку, прежде положив рядом рюкзак и оружие. Стены в этой комнате — с ажурной фанерной интарсией, вставками из перламутра, черепахового панциря и благородной древесины — заставили Паймон громко разговориться. — Тут очень красиво! Никогда не видела такие помещения! Паймон нравится! Ке Цин улыбнулась. По обе стороны от неё цвели хризантемы, пионы и мини-деревья бонсай. Чуть поодаль стояла приземистая этажерка с бронзовыми колокольчиками, фарфоровыми пиалами и керамическими фигурками. В конце комнаты Итэр приглядел расписную ширму. То ли она была частью роскошного интерьера, то ли что-то скрывала. — Рада, что вам понравилось наше скромное убежище, — улыбалась девушка. — Скромное? — усмехнулся Итэр, потом откашлялся и продолжил, — Я хочу с тобой серьезно поговорить. — Это я уже поняла, — кивнула Ке Цин и её глаза загадочно блеснули. Может быть из-за освещения, а может Итэру просто показалось. Прежде чем разговор продолжился, в комнату вошла прислуга и осторожно разложила на столике всё необходимое для чаепития. Ке Цин с особой педантичностью наблюдала за тем, как ей и Итэру наливали чай. Впервые вижу её такой… — Ты что-то узнал? — уточнила девушка, как только прислуга удалилась. — Да. И поэтому я собираюсь покинуть Ли Юэ прямо сейчас. Мне не нужна мора, — посмурнел Итэр. — Чжун Ли. Вот кто вам нужен. Ке Цин опустила ресницы, взяла в руку пиалу, поднесла её к лицу и вдохнула ароматный запах. — Какое интересное предположение, путешественник. С чего ты взял, что нам нужен именно господин Чжун Ли? — Он обманщик! — выпалила Паймон. — Притворяется хорошим, но на самом деле ни разу не хороший! Итэр почувствовал, как от волнения пересохло в горле. Взял свою пиалу и отпил чай. — Цзюнь-Шань Инь-Чжэнь, — произнесла Ке Цин с беспристрастным выражением лица, медленно подняв взгляд. — Означает «Серебряные иглы гор Цзюнь-шань». Желтый чай, который ты пьёшь, многие столетия не вывозился из земель, где его производили. В случае перевозки заграницу провинившегося карали смертной казнью. Итэр вздрогнул и широко раскрыл глаза, как громом поражённый. Эта интонация, эти отступления… Этого не может быть. Нет… Просто невозможно! — Секрет этого чая, — продолжала девушка, пока её фиалковые глаза медленно становились ядовито-янтарными, — до сих пор хранится за семью замками. Треск ломающейся керамической пиалы. Разлитый чай сразу же впитался в ковёр. Итэр попросту не удержал чашу. Его руки дрожали, ресницы подрагивали, дыхание участилось. Паймон застыла, понимая весь ужас сложившейся ситуации. Они угодили в паутину. Перед ними уже не сидела Ке Цин. Нефритовое равновесие группировки «Цисин» попросту растворилась, подобно той каменной глыбе у входа в гору. Чжун Ли со спокойным выражением лица поставил на место свою пиалу, не отпив оттуда ни капли. — Видишь ли, — заговорил мужчина, — я всё думал как далеко ты зайдёшь. Мне было интересно. Я бы мог и не помогать тебе. Мог бы попросту не впустить в мои «Лотос», «Жасмин»… — Вот и разозлится настоящая Ке Цин, когда всё узнает! А госпожа Нин Гуан сотрёт вас с лица земли! — всполошилась Паймон. — Бедняжка Гань Юй! Она же верила в вас! Чжун Ли резко взмахнул рукой. Паймон и пикнуть не успела, как всё её маленькое тельце окаменело. Рухнув на пол, она стала похожа на все те статуэтки, что украшали подземный дворец. Итэр оживился, встрепенулся и ужаснулся при виде этого зрелища. — Что вы наделали?! — воскликнул он. Захотел встать, но всё тело стало ватным. — Давно хотел это сделать, — признался Чжун Ли, вздохнув, а потом криво улыбнулся и посмотрел на