Was it a game?

Как мухам дети в шутку,

Нам Боги любят крылья обрывать

Уильям Шекспир

      Вы когда-нибудь замечали, насколько прекрасен восход солнца? Когда ночное небо начинает постепенно меняться на светлеющее, а луна и звёзды исчезают в облаках? Когда солнце медленно, но верно начинает появляться на горизонте, небо окрашивается в нежно-розовый цвет, постепенно принимая нежно-голубой. Как появляются первые лучи солнца, которые сначала напоминают маленькие искорки, но очень быстро превращаются в настоящее тепло, а затем, когда солнце полностью выходит из-за горизонта, оно заливает всё вокруг своим золотистым светом. И уже через несколько минут небо становится ослепительно-голубым, и на нём появляются лёгкие, едва заметные перистые облака.       Восход повествует о начале нового дня. Это означает, что в этот день у вас есть возможность начать всё заново, с чистого листа. Восходящее солнце символизирует собой обновление, возрождение. Оно предвещает, что всё изменится к лучшему. Вы можете начать с нуля, подняться на ступеньку выше, добиться новых высот, изменить свою жизнь к лучшему, начать новое дело. Восхождение — это движение вверх, к цели, но это и путь к вершине, и не всегда лёгкий. Восхождение — всегда труд. Восходящему человеку приходится преодолевать сопротивление, в том числе и возражение среды. Когда человек идёт вверх, то он постоянно сталкивается с препятствиями, которые ему необходимо преодолеть.       Первые лучи солнца осветили всё пространство и попали на тёмные участки тела незнакомца. Облокотившись на колонну, он молча наблюдал за восходящим светилом, которое на миг остановилось в зените, а затем продолжило свой путь по небосклону. Утренний воздух был наполнен спокойствием и умиротворённостью. Казалось, что всё вокруг замерло в ожидании чего-то. Ни ветерка, ни шороха. Лишь пение чаек и шум волн нарушали тишину, царившую вокруг. Незнакомец медленно повернул голову в сторону моря и, прищурив глаза, стал пристально вглядываться в даль. В его взгляде читалось неподдельное любопытство. Он словно пытался разглядеть что-то в морской глади, и его не смущало ни утреннее солнце, ни яркое небо.       На его лице появилось что-то наподобие улыбки, но он сразу скрыл её, возвращая бесстрастный вид. Невольно в голове проскользнули воспоминания о его детстве. Точнее, о юношеском возрасте, ведь детства у него не было. Какое может быть детство, когда ты живёшь в каком-то лабиринте, не имея возможности выйти из него и оставаясь в одиночестве? И семьи тоже не было. Он родился очень необычным ребёнком, ведь ни сердца, ни энергии у него не было. В прямом смысле, а было лишь одиночество, которое он испытывал из-за своего происхождения, и ненависть, которую испытывал к Шепфе и Ангелам. Но что он мог сделать? Он был всего лишь ребёнком, а они были серьёзными и могущественными. И убийцами его родителей.       Но узнал он об этом только в юношеском возрасте, из-за чего вся радость начала превращаться в ненависть. Злость и отчаяние настолько обуяли его, что он начал пытаться покончить с собой. Каждая попытка вела его к регенерации. Что он только ни пробовал. Все было зря, но в более взрослом возрасте к нему снизошло озарение. Месть. Вот что сделало его таким, какой он есть. И он поклялся отомстить. Он решил мстить всем, кто когда-то лишил его детства и счастливой жизни.       Но чтобы это сделать, ему нужно было избавиться от ангельской сущности внутри себя. И самым лучшим вариантом было отключение чувств. Много лет ему понадобилось, чтобы раздобыть информацию, как это сделать. Он стал изучать древние трактаты, в которых описывались способы отключения чувств, и, наконец, нашёл то, что искал. Ответ был настолько прост. Это было сродни тому, как люди отключают электричество в своих домах, когда им это необходимо.       И он отключил. Он перестал чувствовать боль, радость, он перестал чувствовать, что голоден, устал, замёрз. И он так долго отключал эти чувства, что они стали ему не нужны. Они были ему безразличны. И вот однажды в нём проснулось что-то такое, что могло бы сравниться с беспощадностью дикого зверя. Жажда крови и мести. Он стал убивать всех, кто попадался ему на пути. Убивал он жестоко. Он отомстил всем обидчикам, кроме трёх бессмертных.       