Убить дракона

Клади земли тончайший слой На это сердце робкое, Но башню целую построй Над черепной коробкою! Р. Бёрнс

Антону не страшно. Перед ним стоит человек, который искренно верит, что он сильнее Антона, безжалостнее, опаснее. Антон же в эту секунду уверен, что силён тот, у кого оружие. Ему не страшно, только вот рука трясётся, сердце готово разорвать грудную клетку и взгляд — куда угодно, лишь бы не в глаза. Он стоит с придурковатым видом, тычет ножом в сторону Арсения и ждёт какой-то внутренней команды. Попов внимателен в эту секунду, сосредоточен и ... совершенно спокоен. В нем не пошатнулась его уверенность ни на йоту, как будто вместо ножа ему показали редкую игрушку — удивительное зрелище. Свет голой лампы дрожит, тускнеет, падает тенью на обоих, надевая на них маски правосудия. — М-м. А дальше что? Не придумал? — с вызовом спрашивает Арсений, ставя бутылку пива на тумбочку, где уже лежит переполненная пепельница. Антон готов поклясться, что Попов сделал этот жест аккуратным, тихим, как будто боялся спугнуть зверька. Значит ли это, что он тоже испугался? У Шастуна взгляд сейчас действительно был диковатый. Нож оказался острым, симметричным с обеих сторон, блестящим - такие служат для того, чтобы дичь резать, снимать с них шкуру. Антон с удовольствием представлял, как он поранит Арсения этим ножом. Как тогда тот будет реагировать? Все та же непробиваемая мина на лице и ни капли боли во взгляде, даже физической? Арсений делает шаг вперёд, Антон сжимает орудие крепче. Смотрит ошалело. И это становится отправной точкой, Попов его раскусил. Он как зверь чувствует страх. — Арс, где мое пиво? — так не вовремя раздаётся из комнаты настырный женский голосок. Попов не отвечает, он не сводит глаз с Антона, которого как из анабиоза выводит этот обыденный чистый голосок. — Так, — парень с забранным хвостиком на макушке появляется неожиданно, так некстати, но Антон почему-то мысленно благодарит его, словно он путь к спасению. Арсений вдруг оказывается так близко, пользуясь моментом уязвимости, что острое лезвие утыкается прямо в горячую плоть, через легкую футболку. Антон чувствует жар, который исходит от него же. Он замирает, но руку отдернуть не в силах, потому что Попов крепко сжимает ее своей. Неожиданный гость выставляет руки вперёд, отступает чуть назад, поражённый такой сценой. — Хлеба и зрелищ! А че нас не позвали? Срамота, — иронический тон сбивает с толку. Попов свободной рукой даёт знак другу отступить. Так справедливо: у Антона же нет никого, кто мог бы за него заступиться. — Ну?! Что тормозим? Заканчивай начатое, иначе поменяемся ролями. Представляешь, сколько крови будет? — скалился Арсений. Он был так близко, что наступал на носки кроссовок, пах хмелем и сигаретами. Антон пытался оттеснить орудие на себя, но сил не хватало. Попов так вцепился, что рука побелела. Он давил на запястье и пытался помочь Антону совершить удар против него же. Шастун не знал, откуда в нем ещё теплилась сила, но он противостоял, как только мог. — Слабак, блять, — выклюнул он в лицо. Антон сопел, стараясь сохранить хоть остатки достоинства. Сжимал губы до боли, отстранялся от Попова, но тот удивительным образом оказывался наравне с ним. Антон видел, как лицо парня преобразилось: вены на висках взбухли, в них лилась сине-чёрная кровь, глаза — яркие, неукротимые, с блеклой синевой. В них можно потеряться. И Антон потерялся. — У тебя кишка тонка на такие подвиги, — Арсений тыкал пальцем в грудь Антона, все ещё не думая отступать. Казалось, он только сильнее напирал вперёд. — Пришёл, думал припугнуть кухонным ножичком? Опомнись, блять, ты даже слова сейчас еле подбираешь, чтобы хоть что-то дельное высрать в одно предложение. Жалкое зрелище, — нож у Антона тут же отобрали и воткнули в дверь. Арсений особо не раздумывал, поэтому лезвие так близко оказалось рядом с кончиком уха. Обида в такие моменты перекрывает все. Ком в груди у Антона превратился в огромный нерв, которого так просто натянули и срезали. Уши покраснели, щеки, и без того розовые от духоты, стали пунцовыми, весь Антон сейчас готов был одновременно сгореть со стыда и исчезнуть. Парень в стороне хохотал, Арсений непринужденно вернулся к своей недопитой банке пива, а Антон чувствовал, как слёзы обжигают щеки. Его унизили, растоптали и ещё раз показали, где его место. На дне, вместе с теми, кто боится сказать слово бьющему в лицо противнику. «Если тебя ударили, то подставь вторую щеку», — этот афоризм сейчас отлично подходил Шастуну. — О, нет. Только не плачь, платочек принести? — потешался его