Was it a game?

В болтливости скрывается ложь, а ложь, как известно, есть мать всех пороков

Салтыков-Щедрин

      Что такое борьба? У многих наверняка возникли разные предположения ответов на этот вопрос. Кому-то, например, представлялось что-то вроде рукопашной схватки, когда противники, скрестив руки, дубасят друг друга кулаками до тех пор, пока кто-нибудь не сдастся или не потеряет сознание. Для борьбы характерна некая форма искусства, в которой два человека пытаются нанести друг другу увечья, используя при этом весь свой ум и силу. И она включала в себя не только удары руками и ногами, но также прыжки, повороты и броски, а также акробатику и другие специальные приёмы.       А для кого-то борьба могла представлять собой бойню умов, идеологий, взглядов, а то и просто жизней. И всё это в условиях, когда даже не всегда ясно, кто твой враг, кто друг, кто противник, кто союзник, а потом ещё выяснялось, что все твои друзья и соратники уже тоже стали врагами. Нет, не все, конечно, но многие. Их борьба будет состоять из сплошных битв и сражений. Они будут доказывать свою правоту и всячески пытаться перетянуть на свою сторону как можно больше людей. И этот бой мог происходить не только на словах.       Однако, никогда не стоило забывать самый главный вид борьбы. Борьба с самим собой. Когда мы боремся, мы становимся сильнее, но зачастую, борясь с собой, мы теряем себя. Когда нам кажется, что мы больше не выдержим, то начинаем бороться с этим. Это получалось не сознательно, а под действием инстинкта самосохранения. Но, как и любая форма борьбы, она не могла длиться вечно. Рано или поздно, если мы не прекратим борьбу, то потеряем себя в этом мире, станем ничтожеством, которое будет лишь тенью, отбрасываемой от солнца. Ведь не так просто существовали принципы, которым мы следовали всю жизнь. Если они не совпадали с нашими желаниями, потребностями, то их не нужно игнорировать, а напротив, следовало прислушаться к ним, и понять, как именно их можно использовать для достижения поставленных целей. Ведь это наши внутренние законы, по которым жили наше тело, ум и душа.       Наступать себе на горло, чтобы кому-то угодить? Втоптать в грязь все свои принципы, лишь бы другому было комфортно? Менять свою настоящую личность, чтобы никто не отвернулся? Отказываться от своих желаний, чтобы «не прослыть» человеком, который не хочет быть похожим на других? Быть добрым, несмотря на то, что в душе будет бушевать ураган? Простить людей, которые предали и бросили тебя в пропасть собственных терзаний? Нести на себе груз чужих проблем, хотя тебе этого не хочется? Всегда пытаться быть хорошим, даже если изнутри тебя разъедают зависть и злоба? Сдерживать себя, когда хочется закричать от боли? Делать вид, что ты не замечаешь, как другие люди тебя используют? Откладывать все в долгий ящик, потому что боишься, что тебя не поймут, не примут, не оценят?       Да, это и есть борьба с самим собой.       Удар.       Костяшки пальцев были уже красными от перенапряжения и сильного давления. И это даже несмотря на то, что кисти рук были перевязаны специальными бинтами. Волосы слиплись на лбу из-за пота, стекающего на лицо и шею. На лице не было ничего, кроме дикой усталости и злости. Последнее трудно было заметить, но всё это не могло сравниться с тем, что творилось в голове. Там царил полный хаос, который, на сей раз, не хотелось расхлёбывать.       В голове билась только одна мысль:       «Лишь бы не сорваться».       Удар. Удар. Удар.       На белоснежных бинтах уже были засохшие следы крови.       Боксёрская груша подвергалась избиению уже на протяжении полутора часов. Она была сделана из очень прочной кожи и, даже после постоянных ударов, не поддавалась. Зато груша служила отличным средством для выплесков хоть каких-либо эмоций. И сейчас, после очередного удара, на её поверхности появилась небольшая вмятина.       — И зачем ты себя калечишь?       Удары прекратились. Вики обернулась к Дино, который всё это время следил за ней, чтобы та не оставалась одна. Непризнанная чувствовала с самого начала энергию Ангела, но предпочла не обращать внимания и ждать, когда тот соизволит показать своё присутствие.       — Странно, что ты решил сказать мне это спустя полтора часа, — с выдохом и усталостью в голосе прокомментировала Вики, убирая со лба тыльной стороной ладони подступивший пот. — Если ты не против, то я продолжу, — даже не дождавшись его ответа, Непризнанная вернулась в исходное положение, продолжая бить грушу.       В последнее время Уокер была сама не своя. Настроения было никакого, и она не могла прийти в себя. Всё казалось ей таким серым и скучным, что даже на солнце она смотрела с раздражением. Вики не хотелось с кем-то разговаривать и кого-то видеть. Хотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе, как будто и не было её вовсе, но она знала, что это было бы слишком глупо. Непризнанная была одной из тех, кто не мог просто взять и исчезнуть. Это было не в её характере. И всё же ей хотелось забыть обо всём. Забыть всё, что произошло с ней за последние несколько недель.       Ей хотелось побыть одной, но её, как назло, преследовали друзья. И это невероятно бесило.       Раньше Вики могла порисовать, почитать книги, поиграть на гитаре, но всё это вызывало абсолютно неподходящие эмоции. Чтобы выплёскивать эмоции, Непризнанная выбрала самый надёжный способ — тренировки. Алкоголь уже не помогал, она пробовала. Очень много раз. Ей даже казалось, что она знает все виды алкоголя, все его свойства и характеристики, и никогда не найдёт тот самый напиток, который станет для неё лекарством, но всё оказалось проще: с алкоголем она могла выплеснуть эмоции, которые ей были не нужны, а потом спокойно идти спать. И больше ничего. Это Непризнанную не устраивало, а тренировки помогали не просто выплеснуть эмоции, а ещё и стать более уравновешенной, более спокойной и даже более рассудительной.       — С тобой всё в порядке?       Сочувствие и жалость в голосе Дино взбесили Вики, из-за чего следующий удар прошёлся по груше так сильно, что та вылетела и врезалась в дальнюю стену. Из её носа потекла струйка крови.       — Как видишь, — ответила Непризнанная, не обращая внимания на Ангела, и быстро ушла из спортивного зала.       Тот тяжело вздохнул и поплёлся вслед за ней. Тень, наблюдавшая за ними, ядовито ухмыльнулась, обнажив заострённые зубы.       — Это оказалось проще, чем мы думали, Господин, — говорила будто сама с собой эта тень.       В ответ лишь раздался злорадный смех.

***

      — Таким образом, сведения последних событий доказывают, что…       Расположив руки на столе и скрестив пальцы между собой, Ребекка вполуха слушала одного из советников, который уже на протяжении получаса давал отчёты на общем собрании. Хотя это было больше похоже на монолог, нежели на собрание, ведь все присутствующие не могли вставить ни слова в эту монотонную речь. Её не особо интересовала информация, которую он говорил, она и так знала, что происходило на Небесах.       Когда она в первый раз попала сюда, то думала, что все эти Высшие, собравшиеся в зале, представляют собой сборище занудных стариков и старух, которые не имеют никакого отношения к её жизни. Теперь же она поняла, что эти люди были гораздо старше и мудрее её, а их опыт и знания намного превосходили её собственные. Однако так было раньше. Сейчас Ребекка могла посоревноваться со всеми ими по силе и знаниям. Тогда же она была запутавшейся и запуганной внутри девушкой, которая потеряла мужа и дочь.       