Азраэль, Михаил и Шепфа. Удивительно, что Бог ничего не предпринял, когда начались массовые убийства. Буквально. Азраэль был причастен к смерти родителей бессмертного с сущностью Ангела и Демона, но то, что Архидемон пытался их защитить, незнакомец не знал. Михаил быстро поднялся на верхушку, из-за чего попытки его убийства не увенчались успехом.       Поэтому незнакомец начал строить план по убийству этих бессмертных. Однако когда детали дошли до убийства Шепфы, что-то пошло не так. Пазл никак не хотел складываться в единую картину. Во всех писаниях говорилось, что Шепфа — единственное существо, которое невозможно убить. Однако, до бессмертного без чувств дошло одно интересное пророчество, которое давало ответы на многие вопросы.       Как и на тот, что способно убить его и Шепфу.       Отогнав мысли в голове, незнакомец оторвался от созерцания восходящего солнца. Его взгляд переместился на силуэт с тёмно-синими крыльями, который, подогнув под себя ноги, сидел на берегу моря, также наблюдая за восходящим солнцем. Хотя этот, точнее, эта бессмертная ненавидела солнце и рассветы.       — Скоро ты сама будешь молить о том, чтобы я отключил твои чувства. Ты устанешь быть сильной, Уокер, — пообещал незнакомец, обращаясь к девушке и зная, что она не услышит.

***

      Инстинкт самосохранения есть у каждого человека. Вне зависимости от того, что говорил его обладатель. Инстинкт есть. В жизни его нужно использовать по-максимуму, чтобы не попасть в неприятные ситуации. И не только для того, чтобы избежать неприятностей, но и для того, чтобы их не создавать. Иногда мы совершаем поступки, которые могут привести к непредсказуемым последствиям, но мы не думаем об этом в тот момент, когда совершаем их. Как правило, мы думаем о последствиях тогда, когда всё уже случилось.       Инстинкт самосохранения — это своего рода фильтр, который пропускает через себя только то, что необходимо для выживания. У кого-то он может быть слабым. Кто-то может им пренебрегать, кто-то даже может его игнорировать. Есть такие люди, которые считают, что их тело не может навредить, если они не будут делать ему вреда. Они даже могут не замечать, как их разум и тело становятся источником опасности.       Так же и с шестым чувством. Вы можете испытывать его, но не можете контролировать. Когда оно появляется, вы не можете объяснить, откуда оно. Шестое чувство просто появляется, и все. Как правило, это случается, когда вы находитесь в критической ситуации, с которой не можете справиться. К примеру, на войне, где вы не знаете, что произойдет через секунду, но предугадываете дальнейший ход событий, а также в случае, когда у вас есть очень сложная задача, но шестое чувство подсказывает, что на самом деле она очень простая. В этом случае вам нужно только расслабиться и довериться этому чувству. И вы получите ответ.       Я же пренебрегла всеми подсказками, предпочитая быть в розовых очках. Однако они разбились. Причём осколками внутрь.       — Вот, возьми этот эликсир. Должно помочь, — вручив мне в руки маленький пузырёк с блестящей жидкостью, лекарь села за свой стол, что-то вырисовывая на листе бумаги.       — А что с моей энергией? — нетерпеливо задала я вопрос, теребя на руке браслет.       Пришлось несколько раз откашляться, чтобы ком в горле не выдавал моего истинного состояния. Ангел отвлеклась от писанины, поднимая на меня свой мягкий взгляд. Однако в нём проскальзывали нотки беспокойства и щемящей тревоги. Чем-то эта женщина напомнила мне Мисселину, которую я не видела уже достаточно много времени.       — Милая, твоя энергия истощается. Понимаешь, она неразрывно связана с твоим телом, эмоциями, чувствами. У тебя бывали моменты стресса?       — Буквально каждый день.       — Тогда тебе стоит отдохнуть не только физически, но и морально. Я попрошу учителей освободить тебя на пару дней от занятий.       — Нет!       Ангел странно посмотрела на меня, выгнув одну бровь. Мой ответ вышел слишком резким и каким-то отчаянным. Я чуть прокашлялась и уже спокойнее произнесла:       — Не стоит, правда. Занятия помогают мне как раз-таки избегать стрессовых ситуаций. Будет лучше, если я буду дальше заниматься.       