противник. Общее посмешище. Антон стоял, с силой утирая влажные следы с глаз, стоял и ненавидел его и все, к чему он имел какое-либо отношение, но особенно он ненавидел себя. — Какой платочек, тут простынь нужна, — поддержал рядом стоявший парень. И они захохотали вдвоём. Арсений что-то шепнул парню, и Антон отчетливо услышал его имя. «Серый» оказался на редкость проворным и легким на подъем парнем, если его не злить и не выводить из себя. Такое впечатление он производил в первую очередь. Самый маленький, но бьет больнее всех. — Оставь моего друга в покое, я беру ответственность за него и готов приносить вам эти чертовы сигареты, — через силу сказал Антон, разрывая паузу. — У него и так семья концы с концами сводит. Арсений замер. Вот, оказывается, как ввести его в заблуждение: принять удар на себя? Удивительно, как таких людей поражают обыкновенные законы дружбы. Попов и Серый переглянулись. Арсений как-то в одно мгновение подобрел, черты лица его расслабились, он расправил плечи. — Вот это жест милосердия. Похвально, уважаю, — гордо сказал он и похлопал бедного Антона по плечу так, что он склонился над ним. — А теперь пиздуй, родители заждались свою принцесску. Шастуна чуть не вытолкнули в подъезд, но он юркнул из-под плеча обратно. — Я сбежал из дома, — с достоинством заявил Антон, сморкнулся и утёр нос. — И что мне теперь тебе за это медаль дать? — Арсений устал стоять у порога босиком и в конце концов захлопнул дверь. Непонятно, куда несли парня эти американские горки, но сейчас гнев и злость сменились надеждой и верой в свои силы. Так и не получив вкрадчивого ответа на свою просьбу оставить Диму в покое, Шастун продолжал: — Медалью сыт не будешь. Можно у вас переночевать? Я на вокзале спать пока не готов. Арсений улыбнулся во все тридцать два, посмотрел испытующе, словно ожидал услышать, что это шутка. — Глянь, Серый. Мелкий пиздюк, а такой наглый, слов нет. Недавно слёзы лил, а сейчас меня перед фактом ставит, — Арсений подергал Антона за плечо. Серый лишь хмыкнул, и, устав от этого зрелища, в котором ему была отведена малая роль наблюдателя, ушел обратно на зов молодой девицы. — С чего это мне тебе койку дать? Тебе тут не ночлежка для больных и убогих. Антона эта фраза кольнула, и он готов был дать ответный удар, но ещё не оправившись от недавнего душевного переворота и принятия ситуации, прикусил губу. Выход был очевиден. Антон выгреб из кармана джинсов все деньги, что нашёл недавно в копилке. Разложил на тумбочке мятые купюры и монетки, звонко бьющиеся друг о дружку. Он взглянул на них ещё раз, а затем на Арсения с усмешкой в глазах, а потом ещё раз на купюры и решил, что расставаться с ними ему не жалко. Если новая жизнь и новый Антон стоят какие-то жалкие монетки, то он готов пожертвовать и формой, и всеми богатствами, которыми он обладает. Попов подошёл ближе, перебрал неаккуратные, скомканные купюры, достал сигарету из маленького кармашка футболки и небрежно приложил к губам. Затем протянул руки обратно к деньгам, но его остановили. — И еще кое-что, — прибавил Шастун, пользуясь моментом, — научи меня, как стать на тебя похожим. Арсений выгнул брови и выразительно уставился на парня. —...смелым, в этом смысле. Чтобы не бояться, — тут же пояснил Антон и покосил взгляд, смущаясь своей откровенности, но быстро это скрыл за маской серьезности. — Ты при первой же возможности сольешься, — последовал спокойный ответ. — Не сольюсь. — А знаешь, — не долго думая сказал Попов, — то, что ты пришёл сюда один, когда знал, куда идёшь... Да, думаю, это чего-то стоит. Антону это все действительно стоило нервов и сил, а ещё он всю свою прежнюю жизнь поставил под угрозу. —...но с другой стороны, — продолжал вслух рассуждать Арсений, — от тебя толку никакого. Тощий — дать сдачи нормально не можешь, не то, что защищаться; бегаешь, наверно, тоже так себе, да ещё и плакса. Попов говорил все это, дымя сигаретой прямо в лицо так, что Антон закашлялся. Просто невозможно быть таким невыносимым! — Я не тощий, просто у меня астеническое телосложение, — переводя дух, обидчиво произнёс Антон. — Ты на глисту похож, — Арсений не стеснялся рассматреть его с ног до головы ещё в машине при первой их встрече. А сейчас активно и по-свойски лапал Шаста за запястья. Что у него за привычка такая больная — лапать людей? — Я год занимался бегом! — уже начинал злиться Антон таким необоснованным оскорблениям. И хотел ещё добавить между прочим, что он и в футбол любит играть, просто до безумия любит, вернее, любил. Пока его не отдали на танцы. Этого от говорить точно не собирался. Арсений