Убить дракона

Антон просыпается весь в поту, на мокрой постели. Футболка противно липнет к телу, обдаёт холодом. Все ещё знобит. Парень трёт веки и понимает, что всю ночь его организм боролся не с алкогольным опьянением, а температурой. Часы, проведённые под проливным дождем, в мокрой одежде вот так вот беспощадно дают о себе знать. В горле пересохло, по голове как будто молотом постучали. Рядом с кроватью со спущенным на пол покрывалом стоит маленький тазик, благо, чистый. Прямо в ногах Антон замечает темную макушку, которая уютно уместилась на краешке одеяла. Арсений, сидя на полу, спал, казалось, мертвым сном в скрюченной пополам позе. Шастун тупо пялится сначала на Арсения, потом на тазик, и так несколько раз, пока не понимает всю гадкость ситуации. Шаст быстренько снимает с себя футболку и прямо на вспотевшее тело напяливает свитер, бог знает откуда взявшийся. Все равно, лишь бы урвать хоть немного тепла. Он оказывается почти как раз, если бы не длинные рукава. Зато уютно. Ночью кто-то проветрил комнату, чувствовалась свежесть. Но все что сейчас хотелось - тошнить прямо в этот злосчастный тазик. Голову сильно кружило, в животе скрутился тугой узел, в горле ужасно першило и жгло. По телу даже под толстым слоем вязаного свитера пробежались мурашки, и Антон повыше натянул на себя одеяло. Арсений дернулся от резкого движения парня и кое-как разлепил веки. —Плохо стало? — сквозь дрему интересуется парень, быстренько подставляя синюю емкость ближе к Антону. —Если что, это не то, что ты подумал, — сразу выдаёт Шаст, указывая на мокрую насквозь кровать, игнорируя вопрос. Сейчас он готов был сгореть со стыда. Арсений тупит пару секунд, но потом скалится так, что начинают виднеться белые клыки. —А я ни о чем и не думал. Ты заболел, — очевидно заявляет Попов уже серьезно и сочувственно улыбается. Он встаёт, лениво тянется руками к потолку, похрустывая и разминая затёкшие кисти. На секунду Антон задерживается на светлой коже внизу живота, покрытой мелкими темными волосками, но тут же немеет, как только рука Попова оказывается на его лбе. Потом Антон чуть не поперхнулся собственной слюной, когда эта же рука приподняла краешек простыни и дотронулась до пятки. Шастун дернулся от горячего прикосновения. —Ты сверху весь горишь, а ноги у тебя ледяные. Точно чуму какую-то подхватил, — делает вывод Арсений и убирает руки. —Я и есть чума, — пытается шутить парень и давит глуповатую улыбку. — Верни мне телефон, я обещал позвонить кое-кому, — резко меняет тон и вытягивает ладонь. Попов хмурится от неожиданной просьбы, потом нащупывает карманы джинсов и протягивает родной гаджет. Шаст пытается включить дисплей, но понимает, что телефон сдох. Как предсказуемо паршиво. —Серого за лекарствами отправил, пивнешь чего-нибудь жаропонижающего и подброшу до дома. Щелкнула зажигалка. Арсений поднес сигарету к губам, но затягиваться не спешил. Он задумчиво стоял спиной к мальчишке, двумя пальцами сбросил кусок побелки с подоконника. Антон чувствовал, как плавно вздымается его грудная клетка и уже выучил наизусть этот пристальный взгляд. Казалось, так могут смотреть только люди, которые влюблялись, мечтали, страдали, по-настоящему любили, но ничего из этого не приносило им радости. —Не... —Даже не спорь, — строго посмотрел на него Арсений. Антон тут же умолк от такого тона. Голос его хрипел и горло ужасно саднило, да и, по правде сказать, выглядел он действительно паршиво. — Не хочу потом за твой труп отвечать. —Заебись. —Воу, Шастик ругается, — усмехнулся Попов и закурил, пуская тонкие струйки дыма. Антон фыркнул и бросил в угол кровати одеяло. Назло, по-ребячески. Теперь не хотелось вообще ничего. Разве что, стукнуть Арсению по башке. — Ты обещал, — сквозь обиду выговорил парень, скрестив руки на груди. Домой Антону не хотелось. Там приятно пахнет, есть своя душевая и наверняка мама приготовила вкусный завтрак. Но вернуться туда - значит предать все, что пообещал себе. А Антон пообещал себе идти до конца еще тогда в прихожей, когда с онемевшими руками сжимал нож напротив Арсения, когда почувствовал, что живет. Попов раздражающе потер виски. Его мысли сейчас были заняты совсем другим. Антон казался непонятно откуда свалившейся раненой птицей, которую требовалось согреть, приютить. Которая сама жалась к тебе, требуя внимания. Антон подобрал все свое достоинство и с успехом полудохлой цапли отлепил себя от кровати. Не успел он выйти из комнаты, как услышал голос Арсения, который тут же кольнул где-то в груди. —Что, уже сахарная жизнь не устраивает? — резко спросил Арс и вызывающе посмотрел на Антона, опираясь на подоконник. Шаст с минуту не упускает возможности дерзко посмотреть на парня, плотно сжав губы. —Да пошел ты, — грубо вякнул в ответ. Попов как-то оперативно ретируется к юноше и дает легкого подзатыльника. Антону не больно. Унизительно, но не больно. —Охренел?! — Шастун со злости, на которую только способен, толкает парня в грудь, но тот лишь слабо качнулся от такого нехитрого проявления агрессии. Они с Арсением оказывают почти одного роста и впервые на равных. Антон думает, что о щетину напротив можно порезаться, даже если едва хлестнуть рукой по щеке. В глазах – блеск от абсолютного хладнокровия. —За языком следи. Антон чувствует горький запах сигарет и жадно вдыхает. Попов грубо берет парня за подбородок и оттягивает назад. У Антона пересушенные губы и влажно в уголках глаз. Шастун не сопротивляется. Он лишь иррационально хватается за чужие пальцы. —Я не избалованный ребенок, каким ты меня считаешь, — хрипит парень и облизывается. Внутри все перемешалось от обиды и смятения. —Неужели? — следует спокойный ответ и уголки губ расплываются в улыбке. — Твои родители чуть ли задницу тебе не подтирают, контролируют каждый твой шаг, лишь бы милый Антоша не сделал чего такого, отчего потом стыдно на люди показаться. Арсений внезапно замолчал. Сигарета в руке истлела до самого фильтра, запах никотина режет рецепторы. Антон шмыгает носом и избегает цепкого взгляда. Шероховатая подушечка большого пальца дотрагивается до нижней губы, и Антона прожигает что-то изнутри – едкое и раздражающее. И это уже не болезнь. Унижение? Слабость? —Ты живешь, блять, чуть ли не в пятизвездочном отеле и у тебя еще хватает наглости жаловаться, — пренебрежительно говорит Попов. — Не прикрывайся тем, что ты приемный сынок и какое-то время грел задницу в детском доме. Я знаю людей, которых с детства воспитывала улица, они в своей жизни в руках никогда не держали бумажные купюры, голодали, но, несмотря на это, успевали быть счастливыми. Антон сбивчиво дышит, когда палец небрежно мажет по нижней кромке губы и оттягивает ее вниз. Арсений уже завороженно смотрит, глаза стали мягкими и в них появилось что-то помимо тупого безразличия. Антон пугается этого зверя и толкает Попова в сторону, отпрянув назад. Дышит загнанно, тяжело. В горле комок размером с орбиту. Он утирается рукавом, подбирая все слюни. Вокруг рта у него появились красные отпечатки, и сейчас Антон похож на разукрашенного фломастером мальчишку. —Ты же видишь, что я не хочу быть таким, — Антон словно выпрашивает у парня сочувствия, сострадания, жалости. Арс на секунду замирает, обдумывает что-то и как будто не решается это что-то сказать. —Почему не ценишь? Первый раз вижу человека, которого тянет на дно осознанно, без всяких там хуевых обстоятельств. Дверь неожиданно щелкает и вместе с этим щелчком Антон вздрагивает. —Здесь я чувствую себя в безопасности, — скороговоркой выдаёт он и тут же оборачивается, когда в дверном проеме появляется Серёжа и со взглядом, а-ля, «че за нахуй» медленно кладёт белый пакет на тумбочку, единственную тумбочку в этой халупе.