Лекарь недоверчиво нахмурилась, явно обдумывая мои слова. Я же говорила полную правду, без каких-либо окрасок. Лучше я буду уставать от нагрузок, чем от роя гнетущих мыслей в голове.       — Виктория, я всё понимаю, но мы не люди. Да, может, работа и помогает избегать стресса, но, это работает у людей, не у нас. Хоть мы и бессмертны, но если энергия иссякнет, ты можешь погибнуть морально. Так что никаких нагрузок.       — Но…       — Никаких «но», — твёрдо отчеканила лекарь, а её миловидный образ рушился под решительностью глаз. — Иди отдыхать, Виктория.       Мне пришлось согласиться с ней, как бы ни хотелось иного. Стоило мне выйти за дверь, как я прислонилась к стене и медленно скатилась по ней. Прикрывая ладонями лицо, я дала себе пару минут слабины. Выпустив небольшой сгусток слабеющей энергии, терпкий кофе и корица заполонили собой пространство вокруг меня. Руки начали дрожать.       Я не спала всю ночь. После пережитого несколькими часами ранее я прогуливалась по Земле, раздумывая о том, чем я это всё заслужила. Все предательства, унижения, проблемы, ошибки. Глаза были влажными, но я не давала слезам пролиться. Даже несмотря на всё пережитое, я продолжала оставаться сильной, но чувствовала, что скоро моих сил не хватит. С каждым днём всё больше хотелось сдаться и никогда не просыпаться в этом мире, но я знала, что это не выход. Я должна была бороться.       Но сил практически не осталось. Мне было больно. Чертовски больно. И я медленно, но верно тонула в пучине предательств и разочарований. Снова.       Когда до меня дошёл звук чьих-то шагов, я моментально скрыла энергию и встала с пола. От резкого подъёма голова закружилась, и мне пришлось облокотиться на стену. Глаза лишь на долю секунды прикрылись, но когда я почувствовала, что меня взяли за локоть, моментально открыла их, раздражённо и злобно вырываясь из хватки.       — Полегче, — прокомментировал мой выпад знакомый голос, на что я обернулась к его обладателю.       Витмор. Странно, что я ни разу не смогла прочувствовать его энергию. Даже каплю. Из всех Непризнанных раньше только я скрывала свою энергию, но этот Непризнанный будто и не обладал ею вовсе, что меня долгое время напрягало.       И была ещё одна странность, которую я заметила. Мы были единственными Непризнанными, кто не носил всю серую одежду. Все другие наши сородичи никогда не носили что-то другое. Серый цвет олицетворял у бессмертных «непризнанность», отверженность, но мы с Витмором носили разные оттенки. Если у него преобладали тёмные цвета, то у меня все разом. Даже в выборе одежды я не могла определиться со стороной.       — Интересно получается. Где бы я одна ни была, ты всегда оказываешься где-то поблизости. Сталкерство на Земле преследуется по закону, если ты не в курсе, — оторвавшись от стены, я двинулась по коридору, в надежде быстрее оказаться во дворе.       Непризнанный усмехнулся и пошёл за мной. Чёрт.       — Это всего лишь совпадение, Уокер, а у тебя развилась паранойя. Я всего лишь хочу наладить отношения.       В отличие от меня Витмор был полностью расслаблен и спокоен. Я же выглядела какой-то зашуганной и нервной, а мои красные глаза из-за лопнувших капилляров могли выдать моё состояние.       — С чего бы? Раньше тебя это как-то не волновало.       Пальцы нервно затеребили сапфир на браслете, а мои шаги ускорились, из-за чего Витмору пришлось ускориться тоже.       — Ты всегда такая ядовитая или только со мной?       Я резко затормозила, из-за чего Непризнанный чуть не врезался в меня. Руки невольно задрожали ещё больше, а в груди что-то болезненно сжалось.       — Есть ещё у кого учиться!       — Ты всегда такая ядовитая или только со мной?       Давние воспоминания, которые раньше вызывали во мне только радость и трепет, теперь заставляли чувствовать ещё и боль. И самое страшное, что я не могла ничего с этим поделать. Это было сродни пытке, которую создали специально для меня. И это вызывало ещё большую пустоту внутри.       Отогнав всё из головы, я резко прибавила шаг, оставляя, как мне казалось, недоумевающего Витмора позади.       Время не лечит. И я не знала, как жить с этим дальше.