Семья… В голове так и вертелся образ её дочери, который с каждым днём появлялся всё больше. Это в некотором роде выводило Ребекку из равновесия и заставляло её переживать, но выдержка Серафима была больше. Она лишь изредка хмурила брови и вздыхала, потому что знала, что если бы она не была такой сильной и не была бы так уверена в своих поступках, то сейчас бы не сидела в этом кресле, а была бы заблудшей душой.       По крайней мере, внешне Ребекка была спокойна.       — Серафим Уокер?       Та подняла взгляд, направленный всё это время на собственные ладони, и заметила, что все смотрели на неё.       — Слушаю, — с полной невозмутимостью и холодом в голосе произнесла Ребекка, сохраняя хладнокровие.       — Нам показалось, что вы плохо себя чувствуете.       — С чего вы сделали такие выводы?       — Вы были слишком бледны, и от ваших пальцев искрился лёд.       Ребекка только заметила, что способность льда вырвалась наружу, не находясь под её контролем. Это было странно. Однако Серафим лишь усмехнулась и сделала непринуждённый вид. Собрание продолжилось.       — Кхм, о чём это я? Ах, да, — продолжал советник. — Он не смог удержать их под контролем, и они сбежали.       — Куда? — спросил один из присутствующих, настораживаясь.       Советник тяжело вздохнул и ответил:       — По нашим данным, они отправились на остров драконов. В данный момент мы отслеживаем их передвижение, но пока нам не удалось отыскать их. К тому же поиски зеркала Небытия и Ангела Сэмюэля не дают успехов.       Серафим Ребекка насторожилась. Однако остальные были встревожены лишь из-за первоначальной информации и пропажей зеркала Небытия.       «Может, они старше меня, но им плевать на чьи-то чужие жизни. Собственная шкура важнее», — рассуждала Уокер в своих мыслях.       — Сатана даже своих бесов не может удержать, а ещё и Великий Правитель, — вслух высмеивал один из советников собрания Короля Ада. — А уж людей-то! Я слышал о том, что его силы начали выходить из-под контроля…       — Меня обсуждаете? Польщён, — Дьявол появился на пороге, как всегда, бесшумно и почти в самом конце собрания.       Советник резко заткнулся, опустив голову и не смея поднимать её. Всё же он был ниже всех по статусу.       — Помяни чёрта, и он появится, — проворчала про себя Ребекка, нахмурившись, когда Сатана сел напротив неё, а не на своё постоянное место. — Изменяете старым привычкам, Сатана?       Правитель Ада ядовито ухмыльнулся.       — Ну что вы, я беру пример с вас, Серафим Уо-о-окер, — протянул её фамилию с таким ехидством, что она незаметно впилась ногтями в собственные ладони.       Ребекка Уокер ненавидела Сатану. Она его терпеть не могла. Когда он появлялся на собраниях и вообще в поле её зрения, она испытывала чувство, которое можно было бы назвать отвращением, если бы оно не было ещё отвратительнее. У неё не возникало желания с ним общаться, и в её списке врагов он занимал почётное первое место, а ещё Ребекка терпеть не могла, когда Сатана смотрел на неё своими жуткими, светящимися карим цветом, глазами. Его взгляд будто раздевал её, разделял на части, проникал сквозь одежду, под кожу, в самую душу. И когда он смотрел так, Ребекке хотелось задушить его собственными руками.       И эта ненависть была взаимна.       — Я и не имею привычек, чтобы следовать им, — Серафим расслабленно откинулась на спинку стула, разжав ладони. — Зато у вас их невообразимое количество. Например, опаздывать на важные собрания, причём на постоянной основе. Такими темпами вы скоро вообще не будете появляться на них. Вот только по собственному ли желанию? Или по решению Цитадели? А это уже довольно чревато.       — Я не завишу от вас всех, вместе взятых, — нахмурился Сатана, расположив ладони на поверхности стола. — Опоздание не такое важное, как, например, потеря контроля способностей. Да, Серафим Ребекка?       Ангел натянуто улыбнулась, хотя улыбка больше походила на враждебный оскал, который не предвещал ничего хорошего.       — Вы абсолютно правы. Ходят слухи, что вы начали терять контроль, а это не присуще Высшим существам, особенно Правителю Ада, — только Дьявол хотел ответить, как Ребекка пресекла его попытки, продолжая говорить: — Ваши попытки вывести меня на эмоции бессмысленны и не имеют какого-либо должного внимания, Сатана. Продолжим лучше заседание, — повернув голову в сторону советника, она кивнула, давая тому слово.       Правитель Ада хмыкнул, внимательно наблюдая за эмоциями Ребекки. У этой женщины лучше всего получалось скрывать свои эмоции за маской безразличия и равнодушия. И в этом она была так похожа на свою дочь. Сатане нравилось это сходство. Однако, в отличие от матери, Вики была импульсивна в своих действиях и поступках, из-за чего порой бывало очень трудно понять, что она думает и чего хочет. Сатана не любил непредсказуемость.       Почувствовав покалывание во внутренней стороне ладони, Ребекка отпросилась выйти на несколько минут и, встав с кресла, направилась к выходу из помещения, затылком чувствуя пронзительный взгляд Дьявола.       Стоило ей только выйти, как она заметила Ангела с виду возраста чуть младше её дочери. Скрестив руки за спиной, Серафим приблизилась к своему прислужнику, чувствуя над ним превосходство и власть.       Ангел слегка задрожал при виде этой женщины, но поклонился ей в пояс. Ребекка вызывала не только уважение и почёт, но и страх. Её боялись, её боготворили, с ней считались. Она была способна на многое и могла одним взглядом заставить человека умереть или убить. В её руках находились судьбы многих людей и не только, а её власть над ними была безгранична, но в то же время Ребекка была справедливым Серафимом. И эта женщина, обладающая столь большой силой, сейчас стояла перед ним.       Создав невидимый купол, чтобы их никто не увидел и не услышал, Ангел свысока взглянула на парня, который невольно опустил взгляд.       — Ты, верно, забыл, что на собраниях меня нельзя вызывать.       — Никак нет, Серафим Ребекка. Это известие срочного характера.       Он тяжело вздохнул, проглатывая возникший комок в горле, и продолжил:       — Понаблюдав несколько дней за вашей дочерью, я заметил несколько изменений, которые меня насторожили. Во-первых, она стала более раздражительной и нервной. С каждым днём её контроль над эмоциями даёт значительную трещину, которая всё разрастается. Во-вторых, она практически никогда не бывает одна. И если бывает, то я замечаю неподалёку её друзей, которые наблюдают за ней. И в-третьих, её энергия начинает гаснуть.       Руки за спиной Ребекки вздрогнули, на что она впилась ногтями во внутреннюю сторону ладоней.       — Что?       — Если раньше она скрывала свою энергию, и не было понятно, что она чувствует, то сейчас у неё будто пропадают силы, — никаких эмоций Серафим внешне не показала, но внутри неё проснулось что-то, что она давно, как ей казалось, потеряла.       — А что с выродком Сатаны?       — На занятия он ходит, но с вашей дочерью он ни разу не встречался, что достаточно удивительно. Однако если проходят совместные уроки Непризнанных и других бессмертных, ваша дочь целенаправленно не ходит на них. И, забыл упомянуть, её припадков стало больше.       Ребекка подняла руку, прерывая слова Ангела. Разъяснив ему следующее задание, она взмахнула кистью, и парень и купол исчезли. Серафим тяжело вздохнула.       «Что же с тобой происходит?»       Вопрос остался без ответа.