//

Дома ничего не меняется. Все та же заботливая мама, которая делает вид, что ничего не случилось. Отчего же? Антону было бы спокойнее, если бы на него наорали. Но нет. Его окутывают вниманием и заботой. Прием у врача, мерзкие горькие капли, таблетки, постельный режим, никакой школы. Н и ч е г о. Антон пялится четвертый день в потолок, а в темноте ему мерещатся блики. Он почти не спит. Вокруг Антона строится стена, которую он сам не замечает. Тетя Света обо всем знает. Она не постеснялась позвонить тогда в час ночи Позовым и расспросить обо всем. Срочно требовалось применять меры, но действовать сгоряча она не спешила. Она выбрала любовь, а на любовь отвечать агрессией Антон просто не умел. Он тихо скулил у себя в комнате от невысказанных слов и постоянно выглядывал в окно, ища знакомую машину. Машины не было. Как и Арсения. Они промолчали всю дорогу. Когда Арс свернул в родной переулок, то Антон чуть ли не на ходу выскочил из машины, ничего не сказав. Теперь он думал о том, что стоило, как минимум, поблагодарить парня за то, что приютил у себя и позаботился о нем. То, что Арсений высказал, когда они были наедине крутилось в голове, как назойливая пластинка. В какой-то момент Антон признался себе, что так оно и есть. Попов прав, флаг ему в руки. Но как и подобает семнадцатилетнему парнишке – признаваться в этом он не собирался. Так прошло два, три, четыре дня. В сообщениях Шаст обменялся парочкой фраз с Димой, но особого желания общаться не было. Он сослался на болезнь и обещал в скором времени прийти, увидеться. И они действительно увиделись на танцах. У Димки еще виднелся сине-зеленый остывший синяк на глазу, но он всем говорил, что грохнулся с велика. Наталья Александровна радует Антона новыми оригинальными речами, но ему все равно. Все вокруг сереет, кажется неестественным и скользким. Жизнь – там, а не здесь. Антон допускает ужасную мысль: лучше бы он задыхался от кашля рядом с язвительным Матвиенко, бесстрашной Окси, немногословным Стасом и …Арсом. —Видишься с ними? — спрашивает Антон в перерыве, когда все побежали опустошать кулер с прохладной водой. Диму останавливают, хватая за локоть. —С одним только. В прошлый раз пришел, предложил мне закурить. Я отказался, — хмурится парень, потирая ладошки. —А Арсения не видел? —Нет. Тебе зачем? — недоумевает Поз. Шастун ловит себя на мысли, для чего на самом деле он завел этот разговор. —Да так, — отстраненно, равнодушно. —Зарубимся сегодня в приставку у тебя? С меня чипсы, — беззаботно предлагает Дима, стараясь перевести тему. —Можно, — хмыкает парень. После тренировки мамина машина предсказуемо стоит на парковке. Антон прощается с ребятами, лениво садится и пристегивает ремень. —Как занятие? — любезно интересуется Светлана Вадимовна. Отвратительно, мерзко, неинтересно, скучно, угнетающе. Антон перебрал в голове миллион и еще одно слово на это вопрос. Как обычно, — отвечает в итоге, не находя в себе сил объясняться. До дома его больше ни о чем не спрашивают. Машина останавливается у подъезда, и Антон почти открывает дверь, чтобы выйти, но мама нежно дотрагивается до рукава толстовки, останавливая. —Антош, давай поговорим. Парень боялся этого разговора, который рано или поздно должен был состояться. Но только не сейчас, не здесь. —О чем? — показательно равнодушно спросил он. —О твоём будущем, о том, что тебя ждёт дальше. Ты думал об этом? — ее тон звучал наставительно и деловито. Как бы Антон не был проникнут к этой женщине самыми светлыми чувствами, сейчас его передернуло. Он покосился в окно, отмеряя секунды от начала этого диалога. —Как-то не хочется думать о будущем, когда у меня и с настоящим не все в порядке. Двигатель машины заглох, стало нестерпимо тихо. Шаст слушал ритмичное дыхание напротив, а он сам, казалось, не дышал вовсе. —Что ты имеешь в виду? В последнее время ты ходишь весь в себе, никого вокруг не замечаешь, — обеспокоено начала Светлана Вадимовна и ее глаза распахнулись до размера орбит, — я специально не расспрашиваю тебя, понимаю, что у тебя возраст сейчас такой – непростой - да и ты мне вряд ли что-то расскажешь. Антон проглотил язык. Когда действительно есть, что сказать — не находится стоящих слов. Лучше вовсе молчать. Нежная рука дотронулась до щеки и легонько погладила. Антон отстранился. —Помнишь, мы обсуждали, что если ты хочешь поступить в хороший вуз, то должен начать усердно работать уже сейчас? — не унималась женщина. —Это твоё желание, мам, не мое. Ясно? — смело высказался Антон, отвернувшись, не выдавая своего напряжения. Женщина тяжело вздохнула. Ключи в ее руках паршиво зазвенели. —А чего бы ты хотел, Антон? Я тебе дала занятие по душе, — Антон в этот момент чуть не подавился собственными слюнями, — хорошую школу, возможность общаться со сверстниками. Чего тебе не хватает? Антон резко повернулся. —Ну, я бы хотел заниматься футболом, — протараторил парень, — например. —Футболом? — Антон неуверенно кивнул. Ещё один тяжелый вздох. Звон ключей действовал на нервы. Антон притаил дыхание и ждал реакции. Хоть какой. —Хорошо. Но у меня есть условия, — серьезно последовало в ответ. —Валяй, — нетерпеливо выкрикнул Шаст и получил немой упрёк в сторону. —Ты подтянешь учебу за эти две недели, выступишь на отчётном концерте, чтобы не подводить ребят и вашего хореографа, а заодно и меня, — всего лишь? Антон думал, что нужно будет продать почку, как минимум. Но Светлана Вадимовна не закончила. —... и перестанешь лезть в сомнительные компании, — Антон напрягся. —Какие это у меня компании сомнительные? —Ты знаешь, про кого я говорю. Мне все известно. Ваше общение ни к чему хорошему не приведёт. К тому же, вы совершенно разные, — продолжала гнуть свою лямку женщина. У Антона в голове пролетел тысяча и один вопрос, откуда ей известно про Арсения. Димкина мама рассказала? Вполне себе вероятно. —Мы же говорим о... —О Диме, да. Если бы можно было измерять уровень