усмехнулся, поглядывая на то, как Шастун пыхтел паровозом. Антон хотел было что-то сказать, но заметил, как в глазах напротив заиграли чертики. Глаза у парня вообще казались какими-то инопланетными. В них было много жизни, хоть сейчас они и были немного пьяными и хмельными. — Ладно. Пойдёшь с нами, — твёрдо решил Попов, хватая мальчишку за рукав толстовки и таща за собой. — Добро пожаловать. Ты уж прости, что не прибрано, не при дворце живем. Если надо в толчок, то там замок к чертям вышибли, так что ручкой прикроешь. Антон поддался сильной хватке, противиться уже не было смысла. Он решил, что бояться ему нечего. По крайней мере, сейчас. Шастун всегда чувствовал, когда ему действительно угрожает опасность. Так было, например, в тот день, когда на него напал тот укуренный мужик. С Арсением наедине он ощущал себя сначала защищённым, а потом полностью уязвимым и безоружным. Как будто Попов наперед знал, какая роль ему подойдёт больше всего и активно этим пользовался. Арсений втащил его в маленькую комнатку и, похоже, единственную. Высокий потолок, на котором облупленная штукатурка вместе с ужасным чёрным пятном размножалась по стене. На диване сидели трое. Один стул, голые стены. Два больших арочных окна без занавесок создавали иллюзию пространства больше, чем оно есть. На шкафу Антон успел заметить множество стикеров и наклеек, а на полке под ними стояла целая коллекция пустых банок из-под пива. Удивительно, что все они были разные. Девчонка, которая тесно прижалась к Серому, исподлобья взглянула на Шастуна, показательно фыркнула и уткнулась в телефон, не забывая иногда давать о себе знать, бросая томные взгляды парню, сидящему рядом с ним. В углу, на том самом единственном стуле, сидел короткостриженый парень, по виду самый старший из всех, в сигаретой в зубах, задымляя всю комнату. Он, закинув ногу на ногу, играл слабо-знакомый Антону мотивчик гитаре, но как только Арс привёл парнишку, то сразу же умолк. Такое внимание Антону было мало приятно, и он понадеялся, что первым ему говорить не придётся. — Если интересно — Окси, Серый и Стас, — перечислил на раз Попов, — Паша свалил, но обычно он у нас двигатель веселья. — Ты охуел что ли? За веселье я отвечаю, — сказал Серый. Он живо чмокнул девчонку в губы, и та в одно мгновение оказалась у него на коленях. Антон отвёл взгляд, а Арсений широко улыбнулся. — А Серега у нас что-то вроде Наполеона. Меньше всех, а кусается, как стая пираний, — с усмешкой проговорил Попов и накинул чёрную толстовку, которую взял бог знает откуда. Антон весь зажался, обстановка вокруг никакая, правильнее сказать — непривычная. — Слушай внимательнее, ботан. Да-да, я тебе говорю, — обратился к нему парень с хвостом на макушке, видя растерянность Шастуна, — со мной лучше не шутить, — то ли полушутя, то ли серьезно выдал он. Дама ловила кайф от своего кавалера и только так дрыгала у него на бёдрах. Антону хотелось выйти на воздух, в окно, в сортир — куда угодно, лишь бы не смотреть на все это. Он чувствовал себя белой вороной среди орлов.

//

Машина Арсения, оказывается, никуда не пропала, а была припаркована между двумя бетонными плитами, прямо под окнами квартиры. Стас уселся спереди, открыл окно настежь и закурил. Этот парень вообще изо рта сигарету не вытаскивал. Казался каким-то отрешенным, не от мира сего. Антона затолкали сзади, справа от него сели Серый и Окси. Благо, места Антону нужно было немного, а то тесниться с этой голубятней не было никакого желания. Шаст тщательно растирал запястья рук — дурацкая привычка, когда волнуешься. Отвернулся к окну и взглядом терроризировал огромный дуб у дома, пока Арсений разогревал двигатель. — Пристегнитесь, дети. Едем развлекаться, — сказал Арсений, снимая с ручника. Антон послушно пристегнулся, едва найдя ремень. Если бы можно было пристегнуться двумя, то он бы так и сделал. Парень выжидающе посмотрел на остальных, но Серый с девчонкой лишь звонко рассмеялись. Попов поправил зеркало заднего вида, улыбнулся и дал газу. Шаст ударился лбом о стекло, когда машина резко развернулась. Парни все явно были подвыпившие, а Арс так вообще сидел за рулем, и только это Антона сейчас волновало. Машина мчалась по обочине со всей мочи, а Шаст сжимал ручку двери до боли. Это был единственный раз, когда Антон молился, чтобы их тормознули гаишники. Куда его только потянуло, черт возьми? Сейчас бы сидел дома, в теплоте, смотрел бы фильм, закусывал заварными пирожными. Колени бы не дрожали, в горле бы не пересохло и от холода бы не хотелось свернуться в клубок. — Как там твой дружок поживает? — вдруг