Держась за руки

Однажды, почти под конец апреля, мне не спалось через сильный шум грозы. Я даже закрыл окно, так как от сильного грома я каждый раз вздрагивал, уж слишком громким он был. Сложилось чувство, будто бы гроза собралась со всей силой именно над нашим домом и хочет его снести. Эти мысли были глупыми, но всё же не давали моим глазам закрыться, и я смотрел в окно, видя очертания дерев при бликах молний. Света не было, так что я лежал в кромешной темноте, когда молния вспышкой ударила в большой дуб, и две большие ветки упали на крышу нашего дома с огромным грохотом, протаранив её. Я резко вскочил с кровати, зажёг свечу и первое, что мне бросилось в глаза, это большие трещины на северной стене и потолке. В груди сдавило, я ухватил капли Теофиллина и добавил их в стакан с водой, чтобы предотвратить приступ астмы. Только этого сейчас не хватало. Дверь резко открылась, и ко мне бросилась фрау Ингрид: - Ты как, на тебя ничего не упало? – она ухватилась обеими руками меня за щёки и начала беспокойно оглядывать, нету ли у меня каких-то травм. - Всё хорошо, Ингрид. Спасибо. – я медленно вырвался из её хватки и сам оглядел её с ног до головы, нету ли на ней синяков либо кровотечения. Гроза за окном никак не утихала, только набирала сил. В ту ночь мы с Ингрид были одни дома и даже боялись выйти посмотреть, что толком произошло с домом. Нам как бы не хотелось получить по голове чем-то тяжелым, поэтому фрау Ингрид взяла у меня из шкафа чистое постельное бельё и постелила мне в гостевой спальне на первом этаже. - Здесь тебе будет спать безопаснее. - А что с домом? - Вряд ли мы теперь что-то увидим, света нет, а на улице дальше вытянутой руки ничего не видно. Утром проверим, надо передать твоему отцу о случившемся. – выдохнула она. Было видно, что она тоже не на шутку напугалась, но не хотела беспокоить меня. - Спасибо. – сказал я. Фрау Ингрид улыбнулась и поднялась с кровати. - Спокойного остатка ночи. – пожелала мне она, задув свечу. - Вам того же. Проснувшись утром, я, конечно же, подумал, что мне всё приснилось. После быстрых утренних процедур я тихо вышел в коридор, за ним через прихожую посмотрел, что твориться на кухне и увидел там фрау Ингрид, которая готовила омлет с грибами, если можно было доверять собственному нюху. Ну вот, всё в порядке. - Доброе утро. – поздоровался я, налил себе немного кофе, которое уже остыло, и вышел на улицу, так и не остановившись, чтобы послушать о чём начала со мной разговор фрау Ингрид. Но как бы не так. Посреди двора стояла отцовская машина, за ней ещё одна цвета хаки, наверняка его солдат. Повертев головой в право в лево, я увидел отца в компании каких-то мужчин, они стояли, иногда указывали на крышу, на которой, кстати, лежала огромная ветка, именно в части, где находилась моя комната. Возле дома валялись куски черепицы, штукатурки и доски, окно в папином кабинете выпало из рамок и по углу дома прошлась длинная трещина почти до первого этажа. Я подошёл к мужчинам, поздоровался и прислушался к их разговору: - Дерево точно надо спилить, оно старое и дряхлое, если оно не упадёт вам на дом ещё раз, то кому-то на голову. – говорил один из мужчин. Я присмотрелся к этим людям и заметил, что папа и двое людей в форме выглядели настолько опрятно и свежо по сравнению с этими мужчинами, они были одеты в поношенную одежду, более похожую на тюремную форму, в их лицах читалась усталость, которую подчеркивали глубокие морщины и большие синяки под глазами. Трое из них просто смотрели в землю, и только тот, что говорил с отцом, смотрел ему в глаза при разговоре, да и то толи испуганно, толи не уверено. У них была плохая обувь, а эта «форма» была грязной и даже местами порванной. Я понял из разговора, что они будут ремонтировать дом и пришел к заключению, что они просто бедные поношенные жизнью работяги и на них рабочая одежда, и к слову я очень редко встречал среди немцев людей, которые могли выглядеть так бедно, мне казалось, что наш народ богат и могуч и таким гражданам точно должна быть положена помощь. Но так, как сейчас война, может быть у государства уже нету денег на помощь людям, что