Was it a game?

Идея судебного процесса заключается в том, что, если заставить двух лжецов разоблачать друг друга, правда выплывет наружу

Джордж Бернард Шоу

      Неизбежное событие — это то явление, которое обязательно произойдёт и которого невозможно избежать. И дело всё в том, то что на эти события мы никак не можем повлиять. Они от нас никак не зависят. Любое наше действие или решение в данных ситуациях бесполезное. Когда они наступают, чаще всего мы начинаем чувствовать какое-то отчаяние и бессилие. Беспомощность будто затягивает петлю на нашей шее, с каждым разом всё больше и больше усиливая. Мы не знаем как это изменить и как предотвратить, именно так.       Но также неизбежные события могут положительно влиять на нашу жизнь. Например, смена дня и ночи. Неизбежность — это, например, старение. Все люди становятся старше. Это неотвратимо. И таких примеров неисчислимое количество.       Нет ничего более разрушительного для нашей жизни, чем текущее состояние времени. Изменение нашего будущего, настоящего и прошлого — это неотвратимые вещи, которые, вместе взятые, полностью разрушают нас. Мы не живём моментом, мы не живём сейчас. Мы живём только будущим. Наша жизнь кажется жестокой и безрадостной. В результате этого мы искажаем своё отношение к жизни и начинаем отрицать свои собственные чувства. Нам хочется смеяться и наслаждаться жизнью, но мы не смеёмся, мы бежим от себя, скрываясь за внешними факторами.       Любые жизненные ситуации, которые с нами происходят, могут быть неизбежными. К примеру, впереди вас ждёт неприятная встреча. Нужно отнестись к этому событию как к должному. Ведь идёт же дождь, и мы не в силах его остановить. По поводу этого события мы можем испытывать разные эмоции. Кто-то гуляет под дождём на улице, а кто-то боится и нос высунуть. Вы можете испытывать совершенно разные реакции: разозлиться, что пошёл дождь, то есть с негативом отреагировать на этот дождь. Или же, наоборот, заплакать от радости, что на улице такая замечательная погода, которую вы никак не ожидали увидеть.       Смысл в том, чтобы любое событие, которое происходит с вами в жизни, правильно интерпретировать, нужно правильно к нему отнестись, а не драматизировать. Максимально, так сказать, медитативно, нейтрально, как к какому-то атмосферному явлению.       Кап. Кап.       Притянув к себе колени, я сидела на сыром полу, на который с потолка лились капельки воды. Я просто боялась сделать лишний шаг, чтобы не упасть и не удариться головой о стену. Камера, в которой я находилась, была пропитана запахами сырости, гнили и крови. Никакого освещения или окна в камере не наблюдалось, из-за чего было настолько темно, что я еле-еле видела собственное тело. Только по ощущениям могла понять, что одежда в каких-то местах была порвана.       Кап. Кап.       Этот звук с каждой секундой раздражал меня всё больше и больше. Маленькое пространство, в котором я находилась, будто каждый раз становилось всё меньше, начиная давить на меня. Кандалы на руках вызывали злость, которую я никуда не могла направить. В комнате находилась лишь маленькая деревянная лавка, на которой нужно было спать. Однако она была настолько старой и прогнившей, что если бы я села на неё, то сразу бы провалилась. Стены были покрыты плесенью и паутиной, а подушка была такой старой, что трудно было определить, для какой кровати она предназначалась. Пол был сделан из простого камыша и соломы, он был усыпан в различных местах пеплом, который ветер рассеял по полу. Я посмотрела на узор из звёзд, нарисованный на потолке. Там, где оно было нарисовано, я видела лишь темноту. Даже странный скрип при малейшем движении заставлял мышцы напрягаться.       Здесь я сидела уже больше двух часов. После того, как сын Сатаны покинул кабинет, почти сразу ко мне ворвались архангелы, которые без объяснений повели меня сюда, нацепив кандалы, которые не давали использовать магию. Я, конечно, сразу пыталась отбиться физической силой, но в итоге меня вырубили одним щелчком пальцев. И вот я здесь. До сих пор мне никто не объяснил, почему я здесь нахожусь.       Звук чьих-то шагов заставил меня оторваться от мыслей. Не меняя позы, я лишь повернула голову к камере, пытаясь что-то или кого-то разглядеть. Я смогла увидеть лишь спины двух архангелов, которые привели кого-то к противоположной от меня камере. Пришлось слегка приподняться и придвинуться ближе. Они открыли камеру и завели туда бессмертного, наложив после этого на решётку руну, которая позволяла открыть камеру только при помощи магии, никак иначе.       — Чтобы без фокусов. Иначе сам знаешь, — обратился архангел к бессмертному, на что получил в ответ недовольный рык. — Мальчишка.       Один из архангелов обернулся ко мне. Его лица я не видела, но, услышав щелчок пальцев, я невольно зажмурила глаза от резкого света в глазах.       — Наслаждайся светлом, пока можешь, дочь Уокер. Говорят, в Небытие одна лишь мгла, — презрительный смешок сорвался с его губ.       — Успокойся, нечего тратить на них время.       Послышались удаляющиеся шаги, а ко мне начало возвращаться зрение. Стоило открыть глаза, как взгляд сразу заметил, что пространство стало светлее. Как минимум своё тело я уже могла видеть.       — Придурки, — раздражённо произнесла я, часто моргая.       — Согласен.       Я вздрогнула и резко замерла, вглядываясь в одну и ту же точку перед собой. У меня спёрло дыхание. Осознание того, кто сидел в противоположной камере, пришло очень быстро, из-за чего я недовольно фыркнула, пряча глубоко внутри совсем другое.       — Ну, конечно. Если и что-то случается, то связанное с тобой, я права? — стоило глазам найти его, как что-то внутри меня вспыхнуло и затухло одновременно.       Сын Сатаны сидел на полу в такой же позе, как и я. Его взгляд завилял из стороны в сторону и упёрся в потолок. Мне не понравилось выражение его лица. Он не улыбался и не светился изнутри каким-то особым светом, напротив, выглядел как человек, который очень долго разговаривал с самим собой. Время от времени у него открывался рот, как будто он хотел что-то сказать и тут же закрывал его, будто боялся, что скажет что-то лишнее. Его лицо всё время менялось, и понять, что сейчас было у него на уме, было довольно трудно.       Когда он зашипел будто от боли, я взглянула на его руку. На татуированном предплечье красовалась кровоточащая рана, которая была похожа на руну. Символ, что-то вроде молнии, пронзающей сердце до самого основания. И эта руна явно приносила ему боль.       — Что это? — я взволнованно вскочила на ноги, готовая вырваться вперед, несмотря на решётку, но вовремя остановила себя, сжав ладони в кулаки.       — Это руна, которая тоже сдерживает магию и силы. Кандалы для меня оказались слабоватой преградой. Вот только процесс наложения руны оказался весьма неприятным, — сын Сатаны показал ту самую ухмылку, на которую мне всегда было невыносимо смотреть. Ухмылку, скрывающую в себе боль.       — Из-за чего мы здесь? — спросила я, пытаясь не обращать внимания на его кровоточащую рану, которая уже давно должна была затянуться. — Что вообще происходит? Где мы? Я ничего не понимаю.       Он молчал. Ни разу его взгляд не дошёл до меня. Он будто специально не смотрел на меня, словно избегая. Это и радовало, и раздражало одновременно.       — Лю… — я вовремя опомнилась и прикусила язык, не давая договорить себе. — Сын Сатаны…       А Демон словно опомнился. Он резко повернулся ко мне, больше не избегая. Его алый взгляд впился в меня, прожигая насквозь. Я вздрогнула, когда его безупречно кровавые глаза начали принимать более живой и насыщенный цвет. Адское пламя в его взгляде угасало, но только лишь на миг. Холодный как лёд взгляд рубиновых глаз пронзил меня насквозь. Моя душа съёжилась в страхе. Сын Сатаны мгновенно распрямился. Демон, который молчал, словно воды в рот набрал, теперь сам стал прежним. Таким, каким я привыкла его видеть.       — Как это понимать? — прошипел он, прежде чем я сумела хоть слово сказать.       — Т-ты о чём? — голос резко начал дрожать, а в горле образовался ком.       — Почему ты не называешь меня по имени?       Догадался. Вопрос, который я ожидала услышать от любого другого бессмертного. Но не от него.       Резкий холод заставил меня вздрогнуть и разлепить веки от недолгого сна. Форточка была приоткрыта, из-за чего в комнату ворвался холодный воздух. Вставать не было сил, я просто лежала и продолжала смотреть в приоткрытое окно, ощущая усилившийся ветер и пытаясь припомнить, что же произошло накануне. На ум приходили только какие-то размытые воспоминания, самые яркие из которых отмечались в моём сознании, но никак не удерживались в моей голове.       Через пару минут мне стало совсем плохо. Тревога превратилась в неконтролируемый страх, состояние ухудшалось, и я вновь попыталась уснуть, но не тут-то было. Всё тело дрожало, словно покрывшись слоем льда.       А ещё внезапно накатила такая острая, такая страшная, такая… невероятная боль. Казалось, что мышцы и кости ломаются и медленно разлетаются острыми осколками, каждая из которых замораживает мою душу и, нарушая внутренний баланс, заставляет терять рассудок… Терять себя. И всё же, несмотря на боль, ощутила, как в душе разгорается пламя. Дикое, разрушительное, но безумно сладостное. Мой огонь — мой повелитель. Великий, ужасный, беспощадный…       Яростный.       