***

      Маленькое помещение, освещённое яркими светодиодами и льющееся из динамиков музыкой, было переполнено энергией похоти и алкоголя. Негромкий женский смех и нестройные мужские голоса сливались в один сплошной гул. Людей было достаточно, однако свободных мест хватало. Это был обычный ночной клуб на Земле, каких было тысячи. В основном здесь собирались молодые люди, которым было около двадцати лет. Кто-то из них пришёл сюда впервые, а кто-то уже был здесь не раз. Здесь всё было пропитано сексом, который был везде — на танцполе, за барной стойкой, даже на сцене.       И, конечно, здесь присутствовали не только люди.       Дочь Мамона танцевала на барной стойке, привлекая внимание своим воздействием и покачиванием бёдер здешних посетителей. Её танец был похож на раскачивание волны: она то замирала, то вновь начинала двигаться. И эти колебания были такими же интенсивными, как и её взгляды, которые она бросала на присутствующих.       Ади соревновался с каким-то мужчиной, кто больше выпьет барменских крепких шотов. И это было бесполезным занятием, так как на Демона здешний алкоголь воздействовал очень слабо, что не скажешь о воздействии выпивки на людей. Однако рыжему парню было скучно, и он решил поиздеваться над людьми.       Дино в основном тоже пытался веселиться, но чаще всего он следил за ребятами, чтобы те не натворили глупостей. Как обычно это бывает.       Даже присутствовал Ваал, окружённый молодыми девушками, которые так и были очарованы им. Их глаза горели желанием и похотью, и они сами подходили к нему, чтобы прикоснуться к его телу, и делали это с удовольствием. В то же время Ваалбериф не проявлял никакого интереса к ним. Он лишь смотрел на них, как на мух, которых можно прихлопнуть, если они слишком надоедают. Как он оказался здесь, когда рядом была Мими? Кто знает.       Но веселились далеко не все.       Я сидела в самом отдалённом от танцпола месте, но вокруг меня всё равно танцевали люди. В их глазах читались похоть, желание, страсть, но я не чувствовала ничего. Музыка была слишком громкой, но это помогало разуму оставаться пустым, глаза слезились от света, а голова раскалывалась от боли. На столе стояли две бутылки из-под виски, которые я успела выпить за эти два часа. Я просто сидела, смотря на пустые бутылки таким же, как они, взглядом.       Друзья часто отвлекались от своих занятий, всё время ища меня взглядом и убеждаясь, что я была на месте. Не знаю, почему я согласилась пойти с ними сюда. Ах, да. Выбора мне не давали. Я не хотела, чтобы они беспокоились за меня. Поэтому, я просто старалась не думать.       Хоть я и была, можно сказать, в одиночестве, но злость медленно поднималась в моей душе из-за ощущения того, что я была ребёнком, которого оставили на попечительство нянек, чтобы я не сбежала. Моя злость была направлена на то, что мне не позволяли остаться по-настоящему одной. И я планировала покончить с этим сегодня.       Приняв в себя очередной стакан виски, я расслабленно откинулась на спинку кресла, прикрыв на несколько секунд глаза. На большее время не получилось, так как рядом со мной раздался смех Мими. Открыв один глаз, я заметила своих друзей, которые уже сидели рядом со мной, а не занимались своими развлечениями. Ваал как-то отцепился от девушек, которые теперь лишь раздевали его взглядом издалека.       «Расслабилась, называется»       — А давайте сыграем во что-нибудь? — предложила Мими, всё ещё пытаясь отдышаться от долгих танцев.       — Во что? — Ади заинтересованно придвинулся ближе, а в его глазах играли искры опьянения и азарта.       — В правду или действие. Это игра пользуется на Земле популярностью, поэтому почему бы не пробовать? — взгляд демоницы переместился на Ваала, который смотрел куда-то в центр танцпола, но сразу вернулся в исходную точку. — Все же будут?       — Нет. Я не буду, — взгляды друзей переместились на меня. Их лица приобрели оттенки беспокойства.       — Ну, Ви… Давай сыграем. Без тебя эта игра теряет весь свой шарм, — дочь Мамона незаметно, как ей казалось, пихнула локтём бок Ади.       — Да, оторва, давай веселиться!       Они уговаривали меня ещё минут пять, а после я сдалась под их натиском. Однако согласилась я с раздражением в голосе, отвернув голову по направлению к окну. Взглядов я не увидела, но услышала чей-то шёпот, принадлежавший кому-то из друзей:       — Она всё больше становится похожей на… — услышать фразу до конца не удалось, потому что её прервали визги людей, так как музыка сменилась на какую-то очень популярную.       «Они говорили обо мне?»       Но я не успела обдумать всё это, так как игра сразу же началась.       Сначала всё шло достаточно хорошо. Ваалу обычно доставались задания, где нужно было или целовать людей, или же отвечал на нейтральные вопросы. Когда же я давала ему право выбора, он сразу выбирал действие. Мими ни разу не выбирала правду. Будто избегала отвечать на вопросы. Ади же по большей части всё время отходил куда-то. С Дино что-то было не так. Он не хотел ничего делать. Не хотел отвечать на действия. Он даже не говорил. Только молча сидел и смотрел на меня, а я не знала, что делать и как реагировать на это. Я не понимала, почему он так себя ведёт.       Я же выбирала только правду. Мне не хотелось даже вставать из кресла, чтобы что-то выполнять. Один из вопросов был про причину моего отказа от свободных падений, когда я ещё была жива. Ведь они придавали мне сил. Я объяснила, что прыгала я только с Лукасом, а после инцидента перестала не только общаться с другом, но и тем, чем раньше я занималась с ним, а именно — прыжками.       «Как же ты там, Лу?»       Всё было относительно хорошо до одного момента.       — Правда или действие, Ади? — спросила Ваал, держа в руках бокал глифта.       «Откуда он его взял?»       — Действие.       — Ты должен поцеловать любого из смертных.       Эти слова заставили меня оторваться от окна и замереть на пару мгновений, а когда я обернулась к Ади, то и вовсе потеряла дар речи, когда не заметила в его глазах и капли сомнения.       — Легко.       Демон уже встал, чтобы впиться в губы любого из смертных, но он не успел сделать и шагу, как я дёрнула его за рукав бомпера, не давая сдвинуться.       —Ты осознаёшь, что сейчас собираешься сделать? — зашипела я.       Мой злобный взгляд был уже красноречивее любых слов, но Ади лишь приподнял бровь, не меняясь в лице.       — Выполняю действие, что такого? Отпусти и дай поразвлечься, — безразличие в его голосе окончательно вывело меня из себя.       Через несколько секунд Демон уже потирал щёку, на которой красовался след от моей ладони.       — Ты что творишь?! — возмущённо воскликнул он.       — Что такого?! Ты сейчас серьёзно мне это говоришь?! Походу, ты окончательно забыл, что у тебя вообще-то есть парень, которого сейчас все ищут и неизвестно даже, жив ли он! — посетители клуба не обращали на нас внимание, но даже сквозь музыку каждое моё слово было слышно.       Ади вздрогнул от моих слов, и его растерянный вид заставил мою злость чуть потухнуть, но всего лишь на пару секунд.       — Он жив. И я пытаюсь отвлечься, оторва. Сэми никогда не был против того, чтобы я выполнял действия, связанные с поцелуем других людей…       — Это ложь, Ади! — Демон вырвал свою руку из моей хватки и раздражённо цокнул языком.       — Тебе-то откуда знать? Мими, скажи, что она не права.       Ади был полностью уверен в своих словах. Однако, когда его взгляд наткнулся на демоницу, которая виновато отводила взгляд от него, его вера пошатнулась.       — Это видели все, Ади. Только ты не замечал, когда Сэми было неприятно и больно это видеть. Никому не понравится наблюдать за тем, как твой возлюбленный целует другого, — рыжий мотал головой в разные стороны, будто вёл с самим собой разговор. — Такие способы, как ты говоришь, «отвлечься» не работают…       И тут эмоции Ади начали меняться, будто под каким-то воздействием. Его страдальческая гримаса превратилась в злобную, а глаза с отливом скошенной травы сверкнули искрами злости. Он оттолкнул от себя стул и, согнув руки в локтях, выставил вперёд кулаки.       — Вы посмотрите только! Это ты будешь советовать мне, какие способы «отвлечься» лучше? — я невольно нахмурилась, не понимая, что он имел в виду. — Брось, Уокер. Ты только и делаешь, что пьёшь или бьёшь боксёрскую грушу. А есть ли какой-то результат? Сразу отвечу — нет!       — Ади! — крикнула на него Мими, но рыжий будто не слышал её.       — Я хотя бы не изменяю любимым и не делаю им больно! — тем же тоном ответила ему я, жестикулируя.       — Они у меня хотя бы есть.       Я замерла. В груди болезненно защемило от того, что он действительно это сказал. Это было таким шоком для меня, что руки начали дрожать, а в глазах начала скапливаться влага. И я была не уверена, что именно её вызвало: то ли боль в груди, то ли что-то другое. Я не могла поверить, что это прозвучало из его уст. Остальные шокированно взглянули на Ади, который оставался равнодушным и злым одновременно. Он был так зол, что, казалось, готов был рвать и метать.       Собравшись с силами и не давая сорваться себе, я спросила:       — Что ты имеешь в виду?       — Да брось. Ты всё прекрасно поняла. Не вижу смысла повторять это ещё раз.       «Он сказал это вслух, да ещё и с такой уверенностью», — пронеслось в моей голове.       — Ади, не перегибай палку, — предупредил Дино, но это лишь сильнее раззадорило.       Рыжий Демон начал смеяться, но этот смех был будто истерическим. Нам же было не было до смеха. Особенно мне.       — Дино, ты как никто другой понимаешь, — его стеклянный взгляд скосился на меня, а на лице появилась злобная гримаса. — Мы только и делали, что всегда были рядом с тобой! А то как же так?! Вдруг Виктория Уо-окер выйдет из равновесия и впадёт в депрессию? Вдруг она не сможет совладать со своими эмоциями и устроит взрыв? А мы, как верные друзья, должны будем её успокоить. Она не должна была говорить с нами о том, что ей больно, ведь это может вызвать у неё новые приступы, — с каждым аргументом голос Ади повышался, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Ади, закрой рот! — уже злобно крикнул Ваал, поднимаясь с кресла, но Ади продолжал дальше.       — Мир не крутится вокруг тебя! Мне уже осточертело быть нянькой, которая не может даже отлучиться по нужде, когда ты лежишь в постели!       Мне стало противно от его слов.       — Я не просила следить за мной! Мне не три года, чтобы меня охраняли! Я уже достаточно взрослая, чтобы не нарываться на проблемы!       — Говорит та, которую использовали и бросили.       Установка диджея, откуда играла музыка, загорелась синим пламенем. Люди начали в панике убегать из помещения, но лишь мы оставались, словно застывшие статуи. Я смотрела на огонь и не могла пошевелиться. Внутри меня словно что-то сломалось вновь. Мне казалось, что в этот момент всё в мире остановилось. Все люди, все звуки, мысли... И только я одна стояла неподвижно и смотрела на пламя, которое пожирало мою жизнь.       Осколки, вместо сердца, начали снова разбиваться и падать в пропасть, которая стала разрастаться. Я, чувствуя, как они падают, всё же пыталась их поймать, но это было невозможно. Как и я, они падали в ту же пропасть. Я, уже ничего не понимая, что со мной происходит, хотела закричать, но не смогла. В голове было пусто, и единственное, что я чувствовала, так это боль. Всё вокруг меня стало серым, и даже моя душа казалась серой, а вместо неё была пустота.       Уже по-настоящему.       Сначала было больно от слов Ади, а потом меня будто осенило. Пазл, который долго оставался без одной детали, теперь собрался в полную картину. Всё, что я думала о них, всё, что они говорили и делали. Стало тошно.       Лица друзей, на которых я надеялась увидеть удивление и шок, застали меня врасплох. Вместо этих эмоций я увидела сожаление и стыд. Я не могла поверить в это.       — Вы знали… — их взгляды, направленные в пол, всё подтвердили.       