***

      — Ну что, инвалиды, — кто-то позади недовольно фыркнул на данное обращение, но Геральд продолжил: — Сегодня у вас занятие по боям. Сначала разомнёте крылышки и свои кости, а потом через сорок минут всех жду на тренировочном поле. У кого-то есть вопросы?       Раздался недовольный галдёж учеников, которые были в негодовании.       — Но вы же говорили вчера, что будет занятие по снадобьям!       — Поддерживаю!       — Вчера было вчера, а сегодня занятие по боям, если вам не нравится, милости прошу к Серафиму Кроули. Вопросы?       Стоило глазам Геральда приобрести огня, как все тут же замолчали, на что он одобрительно кивнул. Пока все делились по группам, я, прислонившись спиной к дереву, наблюдала за облаками, проплывающими куда-то вдаль. Весь мой вид был похож на похоронный. Даже Демоны выглядели куда повседневнее меня. Лишь крылья и волосы как-то выделяли меня от тени. Как бы я ни старалась, но Геральд запретил заниматься мне вместе со всеми, из-за того, что его уже предупредили о моём отстранении от занятий из лазарета. Единственное, чего я смогла добиться, так это наблюдения со стороны.       Также я попросила о переезде в другую комнату. Желательно без соседей, но мне отказали, так как свободных мест не было. Это очень сильно огорчало меня.       Единственный, кто у меня остался, это Данте. Но вместе с другими фамильярами его взяли на поиск пленных, сбежавших из темницы Ада. Удивительно, сам Сатана не смог удержать свои игрушки на собственной территории.       «Зато делать из других игрушки он может»       Хоть я и осталась одна, это никак не расстраивало меня. Большую часть своей жизни я провела в гордом одиночестве, вдали ото всех. И сейчас вполне смогла бы. В одиночестве есть много плюсов. Не надо тратить силы на кого-то, с кем потом хочется расстаться. Никто не будет надоедать тебе и просить о помощи. Никто не будет мешать тебе жить и делать всё, что вздумается. Никто не будет мешать тебе думать и мечтать. Никто не будет контролировать твою жизнь. Никто не будет доставать тебя. Никто не будет упрекать тебя ни в чём. Никто не будет указывать тебе на твои недостатки и проступки. Никто не будет читать тебе мораль и поучать тебя. Никому ничего не надо доказывать, не надо ждать, когда же ты наконец кому-нибудь понадобишься.       Никто. Абсолютно никто.       Но с такими мыслями я всё больше разочаровывалась в себе.       Ветер начал усиливаться. Контролировать свои же способности становилось всё труднее. Что-то меня и сдерживало, и заставляло злиться. Я стала прислушиваться к себе. Нечто, что сдерживало мои способности, начало ускользать. Что-то звало меня. Я стала замечать, что сапфир на браслете странно поблёскивал. Раньше такого не случалось.

