Держась за руки

Гудение в моей голове оказалось реальным, так как оно только усиливалось, и все подняли глаза к небу. Из-за туч показались несколько десятков самолетов. В городе включили сирену. - Они летят к складу! – закричал отец, - прикончи его и за мной! – сказал он. Один из солдат выстрелил в Альдера и они побежали за отцом в машину. - Нет!!! У меня начался приступ, но я как только мог игнорировал это, чтобы не вырубиться сейчас, только не сейчас.. Я подбежал к Альдеру, он стонал и все его руки были в крови. - Куда он выстрелил? – скорее спросил я сам себя, нежели его. Он не мог подняться с земли, я быстро осмотрел его тело и каким было мое счастье, когда я увидел сочащуюся кровь не где-то возле сердца, а в нижней части бедра. - Держись, Альдер. Я снял с себя футболку и разорвал её так, что получился жгут. Я наложил его немного выше раны, присмотрелся, оценивая свои возможности и навыки вытаскивания пуль, но понял, что только принесу ему боль и могу занести руками инфекцию. - Не трогай рану и не пытайся вставать, я сейчас вернусь. – я поцеловал его в губы, вместив в этот поцелуй всё свое счастье за то, что он остался жив и реальной опасности кроме потери крови для жизни у него нету. Но я умел себя вести в данных ситуациях, Фритц научил меня всему этому после того, как началась война. Альдер едва кивнул головой. Он был весь бледный и на лбу выступили капли холодного пота. Я вбежал в дом, сразу направляясь к себе в комнату. Я взял дорожную сумку и методом тыка наполнил её одеждой, взял документы и чистые бинты со спиртом из аптечки в ванной. Спустившись, я зашёл к отцу в кабинет и отодвинул кресло в углу, в задней части которого находился сейф с кодом 0139. Я догадался об этом ещё когда мы жили в Берлине. Дата начала войны стала для него любимым числом. Взяв столько денег, сколько я смог забить в сумку, я выбежал на улицу и закинув её в машину Клавдия, подбежал к Альдеру. - Как ты? – спросил я. Он лежал, тяжело дыша, но при этом легко улыбаясь. - Ты просто…. - Я знаю, я крутой парень, Альдер. А теперь прикуси край рукава, я попытаюсь дотащить тебя к машине. Он кивнул, и ухватив его под руки, я едва дотащил его. Мне казалось, что в тот момент я бы поднял его если бы он весил и в два раза больше. Факт, что нам так повезло и его не застрелили двигал меня вперёд, я не мог допустить, чтобы его жизнь поддалась опасности ещё один раз. Он немного постанывал от боли, особенно когда я тащил его в салон и немного согнул ноги, чтобы закрыть дверь, но в целом Альдер держался молодцом. Быстро открыв ворота, я забежал в сторожевой домик, где висела куртка Клавдия. Я порылся в карманах в надежде найти ключи, но их там не было. Я осмотрел всю комнатку, на столе, кресле, тумбочке и даже под ней, но так и не нашёл ключей. Черт. Я вернулся в машину, чтобы попробовать завести её без колюча, но когда сел за водительское сидение, то обнаружил их в замке зажигания. - Кто бы мог подумать, Клавдий… Он как-раз отправился на почту за какими-то деталями для отцовской машины, и в целях экономии он не брал при таких походах свой автомобиль. Вот и сыграла карма на его экономии, я только её посланник. Провернув ключ, я завёл машину и мы тронулись с места. - Куда мы едем?- прохрипел Альдер, я выехал из двора и повернул в сторону центра. Сердце на миг замерло, когда послышался первый взрыв. - В Лейпциг. – ответил я, смотря в стекло заднего вида на то, как за нами бежал Клавдий. В дороге мы провели практически шесть часов, так как я избегал магистралей, на которых иногда стояли контроль пропуска. Мне не хотелось так глупо рисковать и иногда мы ехали, подпрыгивая на ямах, словно на быке, но зато за целую дорогу нас обошли неприятности и останавливались мы только раз, и то на заправке. В Лейпциг мы приехали где-то в десять часов вечера, я с опаской витал по тихим улицам города, время от времени встречая колонну солдат, но они так и не остановили нас, так что я благополучно довёз нас к дому, в котором была квартира Августа – маминого младшего брата. Дядя Август и я почти не общались после маминого ухода, но я не знал, к кому ещё обратиться, а так как раньше у нас с ним всегда были довольно хорошие отношения, да и как человек он был добрым, я надеялся на его помощь, тем более в такой ситуации. Уверенности мне прибавлял и тот факт, что Август до сих пор был одинок, и я всегда подозревал его в том, что ему не нравились женщины. И перед университетом мама подтвердила это в одном из своих писем. Так что я надеялся на солидарность в том числе. - Посиди тихо. – попросил