удивления градусником, то ртуть бы давно запачкала весь салон. —Чего? Дима — сомнительная компания? Ты шутишь? — возмущался парень, выпучив глаза. —Кто тебя подстрекал мстить каким-то ребятам? Вы совсем из ума выжили, да ещё и ночью пошастали! Повторюсь, мне все известно о ваших веселых похождениях и о синяках твоего друга на пол-лица. Удивительно, как тебе не досталось, — эмоционально жестикулировала Светлана Вадимовна, разводя руками в стороны, — а может и стоило дать тебе несколько раз, чтобы неповадно было! Уяснил бы тогда урок! Антон видел, как на лбу у неё вздулась венка от переизбытка эмоций. Антон про себя усмехнулся. Ага, не досталось. —Ты меня просишь выбрать между футболом и дружбой. Естественно, я выбираю дружбу, — твёрдо ответил парень. —Нет, Антон. Об этом я с тобой давно хотела поговорить. Пока тебе нет восемнадцати, то я отвечаю за тебя и за твое здоровье. Есть такое состояние, когда готов заорать, но тебе как будто отрезали гланды и максимум, что ты можешь, это шевелить ртом. Тебя все равно не услышат, хоть оборись. —Он мой друг. —Выходит, что друг сомнительный, — закончила за Антона Светлана Вадимовна. —Мам, ты совсем с ума сошла! Дима со мной почти в первого класса! — перешёл парень уже на крик. —Не кричи. Я помню, что вы давно общаетесь. Но раньше он таким не был. Я имею в виду, когда у него был отец, — закончила она свою решающую фразу, после которой у Антона перевернулось все с ног на голову. Скулы напряглись, сердце екнуло болью. —И ты мне это будешь говорить? Серьезно? — уже не на шутку злился Антон. Уголки глаз увлажнились. Повисла долгая пауза. Антон силился не закатить истерику, не пустить слабину. Он устал от этих эмоциональных качелей и бессильно смотрел себе под ноги, ища внутри себя спасение. —Давай я дам тебе денежку, и ты купишь своих любимых заварных пирожных? — видя, как Антон мгновенно закипает и осознав свою ошибку, женщина быстро сменила гнев на милость. Излюбленная тактика. —Терпеть не могу эти пирожные, — прошипел Антон и с силой нажал на кнопку двери, чтобы выйти.

//

Три дня прошли, как целая неделя. С Димой Антон так и не увиделся под предлогом огромного завала по учебе. И он реально всецело посвятил себя книгам. Антон заучивал наизусть формулы, вникал в уравнения, старался не отвлекаться на громких ребят со двора, которые забивали футбольный мяч в ворота. Он мог бы пойти и уже начать тренироваться, но обещание, которое он дал матери, приобрело для него какое-то сакральное значение. Антону казалось, если он разгребет все долги по учёбе, подтянет профильную математику, подготовится к этому чертовому отчетнику, то станет свободным от чужих желаний и «хотелок». На письменном столе уже третий день стояла чашка с водой, на блюдце — недоеденная сырная пицца, а в сердце — огромный ком обиды. Светлана Вадимовна стала заходить в комнату реже, что не могло не радовать. Звала иногда на обед и ужин, но Антон старался есть у себя в комнате, избегая оценивающего взгляда и банальных вопросов. На улице погода к вечеру ничуть не испортилась. К девятому часу на небе не было ни облачка, приятная тенистая прохлада задувала в окно, принося с собой запах цветущей черёмухи. Антон жадно вдохнул этот тонкий сладковатый аромат, устало потянулся на задней спинке стула, вытягивая кулачки и широко зевнул. Ноги в одно мгновение покрылись мелкими колючими мурашками. Парень стянул шорты на бёдра, будто это прибавит тепла, и с характерным звуком хлопнул окном. В дверь громко постучали, и он услышал знакомый тонкий голосок. —Эй, личинка! Антон склонил голову назад, словно взывая ко всем богам, чтобы это прекратилось и скривил недовольную рожицу. —Занят, — крикнул он в ответ и притаился. За дверью щелкнули ручкой, но безуспешно. —Открой, мать зовёт прогуляться до супермаркета, — настойчиво продолжала Вика. Антон лениво скребется до двери и открывает, высовываясь в маленькую щёлку так, что виднелась только его макушка. Для полноты момента не хватало прожекторов, ибо Вика была одета так, будто собиралась презентовать новую линию одежды под названием «хуйня полная». У Антона даже глаз дернулся от изобилия на ней розового. Однако макияж был сделан с присущей ей аккуратностью и сдержанностью. Вика никогда не красилась много, она была из тех, кто улавливал в себе лучшие стороны и не замазывал их тонной косметики. —Мне идти обязательно? — наконец очнулся ослеплённый Антон, теребя непослушную кудрявую челку на лбу. —Нет, но если ты ещё примерно три таких же дня просидишь взаперти, не выходя в свет, то у тебя тут вырастет грибок, — брезгливо заявила сестренка и тщательнее принюхалась, — Или что похуже. Прибираться не пробовал? Антон тяжко вздохнул и осмотрел мельком свою комнату. —Передай, что я не иду, — твёрдо решил юноша. —Причина? —Не хочу. Антон собирается эпично хлопнуть дверью, но Вика успевает подпереть ее ногой. —Если пойдёшь, то куплю тебе ту компьютерную игру, на которую залипаешь год и что-нибудь из сладенького. Шаст весь сразу встрепенулся и уставился на сестру в оба глаза. —Фифу?! С новым онлайн-режимом и улучшенной графикой?! — чуть ли не проорал он. —Да-да, вся эта хрень для девственников вроде тебя. Ну, так что? Антон пожал плечами, хотя стоило бы сразу согласиться. Но он решил поломаться и попробовать выудить что-нибудь побольше игры. —Давай так. Игра и вместо вкусняшки две недели разрешаешь мне залипать в Xbox у тебя на плазме?! —Игра, и я забуду о твоём существовании на неделю. —Идёт! — тут же провалился Антон в своей затее, но и этот вариант был неплох. —Постой! — окликнул Шаст уже тогда, когда Вика спускалась по лестнице. —Что ещё? — нетерпеливо спросила девчонка, поправляя на голове высокий хвост. —Тебя мама подослала, да? — неуверенно спросил парень. —Нет, чертёнок. Просто я не хочу потом остаться наедине с ними, — и Вика стрельнула глазками вниз. Антон улыбнулся этой хитро-скрытой заботе и убежал в душ.