Soundtrack: SYML — Mr. Sandman

      Чуть успокоившись, я перевела взгляд с неба на учеников, и вдруг дыхание прервалось. Книга, находившаяся в моей руке, упала на землю. В груди настолько сильно всё сжалось, что стало больно дышать, а потом пульс зачастил с бешеной скоростью. Скрывавшаяся энергия начала растекаться потоком вокруг меня. Слегка горьковатая вишня, терпкий кофе, пряная корица, пионы с яблочной кислинкой — всё это смешалось в один непонятный коктейль. В глазах лишь на миг вспыхнули языки пламени, но тут же погасли под моим контролем. Руки задрожали с невиданной силой.       Я могла бы развернуться и уйти. Это было бы правильным решением, но чувства, которые вспыхнули в моей, казалось бы, неживой душе метали мои мысли в разные стороны как футбольный мяч во время последних секунд матча.       «Уходи, Вики»       Ноги будто вросли в землю. Крылья решили тоже задрожать в поддержку рук. Ветер начал ещё больше усиливаться, а я не могла это контролировать. Даже пламя контролировать выходило очень трудно. Лишь на миг глаза переместились вниз, когда я ощутила жжение на запястье. Мне даже показалось, что сапфир на браслете засветился, но когда взгляд снова поднялся, всё исчезло.       «Надень маску безразличия, Уокер. Пройди мимо, будто вы незнакомы. Он больше не существует для тебя».       Это кричал мне разум.       «Ты знаешь, что это не так»       А это шептали чувства в перевес сопернику.       Сын Сатаны стоял, облокотившись на колонну, попутно беседуя с Ваалом, что-то активно ему жестикулирующего, а Демон никак не изменился за этот месяц. Всё та же привычная одежда, уложенные назад волосы, где выпадала лишь одна прядка, и забытые алые зеницы. Оба Демона были напряжены. Когда алоглазый злился или был напряжён, у него всегда были сдвинутые к переносице брови, скрещённые руки на груди, где ладони были сжаты в кулаки до такой степени, что были видны вены, и пульсирующая жилка на лбу.       Наследник Ада по виду внимательно слушал своего друга, но сам был далеко не здесь. Хоть он и кивал на какие-то фразы Ваала, но это было лишь отводом для глаз. Сын Сатаны всегда при разговоре с кем-то поддерживал зрительный контакт, а когда не слушал или не хотел, смотрел куда угодно, но не на собеседника.       «Удивительно, что я всё это знаю»       И вдруг взгляд мужчины переменился. Видимая напряженность будто ушла, а его взгляд начал внимательно расхаживать по другим ученикам.       Заметив это, я быстро пришла в себя. Контроль вовремя вернулся ко мне, помогая снова запереть внутри себя энергию и способности на тысячи оков. Я отвела взгляд в сторону, но сразу же невольно вздрогнула, чувствуя на себе взгляд алых языков пламени.       «Маска, Уокер. Надень её»       — Любишь книжки читать, Уокер?       Услышав знакомый бесящий голос, я инстинктивно закатила глаза, а внутри разгорался пожар.       Асмодея.       Обернувшись к демонице, я внутренне прокляла её десять тысяч раз и столько же послала в Небытие. В руках она держала мою выпавшую из рук книгу, разглядывая с наигранным интересом её название. Хоть Геральд и дал некоторым время, чтобы переодеться в более удобный наряд для боёв, Асмодея явно пренебрегла его добротой. Та самая короткая лаковая юбка, которая с прошлого раза стала будто короче, свободная угольная рубашка, расстёгнутая на три верхних пуговицы, открывая обзор на пышную грудь демоницы, и шпильки, на которых многие не смогли бы ходить. В мыслях, когда я смотрела на неё, было лишь одно слово, но я старалась отгонять его.       «Может, я слишком предвзята к ней?»       — Гордость и предубеждение. Роман с планеты отбросов?       «Нет, всё же не предвзято»       Асмодея начала громко смеяться, привлекая сюда лишние уши и взгляды.       — Во-первых, роман не отбросов, а людей. А, во-вторых, советовала бы почитать, может, новые слова бы выучила, — пока она стояла в недоумении, я попыталась забрать книгу, но хватка демоницы резка усилилась, а её глаза начали загораться пламенем. — Отпусти по-хорошему.       — Что ты сказала?       — Проблемы со слухом? Нужно обратиться к лекарю, вдруг поможет, но я специально для тебя повторю, советовала бы почитать, может, новые слова бы выучила.       Гнев в её взгляде резко потух, а пальцы разжались, отдавая мне книгу. Внутренне я удивилась, но снаружи виду не подала. Стоило мне только забрать книгу, как Асмодея вцепилась в мою руку. Настолько сильно, что я внутри ощущала её ногти, вонзившиеся в мою кожу.       — Не советовала бы наживать себе врагов, отброс общества. Особенно в моём лице.       — А ты уверена, что отброс общества — я, а не ты?       На мой ответ она рыкнула и ещё сильнее впилась ногтями в мою руку, на что я с трудом сдерживала порыв шикнуть.       Однако, посмотрев мне за спину, Асмодея испуганно разжала свои пальцы, и на её лице не осталось и капли гнева. Заметив на своей руке капельки крови, я болезненно скривилась, но тут же по моей коже прошлись мурашки и сбилось дыхание, когда я почувствовала знакомый одеколон.       — Асмодея, — от его голоса внутри меня что-то колыхнулось, но я лишь продолжала смотреть на демоницу, чьё внимание было полностью на его обладателе.       Я не видела его, но ощущала всем своим естеством его невидимую ярость.       — Люци, — с каким тоном было произнесено его имя, что мне стало так жутко и больно? — Я как раз искала тебя, милый.       «Милый?»       — Во-первых, я тебе не Люци и не милый, а Люцифер Денница. А, во-вторых, ещё раз будешь вытворять такие выходки, отправишься туда, откуда пришла, — столько гнева и ярости в его тоне я ещё не слышала.       — С чего ты так злишься? — Асмодея обошла меня, предварительно задев плечом, и подошла к Демону, меняя тон на игривый. — Ты какой-то слишком уставший. Я всегда могу помочь тебе расслабиться. Ты же знаешь это.       Её ничем не скрытый намёк заставил меня содрогнуться и ощутить желчь во рту. Больше не желая быть свидетелем этого разговора, я, не оборачиваясь, быстро ушла оттуда, сказав напоследок лишь:       — Я вас оставлю.       В венах кипела кровь, а кулаки чесались что-то ударить. Шаги всё ускорялись, желая быть всё дальше отсюда. Глаза горели неизвестным пламенем, который никак не хотел поддаваться контролю. Ученики оборачивались мне вслед с испуганным выражением лица. Жгучее чувство внутри разъедало меня словно яд, от которого не было лекарства. И я не пыталась остановить его распространение внутри себя.       «Это не ревность. Это не ревность. Это не ревность!»       Стоило мне зайти в здание школы, как ярость начала медленно отступать, а взамен ей пришла горечь.       «Почему, как только я начинаю тебя забывать, ты снова попадаешься мне на глаза?! Зачем?!»       Я петляла по коридорам школы, пытаясь привести в контроль своё сознание и разум. Пламя в глазах потухло, а ярость утихла, но, как оказалось, ненадолго.       Проходя мимо школьных кабинетов, я вдруг почувствовала, как мой рот зажала чья-то сильная рука, а другая притянула моё тело к чьей-то мощной груди. От неожиданности я попыталась закричать, а потом начались попытки вырваться из хватки. Даже книга в моих руках пошла в обход, но этот кто-то так крепко держал меня, что попытки так и оставались попытками.       Этот кто-то так аккуратно втянул меня в какой-то проём, что я на секунду невольно прекратила попытки вырваться, недоумевая. Дверь за нами закрылась, и, как только меня освободили от хватки, я быстро развернулась к придурку, намереваясь дать ему хлёсткую пощёчину.       Но моя попытка быстро была предотвращена рукой его обладателя, которая перехватила мою в нескольких сантиметрах от его лица.       — Предсказуемо, Непризнанная.       От прозвища, сказанного этим голосом, я замерла. Передо мной был сын Сатаны, смотрящий прямо в мои глаза, пристально разглядывая их. Он был так близко, что даже дышать стало невыносимо. В его лице ничего не изменилось, но всё же я заметила, что его глаза стали как-то темнее, тусклее.       