В какой-то момент я не смогла даже пошевелиться. Только смотрела в окно и видела там Тени. Настоящие Тени — изголодавшиеся, одинокие, разъедаемые изнутри гниющими ранами. И повсюду в них горел огонь. Изломанными костями. В тот же момент меня затошнило.       «Я схожу с ума»       У меня задрожали руки, покрываясь «морозом», ноги онемели. Что-то очень хотелось закричать, но из горла вырывался только бессвязный хрип. Я подтянула к себе ноги, укрываясь поплотнее полотенцем после душа, которое было на мне, и постаралась сдержать слёзы. Ведь в голове всплывало лишь одно имя, которое и заставляло меня возрождаться и гореть в агонии.       Люцифер.       Я приняла решение больше не произносить его имя и даже не вспоминать его.       Лучше я лишусь спасения, чем каждый раз буду погибать.       Я молчала.       Резкий удар по полу заставил меня вздрогнуть, ведь я понимала, кто его сделал, даже не глядя туда.       — Я задал вопрос, — его голос был наполнен сдерживающейся злостью, что я не понимала, ведь зачем ему сдерживаться?       — Я тоже его задала, но, как и ты, ответа на него не получила, — лучшая защита — это нападение.       Сын Сатаны глубоко вздохнул, а потом я ощутила на себе его взгляд, который, по всей видимости, не пылал уже ярким пламенем.       — Только не истери и не кричи. Они как-то узнали, что у нас была запретная связь. Правда, пока только подозревают, но…       — Что?!       Я резко вскочила с места, даже не обращая внимания на то, что в глазах потемнело из-за быстрого подъёма. Все переживания мигом улетучились, возвращая на своё законное место злость. Кандалы на моих руках начали трястись, как и я сама.       — То есть как?! Почему?! Откуда?! Как это вообще вышло?!       — Попросил же, не истери. До цитадели дошли какие-то слухи про нас. Мы находимся сейчас в их главной темнице. Больше я ничего не знаю. Через час будет суд, где нас будут опрашивать и смотреть наши воспоминания.       Паника начала быстро захватывать меня в свои сети. В голове одна за другой сменялись мысли. Ну почему мне никто не даст хотя бы пару секунд, чтобы почувствовать себя хоть чуть-чуть увереннее? Я стояла в таком состоянии, размышляя о своей промашке. И действительно, что мне делать? В этой ситуации не так-то просто удержать внимание. Я уже начала немного нервничать. Ну как немного. Даже очень.       — Чёрт, чёрт, чёрт…       Я со всей силы пнула ближайший камень в решётку, но вокруг неё возникло синее свечение, которое заставило камешек с ещё большей силой отскочить мне в колено. Боль было настолько сильной и неожиданной, что я вскрикнула и упала на пол. Кровь начала сочиться.       — Уокер, всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос наследника Ада, который явно подошёл к своей решётке, пытаясь рассмотреть меня.       — Ж-жить буду, — такая рана была несерьёзной, но из-за силы удара и свечения боль становилась больше. — Почему раны не регенерируются?       — Из-за кандалов. Нет магии — нет регенерации, соответственно. Не трогай рану.       — И без тебя знаю, что делать. Ай, — резко зашипела я, случайно задев рану ногтем.       Я начала дуть на неё, пытаясь хоть немного облегчить боль. И это, как и раньше, помогало мне. Повернув голову в сторону алоглазого, я заметила, как он смотрел на меня. Так, будто что-то важное промелькнуло в его голове.       — Что ты делаешь?       — Когда я в детстве получала раны, отец обрабатывал их и после дул на них. Это помогало мне. Становится легче?       — Да.       Это воспоминание так резко промелькнуло у меня в голове, что я перестала дуть на рану и теперь только смотрела на Демона. Его алые глаза с каждой секундой разгорались всё ярче и ярче. Два рубина горели в центре адским пламенем, распространяя вокруг волны тепла и разгоняя мрак и тревогу. Даже лишённый магии сын Сатаны не терял того огня и той силы, которые в нём таились. Демон тоже смотрел на меня с широко распахнутыми глазами, пламя, переливавшееся под его взглядом, казалось, сейчас сожжёт меня.       — Непризнанная…       Наследник Ада не успел договорить. Резкий грохот заставил меня встать с места и подойти к решётке, несмотря на боль в колене. Но когда оставался один шаг, вид противоположной камеры собой загородил один из архангелов, неожиданно оказавшихся здесь.       — Совет ждёт вас двоих. Да свершится правосудие.