очень возмутимо для меня, так как лучше помогать нашим людям, а не тем бедолагам с других стран, которые рейх хочет захватить, чтобы и там люди жили так же хорошо, как и у нас на родине. Поэтому мне было странно видеть такое, это говорит о том, что и у нас в стране всё не так хорошо, как говорят в правительстве, или может быть это эмигранты с Литвы или Эстонии? Я не знал и не мог утверждать, так как их немецкий был очень хороший и даже без акцента. - Я даю вам месяц, чтобы всё исправить. Начните с самого необходимого, чтобы дом не протекал и ничто не обрушилось. Через час должен приехать грузовик, сложите весь мусор в него, за материалами и вопросами обращайтесь к Йохану или Клавдию, они будут здесь постоянно. – сказал отец и указал на военных, которые стояли рядом и мне показалось странным, что на них были автоматы и они всё время держались за рукоятку. - Я вас понял, гер Лихтенберг. Отец кивнул и мужчины приступили к работе. Он достал с кармана сигареты и подпалил одну, глубоко затягиваясь. - Ты в порядке? – поинтересовался он у меня. - Да, немного испугался. Был ужасный скрежет и шум. – пожал плечами я, цепляясь за что-то во дворе, чем бы я мог заняться чтобы не задерживать разговор с отцом. Но он просто кивнул и засмотрелся на мужчин, которые лезли по лестнице к повреждённой крыше. Тогда между ними оказался ещё один мужчина, который там уже что-то делал. Но когда он спустился вниз, чтобы взять мешок, я присмотрелся и увидел, что это был парень приблизительно моего возраста, но более выше и крепче. Он был одет в такую же грязную форму, его чёрные волосы были всё в штукатурке. Во двор заехала машина и вскоре с неё вышел Фритц, а за пассажирским сидением сидела девушка, и как я заметил, не с очень довольным лицом. Отец выбросил ещё не докуренную сигарету и подошёл к Фритцу, чтобы обняться. Они о чём-то болтали, но я не особо их слушал так как присмотрелся к девушке, которая вышла из машины и Фритц достал из багажника два больших чемодана. Когда они подошли ко мне, Фритц коротко оповестил меня: - Это Линсэль Зимбельман, моя невеста. Я стоял, смотрел на девушку и протянул руку для пожатия. Она невольно протянула руку в ответ, даже не поздоровавшись. - Я тебе о ней рассказывал. – добавил Фритц, приобнял её за талию и поцеловал в щёку. На самом деле Фритц ничего не говорил ей, наверняка он сказал это, только чтобы не казаться странным, мол он не рассказывал своей семье о девушке. Это было полной неожиданностью для меня. И брат даже мне и слова о ней не сказал, или же серьёзно упоминал на каком-то очередном ужине? Я не помнил этого, так как на таких ужинах всегда летал в облаках. - Очень приятно, Остейн. Я легко улыбнулся. Рас уж его девушка, нам с ней было бы хорошо подружиться, как ни как, я понял что жить нам с ней в одном доме, а ещё я понял, что отец точно знал о девушке и был какой-то радостно возбуждённый, не каждый день его таким увидишь. Отец был таким только если с рейха приходили хорошие новости, и, конечно, когда Фритц его чем-то радовал, как и сейчас. - В Берлине сейчас довольно небезопасно, поэтому я решил привезти Линсэль к нам. Дом большой, будем жить вместе. – говорил отцу брат, а я решил занести её сумки в дом и посмотреть на реакцию фрау Ингрид. Она, как я и предполагал не была особо рада тому, что в доме появился ещё один рот, на который нужно было готовить и ещё одно тело, за которым нужно будет убирать. Но я полностью понимал её и подумал, что хотел бы узнать её мнение об этой девушке. Нужно будет при готовке ужина подойти к ней и спросить. Кто как, а фрау Ингрид видит людей насквозь. Я не сказал бы, что был очень рад приезду этой девушки, как-никак в отсутствие отца и брата я мог делать всё, что захочу, а сейчас….