поинтересовался Серый, развернувшись к нему. Он сидел рядом, толкал коленкой, так что не обратить на него внимание было сложно. Антон раздул ноздри, молчал. Уставился в сиденье спереди и ковырял одну точку взглядом. — Э-эй, — не унимался тот, дёрнув Шаста за плечо. — Плохо. Боишься, что заяву на тебя накатает? — ядовито ответил Антон. Он так и представил, как его собеседник обалдел от такой презрительной интонации. — А он может? — насмешливо спросил тот, вздёрнув бровь. — Может. Если будет сомневаться, так я помогу! — Шастуна окончательно развезло. Захотелось ещё и треснуть, но тут он удержался. Вероятность, что его после такого отвезут в лес и закопают живьём — была слишком велика. — Ты че, давно из машины не вываливался? — Парни, да перестаньте! — крикнула Окси, притягивая к себе своего дружка, чтобы оба не набросились друг на друга. Все замолчали, но внутри у Антона все равно была невысказанная обида. Они свернули в какой-то прилесок, где не было ни фонарей, ни ворот. Дорога осталась позади. Ребята вышли из машины, девчонка сразу же стала поправлять свой съехавший лифчик и прическу, Серый сладко потянулся, вдыхая свежий запах елей и сырости. Антон от прохлады застучал зубами, скрестил руки. На небе можно было пересчитать все звезды по пальцам. — Зачем мы здесь? — Антон смотрел, как Арс достаёт из капота три бутылки с тряпкой на горлышке, одну из которых кидает Стасу. — Друзей навестить, тебе понравится, — отвечает Попов, щёлкнув по носу. Окси хихикает, уходя вслед за ребятами. Шаст тяжело сглатывает и, не желая оставаться один в потёмках, следует за ними. Антон нервно смеется про себя, когда понимает, что эти «друзья» оказались мертвыми. Сквозь хруст веток они проходят мимо мраморных плит, кроссовки мокнут от сырой травы, пальцы рук леденеют то ли от холода, то ли от нервов. Они минуют целые статуи, множество заросших могил и захоронений. Совсем рядом — недавно вскопанная земля, ещё пахнет свежей почвой и травой, поставлен недавний крест и множество венков. Антон старается не отставать, чуть ли не утыкаясь в спину Стаса. Тот его лишь иногда отталкивает от себя, чтобы не пёр вперёд. Антон встал с ребятами, засунул руки в карманы олимпийки и начал перебирать ногами гравий. Щелкнула молния на штанах и через секунду все лицезрели, как Стас мочился на новенькие цветочки в свежевскопанной земле. — Ты мог бы отойти туда, — замечает Шаст, указывая на кустарник. Его прошибает отвращением ко всему, что происходит. Должно же быть хоть какое-то уважение? — Парень, я думаю, что ему уже насрать, — хрипло смеется Стас. — Да, Стас. Вообще-то тут дамы, — любезно замечает девчонка, обозначая свое присутствие. Но тот лишь фыркает. Антону хватило силы промолчать и отвернуться. Он начал озираться по сторонам, замечая, что не хватает едких комментарий Попова, но того уже не было рядом. Первая бутылка летит неожиданно и ярким пламенем попадает в маленькую сторожевую будку. Вторая летит следом и разбивает окно. — Какого хрена?! — только и успевает сказать Антон, глядя, как Стас с Серым с гомерическим хохотом кричат, смеются, не боясь, что окажутся услышанными. «Они точно ненормальные», — проносится в голове у парня. Шастун ступает назад, готовясь куда-нибудь улизнуть, но ему в руку пихают последнюю бутылку. Он чувствует, как влажная тряпка промокла насквозь, пахнет спиртовым раствором. В будке послышалась ругань и шум. — Кидай, как только он выйдет. Будет эпик! — Стас поднес зажигалку, и тряпка тут же вспыхивает ярким пламенем. У Антона чуть челюсть не отвисла. Он не знал куда податься. На горизонте показался мужчина среднего телосложения. В руках он держал ружьё. — Опять вы? Сукины дети! Я вас сейчас...! — это был второй раз, когда Антон понял, что ему реально угрожает опасность. Он кинул бутылку в сторону, было уже все равно, куда она попадёт, хоть в человека. И кинулся со всех ног за ребятами. Самое ужасное, что они реально ловили от этого кайф: хохотали, выкрикивали колкости, матерились, да ещё умудрялись по дороге снести парочку венков. Антон бежал и не чувствовал земли под ногами, он едва двигал телом. Когда сворачивали на обочину, то он умудрился подскользнуться — из-за проливного дождя дорога была труднопроходимой в некоторых местах. Девчонка остановилась и помогла ему встать. Он кивком головы поблагодарил ее, не в силах вымолвить ни слова. — Да вы чокнутые, блять! А если бы он выстрелил? — орал Шастун, когда ребята остановились у спрятанной в прилеске машины. — Пиздец, пацан походу реально обосрался, — смеялся Серый, запрыгивая на капот. Кстати, о