Хозяин

Карие глаза распахиваются широко, стоит холодному ветру пронестись по комнате, заставляя шторы развиваться в разные стороны, оставляя окна с решётками распахнутыми настежь. Но, наверное, бесило больше не это, а как громко и монотонно тикали какие-то настенные старинные часы, висевшие аккурат над чуть ободранными обоями, которые зарождали не особо хорошие мысли в голове. Да и сама комната была похожа на что-то мрачное, словно этот дом в принципе редко посещали, ведь мебель, пол и всё кругом были невероятно трухлявые, отдавали неприятной стариной и таким же запахом, который смутно напоминал проведённое время в деревне у бабушки. Также, хоть и не сразу, но где-то около книжного шкафа, плотно забитого пыльными книгами, на полках стояли рамки с фотографиями какого-то парня, от детского до юношеского возраста, с выразительными голубыми глазами, чёрными волосами и очень мягкими чертами лица, и складывалось впечатление, что такой человек точно не принесет ничего плохого, ведь от него веяло каким-то добром, что ли? Денис отводит взгляд от парня в рамках, садится на кровати и сжимает волосы на голове. Он давно не пил таблетки и явно пропустил время их принятия, ведь голова, которая начинала немного болеть, дала о себе знать. — Дерьмо… Какое же, сука, это дерьмо… — тихо рычит и встаёт, хромая на одну ногу, морщась от того, что больной ублюдок, который привё его сюда, не позаботился ни о том, чтобы сменить грязную одежду на чистую, ни о том, чтобы обработать рану. Ах, точно, он же на то и больной ублюдок, чтобы не предоставлять ничего из этого, ведь тут не санаторий. Титов ковыляет вперёд, чтобы закрыть окна и осмотреться, где он вообще находится, хоть и без того было ясно, что в самой жопе мира. Быстро всё сделав и получив долгожданное тепло, наблюдает внимательно за лесом и пустынным задним двориком, который был не особо большим и со сломанным гнилым забором, который словно говорил, что за этим местом давно никто не следит и если приезжают раз в год, то и на том хорошо. И так отчётливо пахло осенью и такой русской тоской, что невольно начинаешь ёжится, понимая, что некуда деваться. Выдохнув и сняв не особо приятно прилегающую к телу куртку, парень идет к входной двери, дергает за ручку пару раз в надежде, что она поддастся и откроется, подарив спасение. Но чуда не случилось и облом настиг со скоростью света, заставляя поджать губы и судорожно вздохнуть, рыскать по карманам в поисках спасительных сигарет, которых, увы, так и не находится, как и зажигалки. Неизвестный даже забрал ключи, чтобы не дай бог Денис не взял на ум, что ими можно было обороняться, а про телефон вообще стоит умолчать, ведь с ним и так всё понятно. Итоги были не особо радостными и утешительными, но Титов пока что держал себя в руках и холодном уме — не умер и уже хорошо, значит, есть хоть какой-то мизерный шанс выбраться отсюда и обратиться в полицию. Выдохнув, парень бродит по комнате, смотрит на всё то, что в ней есть иногда трогая руками и особенно тщательно просматривая фотографии на полках, ведь этот человек казался ему знакомым. Где-то виделись? Питер большой город, поэтому ничего странного в этом нет. Даже если и виделись, то он забыл, ведь память, увы, в последнее время начала жутко подводить. Осмотрев всё, что только можно было и в сотый раз в голове ругнувшись на раздражающие часы, Денис подходит к чуть разбитому в уголке зеркалу, смотрит на своё помятое состояние с кислой физиономией. Карие глаза замечают много царапин на лице и запёкшуюся кровь около носа и губ. Внешний грязный вид одежды и волос вообще оставлял желать лучшего, а какие-то странные, не особо большие отметины от пальцев на шее, заставляли невольно