//

Из огромных панорамных окон супермаркета виднелся бледно-розовый закат. Магазин, который на самом деле по праву мог носить звание гипермаркета, сегодня отличался довольно малым скоплением людей, чем обычно. Антон лениво вёз тележку, изредка запрыгивая на колёса и разгоняясь на несколько метров, когда поблизости не было подозрительных взглядов. —Так, дети. У нас целый список, который мы должны осилить, — подбодрила Светлана Вадимовна, обнажая свой свёрток записанных продуктов. Антон знал такие дни, когда на маму находило настроение сварганить что-нибудь этакое и порадовать весь мир своими приготовлениями. А заодно это сопровождалось желанием объединить всю семью, что-то типа общего похода в магазин. Шастун от такого фиглярства хмурил брови и закатывал глаза. Вике было все равно, она что дома, что здесь - залипала в телефоне, и это было ее защитным механизмом, а вот у Антона не было ничего. В телефоне - скучно, в магазине - сдохнуть можно от мелькавших разноцветных табличек. —Антон, слезь с тележки. Тебе уже не десять лет, — прошептала Светлана Вадимовна, ущипнув парнишку за плечо. — Идите лучше поищите мне рисовую муку, ванильный сахар, и мускатный орех. В рюкзаке грелась новая игрушка к приставке, которая так и ждала своего часа. Антону уже не терпелось, наконец, позвать Димку, так что сейчас ему было все равно в какой отдел его отправят, лишь бы поскорей закончился этот гастрономический кошмар. —...какой орех, не понял? — замечтался Антон, но Вика, вдруг очнувшись и цокнув, тут же подхватила его за край толстовки, утаскивая за собой. Антон залип на огромную пустующую бакалею с самыми разнообразными видами круп и кофе. —Бери уже и пойдём. —Я не понимаю, нафига людям столько видов муки? — непонимающе возмутился Шастун, рассматривая длинную полку. —А зачем тебе несколько видов дисков одной и той же игры? — тут же парировала Вика. —В играх совершенствуется графика, добавляются новые функции..— начал загибать пальцы Антон, но сестра тут же закатила глаза и кинула нужный продукт в тележку. —Дохлик! Из-за угла показалось тёмное чудовище под названием Арсений. Как всегда — откуда ни возьмись, когда не ждали. Надо было уговорить мать ехать подальше в город, чтобы так очевидно не столкнуться с подобной неожиданностью. Не то, чтобы Антон не хотел видеть Попова. Отнюдь. Очень даже хотел, особенно всю ту неделю, что он ждал и надеялся, будто тот приедет и позовёт хотя бы ... покурить? Глупо. Кто он такой, чтобы вписаться в такую компанию? Антон так и замер с рассыпающейся мукой. Арсений тем временем припарковал свою тележку чуть ли не у задницы Шастуна, придавливая его сзади. —Даже немощные у нас едят? — злорадно улыбнулся он. — Как здоровье? Антон постарался сохранить равнодушное выражение лица, но невооружённым взглядом можно было видеть, как Попова мысленно жарят на костре. Видимо, у Арсения такой стиль жизни — появляться тогда, когда не ждут. —Как у Геракла, блин, — Антон кинул измученную муку обратно на полку и, вымазанный словно в побелке, подтянул подбородок к верху. Арсений облокотился о тележку, уставился смешливыми глазами и бесцеремонно (на самом деле - как будто так и надо) чавкал мятной жвачкой. Вика, до этого удивленно пялясь на Шастуна, откашлялась, привлекая к себе внимание. —То есть готов к подвигам? — самодовольно улыбнулся тот и смерил девушку оценивающим взглядом. Антону впервые показалось, что взглядом можно раздеть. — Что за моветон, Тош, почему не знакомишь? Арс незамедлительно сменил ракурс поля зрения и уже стоял ближе к Вике. Та сразу приняла горделивый вид и стреляла глазами то на Антона, то на Попова, постоянно поправляя челку. —А, знакомьтесь. Арсений — Вика, моя сестра.. —Сводная, — тут же вставила Вика. —..ага. Вика — Арсений, эм.. гроза района? — потупил Шаст и почесал затылок. Арсений довольно кивнул и подмигнул. Шастун уставился на тележку, что упиралась ему чуть ли не в пах и удивился количеству банок пива, водки и различных снэков. Логичный вопрос всплыл сразу же: какую банду алкашей нужно собрать, чтобы все это выпить? Арсений, видя удивление парня, тут же подхватил тему. —В выходные у нас небольшой движ намечается. Много бухла, музыка, соседей на уши поднимем. Раз в месяц развлекаемся, собираем ребят. Правда, с красивыми цыпами у нас проблема, но ты впишешься, — Попов облизывается и скалится, глядя на Вику. У Шаста отвисает подбородок при подобном подкате. Как можно быть таким ... таким уверенным, мать вашу?! Вика округляет глаза, хмурится и делает шаг назад. —Да пошёл ты, — закатывает глаза и уходит по-английски. Антон замечает, что у них это, видимо, семейное - слать Попова на три буквы. Надо сказать, Антон даже готов был ее обнять за такое. —Шикарно. Хоть в чем-то ты ужасен, — выдаёт Шаст и усмехается. —Действительно? А я вот думаю, что ей понравилось. —Она вообще-то послала тебя и ушла. —Это говорит в ней женское достоинство. Поверь мне, она хочет, чтобы её клеили, — хмыкает Попов, глядя девушке вслед. — Ты тоже приходи, не стесняйся. Девчонка есть какая на примете? — без стеснения интересуется Арсений, доставая из кармана пачку сигарет, игнорируя вообще все знаки со значком «не курить». Антон обескуражен неожиданным вопросом, который всегда заставлял его мяться на месте и тупить взглядом в сторону. —Что, совсем никого? — нетерпеливо спрашивает Попов, щёлкая зажигалкой. Шасту становится немного стыдно и чуть-чуть страшно, потому что где-то недалеко ходит мама и ищет его с мукой в придачу. А тут Арсений со своей безукоризненной способностью заставать людей врасплох. —Есть вообще-то. На тренировки вместе ходим, — Антон гордо вздернул подбородок, но руки в карманах толстовки все равно вспотели. Как же чертовски хреново врать. —Это по футболу что ли? — выдыхает едкий дым парень, и Антону вдруг нестерпимо хочется заткнуть себе рот сигаретой. Проебался. —Она типа в группе поддержки, — очень неумело выкручивается Антон, но Арсений верит, поджимает подбородок и улыбается. —Тогда зови и приходите. Адрес знаешь. Попов наградил парня торжествующей усмешкой и двинул тележку в сторону, кивнув на прощание.