Он смотрел на меня так, будто видел впервые. От его взгляда в груди болезненно защемило.       — Это была всего лишь игра.       Давнее воспоминание вернуло меня в реальность, заставив отойти от Демона на несколько шагов. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на… разочарование?       — Что ты творишь? Что это за цирк? — в голосе проснулось прежнее самообладание, которое появилось очень вовремя.       Он молчал. Наследник Ада продолжал смотреть на меня, не отводя взгляда. От этого мне становилось некомфортно и нервозно, из-за чего руки инстинктивно начали заправлять пряди волос за уши, на что он усмехнулся.       — Здесь есть что-то смешное? — на мой гневный взгляд он ответил лишь знакомой ухмылкой, от которой моё тело вздрогнуло. — Так, знаешь, я ухожу.       Я развернулась в попытке сделать шаг к двери, но почувствовала хватку на руке, которая не давала мне этого сделать. Она не была слишком сильной, но достаточной для того, чтобы держать меня на месте.       — Отпусти…       Чуть обернувшись, я заметила, как он начал разглядывать мою руку, где недавно ногти Асмодеи впивались в кожу, заставляя выступать кровь. Однако регенерация быстро справилась с таким ранением, оставляя лишь кровавые разводы. Сын Сатаны бережно подтёр их, вызывая у меня недоумение и чувство, которое я отогнала прочь ещё раз.       — Не отпущу, пока не поговорим, — его решительный взгляд заставил меня хмыкнуть и закатить глаза.       — Лично мне не о чем с тобой разговаривать. По-моему, месяц назад ты высказал всё, что хотел.       Я ощутила, как его рука вздрогнула, но потом Демон развернул меня к себе, не давая отстраниться. Он даже не скрывал свою энергию. Нотки кардамона и шоколада с перцем проникали в меня, заставляя прикрыть глаза от знакомого аромата.       Аромата, который я успела полюбить и возненавидеть одновременно.       Но глаза резко распахнулись, когда я ощутила прикосновение к своей щеке. Алоглазый тыльной стороной ладони провёл по скуле, вызывая тысячи мурашек по моей коже. Стало так приятно и больно одновременно, что я даже не предпринимала попыток отстраниться.       — Прекрати… — мой шёпот походил на отчаянный, но решительный взгляд полностью не соответствовал ему.       — Выслушай…       — Тебе больше делать нечего? Новые игрушки не устраивают, так решил воспользоваться старой и сломанной? Вынуждена разочаровать, в моих планах не было пункта возвращаться обратно к сыну Сатаны. И спать с ним тоже.       Я видела, что ему становилось больно от моих слов, но мне так хотелось заставить его испытывать то, что чувствовала я, из-за чего мой рот не хотел затыкаться.       — Непризнанная, — его тон был похож на молящий, но я продолжала бить своими словами.       — Тебе стоит лишь пальцем поманить, как к тебе в постель запрыгнут все женщины трёх миров, включая ту же Асмодею. Ты только представь, сколько новых игрушек у тебя появятся! А какие перспективы быть с дочерью Демона похоти! Я же лишь жалкая, ничтожная и убогая Непризнанная, решившая, что если мы несколько раз переспали, то между мной и тобой что-то есть, но я ошиблась. И…       — Уокер!       От резкого крика на глазах появилась влага, а все слова ушли вместе с эхом в комнате. Руки задрожали, на что Демон отпустил меня, и я сразу прижала их к себе. Я не смотрела на него, предпочитая избегать взгляда. У себя в голове я проклинала себя за непонятный срыв эмоций, который я опять не смогла сдержать.       — Что ты хочешь от меня? Какой ты ещё придумал способ уничтожить меня? — мой голос стал настолько охрипшим и усталым, что я начала взывать обратно самообладание, которое вновь покинуло меня.       — Я ошибся, ты ещё не готова к разговору. Тебе слишком больно слушать меня… — я не смотрела на него и молчала.       Услышав щелчок, я моментально вернула взгляд к Демону, но в помещении осталась лишь я одна. По щекам покатились безмолвные слёзы, а внутри всё начало разгораться.       — Я задыхаюсь, когда только начинаю думать о тебе. О каком разговоре вообще может идти речь?