***

      Когда меня выволокли из камеры, по моему телу пробежала мелкая дрожь. Голова по-прежнему кружилась, но уже не так сильно, как раньше. Если бы я могла двигаться, я бы сейчас тоже, наверное, металась по коридору, куда-то бежала. А так только боролась сама с собой: или вскочить и замереть, пытаясь вспомнить, что же нужно сделать, чтобы снова оказаться у себя в комнате? Или пасть на колени и тихо заскулить, как маленькая собачка? Я просто не знала, что мне делать. И не решалась что-либо предпринять.       Меня с Демоном повели по разным сторонам и каждого сопровождали по два «охранника». У меня это были архангелы, а у него архидемоны. Возможно, совет решил, что со своей кастой сын Сатаны будет поспокойнее. Что ж, они явно ошиблись.       Когда мы разворачивались в разные стороны, я мельком посмотрела на сына Сатаны, который тоже посмотрел на меня на долю секунды. Но за эту долю секунды он будто передал мне слова, которые так были необходимы для меня.       Всё будет хорошо.       В чём я очень сомневалась.       С каждым последующим шагом внутри меня что-то грохотало, постепенно ломаясь. Будто тонкая струна лопалась, выпуская наружу содержимое, и мне было нужно только не бояться и не задумываться о том, что происходило. Боль в колене постепенно угасала, что давало мне возможность больше не хромать. Я чувствовала, как по моей коже бегали мурашки, и моя душа становилась молчаливой. Грохот отдавался во мне каждым шагом и заставлял меня с безумным взглядом смотреть вперёд. Проход казался мне бесконечным, словно я шла по мосту в никуда. Чем ближе я была к нему, тем больше я чувствовала, что с каждой минутой приближаю свой конец. Я знала, что так и будет, но мне было… всё равно?       Мои шаги отдавались на много километров вокруг, и я знала, что это невозможно. Но мне хотелось так думать. Мне казалось, что дальше будет свет, а я уже настолько устала, что сейчас просто упала бы, но продолжала идти.       Я будто погружалась в глухой тёмный океан, на миг замирала, а потом так же стремительно продолжала движение. Это был маятник, отсчитывающий своё неумолимое биение, и я судорожно хваталась за саму себя, предаваясь страху, что это сейчас всё оборвётся. А потом становилось легче, будто из груди выдавливали боль, и она превращалась в тепло, оставляя после себя только удовольствие.       Вновь руки покрылись холодным потом, а ноги стали ватными, но уже не от страха. Несколько секунд спустя, открыв глаза, я поняла, что не чувствовала эха ударов в висках, как было раньше. Его отбивали моё тело и кровь, которые бешено отдавались в каждой клеточке организма. В конце концов, я решила, что со мной всё в порядке и разум продолжал контролировать тело.       Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, что мы уже давно вышли из крыла темницы. Сначала я подумала, что нахожусь в другом коридоре, и только потом до меня дошло, что мы были уже в самой цитадели.       «Я настолько задумалась, что даже не заметила, как здесь очутилась»       Тёмные стены, выкрашенные в цвета мрака, придавали суровости всей этой обители. Пол из тёмного камня, расходящиеся во все стороны узкие коридоры. Многогранные окна, что выходили на улицу, были закрыты белоснежными ставнями. Они терялись в бесконечном мраке. Я ожидала увидеть на территории что-нибудь наподобие заброшенной церкви, но передо мной предстал величественный мрачный замок, а высокие кованые ограды придавали всему этому некий готический вид. Лязг факелов, освещающих путь, стал напоминать похоронный звон. Казалось, что звук идёт из какого-то склепа. Этот тяжёлый, гнетущий, давящий на мысли и чувства, и на дух, звук мог быть исходящим только из могилы. Сердце сжалось от страха. Даже как-то стало нехорошо. И сразу же все чувства обострились. Казалось кто-то смотрел на меня и ждал, когда я сделаю первый шаг.       «Даже в замке Сатаны я чувствовала себя комфортнее»       Я поёжилась и обхватила себя руками, насколько мне позволяли это сделать кандалы. Коридор был просто бесконечным, как мне подумалось. Если здесь были секретные или ещё какие-нибудь выходы, то я даже представить себе не могла, где они были.       Я старалась не смотреть по сторонам, лишь на ходу осматривая изображения на стенах. Загадывая загадки, я пыталась понять смысл, скрытый в них, но он ускользал, как только я закрывала глаза. Каждая фигура на стенах говорила о какой-либо части цитадели или какой-то разрушенной постройке.       Мы прошли мимо нескольких больших залов, полных людей, одетых в светлые одеяния. Возле некоторых из них было много стражи. Я заметила, как из-за угла нам навстречу, пугающе озираясь по сторонам, шагнул Демон. Чуть прищурив глаза, дабы разглядеть его, я узнала в нём Астольда.       «Что он здесь делает?»       Я отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Однако до моего слуха дошёл некий разочарованный вздох от преподавателя, как только я отвернулась. Мне стало ещё хуже.       — Прежде чем мы отправимся в главный зал, дабы совершилось правосудие, нужно наложить на подозреваемых руну правды, с целью того, чтобы никто из них не посмел соврать. На Принца Преисподней руна уже наложена.       В горле возник ком.       «Если у меня и сына Сатаны были хотя бы какие-то шансы на спасение, то теперь они превратились в прах. Это конец»       Архангелы кивнули и отошли на несколько шагов назад, позволяя Астольду подойти ко мне. Взяв меня под руку, как нашкодившего ребёнка, преподаватель щёлкнул пальцами, и меня накрыла привычная темнота.       Телепорт.       Стоило тьме уйти и моим глазам вернуть привычное зрение, как я заметила, что Астольд уже копался в каких-то снадобьях и амулетах. Мы находились в какой-то маленькой комнате, где кроме нас никого не было. Помещение было напичкано разными магическими артефактами, зельями, травами и свитками с заклинаниями. Сама комната была хорошо освещена несколькими факелами, вот только находиться здесь стало сложно. Тут и там стояла странная мебель, в основном деревянные шкафы и сундуки. Куча разных мелочей просто наводили ступор. Но больше всего меня впечатлила странная чаша, стоящая посередине комнаты и явно магическая.       — Чтобы я ещё раз… Да никогда… Да где же оно?! — доносились до меня копошения и отрывки фраз профессора.       Я уже хотела подойти к нему, но возникшая невидимая преграда не дала сделать и шагу.       — Стой на месте, Уокер-младшая, если хочешь жить.       Я послушалась преподавателя. Через несколько мгновений раздалось победное восклицание Астольда, который держал в руках какой-то пузырёк с красной жидкостью. Когда он добрался до меня, Демон, взяв меня за плечи, с невероятной скоростью начал тараторить, что я еле успевала понимать его слова:       — Слушай внимательно, Непризнанная. Я сейчас наложу на тебя руну правды, но вот это, — указал он на пузырёк, — нейтрализует её воздействие, и работать руна не будет. Но рисунок до самого конца суда будет оставаться на твоём теле для того, чтобы все думали, что руна действует и ты говоришь абсолютную правду. Люцифер прошёл уже данный «обряд».       — Но…       Астольд не дал мне договорить. Приложив свои пальцы к моим вискам, он начал читать какое-то заклинание на древнедемоническом языке, смысл которого я не понимала. Резкая боль на запястье заставила меня сморщиться и вжать голову в плечи, наверное, в этот момент я выглядела довольно жалкой. Потом болевые ощущения усилились настолько, что я уже готова была закричать, но профессор продолжал читать всё новые и новые заклинания, вызывающие ещё более сильную боль. На лбу выступил пот, а в глазах начал темнеть туман.       В какой-то момент я уже перестала что-либо ощущать, а в голове появилось чувство, будто я стояла на канате, который вот-вот оборвется, я стала биться в конвульсиях, но он лишь спокойно и хладнокровно продолжал следить за моими действиями, не проявляя никаких чувств. Астольд увидел, как я начала падать, и подхватил меня за талию.       — Видишь, всё получилось, — с явным облегчением выдохнул преподаватель.       Нанесение руны явно забрало у него много сил, но он старался не показывать этого. Посмотрев на своё запястье, я заметила уже окончательный орнамент руны с выступившей кровью. Теперь понятно, почему мне было больно.       — Я, к-конечно, очень благодарна вам, н-но зачем вам помогать нам? И о-откуда вам знать, что мы нарушали з-закон? — голос дрожал из-за возникшей слабости, но я старалась хотя бы внятно выговаривать слова.       Астольд слегка улыбнулся.       — Причины помогать вам есть, но их я не могу озвучить. Уж, извини. А что касается вас, — теперь его улыбка приобрела двусмысленный характер, — хорошо вы скрывались от других бессмертных, но от Демона разума ничего не утаишь. Тем более такие фантазии у вас двоих на занятиях…       Кажется, я покраснела от ушей до пяток, но смущению не было места в данной ситуации.       «Стоп. Он сказал, у нас двоих? У меня и у сына Сатаны? Ничего не понимаю…»       — А как же я совру? Вы же наверняка знаете, что я…       — Уокер, ты жить хочешь? — от его резкого вопроса у меня встал ком в горле, но я как-то поздно начала кивать. — Твоя неуверенность начинает пугать меня. Виктория, послушай, ложь не всегда бывает плохой. Особенно когда от этого зависит собственная жизнь или других. Ложь — это всего лишь техника, позволяющая оставаться в живых и не терять себя. Ею пользуются как оружием, но никто ещё не признался в этом. Я прекрасно понимаю, почему ты всегда говоришь правду, но в данной ситуации лучше солгать. Лгать, чтобы сохранить свою и чужую жизнь. Спасти себя и Люцифера.       Его слова доходили до меня через слово. Но лишь одни крутились в моей голове, перекрывая другие.       «Спасти себя и…»       Я не успела закончить свою мысль, так как почувствовала резкую горечь во рту. Я чуть не выплюнула жидкость, которую заставлял меня пить Астольд, но под его грозным взглядом выпила всё до капли, а потом начала громко кашлять.       — Кхе-кхе, п-почему, кхе-кхе, любая магия т-такая, кхе-кхе, болезненная?       — Хороший вопрос, но давай я отвечу на него как-нибудь в другой раз? Нам пора.       Знакомый щелчок пальцев погрузил нас в очередную тьму. Сейчас будет решаться моя судьба. Однако продолжала я думать не о себе, а о другом бессмертном, испытывая страх за его жизнь, а не за свою.       И за это я начинала ненавидеть себя и его ещё больше.