//

—Сегодня, как я уже говорил, пишем сочинение по прочитанному, — громкий тембр голоса Сергея Александровича вернул Антона с облаков на землю. Пары в субботу приравнивались к каторжным работам. Антон всю первую часть урока думал о том, как парни приглашают девчонок и почему те безотказно идут с ними. Тут есть какой-то метод, определенно. —Тема на доске. Катя, раздай контрольные тетради, и можете приступать к работе. Не забываем, что текстом пользоваться не можно, а нужно, — скороговоркой проговорил учитель и пододвинул на край стола ученические тетради. В классе зашуршали бумагой, зашептались. Катя бегала зайцем и раздавала тетради. На первой парте вытянулась рука. —Ира, тебе что-то не понятно? —Сергей Александрович, сколько времени даётся на сочинение? — Шаст сразу навострил уши, услышав знакомый тонкий голосок. —Эта часть урока и следующая половина. Ученики уткнулись в парты. В классе повисла гробовая тишина. Антон, не жалея бумаги, оторвал от рабочей тетради клочок и уверенно написал строчку. «Не хочешь пойти на вечеринку завтра?» И тут же все перечеркнул. Бумажка полетела в полупустой пенал. Нет, так Ира точно не согласится, нужно быть увереннее. И он начеркал следующее: «Завтра движ небольшой намечается. Много алкоголя, музыка. Пойдёшь?» Шаст скривился. Такое ощущение, что за него говорил Попов. Напыщенно-уверенно, с нахальной усмешкой. Но попробовать стоит. Если на это Ирка не клюнет, то дальше даже и пробовать не стоит. Антон начал думать как бы передать записку, не привлекая внимание. Передавать с конца парты на первую — идея так себе, потому что ее прочитают все одноклассники. Нахуй это Антону не сдалось. —Шастун, подойти на секундочку ко мне, — сказал Сергей Александрович. Антон чуть со стула не упал, потому что подумал, что его спалили. Он спрятал свёрнутый клочок бумаги в карман и подошёл к учителю с немой просьбой не отчитывать его при всех. Сравнявшись с первой партой, ему удалось кинуть бумажку прямо перед лицом Иры. Сергей Александрович внимательно рассматривал журнал, остановившись на строке с фамилией Шастун. —Антон, тебя не было на предыдущих двух уроках. Насколько я помню, ты приболел, —Антон кивнул. —У нас была проверочная работа, которую ты как раз пропустил.., — натирая ухоженную бороду, монотонно продолжал учитель. —Я могу написать ее дома. Или здесь, — тут же отозвался Шаст. —Не стоит. Я знаю, что ты с ней справишься в два счёта. У меня есть предложение получше. Напиши к понедельнику сочинение по «Обрыву». Я знаю, что за лето ты осилил тот список, что я тебе давал. Сергей Александрович тянет распечатку с двумя темами на выбор для сочинения. Антон вспоминает, что в общем-то именно это произведение он как раз и не читал. —Я не просто так тебе это предлагаю. В конце месяца пройдёт региональная олимпиада, я бы хотел, чтобы ты участвовал, — одно из преимуществ Сергея Александровича - это его выразительный взгляд, в котором восхищение граничит рядом с надеждой и верой в учеников. Шаст устало вздыхает. Тут же вспоминает, что обещал маме подтянуть все предметы. Хотя про литературу ничего не было сказано. —Не уверен, что справлюсь. Мне бы профильную математику подтянуть.. —Выбор твой, но я очень на тебя надеюсь. Помни, что любая награда подтянет твоё портфолио, — заискивающе заметил учитель, — Подумай, и жду сочинение в понедельник. Антон прихватил листочек и уныло направился к парте, но тут же его тормознула Ира, протягивая корректор. —Держи, Шаст. Спасибо, что одолжил, — мило улыбается девчонка. Антон тупит пару секунд, но, приглядевшись, видит краешек рваной бумаги. Парень берет ее вместе с корректором и по пути разворачивает, где ровным, аккуратным почерком написано: «пойду». Шастун едва давит улыбку, в один миг забыв о сочинении. Как тебе такое, Арсений Попов?