подростка. — Только благодаря мне ты смог подойти так близко. И сейчас, когда ты оказался совсем рядом, я раз и навсегда прекращу эту никому не нужную игру. Ли Юэ всегда принадлежал мне. Группировка Цисин тут бессильна. Жалкие потуги Воли Небес ни к чему не приведут. Знаешь почему? — Он наклонился и отчеканил, — Потому, что я здесь закон. Я диктую правила. Итэр поморщился. Ему поплохело. Конечности стали неметь. — Думаешь, — продолжал Чжун Ли, выпрямившись, — я бы позволил этим высокомерным глупцам Фатуи просто так взять у меня Сердце Бога? Ох, Итэр… — Мужчина покачал головой, усмехаясь. — Невинное дитя. Сердце Бога просто напросто давало возможность получать силу напрямую от Селестии. Что с ним, что без него… Я всё ещё силён. В моем распоряжении находятся союзники в лице Фатуи, в лице Царицы. У меня есть власть. Есть множество связей. Есть нескончаемые финансы. То, что лежит в золотой палате мелочь по сравнению с тем, что я имею. Мне не нужна эта дешевая побрякушка, это сердце Бога, — с презрением проговорил Чжун Ли. — Я подстроил свою смерть, чтобы исчезнуть с поля зрения, скрыться с глаз. Так намного легче. Сердце Бога лишь обременяло меня. Контракт, который я заключил с Царицей был одним из самых выгодных вложений. — Что… — дрожащим голосом проговорил Итэр, бледнея с каждой секундой. — Что…вы… Что вы подмешали мне в чай…? Зачем вы это делаете…? — Людьми, этим стадом безвольных овец, должен кто-то управлять. А я люблю власть. — Чжун Ли постукивал пальцами по столу. — Какое забавное зрелище. Вас очень легко обмануть. Достаточно притвориться забывчивым консультантом похоронного бюро. Но толика правды в этом есть, мой дорогой Итэр. У меня и вправду нет кошелька. — Мужчина надменно усмехнулся и понизил голос. — Он мне попросту не нужен. Итэр поморщился, но всё ещё держался в сознании. Его рука тянулась к мечу. — Очаровательно, — тихо проговорил Чжун Ли, наблюдая за подростком. — И что ты собираешься делать, мальчик? Думаешь, если бы я был таким самоотверженным и добродушным, то смог бы прожить больше шести тысяч лет? В комнату кто-то вошёл. Итэр не мог нормально повернуть голову. Попытка схватить оружие провалилась. — Господин. Голос Гань Юй ввёл Итэра в шоковое состояние. — Вот ваш чай. Я пришла раньше назначенного времени. Прошу прощения. Итэр с усилием посмотрел на девушку. — Ты всё знала… — запинаясь пробормотал он. Гань Юй сонно посмотрела на путешественника. — Я посадил её на пост главного секретаря не просто так. Она — мои глаза и уши. — Чжун Ли провёл рукой по бедру девушки. — Исключительное создание. Ты всех позвала? Гань Юй кивнула. — Такая покорность дорогого стоит, — продолжал Чжун Ли, открыв небольшую табакерку, что стояла на подносе с чаем только что принесенным Гань Юй. — Я хочу увидеть их лица. Пусть войдут. В комнату зашли ещё двое в сопровождении то ли прислуги, то ли наёмников. По крайней мере вошедших привели сюда насильно. Словно они и не хотели заходить. — Ещё один мой ценный кадр, как ты уже наверняка догадался, — спокойно говорил Чжун Ли. — Син Цю подписал со мной контракт. Либо он доносит мне все планы торговой гильдии Фэй Юнь, либо его семья бесследно исчезает. Эта гильдия имеет наибольший вес в Ли Юэ. Задаёт тон, так сказать. — Из табакерки он достал что-то похожее на россыпь трав для чая. — Непокорных следует карать. Янь Фэй до сих пор считает, что ее родители куда-то уехали. Иронично, не правда ли? Отец Янь Фэй не позволил своей дочери заключить со мной контракт. Ужасный проступок. Итэр в отчаянии посмотрел на Син Цю, который стыдливо прятал