не знаю. Я надеялся, что она окажется приятной личностью. В тот вечер фрау Ингрид приготовила ужин и впервые за долгое время кто-то ещё кроме нас троих сидел с нами, что уже хоть немного радовало, так как разговоры велись не только между отцом и Фритцом. Линсэль Зимбельман оказалась студенткой медицинского университета в Франкфурте, где и учился, а потом проводил много времени по работе брат. Там они и познакомились. Она была с богатой семьи, её отец владел фабрикой по изготовлению обуви и одежды и сейчас он сотрудничал с рейхом и делал форму для военных. Отца это очень порадовало, сразу было видно, что Линсель ему понравилась и к резюме по отношениям отца и Фритца добавился ещё один позитивный плюсик. - Мы давно уже для себя решили, что хотим провести вместе всю жизнь и я не просто так привёз Линсэль к нам, папа. Мы решили пожениться. – сказал Фритц, положив свою руку на её. Отец отложил приборы, вытер губы салфеткой и всплеснул в руки: - Ингрид, принеси самое лучшее вино! Мой сын жениться! Что я думал по этому поводу? А ничего особенного, было понятно, что рас уж он привез девушку домой, у них всё серьёзно, а так как им уже не по 16 лет, они могли спокойно принимать такие решения, тем более, как я узнал из разговора, встречались они уже почти четыре года. После того вечера началась подготовка к свадьбе. Они запланировали её на конец июля. Линсэль осталась у нас жить, как я и предполагал, и особо ничего не изменилось. Отец и Фритц как и раньше были в разъездах, и как говорила фрау Ингрид, всё, что изменилось, это только ещё один рот, на который она должна была готовить и убирать. Мои опасения подтвердились и Линсэль так и не стала мне подругой. Она часто сидела в комнате или саду, постоянно писала что-то в толстый красный блокнот и слушала радио. Она даже не подпустила меня к себе попросту поговорить, сказала, что голова болит. А больше я и не пытался. Мы просто говорили друг-другу доброе утро, если пересекались перед завтраком, и желали доброй ночи, когда возвращались из прогулки. Я бы не сказал, что она мешала мне жить или раздражала, нет. Просто тот факт, что рядом со мной есть чужой для меня человек, о котором я ничего не знаю и даже не могу поговорить, довольно давил на меня. Но ничего не поделаешь, я не стал делать очередных шагов на встречу. - И она даже не говорила с тобой обо Фритце? Там, к примеру, какие у него были девушки и всё в таком духе? – спросила Саша, когда мы сидели на лужайке позади моего дома под вишней. Я принес клубнику в сахаре, отец привёз её с города самой первой спелости, и она испачкала всю рубашку, пока её ела. - Нет. – выдохнул я, наблюдая за муравьями. - Очень и очень странно. Эта девушка живет у вас больше недели, а ты даже ни разу с ней не говорил. - Она вроде бы не плохая, не капризная, фрау Ингрид говорит, что она ей не совсем по душе, но она хотя бы не ворчливая городская стерва, вот как она мне сказала. И я с ней соглашусь, я даже не замечаю Линсэль. Мы пересекаемся только иногда.– сказал я. Солнце уже было в зените, я немного переместился, чтобы на меня падала тень, уж очень жарко было. - Все ровно это странно. – продолжала Саша. - Думаю, она просто асоциальна. - Надеюсь. – сказала девушка и опустилась на траву, закрыв глаза. После того, как на дом упала ветка, папа решил не оставлять нас троих без присмотра и оставил двоих солдат, которые по очереди «охраняли» нас, один ночью, другой днём, и наоборот. Они всегда носили на плече ружьё, будто кто-то мог напасть на наш дом, и я бы не сказал, что они были плохими…просто видя их у меня всегда было чувство, что мы не в безопасности, поэтому я решил спросить у фрау Ингрид в чём дело. Она не особо хотела говорить об этом и постоянно откладывала разговор, опираясь на то, что у неё полно работы, но одним утром за готовкой она дала мне короткий ответ: - Потому что твой отец боится, что эти мужчины, которые чинят дом, могут причинить нам вред. – сказала она еле слышно, даже не поворачиваясь ко мне. Здесь, на кухне была дверь, которая выходила во двор. Она была сделана для того, дабы не нужно было обходить весь дом, чтобы выйти и пойти в кладовую за продуктами. Так вот, эта дверь всегда была открыта для проветривания, и я как раз смотрел на одного из тех мужчин, который размешивал штукатурку и никак не мог увидеть в нём угрозы. Он выглядел добрым и…усталым. - Но почему он так считает? – спросил я и тут же встретился с ним взглядом. Он понял, что я пялюсь прямо на него и быстро отвёл взгляд. - Потому что эти люди…..