Was it a game?

Перестать читать книги — значит перестать мыслить

Ф. М. Достоевский

      Неужели это случилось! Наконец-то мой путь был направлен к дому отца, а не в университет. Разум до сих пор отказывался верить в то, что я окончила университет. Пять лет обучения на архитектора и вот на заднем сидении расположена бумажка об окончании этого Ада. Мысли не хотели зацикливаться на чём-то одном, поэтому разум подкидывал разные воспоминания, связанные с моего обучения.       Например, на первом курсе я пыталась найти аудиторию своего факультета. Времени оставалось мало, поэтому, когда мне удалось узнать номер аудитории, я бежала с первого на пятый этаж. В итоге, достигнув четвёртого, врезалась в какого-то парня да так, что мы оба повалились на пол, а вещи в моих руках разлетелись по всему коридору. Кто же знал, что после этого он станет моим парнем, а после — последним человеком, который подвёл меня.       Я так и продолжила ехать, вспоминая годы университета и моего бывшего молодого человека. От этих мыслей у меня невольно потекла слеза то ли ностальгии, то ли ещё чего-то, которую я сразу смахнула.       «Что было, то прошло. Сейчас главное то, что я еду домой»       Развернув машину вправо, через боковое стекло я заметила чёрный минивэн, который вилял за мной уже час так точно.       Я пыталась рассмотреть номера машины, но, как назло, не получалось из-за большого расстояния и моего не слишком хорошего зрения. Нажав на педаль газа сильнее, чтобы точно узнать, погоня ли это, я убедилась в своих догадках. У меня участился пульс и возникло странное предчувствие чего-то плохого.       Ну что же, я раньше участвовала в гонках. Можно попытаться оторваться от преследователя, но это не спорткар или мотоцикл, и та машина меня сможет догнать.       — Чёрт!       Я заметила, что минивэн уже практически был рядом. Взгляд пытался зацепиться за водителя, но я ничего не могла увидеть. Окна были затонированы. Последнее, что я почувствовала перед тем, как погрузиться в темноту — это столкновение бампера с чем-то тяжёлым.

***

      Резко распахнув глаза, я судорожно поднялась, пытаясь нормализовать дыхание. Получалось плохо, возникло такое ощущение, что я бежала от маньяка. Я почувствовала одновременно облегчение и разочарование, когда поняла, что находилась в своей комнате на Небесах.       Взгляд зацепился за чьи-то ноги в другом углу комнаты и наткнулся на мою соседку, что мирно сопела в подушку. Сейчас было приблизительно часа три ночи. Это только я такая везучая, чтобы просыпаться от кошмара.       Заснуть я уже точно не смогла бы, поэтому приняла решение пойти на крышу.       Тихонечко встала с кровати; в фильмах в таких моментах всегда скрипел пол, но я не была в ситкоме, поэтому выход из комнаты не составил никакого труда.       Ещё вечером я попросила у Мими одежду. Не ходить же мне в вещах, которые пропитались кровью? Она дала мне белый свитшот и чёрные спортивные шорты. Выглядело красиво, но главное, что комфортно, а для меня это чувство было важнее, чем вид одежды.       Путь до крыши не составил особого труда, ведь мне было достаточно выйти на ближайший балкон и взлететь. И вот я оказалась на крыше, где села на самый её край, наткнувшись на безупречно бескрайнее небо, светящееся сотнями тысячами звёзд. Многие не понимали мою любовь к ним. Люди всегда говорили, что звёзды — это обычные самосветящиеся небесные тела, состоящие из газа и плазмы. Идиоты. Я знала, что так и есть, но это не отменяло мою любовь к звёздам и небу. По ночам я была на крыше и только тогда могла снять свою маску равнодушия и безразличия. Днём — сильная и равнодушная Виктория Уокер. Ночью — сломленная и чувствительная Вики.       И вот сейчас я задумалась о своей земной жизни и смерти. Как же я умерла? Возможно, что мне снилась именно моя смерть. Меня убили? Врагов у меня было достаточно, но все знали, что я не просто так отношу их к ним. От мысли, что меня убили, меня начал охватывать гнев, отчего я стукнула по краю крыши и от неё отвалился кусочек.       «Когда во мне появилось столько силы? Вместе с бессмертием в подарок идут неконтролируемые силы? Мне нравится»       Усмехнувшись, я обратила внимание на падающую звезду. В такие моменты я всегда загадывала желание, и, как правило, оно сбывалось. Вот и сейчас я произнесла вслух то, на исполнение чего очень надеялась:       — Пожалуйста, пусть мой отец продолжит жить дальше и будет счастлив.       Для меня самым главным было счастье моего отца. Даже когда мы спорили, мне приходилось соглашаться с ним, чтобы он чувствовал себя хорошо. Только ему я шла на уступки. Со всеми остальными я была готова спорить до самой смерти.       «Иронично»       Отец был для меня единственным важным человеком в моей жизни. До поры, до времени.       И я сама не заметила, как глаза начала затягивать пелена слёз, но не успели они сформироваться, как слух уловил шорох сзади. Я обернулась и заметила какой-то силуэт. Он был похож на мужской, но находился в тени, так что рассмотреть я его не могла.       Неожиданно для самой себя я довольно мягко попросила:       — Может, выйдешь на свет? Я всё равно тебя уже заметила.       Из тени вальяжной походкой вышел мужчина. Первое, что я заметила это его крылья. Какие же они у него были красивые и огромные! Винный цвет плавно переходил в тёмно-бордовый. На верхушках крыльев возвышались рога, да такие острые, будто их выточили из чистого металла. Они излучали холодный блеск, который притягивал взгляды и одновременно внушал страх.       Образ мужчины состоял из угольного цвета рубашки с рукавами, закатанными на три четверти и тёмных брюк, подчеркивающих его довольно спортивную фигуру. На ногах у него были лаковые туфли, которые блестели при свете луны, придавая его образу элегантность и стиль. Не знаю, почему я обратила внимание на его обувь, но мой взгляд был внимателен к деталям. Я заметила, что его шею и руки покрывали многочисленные татуировки, но из-за расстояния взгляд не мог разглядеть их. У меня самой была татуировка вьющейся змеи на предплечье, но у него это было как единая татуировка, переходящая с одного места на другое.       И только сейчас я обратила внимание на его лицо: с щетиной, острым выражением, прямым носом и узкими губами. Мужчина был брюнетом, волосы были коротко подстрижены и уложены, но самое главное в нём были — кроме крыльев — глаза и взгляд. Глаза… они были как рубины, горящие адским огнём; казалось, стоит лишь подольше посмотреть, и вот ты уже с ожогом третьей степени, но взгляд — холодный, пронизывающий до костей, совсем не сочетающийся с его горящими глазами. Взгляд излучал самоуверенность, горделивость и одновременно недоверие. Ко всему миру, но что-то мне подсказывало, что глубоко внутри у него имелись качества, которые он запер на несколько замков, чтобы никто не добрался до них. Предчувствие такое.       — Долго ещё пялиться будешь?       Я слишком бесстыдно его рассматривала и из-за этого чуть не пропустила его вопрос. Он выдал это с раздражением, но на лице красовалась самодовольная улыбка. Я фыркнула и отвернулась, как бы говоря: «Больно надо».       Услышав шаги позади себя, краем глаза я заметила, что он присел рядом со мной. Соврала бы, если сказала бы, что он некрасивый. Мужчина был дьявольски красив и я не сомневалась, что он это знал. При свете звёзд и луны мужчина казался ещё более привлекательным, чем был на самом деле.       Его взгляд блуждал по небу, ни на чём не зацикливаясь. На меня он и вовсе ни разу не посмотрел, словно моего присутствия он и не замечал.       Молчание затянулось, и я решила прервать его:       — Как тебя зовут?       — А ты угадай, — предложил он, так и не взглянув на меня.       Я задумалась и начала детальнее рассматривать его. Сомнений в том, что он являлся Демоном, не было. Я бы даже сказала — Дьяволом. Мими как-то в разговоре упомянула одного горделивого Демона по имени Люцифер. Это единственное имя, которое она вообще упомянула.       — Будь осторожна с ним, Непризнанная. Люцифер — достаточно притягательная личность, но из-за него у тебя могут возникнуть неприятности. Ему ничего не будет, но вот тебе...       — Я сама, кому хочешь, неприятности устрою, — ухмыльнулась я, вложив в свои слова всю правдивость, что только была.       