Я начала истерично смеяться. Прямо как Ади несколько мгновений назад, но он был у меня более надрывным и отчаянным. Мне хотелось плакать, но я уже не могла. Мне хотелось кричать, но горло моё было пережато. И самое главное мне хотелось смеяться. Я смеялась над собой. Над своим страхом. Над своими иллюзиями. Над своей глупостью. Над тем, что я верила в то, что мне кто-то поможет, а оказывается, никто мне не поможет. У меня нет друзей. Да и их у меня не было. Я была одинока. Одинока уже давно. Я просто не смогла сдержать смеха. Он рвался наружу. Из меня как будто выпустили весь воздух.       Огонь начал добираться до нас, но никого не трогал, несмотря на то, что он захватил всё помещение. Это было моё пламя, которому я с недавнего времени дала название.       Пламя боли.       Я заметила, как Ади с ужасом отшатнулся назад, придерживаясь рукой за голову и часто моргая. Мими подошла ко мне, с попыткой дотронуться до меня и успокоить, но я оттолкнула её.       — Ты знала! Знала и молчала всё это время! Знала с самого начала!       — Я клянусь тебе, что не знала всё с самого начала! Вообще узнала случайно из разговора Ваала и…       — Не смей оправдываться! Ты не имеешь никакого на это права! — яростный взгляд наткнулся на Ваала. Я за считанные секунды переместилась к нему, схватив за ворот рубашки. — Ты никогда не врёшь, Ваал, но скрыл от меня это! Я думала, что мы друзья! А всё оказалось ложью с самого начала!       — Виктория…       Я оттолкнула его от себя, с надеждой всматриваясь в лицо Дино.       — Скажи мне, что ты не знал…       — Я узнал в тот же момент, когда узнала ты, клянусь, — он не врал.       Однако дыра в груди не давала верить ему, и я натянуто улыбнулась. Улыбка боли.       — Тогда почему ты молчал, что все остальные всё знали? — на это Дино не нашёл ответа.       Я почувствовала, как слёзы начали душить меня. В голове проплыли воспоминания, когда Сэми всё время пытался мне что-то сказать, но ему всегда мешали. И в этот момент я осознала, он хотел предупредить меня. И он всё знал.       Вот почему Мими и Ади где-то пропадали, избегая меня. Вот почему во взгляде Ваала присутствовала вина, когда мы виделись при встрече. Вот почему Сэми был такой рассеянный.       Все знали, что меня используют. Знали, что мне будет очень больно. Знали, что рано или поздно моё счастье закончится болью, которая будет разрывать меня на части и разъедать изнутри, словно яд.       И ничего не сказали.       — Я доверяла вам… Почему?!       — Прости… — раздался охрипший и слабый голос Ади.       Но из-за этого слова я взорвалась словно пороховая бомба. Не могла больше сдерживать себя. Не могла контролировать свой гнев. Я не чувствовала ничего кроме злости и обиды. Мне было больно. Очень больно. Больнее чем от пореза стеклом. Всё во мне горело.       — Прости?! Вы говорили, что если что, я не одна! Что если будут проблемы, я могу к вам обратиться! — в стену прилетела пустая бутылка виски, разлетевшись на осколки. — Что-то там про дружбу плели! Не помните?! А я помню! Вы были моей семьёй! — и полетела другая бутылка, которую принял в свои объятия огонь моей души.       Они молча выслушивали всё. По щекам Мими катились слёзы вины, но я лишь с омерзением отвернулась от неё. Её успокаивал Дино, но и от него мне становилось больно и тошно. Ваал же смотрел на меня, а его губы что-то шептали, но я не собиралась выслушивать его и всех вместе взятых.       — Теперь вы для меня никто. Мои друзья погибли, а вас я не знаю… — я направилась к выходу, а огонь выстроился вокруг меня, не давая кому-то подойти.       — Вики! — это был крик Дино.       Я остановилась лишь на пару мгновений. Повернулась к ним и с твёрдой уверенностью произнесла:       — Теперь для вас я — Виктория Уокер. Не больше.       И ушла, забирая пламя, вгоняя его обратно в свою пропасть, из которой будут гореть осколки, подпитываясь болью и разрушением. Меня снова предали, но я всё ещё держалась. Я осталась одна, как и хотела.       Только почему от этого, чёрт возьми, стало ещё больнее?