машине. Арсения до сих пор не было рядом. — А где Арсений?! Сходите за ним кто-нибудь! Там же этот... ненормальный с ружьём, — Антон с трудом строил слова в предложения, задыхаясь и еле-еле переводя дыхание. Он видел парней, которые спокойно делились последней сигаретой и смотрели на Шаста, как на умалишенного. Организм Антона сейчас походил на дымовую шашку. Он раздраженно рыкнул и, сам не ожидая от себя подобных выкрутасов, развернулся и сделал пару шагов к обочине. Его одернула рука Стаса. — Арс это место, как свои пять пальцев знает. Так что херню не твори. Сядь и жди. Это немного успокоило ураган внутри, но волнения не убавилось. Прошло по ощущениям минут десять. Ребята начали обсуждать сходку, каких-то ребят на стороне — Шаст толком ничего не разобрал и не особо пытался. Он ковырял ветку ели и оторопело посматривал на дорогу. Живот скрутило, Антон толком ничего не ел целые сутки. Да ещё и ссать нестерпимо хотелось, а мочиться в кустах — идея так себе. Антон же приличный мальчик, а не какое-то животное. Как эти. Шатун уже хотел заново бить тревогу, но Попов показался бог весть откуда. Вылез из кустов, как дикое животное. — Я заебался. Он за мной час круги наворачивал, а потом караулил у ворот. Пришлось в обход идти. Долго ждали? — Минут пятнадцать, не больше, — ответила Окси. — Дед стареет. Раньше мог до дороги со своим ружьём бежать, пока не надоест, — усмехнулся Стас и выкинул бычок на землю, придавив кроссовком. Антон пытался скрыть своё беспокойство за другими, но напрасно, потому что Арсений его даже не заметил. Прошёл мимо. Лицо его как будто постарело на лет пять: в уголках глаз показались морщинки и вообще он весь был хмурым и уставшим. Невнимание неприятно кольнуло. Хотелось бы, чтобы Попов обратил внимание на то, как он справился с задачей. Относительно паршиво, но справился. Все-таки из всей этой шайки авторитет имел именно он. И понятно из-за чего: такую бы твёрдость духа и уверенность Антону... Однако он все равно оставался каким-то не до конца понятым. Хотелось поглубже заглянуть в эту неприступную крепость. Другой вопрос: а позволят ли? и зачем Антону это надо? Все уселись на свои места. На этот раз из принципа Шаст не стал пристёгиваться. Казалось, что хуже чем то, что было на кладбище, уже не будет. Машина дернулась, выезжая на ровную дорогу. — Антон, ну и как тебе приключение? Понравилось? — наконец-то обратился к нему Арсений. Даже по имени назвал. Удивительно. — Нормально, — буркнул в ответ Антон, сжавшись весь в клубочек и скрестив руки. — За тебя мамка так не переживала, как он. Хотел бежать - тебя спасать, герой-малец, — не воздержался от комментария Сережа. Хорошо, что в машине было темно, потому что Шаст покраснел до ушей. Он зло зыркнул на Серёжу и сильнее вжался в сидение. — А че не пошёл-то? — хмыкнул Попов, — вдвоём бегать было бы веселее. Непонятно, издевался он или нет, но в любом случае Антон остался рад, что его остановили. — Слева по курсу круглосуточный. У меня сиги закончились. Тормозни, — сказал Стас, минуя неловкое молчание. — Я в машине посижу, — загадочно сказала Окси и поманила к себе Серёжу. Шепнула что-то и захихикала. Тот, улыбаясь, кивнул. Антон бы остался тоже, но быть бабой как-то не хотелось. Подумают, что струсил. К тому же, он реально был голодный. Магазин этот находился на окраине города. Был похож на те, которые на заправке, но чуть больше. Антон бродил мимо прилавков, ища любимое лакомство. Остановился между полками с алкоголем и выпечкой. Он взял пачку заварных пирожных, облизнулся и тут же осознал, что у него, черт возьми, нет денег. Он ведь все отдал Арсу. Как можно так тупануть? Нужно было хотя бы маленькую часть себе оставить. Просить уже как-то неловко... Антон постучал себе по лбу и тут же вздрогнул. Попов проехался по полу, хватая четыре банки водки, еле удерживая их на весу. Антон положил коробку обратно и сунул руки в карманы. — Все взял, что хотел? — спросил он. Шастун помялся, неуверенно кивнул и почесал макушку. Арсений на него озадаченно посмотрел. — Ты когда врешь, то губы поджимаешь. Внимательный какой, поглядите. — Просто денег не хватает, — почти не соврал Антон. — Бери, любитель сладенького, — и ему в руки прилетает аж две упаковки пирожных вместе с бутылкой. Для пятой у Арсения в руках места не хватило. — Я отдам, — обещает парень. — А ты думаешь, я за все это платить буду? — усмехается Попов, направляясь в сторону касс. — Ну, так делают нормальные люди, — с тревогой ответил Антон, замедляя шаг. Арсений покачал головой. Сзади показались парни и что-то отчаянно