И почему-то мне казалось, что это именно он, а моё шестое чувство ещё никогда меня не подводило. По крайней мере, все качества, описанные Мими в разговоре, присутствовали в этом мужчине. Особенно глаза.       — Хм, может, Люцифер? Довольно прозаично и логично.       Он слегка удивился, но возможно мне так только показалось, потому что на его лице сразу нарисовалась наглая ухмылка, которая вызвала у меня раздражение.       «Прекрасно, ты меня уже раздражаешь. Да ты видимо брал уроки знакомства у Фенцио, только недовольной мины не хватает»       — Верно. А ты, похоже, та самая чокнутая Непризнанная, которая прыгнула с обрыва спиной к пропасти, — сколько же ехидства было в его голосе и ни капли вопроса, наоборот — это было утверждением.       Но его голос... Когда он до этого говорил, я не особо обратила внимания на его голос, но сейчас... Если опустить напускное самодовольство в его тембре, то это самый лучший мужской голос, который я только слышала в своей жизни. Хриплый, глубокий и волнующий, но в то же время сексуальный, возбуждающий и полный власти. Он обволакивает тебя, словно бархат, и ты, сама того не желая, начинаешь подчиняться ему. Как будто он был создан для того, чтобы соблазнять женщин и доставлять им поистине райское удовольствие. Этот голос словно обволакивал меня, проникая под кожу, заставляя сердце учащенно биться, а дыхание - замедляться. И все это в сочетании с его потрясающей, неземной красотой.       «И с завышенной самооценкой и отсутствием манер»       — Ого, не прошло и суток, а я уже известна. Видимо, слухи здесь быстро распространяются, — усмехнулась я, потому что и при жизни меня любили пообсуждать.       И далеко не в хорошем ключе. Далеко не в хорошем.       — Не знал, что безрассудство и глупость стали поводом для гордости, — посетовал он, всё также не отрываясь от наблюдения за небом. — Или это часть человеческой природы — искать оправдание собственным необдуманным поступкам, чтобы потом казаться самому себе не таким как все?       — Может быть, ты просто не знаешь всей истории? — пожала я плечами, не имея желания вступать в спор. — Или это часть бессмертной природы — думать о других так, будто они глупее тебя?       Он усмехнулся, но ничего не ответил на мой выпад.       Это был неловкий диалог, по крайней мере для меня. Вновь воцарилась тишина и мы просто смотрели в небо. Я погрузилась в свои мысли и снова вспомнила отца. Воспоминания погрузили меня в то время, когда по вечерам мы смотрели фэнтези, потому что это был мой любимый жанр. Я помнила, как он успокаивал меня, когда меня предали мой парень и моя подруга...       — А почему ты не спишь? — спросила я чисто из-за возникшего любопытства и стараясь отвлечься от гнетущих мыслей.       — С чего бы я должен оправдываться перед какой-то Непризнанной? — мой нынешний статус он особенно грубо выделил, из-за чего моё лицо скривилось.       — Ну, во-первых, не оправдываться, а просто рассказать, без напускного высокомерия, — я постаралась сделать свой тон максимально спокойным, но сквозь него так и исходило раздражение, — а, во-вторых, не перед какой-то, а, по твоим словам, перед глупой и безрассудной Непризнанной. Тоже ведь какой-то статус.              И вот только тогда его Высочество решило обратить своё внимание на такую, как я. Его взгляд прошёлся по моему телу, останавливаясь на моих округлостях. Демон словно оценивал меня, что мне не понравилось. Но алоглазый даже не обратил внимания на моё скривленное лицо, продолжая взглядом блуждать по моему телу.       — Мои глаза выше, ваше Темнейшество. Или как вас там называют у себя под землей?       Когда его взгляд поднялся выше, я... растерялась. На секунду, но именно в ней застыло всё — мои слова, готовность слушать и спорить, решительность и даже некий страх перед его гневной реакцией. Однако всё, что я видела в данную секунду, — это алый взгляд, где не было ни гнева, ни злости, ни раздражения, а лишь лёгкий интерес, словно он наблюдал за необычным явлением. Демон как будто разглядывал меня, ища во мне какую-то тайну, которую только обнаружил. Эта неожиданность сбила меня с толку.       — Кошмары? — спросил он с интересом и едва различимым удивлением. Как мне показалось.       