//

Воскресенье клюнуло в задницу незаметно. Антон спросонья разлепил глаза и сразу подскочил в душ, натерся чуть ли не до блеска, почистил зубы любимой клубничной пастой. Не то, чтобы он и раньше не ходил на свидания (это же можно считать свиданием?), просто хотелось унять этот зуд в теле, который мучал парня ещё с прошлой ночи. Складывалось все до невозможности потрясающе: красивая девушка согласилась пойти на сомнительное пати, один из самых уважаемых парней на районе держит связь, а мама вроде как даже не против, чтобы Антоша пошёл «развеялся». Правда, ей не обязательно знать, что идёт он вовсе не в кино и кафешку поесть пиццу. К вечеру ему ещё и денег подбросили, мол, «не жалей на даму, девочки любят, когда за ними ухаживают». Антон небрежно сунул купюры в карман и довольно глянул в зеркало. Светлана Вадимовна уговаривала надеть белоснежную рубашку, но Антон наотрез отказывался, потому что показаться перед парнями петухом прилизанным не хотелось. А ещё меньше хотелось, чтобы над ним ржали. Он поправил капюшон чёрной свеженькой толстовки и поспешил попрощаться, крикнув на радостях, что вернётся к полуночи. —Привет! — весело поздоровалась Ира, видя знакомое лицо. Она была в вельветовом платье, на ногах - туфли-лодочки, но Антон все равно пожалел, что не захватил с собой куртку. Ночи сейчас холодные, и если он ещё кое-как контролирует свой организм в минус пять, то Ире наверняка будет не до милых разговорчиков под сиренью. —Привет, тебе не холодно будет? Сегодня обещают до минус пяти, — бодро начал Шаст, — я прям погоду не смотрел, просто по себе знаю, что задницу отморозить можно. А ты легко одета. Ира весело посмотрела и дернула носиком. —Спасибо за заботу, Шастун, но мы же в здании будем, а не на улице, — любезно напомнила она, — или планы внезапно поменялись? —Не-не, — успокоил ее парень , — все то же. Ирка улыбнулась и выставила коленку, чтобы найти в сумочке внезапно взявшиеся там сигареты. Антон прикусил губу, видя как одноклассница в привычной манере достала одну, прижав губами фильтр. —Ты куришь? — тупо спросил Антон, глядя как в темноте зажглось маленькое пламя зажигалки. —Да. Только маме моей не говори, а то мне потом месяц от неё лекции выслушивать о том, какая я ужасная дочь. Будешь? — Ира тянет приоткрытую пачку Гламура Антону. —Не курю тонкие, — уныло отвечает тот. — А ты реально не боишься, там, рака легких или ребёнка с пороком сердца? Мне как-то рассказывали, что у одной мамаши родился сын, а она его даже грудью нормально не могла покормить, молоко быстро кончалось, а ребёнок то орал, жрать хотелось. Гипогла…нет, гипогеоктия называется вроде, — они отошли уже на достаточное расстояние от Ириного дома. Ира выпускала дым неровными струйками, а Шастун словил себя на мысли, что Арсений бы такую гадость курить точно не стал. — Ты меня не слушай, я так, к слову, — опомнился он, видя удивлённый взгляд напротив. —Я удивлена, что ты думаешь будто я собираюсь когда-то рожать, — усмехнулась девушка и бросила дотлевший до конца бычок в бензиновую лужу. Прямо виднелся красивый облагороженный садик с обустроенным вокруг деревянным забором и ровно посаженными гортензиями. Чуть поодаль уже шли полу-разваленные деревяшки и сырость. Направо пойдёшь — смерти найдёшь, - пошутил про себя Антон и, не мешкая, они свернули в темный переулок. —А-а, ты типа из тех девчонок, которые топят за эмансипацию, да? Не родим и не дадим, хуй забьем, все нипочём? — Антон по привычке засунул руки в карманы и неспешным шагом плёлся следом. Ира так звонко рассмеялась, что ее смех эхом пролетел между дворами. —Что-то вроде. А вообще, я просто не люблю детей. У меня так много двоюродных сестёр и братьев, что мне на всю жизнь хватило с ними насюсюкаться. Тебе знакомо, когда твои друзья идут обсуждать во дворе сплетни, а ты вместо этого подтираешь сопли и строишь Лего с четырёхлетним спиногрызом? Антон горько усмехнулся. Если уж так подумать, то скорее он был тем спиногрызом, за которым подтирали и сопли, и задницу. —Нет, но знаю поговорку, что дети - это цветы жизни, — шутит в ответку Шаст. —Ага, оборвать бы эти цветы. Оба смеются, но потом умолкают, потому что в темноте становится идти страшновато. Ира жмётся ближе к Антону, обхватив локоть, а поскольку Антону жаться не к кому, то он просто пытается разрулить обстановку и даже пару раз шутит, рассказывает истории из детства и упоминает про Арсения, мол, хороший знакомый, они с ним на короткой ноге. В общем, набить себе цену у Шастуна получается блестяще, потому что Ира впитывает все, как губка, ведь идти по безлюдному бездорожью сейчас до устрачки страшновато. У подъезда Арсения перегорела лампочка, поэтому приоткрытую дверь Антон заметил не сразу. Он без особых результатов пытался набрать семнадцатую квартиру, почти расшиб себе пальцы, думая, что домофон сломался, но Ира с победным лицом открыла дверь, даже не напрягаясь. На подоконнике валялись пустые банки из-под пива, а к этой и без того впечатляющей картине на окне была нацарапана хер пойми чем лаконичная надпись «соси». —Мда, Шастун. В такое калорийное место на свидания меня ещё не звали, — пробубнила Ира, кривляясь от кисло-терпкого запаха старья, сигарет и пива. Антон про себя возликовал, все-таки свиданка, ура. —Погоди, может там за дверью шикарный бал, дамы в корсетах и музыка времён Бетховена, — виновато улыбнулся Антон, подавая даме руку, чтобы та перепрыгнула через огромную, размером, этак, с метеорит, странного свойства лужу. —Я очень надеюсь, что это сок, Антон. —Поверь мне, я тоже, потому что я только что, блять, в это вступил, — Кузнецова весело захихикала, а Антон почти взвыл. Новые кроссовки от рибок полетели в пизду. Он наклонился, чтобы забрать болтающиеся шнурки, как тут же почувствовал толчок сзади. Ещё чуть-чуть, и он бы поцеловался со ступенькой. Ира замолкла и молчаливо протянула парню руку. —Да блять, пацан, прости, — хриповато протараторил неожиданный тип. Антон тут же узнал знакомый кепарик, повёрнутый назад. —Сильвупле, дама, — он взял Иркину ладонь и поднёс к губам, но девчонка с отвращением ее отдернула. То, что Арсений говорил про двигатель веселья на его счет — похоже на правду. Паша так и светился, у него чуть ли звёзды из орбит не вылетали. Движения его были развязные и плавающие. Хотелось ему дать стул. —Мы уже виделись. Паша покосился на него, потянул сигаретку, но, не найдя в карманах зажигалки, убрал обратно за ухо. —Не помню, братан, — еле стоя на ногах, он прильнул к стене, — Вы тоже чувствуете, как Земля вращается вокруг солнца? Ира глянула на Шаста, потом на Пашу и чуть не прыснула, но сдержалась. Кто-то решил не терять время и нахрюкался заранее. —Может тебе присесть, Паш? — любезно предложил Антон, хотя сама ситуация реально была абсурдной. Ебаный театр абсурда наяву, идти никуда не надо. —Не, нормаль. Ты парень хороший, по глазам вижу, девчонка у тебя милая. Хочешь секрет расскажу? — заговорщически шепчет Паша. — Наклонись-ка. —Слушай, обычно после таких слов в дешевых хоррорах героя либо съедают заживо, либо вытаскивают из него кишки, — пытается отшутиться Антон, но все же наклоняется. Не без опаски. Просто ссыклом перед дамой казаться совсем не хочется. Шаст готов прислушаться, что ему такого таинственного скажут, но в ладошку прилетает мелкий полиэтиленовый пакетик, с цветными бумажками внутри. Ира тянет за локоть в сторону, Антон ни черта не понимает, просит объясниться вопросительным взглядом, но ему кивают в знак какой-то вселенской братской любви и с тем и расходятся. Ира одерживает победу, чуть ли не толкнув Шаста на себя. —Мутный он какой-то. У тебя все друзья с Марса? —Не уверен, — отвечает Антон и кладёт пакетик в карман, решая разобраться с этим позднее.