содрогнуться и сглотнуть подступивший к горлу нервный ком, ведь почему-то прямо сейчас очень ярко пронеслось то прикосновение, тот удушающий захват на его горле и как уносится после этого в небытие. Тонкие пальцы гладят по следам, сам Титов невольно любуется этим, находя что-то этакое в них, словно поцелованный смертью, от которой был совсем на волоске. — Нравится моя работа? Я старался, — говорит механический голос позади, и карие глаза устремляются на странного человека у двери в отражении зеркала, который стоял на пороге. Парень быстро осматривает незнакомца, который выглядел максимально ненормально, ведь какой адекватный человек напялит на себя какую-то фриковатую маску с клювом, больше похожую на какого-то чумного доктора, плащ с капюшоном, и изменит с помощью современных девайсов свой голос? Именно, что больной, очень нездоровый на голову человек. Но если неизвестный хотел вселить страх и жуть, чтобы при одном взгляде на него всё рухнуло внутри и началась лихорадка по всему телу, то у него, надо признать, это вышло, и Денис получал весь ужас от ситуации и его вида в десятикратном размере. — Я тебе поесть принёс и сменную одежду, полотенца и горячую воду, чтобы умылся, — проходит в комнату и ставит всё на стол, после подходя к своей жертве и, кладя руки на напряжённые плечи, приятно массирует, чтобы расслабился, ведь видит каждую эмоцию в этом взгляде загнанного зверя. Титов смотрит на них в зеркало, а страх от того, что этот человек рядом, не может никак отступить. Он наоборот стал только больше, ведь от незнакомца шло сильное влияние, непонятные мощь и власть, которые ощущались каждой клеточкой тела и не хотели отступать. Также мужчина был намного выше, чуть шире в плечах и заставлял ощущать себя ничтожно маленьким, что немного досадовало парня, хотя он привык, что все по сравнению с ним сущие великаны. А как к нему стоило обращаться? Осмелится ли вообще Денис хоть слово сказать? Было неизвестно, но он набрал побольше воздуха в грудь, смелости в голову и спросил: — Как мне следует к тебе обращаться? — хрипло, практически обреченно гуляет по комнате. — К тебе? Нет, это неприемлемо. «К Вам», ясно? Называй меня на Вы, ведь ты не заслужил тыкать мне, — надавливает большими пальцами на позвоночник, заставляя шипеть от непонятной боли. — Повтори-ка свой вопрос ещё раз. — Как… Как мне следует к Вам обращаться? — Называй меня Хозяин, хорошо? А то слова «господин» для таких псов, как ты, не существует. Титов не может сказать по механическому голосу, что этот ублюдок издевался и смаковал каждое своё слово, ощущая себя полным победителем в своей заранее спланированной игре, но что-то подсказывало, что всё, что он говорил ему, как обращался, более чем радовали его чёрное гнилое сердце. Аж зубы сводило от злости. Но Титов не был из дураков, не был тем, у кого сразу были мысли о проигрыше, и он решил играть по этим правилам. Играть до тех пор, пока безумец не потеряет бдительность и совсем не расслабится от мягкости и податливости. Парень ставит себе роль быть пластилином в надёжных и цепких руках. Парень начинает её исполнение, надеясь, что он как актёр не говно. — Хорошо, Хозяин. Разрешите к Вам обратиться? Это очень важная часть, которую мне хотелось бы сказать Вам, — обращается чинно и вежливо, сам в шоке, что не послал до сих пор далеко и надолго. — Да, конечно, я весь во внимании, — пальцы зарываются в волосы и массируют кожу головы, заставляя карие глаза жмуриться от того, как это приятно. Очень хорошие манипуляции. — Понимаете, дело в том, что у меня есть диагноз… Серьёзный… В моей голове живёт такая охуенная херня, как рак… — кусает губы, ведь о чем бы он и кому не говорил, но тема болезни