я Альдера, но он ничего не ответил, только тихо сопел, провалившись в сон. Я вышел из машины и поднялся на третий этаж, молясь, чтобы это оказался правильный адрес и дядя Август всё ещё жил здесь, в квартире номер четырнадцать. Удача была на моей стороне, и в мужчине, который открыл дверь, я узнал дядю. - Остейн? – он наверняка уже спал. - Дядя! – я обнял его, чуть не сбив с ног, и отстранившись пожал руку. – Мне очень сильно нужна твоя помощь. У меня в машине раненный друг. Август ничего не спрашивал. Он попросил показать, где машина, и с опаской, постоянно смотря по сторонам, мы с большими усилиями подняли Альдера к нему в квартиру. Август по профессии был ветеринаром, и у него имелся хирургический опыт. Он достал пулю парню из ноги, уколов большую дозу снотворного, так как анестезии у него дома не было, мы привязали Альдера к стулу, на всякий случай, если он почувствует боль. Но всё прошло гладко, и уже через несколько минут Август вынул пулю, обработал рану и попустил жгут, чтобы кровь нормально поступала в ногу. Так делал и я в дороге несколько раз, но не совсем правильно, так как кровотечение постоянно начиналось опять. Положив Альдера спать, Август налил мне виски и сев напротив, сказал: - Я внимательно слушаю. И я немного с опаской, но рассказал ему всю историю. Пока я дошёл до конца, мы довольно много выпили, и в заключении Август пообещал помочь нам и позволил остаться, пока Альдер хоть немного не поправиться. И мы остались. Альдер четыре дня провёл в кровати почти без сознания. Я очень сильно переживал по началу, но дядя успокаивал меня тем, что у парня небольшая передозировка снотворным и ослабленный ранением организм тяжело выходил из этого состояния. Как оказалось, у Августа был партнёр, Магнус. Он был художником, писал портреты. Однажды он отправился в Берлин на заказ, что было праздником, так как в эти времена у него почти не было работы, там он попал под очередную непредусмотренную властями бомбардировку и погиб. - Это было в прошлом году. – сказал дядя, затягивая сигаретный дым и смотря в окно. - Мне очень жаль, Август. – сказал я, как раз делая ромашковый чай для Альдера. - Я уже принял и смирился с этим фактом. Зато я почувствовал, что такое любовь, Остейн, и смотря на вас я вспоминаю все те чувства и это стимулирует меня сделать всё, что есть в моих силах, чтобы осуществить наш план. А план был следующим: нам с Альдером предстояло доехать на фальшивых документах, которые должен был сделать знакомый Августа, на поезде до Мюнхена. Там нас должен был встретить мужчина, с которым я так понял у Августа тоже был роман, он довезёт нас до Цюриха. Оставалось только дождаться документов и того, пока Альдер поправится. В очередной раз я похвалил себя за то, что подумал о деньгах перед побегом, так как покинуть страну, как оказалось, было удовольствие не из дешёвых. Я не спал ночами, боясь услышать стук в дверь и увидеть за ними отца, который должен был объявить меня в розыск. С каждым днем мне ставало все более тревожно находиться здесь, на одном месте. Но спустя неделю Альдер смог медленно, но самостоятельно передвигаться, но я не спешил на него, давал время хоть от части прийти к себе, хоть это и давалось мне тяжело и как только он ступил на ноги я уже хотел собирать сумки и сразу же уезжать, и наверняка я так бы и сделал, если бы документы уже были готовы. Однажды ночью он пришёл ко мне в комнату. Мы спали раздельно, так как я боялся, что во сне могу задеть его рану, вертясь в кровати. - Почему не спишь? – спросил шепотом я. Август уже спал. - Бессонница. – сказал Альдер и ляг воле меня. Он наверняка соврал. У Августа закончились обезболивающее, поэтому он не может уснуть из-за боли в ноге. Мне было так жаль Альдера, если бы я только мог, то взял бы его боль себе хоть не на долго, чтобы он чуточку отдохнул от неё, мог нормально ходить. Я обнял его. - Что мы будем делать? – прошептал он. Я начал гладить его по голове, перебирая мягкими волосами. - Как только нам дадут документы, мы поедем… - Нет, я не о плане побега. - А о чём тогда? – удивился я. - Я имею ввиду, что будет после всего этого, когда мы приедем в Швейцарию? Я не хотел говорить ему, что пока-что рано думать об этом и самое главное пересечь границу, чего может и не случиться, но я так понял, что он мыслил только позитивно и не хотел припускать того варианта, что у нас не получиться покинуть Германию, так что я впервые за несколько дней откинул мысли о побеге и реально задумался о том, что мы будем делать, если всё получиться. - Первым делом нужно будет