***

      Отчаяние. Что же оно означает? Бессилие, заставляющее чувствовать неспособность изменить любой жизненный поворот? Экзистенциальный кризис, обусловленный бессмысленностью существования? Долгое ожидание, сопровождаемое тревогой, имеющее в себе большие надежды? Всё вместе. Как только человек сталкивается с таким чувством, он чувствует, что всё больше падает в яму, вырытую самим же. Чувство апатии начинает охватывать его с головой, не давая попыток вырваться оттуда.       Отчаяние включает в себя страх, причём ощущение ужаса может быть продиктовано реальными событиями и возможностями, а может находиться исключительно в сфере фантазий и бессознательных реакций психики. Страх за свою жизнь, за жизнь других, из-за возможности отказа и многое другое.       То же чувствовал и Люцифер. Стоило ему телепортироваться в свою комнату, как кулак встретился со стеной, которая в последнее время становилась выплеском его эмоций.       Снова облажался. Снова сделал больно. И не важно, что себе. Сделал больно в первую очередь ей.       Люцифер редко спал. Стоило ему только прикрыть глаза, как в темноте возникал лазурный взгляд, который манил его и заставлял испытывать чувство, которое, как он думал, не мог чувствовать, но в данный момент он ощущал ещё кое-что.       Вину. Именно её. Она пожирала его изнутри, а он даже не сопротивлялся. Люцифер одновременно хотел избавиться от этой тяжести в груди и хотел, чтобы она убила его и принесла облегчение Непризнанной. Его Непризнанной.       — Я так понимаю, что разговор не удался, — донёсся голос Ваала, который всё это время сидел здесь, дожидаясь хороших новостей от друга.       Но красноречивая вмятина на стене говорила сама за себя. Ваалбериф тяжело вздохнул, прикрывая глаза и потирая переносицу. События вчерашнего дня давили на него до сих пор. Ничего не помогало. Лишь выпитая бутылка виски помогала хоть немного расслабиться.       — Ну и дел мы натворили…       — Я. Не мы, а я. Вы тут не при чём, — исправил друга Люцифер, доставая из запасов бутылку бурбона.       — Мы так-то скрывали от неё правду, из-за чего и поплатились, а ей только ещё больнее сделали.       — Во-первых, ты сам в курсе, что это обстоятельства, вызванные заданием Сатаны, — после того дня Люцифер больше не называл его отцом. — Во-вторых, ты прекрасно знаешь, что, если бы вы рассказали ей, убили бы или вас, или кого-то из ваших семей, несмотря на их статус. А, в-третьих, я до сих пор не понимаю, как у Адама всё это могло вырваться.       — Скажу больше, он и сам не осознаёт. Когда Виктория ушла, Ади клялся, что он ничего из этого не хотел говорить, и будто всё было в тумане. Я его проверил, и это оказалось правдой.       Люцифер нахмурился. Всё было похоже на внушение или же контролем сознания, но чтобы это сделать без прямого контакта, нужно было быть очень сильным существом. Сродни Сатане.       — Думаешь, это было контролем?       — Я не думаю, я уверен в этом, — твёрдо произнёс Ваалбериф, вызывая у Люцифера странное чувство уверенности.       — Тогда нам стоит…       Сын Сатаны не успел договорить, как дверь в его комнату с громким хлопком отворилась, пропуская внутрь несколько архангелов, которые быстро приблизились к Люциферу, заключая того в кандалы.       — Это что ещё такое?! — разозлился наследник Ада, пробуя использовать дар разрушения, но магические оковы не давали ему использовать магию.       Ваал предпринял попытку помочь другу вырваться, но другие архангелы заставили его стоять на месте.       — Люцифер Денница, — произнёс Михаил, который зашёл самым последним. Его злорадная улыбка не сулила ничего хорошего. — Вы и Виктория Уокер задерживаетесь по подозрению в нарушении закона Неприкосновения!