они…, - фрау Ингрид запнулась. - Кто они? - Не думаю, что твой отец будет рад, если узнает, что я рассказала тебе об этом. - Я ничего ему не скажу, фрау. Вы ведь знаете, мы даже не всегда здороваемся, что уже говорить о разговорах. – сказал я, подсунув стул ближе к ней. Фрау Ингрид посмотрела на меня и тихо выдала: - Они евреи. - Евреи?? – я даже подскочил со стула от удивления. Фрау Ингрид кивнула. - Но разве все евреи не живут в изолированных от нас местах? - Всё так, Остейн. Но твоему отцу было очень трудно найти строителей, так как все они сейчас в Берлине и Лейпциге. Недавно там произошли сильные бомбардировки. Твой отец совестный человек и не стал забирать рабочих, которые были нужны для восстановления городов. Ему пришлось забрать этих евреев с общественного лагеря для того, чтобы они восстановили наш дом. – объяснила мне фрау и возвратилась к готовке. Я видел евреев впервые за долгий период. За всё это время я и забыл, что они в принципе обычные люди, только очень бедные. Я даже на секунду восхитился отцом, что он не побоялся в буквальном смысле взять их к себе в дом, если можно так считать. Теперь всё картинки в моей голове сложились, но и интереса к ним у меня появилось больше. Хотелось их рассмотреть детальнее, увидеть их манеру. Поэтому после завтрака я сел делать уроки в беседку во дворе. На ней рос старый плющ и было не особо заметно, как я наблюдал за работой мужчин. Прислушавшись, я понял, что они говорили между собой на польском. Так как я от части говорил на чешском благодаря фрау Ингрид, я понимал некоторые фразы, так как языки были немного похожи. В основном они говорили только о рабочем процессе. Мне на глаза опять попался тот парень. Я заметил, что именно он руководил процессом. Он стоял возле края крыши и показывал, как нужно осторожно вытащить несущую доску, чтобы крыша полностью не обвалилась. Вскоре приехал грузовик, и они пилили упавшие ветки на части и бросали их в низ с ужасным грохотом. Я отвлёкся на конспект, когда услышал глухой звук и крики, подняв голову я увидел молодого еврея на земле. Он лежал на и громко стонал, сверху остальные что-то кричали на польском. Всё произошло так внезапно, что я зразу и не понял, в чём дело. Возле него валялась лестница, на крики выбежала фрау Ингрид и бросилась к парню, к ним поспели военные и я тоже сорвался с места, но не знал, что делать и просто встал как истукан и смотрел, как его поднимают под руки и ведут в машину. Он не касался левой ногой земли и в под прыжку переместился к кузову грузовика, куда его посадили рядом с со строительным мусором. Меня как будто током ударили. - Посадите его в салон! Что вы делаете? С крыши мигом спустился мужчина и подбежал к парню и начал что-то говорить на польском, подтянул ткань на левой ноге и его прям трясло от шока. - Посадите его в салон говорю вам! – уже закричал я в панике. Как можно так с ним обращаться? Мужчины переглянулись между собой и всё-таки помогли парню сесть в салон грузовика. Фрау Ингрид говорила с парнем на чешском и объясняла, чтобы он ни в коем случае не шевелил ногой и не ударил ею об дверь машины, мужчина, который тоже не переставал с ним говорить на польском хотел тоже сесть к нему в салон, но военные ему не дали и один з них оттолкнул его и приказал: - Возвращайся к работе, жид. Парень сдерживал себя, но его лицо всё покраснело и на лбе выступил пот, его нога приобрела синий оттенок. Дверь салона закрыли, мужчины сели в машину и тронулись с места. Я же продолжал стоять на месте, так и не до конца осознав, что произошло, вывела меня из шока фрау Ингрид, которая обратилась к тому мужчине: - Вам лучше возвращаться к работе, пока они не вернулись. В ту ночь я долго не мог заснуть. Как только я закрывал глаза, видел перед собой искривленное от боли лицо парня. Я даже несколько раз прогулялся около дома, даже думал зайти к Саше чтобы выговориться, но была уже глубокая ночь и я не хотел её будить, ведь ей завтра на работу. Я не знал куда себя деть от бессонницы и мне до жути захотелось почитать что-то. Я решил отправиться в дом фрау Зильде. Я понимал, что это будет очень странный