//

Стучатся не приходится, дверь оказывается открытой. Громкая музыка перекликается со звучными голосами, образуя целую пляску безумия. Антон затыкает уши, пытаясь докричаться до Иры. —Если хочешь, можем уйти, — орет Шаст, а Ира вертится от мелкой щекотки в ухо. —Да, было бы неплохо чего-нибудь принести, — кричит она в ответ, но Антон ничего не слышит, пытается прочитать по губам, выходит какая-то ересь. Вокруг в приглушенном свете проныривают через кухню в комнату два парня, Антон безуспешно пытается их разглядеть, но не выходит. Он зеркалит движения Иры, снимает кроссовки, закидывает их под рваный пуфик, чтобы окончательно не просрать. Они входят в комнату, которую теперь не узнать: вся мебель, что была, сдвинута в один угол, на полу валятся два огромных матраса и несколько пледов. Балкон нараспашку отрыт, сильно пахнет куревом и алкоголем. У Антона тут же свербит в горле, хочется чего-нибудь выпить. Сквозь полумрак он тянет Иру за собой, по дороге насчитывая человек шестнадцать. Они плюхаются на мягкие матрасы. Ира поправляет платье, а Антон тупо пытается отыскать Арсения в этом хаосе. —Может возьмём что-нибудь выпить? — предлагает Кузнецова. Антон от выпить сейчас совсем не отказался бы и он уже думает пойти на поиски, как ему в руки прилетает вместо холодной банки пива - крепкое рукопожатие, которое несоизмеримо с ростом Серёжи. —Привет, молодёжь, веселитесь? — резво отзывается он и за ним тянется Попов в белой футболке, которая светится в ультрафиолете. —Привет, я Ира, — она протягивает руку Матвиенко. Тот вежливо ее целует и чуть ли не кланяется. За Поповым увиваются две девицы в клетчатых юбках, как на заказ. Арсений тянет Антона за капюшон к себе, даёт в руки ледяную бутылку и приобнимает по-дружески. —Хочешь уединиться? — Шаст слегонца растерялся от громкой музыки, большого количества людей и влажных губ, которые шепчут ему на ухо. —Чего? — сперва охуевает парень. Чувствует запах хмеля и чипсов, жмурится с непривычки. —Я спрашиваю, хочешь уединиться со своей дамой? — широко улыбается он. — Ради тебя разгоню всех кроликов из толчка. Арсений хмельной, но не пьяный. Как всегда взлохмаченный, с чёрными блестящими глазами-бусинками в темноте, как у Василиска. —Мы не встречаемся. Вроде того. Антон еле стоит под натиском Попова. Тот наклонился на него всем корпусом, положив руку на плечи. Ещё и шагать куда-то умудряется. —И че, блять? Отношения начинаются с первого стояка. Закон джунглей, — выдаёт Арсений и стукает себя по груди. Шастун пытается удержать скользкую банку двумя руками, и заодно шагать наравне с Поповым. — Был стояк? —Чего? — как болванчик тупит Антон, забыв весь словарный запас. Попов, наконец, останавливает, делает длительный глоток, опустошает бутылку окончательно и кидает ее в строну, едва не разбив о чей-то лоб. —От тебя так и прет девственностью, — хохочет Арсений. — Пойдём на перекур, а то у меня уши закладывает. Антон находит взглядом Иру, та мило о чем-то живо разговорилась с девчонками, которые переключились с Попова на неё. —Слушай, а у вас соседи не жалуются, в стены не бьют? — интересуется Антон, немного придя в себя. Они зашли на балкон, прикрыв дверь. Шум немного утих, оставляя лишь невнятный гул позади. Антон без спроса стрельнул у Арса сигарету, воспользовавшись чьей-то забытой зажигалкой. —Поддаюсь массовому психозу, — спокойно ответил Шаст на недоуменный взгляд. Тот довольно вытянул шею. Арсений присел на обшарпанную табуретку, подогнул колено под себя, оголяя лодыжку. Острые колени торчали из рваных джинсов. —Не жалуются. Тут одна сотая нормальных людей, которые уже смирились с соседями. Остальные - нарики и алкаши. А мы - золотая середина, — сигарета во рту забавно барахтается и тлеет. — К слову о твоей девственности, — Попов шарит в задних карманах и протягивает квадратный пакетик презерватива. —Если, конечно, только в этом проблема, — уточняет он. Антон не без смущения берет и рассматривает упаковку дюрекс. Втягивает воздух и предсказуемо кашляет. Забавно, что сегодня ему все пытаются что-то впихнуть. —Как-то неинтересно трахаться без чувств. Выходит же просто дрочка о чужое тело. Антону холодно, потому что окна на балконе открыты нараспашку, а он в тонких носках. Попов усмехается по-сучьи и хмыкает. Вот ведь дубень, нашёл с кем говорить о чувствах, - подумал парень. —Хотел вообще-то тебя поблагодарить, — решился Антон, желая сменить тему. — За заботу, все дела. Я знаю, что тебе оно нахер не сдалось, но ты на самом деле добрый, я вижу. Антон сделал глубокую затяжку, на этот раз удачную. —Спасибо в карман… —..