жестикулировали. — Слушай…, — попытался вразумить его Антон, но тут же был перебит. — Когда я скажу беги, то нужно бежать, понял? Попов похлопал его по щеке, задержался на пару секунд у стеклянных глаз и, не долго думая, ебнул с полки аж две бутылки вина. Осколки полетели в разные стороны, оставляя на полу лужицу вишнёвого цвета. Шастун ойкнул и плотно прижал к себе продукты, словно это был его единственный спасательный круг. Он смотрел на то, как жидкость растекается по плитке, задевая его кроссовки. Арсений терпеливо выжидал. «Да вы просто издеваетесь», - пролетело в голове мысль. В стороне кто-то зашаркал по полу и говорил сиплым басом. Обращались точно к ним, но Антон не спускал взгляда с Арсения — все остальное заглохло, исчезло, испарилось. Он ждал сигнала, когда нужно бежать. Три. Два. Один. — Беги! И Антон побежал, едва не роняя все, что так крепко держал в руках. Они обогнули стенд и бежали в сторону выхода, когда охранник показался на повороте. Шаст успел лишь увидеть офигевший взгляд кассирши и услышать строгое «стоять!». Арсений бежал быстро, парень едва поспевал за ним. Дыхалка была уже на исходе, хотя, казалось бы, Антон – единственный человек, который не курил. Страх забрал половину сил. На улице Антон жадно вдохнул свежий воздух в легкие и с оставшимися силами ринулся в сторону. — Где, блять, машина? Где..?! Стоянка была пуста. Антон готов был орать изо всех сил. Попов бежал уже в ста метрах от него. Парень ринулся в другую сторону. Это было логично, за обоими охранник не побежит. Он чуть не грохнулся лицом на асфальт, когда обернулся, чтобы увидеть, как Сережа убегает, не замечая, что Стаса схватили за шкирку. «Нет, нет, нет, Шаст. Тебе нет до этого дела, ты не пойдешь туда», — повторял он про себя. Боже, прости, что Антон обернулся. Он видел, как охранник всем своим грузным телом поднял парня так, что у того ноги на миллиметр отошли от земли. Он ударил его в живот. — Эй! — Антон подбежал как можно ближе, — лови, придурок! Шаст со всей мощи кинул бутылку в их сторону, не думая о том, что она могла попасть и в Стаса. Охранник отскочил в сторону, озираясь. Он ослабил хватку и парню удалось вырваться. Он кинулся изо всех сил к Антону. — Давай-давай! Че завис? Они побежали в сторону ребят. На половине пути мужик сдался и прекратил погоню, а Антон окончательно выдохся. Шаст молил об отдыхе, а Стас беспрестанно твердил о копах и вытирал пот со лба. Антону, если честно, было уже насрать и на копов, и на охранника. Он задыхался от изнурительного бега, хотел пить и просто свалиться в близ лежащую канаву. Он сделал жест, чтобы Стас шел без него, мол, и сам справится. Тот неуверенно посмотрел в ответ, но все же скрылся в темноте, перелезая через забор. Антон позволил себе просто свалиться в траву. Сердце бешено колотило, в крови все еще играл адреналин, в голове было мутно. — Да вон один из них! — послышалось со стороны. И тут же за забором его кто-то схватил за руку. Шаст аж отпрянул в сторону, лягнув незнакомца ногой. — Мелкий, лезь через забор бегом, не дури, — показалась темная макушка Арсения. — Я помогу. Вероятно, Стас с Арсением пересеклись, и тот все рассказал. Шаст честно собрал всю волю в кулак и забрался на железную изгородь. Забор был старый, острый на концах и ходил ходуном. Но Антона подстрекали два мужика, что бежали за ним. Он перекинул одну ногу. Голоса были слышны совсем близко. Арсений живо протянул ему свою руку, но Антон неудачно зацепился курткой за остриё, послышался треск рвущейся ткани. Шастун свалился лицом в траву и тут же заорал от внезапной боли в коленке. — Отлично, солдат! — засмеялся Попов и подобрал бедного парня, обхватив за талию. Антон страдал в эту минуту больше всех. Арс дотащил его до ближайшей легковушки, сев рядом. Молча просидели минут пять, прислушиваясь к звукам. — Ты сегодня, конечно, превзошёл все мои ожидания, — прошептал Арсений. За целый день Антон впервые усмехнулся. Юноша подтянул ногу на себя, справляясь с ноющей болью в коленке. — Дай посмотрю, — предложил тот. — Не надо. — Вот давай только не будем строить из себя недотрогу. Не вовремя, — строго сказал Попов. И Антон позволил. Препираться с Арсением было бесполезно, а в данном случае ещё и бессмысленно. Парень перекинул ногу к себе на колени, задрал ткань спортивок и осмотрел болезненное место. Он легонько дотронулся до отёка. Антон зашипел, как котяра на собаку. — Я, конечно, не врач, но мне кажется у тебя обычный ушиб. До свадьбы заживет, — улыбнулся Арс и неосознанно погладил лодыжку. Шаст прикусил губу и отодвинулся, вспоминая недавнюю ночь.