для него всегда даётся тяжело. — Прошу, не могли бы Вы достать мне нужные таблетки? Мне… Мне реально может стать в ближайшее время хуево… Я начну сходить с ума от боли… — голос дрожит, как и тело. Псих несколько минут молчит, явно обдумывая эту информацию, но потом сильно хватает за волосы, поднимая голову вверх, смотря в глаза. — Я слежу за тобой очень долгое время, пёс, очень долгое. Много чего я успел нарыть на тебя. Даже такое, что ты сам не знаешь и просто придёшь в восторг от той информации, которую сейчас скажу тебе я. Конечно, не всё сразу, а по частям, ведь я ой как люблю упиваться чужими страданиями, — проводит большим пальцем по нижней губе, чуть надавливая на неё, любуясь. — И первое, как отрезвительная пощёчина, как укол от всей чёрной и мерзкой лжи, что тебе втюхивали годами, — замолкает, выдерживая зловещую паузу, прекрасно понимая, что всё сейчас рухнет в хрупком мирке Дениса и сыграет только на руку. — С самого детства твои дорогие родители тебя обманывали, говоря, что ты болен. Головокружения? Кровь из носа и рта? Галлюцинации и припадки? Пёс, ты знаешь, как твой больной папаша жаждал проводить над тобой эксперименты, давая пиздецки запрещённые препараты из-под полы, чтобы только заработать на них денежки? А так благородно прикрывал свои делишки «лекарством для любимого сына», что только обнять и плакать. Ха, забавно, что твоя мамаша его покрывала, ведь ей тоже до жути хотелось всего самого наилучшего для своей семьи, ведь ты появился так некстати и сломал им обоим жизнь и карьеру, поэтому почему бы не сделать тебя подопытной крыской, м? Не жалко же, если ты подохнешь от передоза. Но, блять, нет, ты жил и жил, как таракан, стал успешным и богатым, отстёгивая после своим предкам хорошие суммы каждый месяц. Хорошая инвестиция из тебя вышла, очень: по-любому деньги в руки идут. А их любимый сынуля теперь ёбаный торчок, который постоянно звонит им и просит достать ещё дозы, даже не соображая, мать твою, что это она. Денис впитывает каждое слово, которые были больше похожи на острые иглы в самое сердце, чем на них. Делало ли это больно? Безумно. Добился ли своей цели этот человек? Безусловно. И теперь карие глаза смотрели со слезами, ведь сейчас казалось, что парень был совершенно не человеком, а тем же самым разбитым зеркалом, которое осколками сыпалось на пол. Рыдания, громкие и навзрыд, словно тут только что состоялись чьи-то похороны, а именно светлой и наивной души, разносились, кажется, даже по улице, но давали возможность хоть немного облегчить себя. И с каждой минутой они становились тише и тише, а сам Титов сник, совсем сжался в комочек чувств, и не самых радужных, тяжело дыша и жадно глотая воздух. Хозяин отпустил волосы, прижал сразу же к себе, почему-то начиная нежно гладить по спине и утешать, говорить какой-то бред, чтобы успокоить. Откуда взялась такая забота? Неизвестно, кроме самого психопата, ведь его цели были до сих пор за гранью понимания и ведомы лишь ему одному. И даже когда Дениса осторожно раздевают, отмывая мочалкой бледную кожу от грязи и крови, даже когда переодевают в чистую одежду, даже когда кормят и поят водой и укладывают на кровать, успокоив окончательно — всё это остается непонятным парню, ведь перед ним отморозок, который ещё вчера чуть не убил его в парке. Но если целью было сломать хоть немного, то её прекрасно достигли, даже перевыполнили, ведь внутри Титова сгорел прежний мирок и началась глобальная перезагрузка, которая пока что оставляла одну пустоту. И когда Хозяин ушёл, то он просто закрыл глаза, ведь ощутил невероятно сильную усталость по всему телу и в голове, незаметно отключаясь, ведь система дала сбой этим днём в его организме.