не положишь. Да-да. Я тебе как-нибудь обязательно выпишу чек, но пока - простое человеческое спасибо. —Вот сучонок, — улыбнулся Попов. Он снял резиновые шлепки и двинул к ногам Шаста. От такого мелкого, но внимательного жеста Антон растёкся. Хотя, возможно, это давало о себе знать пиво вкупе с сигаретой. —Какие планы? — заинтересованно спросил Попов. Он с любопытством наблюдал, как суетливо парень запрыгнул в тапочки, благодаря которым стал похож на Дональда Дака с огромными ластами вместо ног. —Насчёт чего? —Да всего. Ты же так хотел общения со мной, с дымом из ушей пытался доказать, как тебе это важно. Ну? Ты тут, че дальше? Вообще-то сейчас Антон хотел просто отдохнуть, напиться (как минимум) и почувствовать себя мужиком в кои-то веки. —А какие у меня должны быть планы? Мне просто приятно находиться с то.. с вами, в вашей компании. Разве это плохо? — сигарета дотлела почти до фильтра и Антон выкинул бычок в переполненную пепельницу. —Что ты имел в виду, когда говорил, что здесь чувствуешь себя в безопасности? — резко сменил тему Попов. Антон по привычке сложил руки в карманы толстовки и устало вальнулся задницей на грязный холодный бетон. Стоять стало тяжело и голова начинала кружиться. —Не знаю. Просто на тот момент у меня было такое чувство, будто я в своей тарелке. —А я уж подумал, что тебя дома пиздят, — выдохнул едкий дым Арсений. Какая это сигарета? Вторая? —Нет, мои родители ужасно меня любят и хотят, чтобы я отучился на какого-нибудь инженера, получил красный диплом, параллельно изучал ещё пять языков, женился на приличной девушке и взял ипотеку. —От такой любви только беги, — Попов уже вовсю щёлкал семечками, кидая очистки в открытое окно. —Так вот я и сбежал, — улыбнулся Антон. В кармане шуршал знакомый пакетик, который Шаст достаёт и внимательно начинает рассматривать. Это скорее похоже на фиолетовые марки, которые он коллекционировал в детстве. —Чем ты там шуршишь? — спрашивает Попов и подаётся корпусом чуть вперёд. Антон моментально протягивает пакетик Арсению. —Мне эту фигню Паша дал, но я так и не понял, куда ее нужно засунуть, чтобы Земля вокруг солнца кружилась, — хихикнул Антон, вспоминая недавний инцидент, а Попов аж семечки все свои выронил на пол. Он вытянулся к Антону, выхватывая у него пакетик. —Ты откуда это взял?! — Арсений повысил тон, Антон, не понявший быстрой смены настроения от неожиданности даже привстал. —Я же сказал, что твой друг мне это дал. Мы его в подъезде встретили, он, наверное, до сих пор…, — не успел Антон договорить, как Арсений резко подорвался и вылетел с балкона, чуть не сбив Иру. —Антон? — застыла девчонка в немом вопросе. —Все хорошо? Шаст кивнул. Он присел на табуретку, которая все еще сохранила тепло Арсения. В открытую форточку было слышно, как фигачат биты, шумит народ, что-то бьется о пол. Шастун пытается переварить, что сейчас произошло, но никак не может сложить все в единое целое. Уши от холода заледенели, для поздней весны такая погода была просто недоразумением. —Ты славный, — тихо сказала Ира, не глядя на Антона. —Славный? Мне всегда казалось, что это худшее, что может услышать парень от девушки, — фыркнул парень. —Почему? —Потому что славный — это че-то типа придурковатый или забавный. —А как бы ты хотел, чтобы я тебя назвала? —Не знаю. Крутой, может... или смелый там. Как Арс — бесстрашный..., — задумчиво перебирал парень. —...ты лучше него, — улыбнулась девушка и вздрогнула от грохота. Прежде чем кто-то за дверью кричит: «сделайте что-нибудь», Ира чмокает Антона в губы, оставляя едва заметный след малиновой помады. Оба реагируют на шум и забегают внутрь продымлённой комнаты. Народ собрался полукругом, Антон еле-еле протиснулся среди грузных, невесомых тел и оказался чуть ли не в первом ряду. То, что он увидел, сильно удивило его, если не шокировало. Пять минут назад Арсений стоял с ним и щёлкал семечки, а сейчас нависал над Пашей, прижав его шею к полу. Тот как-то неестественно извивался и барахтался под ним змейкой. —Что, не хочешь увидеть братика? — у Паши оказывается разбита губа и колени согнуты, он ими пытается бить Арсения, но все безуспешно, тот словно клещ — безжалостно впился в свою жертву. После сказанных слов Попова переклинивает на секунду и это сбивает его с толку. Паша бьет в живот и парень скручивается, переваливается набок и стонет от немой боли. Антон видит стертые в кровь костяшки, содранную кожу. Видит, как Арсений смотрит в его сторону. Антон толкается в этой возбужденной толпе как болванчик и чувствует себя отвратительно. Многие достают телефоны, чтобы заснять эффектное зрелище. Арсений (или может Шастуну это только кажется) приподнимается на локти и тянется в сторону парня. Его тут же прижимают к грязному липкому полу и он даёт ответный удар — головой, прямо как в этих сраных триллерах. Его белая футболка украшена узором из кровавых подтеков, а из носа течёт струйка крови. —Че вы все стоите, как статуи?! Помогите, — кричит Окси. Антон в панике и не знает, что делать, поэтому выкрикивает отчаянное: «Арс»! и подаётся вперёд, на эту центральную «арену». —Не лезь! — гавкает Попов, пропуская очередной удар в скулу. Шастун дергается, но останавливается. Сложно различить, кто бьет первым, кто подставляется под удар. Оба с соплями и слюнями на подбородках не дают друг другу даже секунды на то, чтобы отдышаться. —Разлепите этих котов, пожалуйста, — спокойный голос слышится в толпе. —Они сейчас друг другу глаза выцарапают. Два на вид тощих, но жилистых парня без труда отлепляют Волю от Арсения. Они как тряпичные куклы - падают и утирают сопли с подбородка. Арсений облизывается, как чужак, подравшийся со стаей волков, сморкается и сплевывает кровяную жижу. Антон понимает, что готов благодарить этого человека, который только что остановил эту кровавую бойню. Этот человек встаёт между двумя парнями и с улыбкой палача осматривает собравшихся зевак.