//

Окси припарковалась в каком-то закоулке, между пересечением двух улиц. Надо сказать, у Антона мнение об этой девчонке сразу поменялось. Соображает она что надо. Теперь понятно, почему ребята с ней водятся, а то до этого она как-то не особо вписывалась в их тусовку. Антон кое-как доковылял с помощью Арсения. Боль в ноге действительно утихала, но все равно осталась ноющая резь в коленке. Благо, он ничего не сломал, а то это прибавило бы пиздеца в его жизни. Ребята были уже навеселе, опустошив полбутылки водки. Стас горячо благодарил Антона, не забывая вставлять комментарии о том, что справился бы и сам, и даже высказывал целый план, как бы он выбрался. Антон жутко устал и почти все диалоги пропускал мимо ушей или бездумно кивал, когда обращались к нему. Он думал о маме, о том, заметила ли она его отсутствие? Хотелось верить, что нет. Он бы успел вернуться домой, как ни в чем не бывало, с тонной новых эмоций и впечатлений, оставив все ужасное позади. Арсений посадил его в машину на переднее сидение, пока все живо обсуждали недавнее приключение. — Держи, сразу взбодришься, — Антону протянули бутылку, из которой Попов успел отпить. Ничего нового тут не было, Шаст и раньше по праздником мог тяпнуть со стола рюмку и потом корчиться от горечи во рту. Но тут он с дуру взял и сделал три глотка сразу. Зажмурился и начал плеваться под ноги. Горло прожгло словно раскалённым металлом, все та же горечь оставляла противное послевкусие. — Норма-ально, — довольно произнёс Арс, постукав парня по спине. Антона сразу замутило — он поплыл мгновенно с высокого градуса на голодный желудок. Появилось даже какое-то неизвестное до сих пор чувство эйфории, боль слегка притупилась. Антон икнул и сразу захихикал. Арсений облокотился рукой о крышу машины и не без интереса наблюдал за мальчишкой. Глаза выразительные, ярко-голубые и ресницы длиннющие, как у девчонки, но сам он на девчонку похож не был. Весь такой выпендрежно-пафосный, в кожаной куртке, с взлохмаченными волосами от ветра. Антон его ненавидел в эту минуту. Ему хотелось заехать ему между лопаток, а потом крепко-крепко обнять. От таких мыслей Шастун поплыл ещё больше и глотнул из бутылки два раза подряд. — Да все, хватит уже, алкашня малолетняя, — и у него нагло отобрали напиток. — А ты чего командуешь все время? Кто тебя главным сделал? — прищурился Антон. Он чуть ли не валялся на сидении, лениво опустив голову, и тыкал Попову в живот, а тот хоть бы двинулся. Так и стоял напротив. Терпел.. — Ты хочешь быть главным? — вздернул бровь парень. — Я этого не говорил. Я лишь спросил у тебя, почему ты... — Я понял. Никто не определял меня главным, просто так сложилось. Ребята мне доверяют, — твёрдо сказал Попов. — Так сложилось, так сложилось, — дразнил Антон, говоря нарочито-приподнятым тоном. — А я приёмный, прикинь. Так сложилось. А ещё я ссыкло сраное, которое даже отчиму нормально ответить не может. Так сложилось, блять! — повысил тон Шаст и тут же закрыл лицо ладонями. — Так, ясно. С алкоголем я переборщил. Детям нельзя такое, — Арс дотронулся до макушки Антона, ощущая мягкие волнистые волосы, но тот тут же вздрогнул и струсил. Попов вытянул руки, извиняясь. Истерик не хотелось. — Я такой же ребёнок как ты, — попытался изречь мудрую мысль парень, отвлекаясь от этого сумбурного жеста Арсения, но вышло не в тему и смешно в его состоянии. — Ладно, ребёнок. Из дома ты сбежал без вещей? — уточнил Попов, хмуро осматривая парня с ног до головы в грязной порванной одежде. —Я че, дурак что ли? Оставил у тебя под лестницей в подъезде, — сказал Шаст, словно он провернул хитрый план века. Арсений заржал так, что даже ребята на секунду замолчали, прислушиваясь. — Что смешного? — Ну, молодец. Если их ещё не спиздили, то точно обоссали собаки с кошками. — Отлично, — закатил глаза юноша, — у вас там что ни день, то Макабр какой-то. — Я тебя предупреждал, что моя квартира — не твой двухэтажный особняк со всеми удобствами. Антон полностью залез в машину и скрестил руки. Уже реально было насрать, где спать. Лишь бы не на помойке с бомжами. Бог с ними, с вещам, он немного потерял. Все равно Антон понял для себя, что для всей этой уличной жизни он явно не приспособлен. В первую же ночь - ни вещей, ни капли достоинства. — А я не привередлив, как видишь, — пробурчал Шаст и указал на бутылку. — Ладно, только знай, что я живу не один, а с Серегой. Так что придётся тебе терпеть его общество. У нас квартплата на двоих. Антон фыркнул в сторону. Вёл он себя, как настырная баба, но все это состояние можно было списать на помутнение от алкоголя. Великолепная вещь в какой-то степени.