***

      Я оказалась в довольно просторном зале, где находилось множество бессмертных, одетых в те же мрачные и светлые одежды — стражи, Демоны и Ангелы, все были похожи друг на друга, как близнецы. Одинаковые, как и эмоции, отражающиеся на их лицах.       Мы вошли в большой зал, где по периметру находились статуи бессмертных в доспехах. Отполированные до зеркального блеска доспехи отражали свет факелов. Замершие по бокам от колонн фигуры воинов выглядели как статуи. Иногда в круглых глазницах отражались тусклые блики факелов и мечущиеся тени бесчисленных образов, а иногда их отражение исчезало в воздухе. Все эти образы и тени двигались, и от них исходил холодный, неживой жар, как будто ожившие статуи были пеплом, рассыпанным по полу. Словно метались в призрачном мареве бесчисленные призраки воинов, попавших под заклятье. Неспешно передвигаясь по кругу, расположившись за широкими колоннами, статуи оживали и пристально разглядывали вошедшего.       Пространство было настолько большим, что я начала чувствовать себя вошью посреди этого места. В воздухе появились и понеслись из стороны в сторону какие-то фигуры. В их очертаниях было сложно сразу узнать бессмертных, но каких именно, я ещё не осознала. Астольд привёл меня на середину зала, и я увидела, что на стены медленно начали капать крупные капли влаги. От чего-то они светились, что-то выделялось из них, словно в них были заключены чьи-то души. Постепенно их блеск стал ярче, и они начали стремительно увеличиваться в размерах. Призрачные фигуры уже практически окружили меня. Одна из них заслонила собой все пространство. От этой фигуры исходил сильный холод.       Постепенно фигуры начали удаляться от меня к так называемым трибунам. Там было всего пять мест. Фигура, от которой исходил сильный холод, являлась Михаилом, который сидел в самом центре. Его взгляд был полон тщеславия и какого-то победного отблеска. По бокам от него на своих местах уже сидели моя мама и… Сатана?       «Что?!»       Это стало для меня таким шоком, что я невольно приоткрыла рот, но под гнётом тлеющих адским пламенем глаз сразу закрыла его. Мама и вовсе не смотрела на меня, её взгляд был направлен куда-то в пустоту, а в глазах был привычная зимняя стужа. Сбоку от Ребекки Уокер появился Серафим Кроули, а рядом с Сатаной появился единственный незнакомый мне Демон.       Это был мужчина с покатыми плечами и более длинными, чем полагается, чёрными волосами, собранными сзади в хвост. У него была бледная кожа, по которой легко можно было прочитать, что она давно не видела солнца. Всё его прекрасное, но, как показалось, отталкивающее лицо выражало боль и одиночество. У него были настолько густые чёрные брови, что они почти смыкались над глазами, лишь над основанием образуя небольшую складку. Я смогла разглядеть его светлые и невероятно живые для демонического лица глаза, а также тонкие, изящные черты лица, которые, как мне кажется, даже вызывали в моей душе тепло. Кожу его рук и ладоней покрывали странные рисунки, состоящие из переплетённых символов, которые я даже не смогла определить. Его крылья не были перистыми, наоборот, они выглядели как крылья летучей мыши. На левом крыле у него был длинный бледный шрам.       Его длинные пальцы, обладающие необыкновенной гибкостью и красотой, трогательно обхватывали воротник рубашки. Однако его руки были покрыты множеством светлых шрамов, что добавляло ему какой-то трагичности и загадочности. Возможно, это тоже было частью его татуировки, но не такой, чтобы я могла разглядеть все её детали. Его глаза, казалось были сделаны из чистейшего серебра, в то время как зрачки, казалось бы, были полны решимости и необходимости, а под ними то и дело виднелись молнии.       Мужчина выглядел будто одинокий странник, что намеренно отказался от общества, желая побыть наедине со своими мыслями. Я попыталась узнать его, а потом, в свою очередь, заметила, что он пристально наблюдал за мной. Его взгляд я ощущала кожей. Всякий раз, когда мы встречались глазами, в моей душе поднималось незнакомое мне чувство — не страх, но нечто неопределенное и близкое, как тёплое облако.       «Жуть»       Наши гляделки могли продолжаться вечно, если бы не голос Серафима Михаила, прозвучавшего, казалось, на всю округу:       — Привести второго подозреваемого!       Двери отворились и все взгляды, кроме Сатаны, направились туда. Я слышала шаги позади себя, а потом краем глаза заметила знакомые одеяние и крылья. Вот только тогда Правитель Ада обратил внимание на своего сына, но, казалось, что он наблюдал за нами двоими, считывая каждое наше действие и любой взгляд.       — Прежде, чем мы начнём, нужно представить вам ваших судей, которые и будут решать вашу судьбу, — неожиданно раздался голос Астольда, который стоял перед трибунами. — Серафимы Михаил, Ребекка Уокер и Кроули, как представители совета от Ангелов. Сатана и Херувим Азраэль, как представители совета от Демонов.       «Херувим Азраэль, значит. Знакомое что-то. Где-то я слышала о нём. И странно то, что от лица Демонов выступают только двое, так как от Ангелов трое. Это уже говорит о неравноправии»       — Да начнётся правосудие! — возгласил Серафим Михаил, на что незнакомый мне Демон, как мне показалось, закатил глаза, но, кажется, это заметила только я.       — Люцифер Денница, Виктория Уокер, вы подозреваетесь в нарушении закона Неприкосновения, одного из главных законов Небес, Рая и Ада. Серафим Михаил и ещё несколько бессмертных были свидетелями вашей, так сказать, образовавшейся неподобающей связи, — начал свою речь Серафим Кроули, но тут же был прерван рыком сына Сатаны.       — Извольте же предъявить данные доказательства.       Со стула встал Серафим Михаил. Его ухмылка так и говорила за себя, что он знал больше всех.       — Пожалуйста. Другие свидетели утверждают, что видели вас вчера целующимися ночью у лабиринта Адама и Евы, что является полным осквернением всего высшего, а я в этот же день заметил вас двоих тоже ночью в кабинете Ангела Фенцио, а после куда-то пропавших. При тщательном обыске в кабинете обнаружилось, что пропал один из амулетов сокрытия энергии, что также является нарушением одного из правил…       — Но это неправда! — не выдержала я, выкрикивая слова со злостью, ведь всё сказанное было абсолютной ложью.       «Что за бред?! Я с ним за месяц увиделась только сегодня, а уже успела что-то натворить?!»       — Виктория, — подала голос Ребекка, грозно взглянув на меня, но я полностью не обращала на неё внимания.       — Вы оспариваете слова свидетелей? — произнёс Сатана, лукаво усмехнувшись и испытывая явный интерес к происходящему.       Я посмотрела прямо в его глаза, которые были наполнены тьмой и адским пламенем, которое исходило из самой глубины бездны. Моё тело даже не вздрогнуло от его гнетущего взгляда, направленного на меня.       — Я не оспариваю, — его ухмылка стала похожей на чеширскую. — Я прямо говорю, что всё сказанное является ложью.       Его ухмылка тут же погасла. Люцифер тихо шикнул на меня. Серафим Михаил тут же стукнул по столу кулаком, а его взгляд будто был готов убить меня.       — Невоспитанная девчонка! Как ты смеешь лгать?! Твоя самоуверенность и нахальство уже начинают меня раздражать!       Очень медленно начал подниматься Азраэль, который источал какую-то уверенность и таинственность. Я заметила, что вокруг него начали клубиться тени.       — На вашем бы месте я так не выражался, Серафим Михаил. На обвиняемых нанесена руна правды, которая уже доказывает то, что девушка не лжёт, — низкий и тихий голос Херувима будто придавливал Ангела, который со злобой смотрел на Азраэля. — К тому же мы с профессором Астольдом весьма легко можем проверить воспоминания Виктории и Люцифера.       Ребекка и Сатана одновременно подняли руки.       — Позже, — ответила Серафим Уокер, на что Азраэль лишь усмехнулся, но не сел обратно. — Виктория и Люцифер, были ли вы участниками убийств, которые произошли за последние несколько месяцев, находились дольше положенного на Земле, сношались с людьми, будучи бессмертными и прочее?       — Нет, — ответили мы одновременно.       Соврал ли сын Сатаны или нет, но в данной ситуации я не соврала.       — Тянуло ли вас к противоположной стороне? Люцифера к Непризнанным, а Викторию к Демонам и Ангелам?       — Нет, — ответил Демон, но я почему-то почувствовала, что он солгал. Или мне так только показалось.       — Это же не преступление? — я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а сын Сатаны усмехнулся.       «Пожалуйста, заткнись!»       — Кхм, не преступление. И последнее, предупреждаю, Херувим Азраэль и Демон разума Астольд проверят ответ на него. Люцифер Денница и Виктория Уокер, было ли что-то между вами?       Кажется, что у меня внутри что-то начало грохотать снова. Я краем глаза посмотрела на сына Сатаны. Его лица выражало ничего: ни усмешки, ни страха. Лишь полная решимость и глубокая сосредоточенность.       Не успела я моргнуть и глазом, как передо мной, словно туман, возник Азраэль. От неожиданности я вздрогнула, но тут же вернула прежнюю уверенность и непоколебимость. Он с минуту разглядывал меня, а потом у меня в голове возникли его мысли:       «Всё же в ней больше характера её отца…»       Что?!       — Вы ещё долго ничего не будете делать? — недовольно обратился к Демонам Серафим Михаил, который уже начинал терять всякое терпение.       Азраэль закатил глаза, но его пальцы потянулись к моим вискам. Я почувствовала, как с меня начал литься пот, а руки начали дрожать от возникшего страха и осознания того, что он сейчас увидит и тогда мне и сыну Сатаны наступит конец.       «Я переживаю за себя или за него?»       За секунду до того, как начал шарить в моих воспоминаниях, Демон успел одними губами сказать мне:       — Не бойся.       А дальше была только мгла. Я чувствовала, как Азраэль копался в моей голове. Он ворошил только те воспоминания, где присутствовал сын Сатаны. Ни капли эмоций не было на его лице. Ненужные воспоминания он отбрасывал как футбольный мяч и сразу начинал искать новое. От таких действий у меня закружилась голова. И вот Херувим дошёл до самых сокровенных воспоминаний. Каждый поцелуй, каждое интимное действие, каждое свидание и слово. Одним словом, всё. Он видел практически всё. Но вот в чём загвоздка, Азраэль не смог увидеть воспоминания, где сын Сатаны разбивает мне сердце. Оно было будто заблокировано. Херувим из-за этого нахмурился, но продолжил смотреть дальше. Он сразу перешёл к воспоминаниям вчерашнего дня, но, не обнаружив там отголоска энергии сына Сатаны, даже не стал досматривать дальше.       Я почувствовала лёгкость в ногах и резкое головокружение, когда он убрал пальцы с моей головы, а потом ощутила тошноту, когда осознала, что именно сейчас решится моя судьба.       — Обнаружили ли вы что-то? — нетерпеливо спросил Михаил, который всё смотрел на Азраэля.       — Нет, — сразу ответил Астольд, но это никак не успокоило Серафима, а даже чуть разозлило.       Весь вердикт зависел от Херувима, который всё молчал. В его светлых глазах метались молнии, которые добавляли ему задумчивости. Я старалась не отводить от него взгляд, но во мне всё кричало бежать отсюда, пока не поздно. И когда я вообще слушала свой разум?       Все ожидали слов Демона. Я заметила, как Сатана внимательным взглядом смотрел то на меня, то на собственного сына, будто сам пытался выяснить. Ещё мой взгляд уловил, как мама разжимала и сжимала руки, что полностью контрастировало с полным равнодушием в глазах. Лишь Серафим Кроули не был очень-то заинтересован в происходящем.       — Нет, я ничего не увидел.       Минуту в зале было гробовое молчание, а потом Правитель Ада начал громко смеяться. Его смех больше походил на зловещий и… победный? Лицо Серафима Михаила стало таким красным, что я даже отошла на шаг назад.       — Видимо, твои домыслы оказались неверны, братец, — всё ещё громка смеясь, позлорадствовал Сатана, но его обращение к Михаилу вызвало у меня неподдельное удивление, отразившееся на лице.       Сатана и Михаил братья?!       Я почувствовала, как знакомая тьма начала поглощать моё зрение и разум, заставляя мои ноги подкоситься. А дальше были лишь тени голосов и знакомые татуированные руки, подхватившие меня до того момента, когда я потеряла сознание.