взгляд. Рядом стоял Сяо, хмуро смотря вперёд. — Син Цю… — позвал Итэр. — Как ты мог подписать контракт? Как ты на это согласился? А как же честь и доблесть?.. — У него попросту не было выбора, — сказал Чжун Ли, а потом прищурился, — или был? Син Цю, Син Цю… Что на это сказал бы твой отец, если бы увидел тебя? А твой любимый друг Чун Юнь? Может мне стоит оповестить их чем именно ты занимаешься? Подойди. Чжун Ли бросил порошок из трав в свой чай и усадил подле себя мальчика. Итэра поражало это зрелище. Что Гань Юй, что Сяо тихо наблюдали за происходящим. Что же с ними сделали? — Я ценю тех, кто свято следует правилам. Кто подчиняется приказам, — говорил Чжун Ли, поглаживая Син Цю по голове. Его сломали. На это невозможно смотреть… Почувствовав прикосновение, Син Цю вздрогнул и прикрыл глаза, в страхе поджал губы. — Очень послушный мальчик, — продолжал Чжун Ли, а потом вдохнул запах волос юноши. — С виду приличный, а на деле сделает всё что ты ему прикажешь. Абсолютно всё. — Прости… — очень тихо прошептал Син Цю, всё-таки взглянув на Итэра. — Не стоит извиняться. Ты делаешь хорошее дело, — спокойно проговорил Чжун Ли, лаская пальцами коленки Син Цю. — Разве что продолжаешь писать о доблестных героях-спасителях. Какое лицемерие. Сяо не мог наблюдать за этой отвратительной сценкой. Отвёл взгляд. — В чем дело, Сяо? Тебе что-то не нравится? Или мне следует повторить наказание? — Чжун Ли повернулся к Итэру. — Он, конечно, с характером, но и его можно присмирить. Как сегодня. Я надеюсь, ты хорошо усвоил урок, Сяо? Твои попытки спасти кого-то ещё ни разу не увенчались успехом. С твоей стороны это было почти предательством. Та записка… Ты лишь отсрочил неизбежное. Сяо хмуро смотрел в другую сторону, мрачнея с каждой секундой. — Адепты, — блаженно вздохнул Чжун Ли, — мой магнум опус. Внешность подростка, сила полубога. Изгибы Сяо это настоящее произведение искусства… После этих слов он поднёс пиалу к лицу, медленно вдохнул аромат и, запрокинув голову, выпил всё до дна. На несколько секунд Чжун Ли замер в таком положении, тяжело, но с какой-то толикой экстаза выдохнул воздух и, наконец, опустил голову. Хрустнул шеей. Его желтые зрачки расширились. Последнее, что увидел Итэр перед тем, как потерять сознание — звериный оскал Властелина Камня. Изголовье кровати стучало об стену. Ритмичные удары. Скрип. Тяжелое дыхание. Пыхтение. Звуки влажной плоти. Головная боль была невыносимой, но именно благодаря ей Итэр смог проснуться. Он понятия не имел сколько времени пробыл в бессознательном состоянии. Что сделали с Паймон? Куда делись Гань Юй, Син Цю и Сяо? Скрип. Стук. Тяжелое горячее дыхание. Вздохи. Утробный рык. Получается, что настоящая Ке Цин стояла на причале и ждала Итэра весь вчерашний день? Наверняка она поняла, что случилось что-то нехорошее. Она должна была понять это и начать поиски. Или может быть люди Чжун Ли смогли как-то отвлечь её? Возможно наговорить глупостей? Вполне вероятно, но верить в эту версию совсем не хотелось. Стук погромче. Размашистые и грубые движения. Теперь вместо вздохов слышно утробное рычание. Немое тело стало чувствовать. Тяжесть. Глаза не хотели открываться. Было сложно дышать. Что-то не давало пошевелиться. Звуки слышались сквозь какой-то вакуум. Итэр сделал усилие, чтобы открыть глаза. Темнота. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку. Вот что затрудняло дыхание. Стал возвращаться слух. Теперь тяжелое сбивчивое пыхтение ощущалось где-то в районе шеи. Онемевшие конечности вновь приобрели чувствительность. Тело раскачивалось из стороны в сторону. Когда Итэр понял что происходит, паника захлестнула его разум с новой силой. Боль стрелой пронзила внутренности. Как будто внутри всё разворошили. Мерзкий невыносимый горший запах полыни. — Нет…! — приглушенно выдавил из себя Итэр. — Хватит! Прекратите! Тяжёлая рука вдавила его лицо в подушку. Внутри всё горело. — С добрым утром, путешественник, — тяжело дыша, прохрипел Чжун Ли. Итэр пронзительно замычал, сжимая пальцами простыню, шевеля ногами. Он начал задыхаться. Руку убрали и Итэр с трудом вдохнул воздух. И закричал. — Мне больно! ПРЕКРАТИТЕ! — взвыл он, пытаясь выползти из-под мужчины. — ХВАТИТ! — Слёзы заполнили глаза, затуманили взор. — Твои, — Ритмичный стук, — крики только ещё больше раззадорили меня. Даже лучше, чем когда ты был без сознания. Я хочу увидеть твоё лицо… Чжун Ли остановился. Боль осталась. Перевернул Итэра на спину и взял его за лицо. Приблизился, тщательно обнюхал волосы. — Так могут пахнуть только невинные… Мужчины и женщины пахнут по другому. Это совершенно не то, что мне нравится. — Чжун Ли высунул неестественно длинный язык, как у змеи, и облизнул губы подростка. — Восхитительно. Чудесно. Вкус девственной плоти. — Больной ублюдок! — вскрикнул Итэр и плюнул в лицо мужчины. — Урод! Чжун Ли отстранился, провёл рукой по месту плевка. Поднёс пальцы ко рту и облизал их. Он был нагим. Тело — чрезвычайно жилистое, но не сухощавое. В обычное время одежда филигранно скрывала его телосложение и что-то вроде татуировок на руках. Потемневшие участки кожи от плеч до кончиков пальцев были испещрены геометрическими ярко-жёлтыми узорами. Итэр скорчился от омерзения, от того, как низко пал этот некогда вежливый джентльмен. Некогда друг. Некогда избранник Селестии. — Я почти закончил. Советую тебе не брыкаться, — помрачнев, прошипел Чжун Ли. На его шее проступили жилы, в районе челюсти очертились желваки, широкая грудная клетка вздымалась при каждом вздохе. Нет, это не человек. — Не трогай меня! — У Итэра внезапно открылось второе дыхание. — Не смей! Ты долбанный маньяк! Конченный псих! — завопил он. — Я делал это с тобой практически всю ночь. — Чжун Ли осклабился. — Так с чего бы мне прекращать сейчас? У тебя есть выбор, мальчик. Или ты подчиняешься, или умираешь. Чжун Ли придавил Итэра всей тяжестью своего тела, не давая ему пошевелиться. — Я знаю, что тебе нравится… — хрипло проговорил мужчина, насильно разводя ноги подростка в стороны. Итэр вскрикнул и вытянул руку, пока Чжун Ли копошился. Нащупал на прикроватной тумбе статуэтку из кор ляписа и со всей силой ударил ею по голове насильника. Кровь брызнула на лицо. Чжун Ли зарычал, на некоторое время оглушенный сильным ударом, а Итэр, воспользовавшись ситуацией, выскользнул из-под него и обессилено рухнул на пол. Почему-то кровь была не только на лице, но и на ногах. Во внутренней части бёдер. Времени на размышления было мало. Итэр встал на ноги, заставил себя побежать что есть мочи. Но куда бежать? Инстинкт самосохранения направил подростка вглубь бездонного коридора. Беззащитный, весь в крови и голый — Итэр цеплялся за стены, чтобы не потерять равновесие. Молился, чтобы его не встретили наёмники или прислуга. —…Нет смысла бежать! — раздался громкий голос Чжун Ли. Если бежать не получиться, то стоит спрятаться. Затаиться. Возможно обхитрить ублюдка. — Хочешь поиграть в прятки, мальчик? Чжун Ли оклемался и, накинув бурый шёлковый халат, вышел в коридор. Но Итэра там уже не было. — Хорошо, — хриплым голосом проговорил Чжун Ли, тяжело дыша от распирающей ярости. — Тогда сыграем в прятки.