Теперь была моя очередь удивляться.       — Как ты...       — Нам не снятся сны просто так. В твоём случае, скорее всего, разум ещё не привык к нашему миру, — он отвернулся, потеряв былой и кратковременный интерес к моей персоне.       Я не говорила ему о своём сне: было уже понятно, что это было видение из прошлого, но ему это знать было необязательно. Это лишь подтвердило мою догадку. Руки невольно сжались в кулаки.       — Ты так и не ответил на мой вопрос. Точнее, на два.       — Решил почитать в тишине, да вот, незадача, здесь ты, — жестом головы указал он на книгу, лежащую рядом, но название я не успела рассмотреть, как он закрыл его рукой.       — А как ты догадался, что мне приснился кошмар? — скрестив руки на груди, будто от холода, хотя здесь температура могла посоревноваться с теплым климатом на Земле, спросила я.       — Одного ответа будет достаточно. Не все же секреты бессмертных нужно знать спустя несколько часов после своей гибели? — со скукой в голосе произнёс он, повернув голову в мою сторону.       Не знаю почему, но его вид одновременно и притягивал и отталкивал меня. Это было странное ощущение, но всё же желание врезать ему, чтобы он перестал так смотреть на меня, выигрывало.       — Каково быть сыном Сатаны?       И как этот вопрос вылетел из моего рта?       Люцифер замер на несколько мгновений, а вместе с ним, казалось, и всё в округе, но он снова удивил меня, когда тихо засмеялся. Едва слышный, но его смех был таким бархатистым и заражающим, что и я невольно усмехнулась; как хорошо, что он это не заметил. Но он резко перестал смеяться, а взгляд стал злым и серьёзным. Больше не было некой игривости или скуки.       «Вот это у тебя молниеносная смена настроения»       И похоже, я перешла черту.       — А каково быть глупой дурочкой, которая даже не знает, что ночью ученикам запрещено выходить из комнат? — прорычал он с раздражением, а я начала злиться. Почему он тогда не в комнате? Но Люцифер и слова не дал мне вставить и сразу отчеканил: — Мне разрешено выходить из комнаты ночью. Особые привилегии сына Сатаны.       При этом он снова так ухмыльнулся и буквально смотрел на меня свысока, говоря тем самым, что я на дне. Как же мне хотелось его ударить. На Земле я ненавидела таких парней. И как в его взгляде я вообще могла заметить скрытые чувства? Может, я ошибалась?       «Самовлюблённый придурок. Чтоб ты, когда любовался своим отражением в зеркале, ужаснулся тому, что от одного твоего вида стекло начало идти трещинами, идиот. И...»       — Поаккуратнее с мыслями, особенно обо мне. На первый раз прощаю — из-за того, что ты ещё не осознала своё место в этом мире, — произнёс он не со злостью, а с раздражением, но я удивлённо хлопнула глазами.       «Ещё и читать мысли умеешь?»       — И не только это, — самодовольно дополнил Люцифер с двусмысленным подтекстом, а я вспыхнула от возмущения.       «Прочь из моей головы! Дубо...»       Я сдержалась в выражениях, что было мне не свойственно.       — Да ты...       Не успела я договорить, как он поставил точку в нашем диалоге: — Что ж, Непризнанная, удачи выжить в этом мире.       Он не дал мне ничего на это ответить, так как сразу взмахнул крыльями и улетел, оставив меня одну. Я почувствовала нарастающую неприязнь к нему и гнев на саму себя. Я всегда могла поставить на место таких придурков, но почему-то сейчас я только глупо хлопала ресницами. Больше не дам ему с собой так обращаться.       Увидев рядом со мной ту самую книгу, я решила прочитать её название. «Божественная комедия». Это же, это же… Это была моя любимая книга. На Земле я очень любила читать и моей любимой книгой была именно она. Вот это совпадение.       Если говорить о книгах, то когда мне было плохо или когда я была в одиночестве, всё время читала. Ну, у меня всегда было плохое настроение. Библиотека была моим вторым домом.       «А теперь у тебя нет дома, Вики»       Я просидела ещё какое-то время, а потом пошла обратно в комнату, взяв книгу с собой. Если Принц Преисподней забыл ее, значит, не так уж она и важна ему. И у меня было странное предчувствие, что новый день обещает много сюрпризов.       «Жду не дождусь»