//

Пока отвозили ребят по домам, Антон успел задремать на заднем сидении. Пересел, когда парни прощались на улице, курили и хихикали. Шаста не слабо начало знобить, хмель из головы почти испарился, теперь гудела голова и к горлу подступала тошнота, ужасно хотелось пить. Антон успел сожрать всю упаковку пирожных, а потом пожалеть об этом. Тошнило даже от запаха сигарет, хотя до этого, казалось бы, парень привык к тому, что рядом с ним всегда найдётся тот, кто курит. В машине работала печка, но зубы все равно стучали. Если у организма такая реакция на водку, то Антон в жизнь ее больше не возьмёт. Парень прижался к мягкому сидению, закрыл глаза и попытался представить, что он дома. Из комнаты слышно, как работает телевизор, на кухне звенит посуда — мама готовит ужин. За окном пасмурно и холодно, а Антон укутался в тёплой постели, по телевизору футбол, с Димкой все в порядке. Машина дернулась и Шаст резко вышел из дремоты. — Просыпайся, мелочь, — по ушам резануло мощным сигналом. Его величество Серёжа положил руку на руль. Антон заткнул уши, недовольно прищурился. — Придурок. Арсений верно подметил — вещей не было. Вернее, сумка была, но в ней лежала только щетка с зубной пастой. Прятать нужно было укромнее. Антон тяжело вздохнул, перекинул через плечо оставшиеся вещи и поднялся на нужный этаж, следуя за ребятами. В узком коридоре все ещё чувствовался застоялый запах табака и пива. Блеклый свет в коридоре хотелось и вовсе выключить, чтобы не светил и не раздражал глаза. Они и так у Антона слезились и щипали. Серёжа молча улизнул на кухню, начал греметь посудой, поставил чайник. — Ужасно выглядишь, — нахмурился Попов, смотря, как у парнишки гаснут последние силы, и он еле-еле снимает кроссовки. — Мне что-то совсем херово. Можно к вам в душ? — Арс кивнул, проводил до белой двери. Такие же у Димона на хате, подумалось Антону. Ванная комната малюсенькая, совмещённая с туалетом. Здесь даже шторки не было. — Замок сломан, помнишь, да? Можешь газеткой подпереть, но мы тебя не съедим, не ссы, — любезно напомнил Арсений, расстегивая ширинку. Он серьезно? Антон тут же отвернулся, изучая тёмные подтеки на побелке и минимум мыльных принадлежностей, которые валялись кое-как на бортике ванной. Две мочалки, бритвы и зубные щетки — вот и все богатство. Антон к своему стыду имел намного больше. Настоящий мужик намылился хозяйственным мылом и пошёл на все четыре стороны. Наверно, такое представление было у Арсения о всех этих излишках. Антон стоял, как неприкаянный, чувствуя себя плевком среди помойное кучи. — Попробую найти тебе полотенце, но, сам понимаешь..,— сказал Арсений, открывая кран. Он окунул чуть ли не всю голову в раковину, потёр волосы полотенцем и забавно подрыгал головой. Антон еле улыбнулся, найдя схожесть парня с каким-нибудь непризнанным ученым-гением. — Не парься, — как можно равнодушнее ответил Шаст, — я это возьму. Он рандомно указал на маленькую тряпочку, которая висела на крючке. — Ой, не советую, — Антон скривил кислую мину, — возьми мое. Ты же у нас не привередливый, — подмигнул парень, и влажное полотенце прилетело чуть ли не в лицо Антона. Когда Попов вышел, он на всякий случай подпер тряпкой дверь. Для верности бы ещё швабру в ручку вставить, но швабры не нашлось. Антон снял с себя грязные вещи и первым делом почистил зубы. Тёплая вода ощущалась на теле, как кипяток, поэтому Шаст быстро выпрыгнул из душа как ошпаренный. Тошнота сменилась слабостью во всем теле и ломотой. Антон укутался в чужое полотенце, покрываясь противными мурашками. С головы каплями стекала вода на плечи и змейкой скользила по спине. Парни сидели на кухне, Антон услышал только часть диалога, стараясь тихонько ступать на голые доски. —..не станет втихую от нас. Если только опять с этими свяжется, — говорил Серёжа. —У них же вся поставка идёт через них, крышует кто-то выше, но Эмир во всей этой мути вертится, он там чуть ли не свой, — следует в ответ. Подслушивать становится неловко, и Антон намеренно шумит, скрипя по полу. Ребята ожидаемо замолкают и смотрят в сторону Шаста. — Че с тобой? Мертвецы и те живее выглядят, — замечает Серый и удивительно избегает колкости в адрес Антона, потому что тот и правда еле-еле себя на ногах держит. Губы синие, а он ещё и босиком по полу проскользнул, не найдя чистых носков. Арсений ставит чашку с кофе на стол, спрыгивает с подоконника. Шаст в лёгкой футболке и спортивках, что были на нем. Просить чужие вещи не хотелось, он и так думал, что его лимит гостя тут исчерпан. Арс пихает ему в руки чашку. — Пей. — Что это? — Антон глядит на грязноватую жидкость. — Кофе. Антон выпивает лишь часть горького напитка. Он слабо напоминает настоящий ароматный кофе, скорее - пережженная жижа. Но горячая жидкость приятно разливается по организму. — Может водка паленая? — задумчиво спрашивает Серёжа, на что Арсений лишь жмёт плечами. Глядеть на дрожащего мальчишку становится уж совсем больно. Попов долго мучается, ища на старых полках какие-то тёплые шмотки. Антон в это время просто валится лицом в подушку на мятую постель, вдыхая терпкий запах травы. Шаст удобно подпирает ее под щеку, все сильнее кутаясь в комок одеяла. Ему чудится, что окно открыли, чтобы проветрить. Затхлый воздух разбавляется бодрящим ветром, что щекочет пятки. — Подожди, сейчас я что-нибудь... — Арсений все копается и копается, гремя досками. — Арс..Сень, просто закрой окно, очень холодно, — сонно лепечет Антон. Попов тяжело выдыхает, смотрит на мальчишку, который свернулся в клубочек. В комнате стоит прежняя духота, а он дрожит, как листок на дереве. Арсений находит вязаный мешковатый свитер, протягивает его парню. Антон что-то бормочет - ничего не разберёшь. Он быстро провалился в сон, не реагируя на внешние звуки. Попов аккуратно укрывает свитером мирно сопящего парня. Во сне — пшеничное поле и бескрайний горизонт смываются с безоблачным небом.