ночной визит, но далеко не первый. Можно сказать фрау Зильде стала мне вторым хорошим другом здесь после Саши, я очень часто проводил с ней время после того случая в рождественский вечер. Мне было жаль женщину, к ней больше никто не приходил, и я видел, что она до жути боялась этого одиночества. Она рассказывала мне о своей жизни и переживаниях, я же делился с ней своими. Мы обговаривали книги, именно от неё я узнавал о новостях с фронта и вообще обо всем, что происходило в мире, так как кроме прослушивания радио она ничего особо и не делала. Конечно она не сразу открылась мне, маска сильной и независимой женщины никак не хотела слетать с её лица, но я понемногу снимал её, пока не снял полностью и не увидел, как несчастна фрау Зильде. Я видел, что помогаю ей, да и она помогала мне во многом, давала советы и выслушивала мои жалобы в сторону отца, да и вообще жизни. Я решил тихо зайти к ней домой и почитать в библиотеке с приглушённым светом, чтобы не беспокоить её. Но она сама часто долго не спала ночами и засиживалась с книгой и сигаретой до рассвета, так что возможно она и не спит сейчас. Я встал с кровати и переоделся из пижамы в тёплые брюки, свитер и куртку. Сегодня на страже был Йохан. Он мне более нравился, потому что Клавдий, другой военный, был совсем не разговорчив и каким-то злым всё время. Йохан же знал о моих ночных прогулках поэтому у нас была договоренность о том, что он меня не видел если что. Я уже собирался выходить, как услышал голоса на улице. Я подошёл к окну, но не мог ничего рассмотреть. Я не придал этому значение пока не услышал голос Фритца. Что он делает так поздно на улице? Затем раздался выстрел. Я почувствовал, как на затылке у меня зашевелились волосы от испуга. Затем ещё один, и ещё… Я насчитал четыре. Какого чёрта? Я выбежал из комнаты и встретил на лестничном пролёте Линсэль. Она выглянула из комнаты, но когда меня увидела, сразу закрыла дверь. Что происходит в этом доме? Я спустился вниз. В момент я задумался над тем, что делаю. А что, если стреляли в Фритца? Что, если мой брат мёртв? И куда я иду безоружный? Последний вопрос меня волновал менее всего, и я забежал на кухню чтобы выйти через чёрный вход на улицу, но меня из тьмы ухватила рука фрау Ингрид за плечо. От испуга я чуть не ударил её, но вовремя рассмотрел. - Возвращайся к себе в комнату. – приказала она дрожащим голосом. - Что случилось фрау? Что это были за выстрелы на заднем дворе? Я слышал голос Фритца! Что он здесь делает? Они ведь с отцом должны были быть в Берлине! В него стреляли? - Успокойся Остейн, с твоим братом всё нормально. Иди к себе говорю тебе, или ты хочешь, чтобы я пожаловалась отцу? - Но фрау Ингрид… В этот момент дверь открылась и в кухню вошёл отец, а за ним и брат. В порыве шока я бросился к Фритцу: - Ты в порядке? В тебя стреляли? - Всё хорошо, Остейн. Мы с Йоханом стреляли в вепря, который каждую ночь копается в нашем огороде. Он изувечил весь лук, который Ингрид посадила. – он держал меня за плечи, потому что я дрожал. Я так за него испугался! В груди стало сильно давить. - Фрау Ингрид…. Она сразу поняла, что у меня начинается приступ астмы и быстро налила мне стакан воды с каплями теофиллина. Я выпил всё до дна и посмотрел на отца, который смотрел на меня с явным беспокойством. - Ты как всегда слишком пуглив, Остейн. Выпей ромашкового чая и отправляйся к себе.– сказал он, похлопал меня по плече. - Пойдем Фритц, нам нужно ещё кое-что обсудить. – обратился он к брату, и они скрылись за дверью кабинета. Я стоял посреди кухни и никак не мог успокоиться. - Присядь, Остейн. Я сделаю тебе чая. – выдохнула фрау и поставила кипятить чайник. Она выглядела очень обеспокоенной чем-то. Наверняка это я напугал её своим дурацким поведением. Мы ещё немного посидели и пили в тишине чай, фрау Ингрид добавила мне в него несколько капель успокоительного и вскоре отправила спать. Через сильный испуг и стресс мне казалось, что я целый день таскал камни, волна усталости накатила на меня так внезапно, что я даже не стал переодеваться в пижаму и заснул просто в нижнем белье. Наверняка успокоительное так подействовало.