купить дом на те деньги, которые останутся. Где то в Альпах, а в идеале с видом на Маттерхорн. - Маттерхорн? Нет. - Почему? – улыбнулся я. - Слишком много туристов. - И что? - Я хочу курить на балконе голышом по утрам. – ответил Альдер. Я начал смеяться. - Ладно, тогда просто где-то в Альпах, но в красивом месте. - Все красивые места кишат туристами. - Тогда тебе придётся курить перед ними. – сдался я, приподнимаясь так, чтобы он мог лечь мне на ноги, так как грудь, на которой он лежал, немного затекла. Мы замолчали, давая нарушать тишину только часам и далеким звукам машин, которые бродили по ночному городу. - Ты готов жить со мной, вдали от людей, быть вместе навсегда?- спросил Альдер, повернув ко мне голову. Я вздохнул. - Если бы я не хотел этого больше всего на свете, то не был бы сейчас с тобой здесь в бегах. – ответил я, поцеловав его в лоб. Парень улыбнулся. - А собака? - Что, собака? - Мы заведём собаку? – переспросил он. - Думаю, это было бы здорово. - Тогда мне больше не о чем мечтать. Я взял его за руку. - Мне почти тоже. - А что ещё бы ты хотел, вставляя «почти»? – Альдер накрыл мою руку своей рукой. - Я мечтаю о том, что когда война закончиться, а у нас всё будет хорошо, я найду Сашу живой и здоровой, наверняка напуганной и немного сломленной, но всё же живой. Я бы забрал её к нам, ей бы понравилась Швейцария, там есть много озёр, где можно ловить рыбу. Она бы получила водительские права, ездила на любимую работу, нашла свою любовь и однажды пригласила на свою свадьбу. Я каждый день молю небеса, чтобы она оставалась в живых, не сдавалась и боролась за жизнь. - Может быть она даже не в Освенциме. – сказал он. - А где? - Может ей повезло и она убежала, и будет так как в фильмах о первой мировой, где люди спустя года после её окончания находили друг друга. Я грустно улыбнулся. - Я был бы только рад такому сценарию. Через два дня Август вернулся домой с документами, в соответствии им я и Альдер были родными братьями из Австрии, Карл и Людвиг Циммерманн. Мы приехали в Германию навестить родственников, а точнее бабулю, так как мама у нас немка. Мне не очень нравилась эта история, так как звучала она уж очень по-детски, но лучшей у меня не было, как и у других, так что пришлось довольствоваться этой. - Когда вы выйдете с поезда, на выходе из вокзала вас должен ждать этот человек. – Август дал мне фотографию, на которой был изображен мужчина лет сорока, с острыми чертами лица и небольшими усами. - Альберт Краузе. Если ты забудешь его имя, то сзади я написал его, чтоб наверняка. Мы сидели в машине возле железно-дорожного вокзала, я проверял, всё ли мы взяли, и заметил свои настоящие документы. - Как думаешь, стоит брать? – спросил я Августа. Он отрицательно помотал головой. - Слишком рискованно. Если вас захотят обыскать, то будет не сладко, если они найдут два паспорта, на которых твоя фотография. - Хорошо. – я оставил его на сидении. Вроде бы всё взяли. - Не забудь избавиться от этой машины, дядя. Не оставляй её возле своего дома, по ней отец будет меня искать. – предупредил его я. Август кивнул. Я протянул ему руку на прощание. - До свидания, дядя. Я никогда не забуду то, что ты сделал для нас. - Желаю вам удачи, отправь мне письмо как только вы доедете до Цюриха. – он пожал мою руку, затем руку Альдера. Я вышел из машины и обошел, чтобы открыть парню дверь и помочь выйти. - До свидания. – сказал Август. Я помахал ему рукой на прощание и мы с Альдером ушли.. Август стоял на месте, пока мы не скрылись в здании вокзала. Наш поезд уже стоял на второй платформе, хвала небесам она была на первом уровне и нам не надо было опускаться и подниматься по ступеням. Сев в наше купе, я достал билеты и положил их на столик, чтобы не рыться в сумке, когда придёт контролёр. - Расслабься, Остейн. – Альдер взял меня за руку и потащил к себе. – Ты слишком много думаешь и переживаешь. Попробуй поспать, а то наверняка ночью глаза не сомкнул. - Я не смогу заснуть.. - Сможешь. Ложись на меня, хотя бы час, поезд всё равно ещё долго будет стоять. Давай. Я посмотрел ещё раз, ничего ли мы не забыли, опустил голову на его плечо и повторял наши имена в фальшивом паспорте, причину поездки, выдумывал фальшивые истории с прошлого, чтобы доказать, что мы родственники, пока не вырубился. То, что я не спал ночью дало о себе знать, я проснулся только тогда, когда Альдер нежно теребил меня за щёку, пытаясь разбудить, ведь мы уже прибыли в Мюнхен. - С контролёром было всё нормально? – первым же делом спросил я. Альдер улыбнулся и крепко обнял меня. - Да, босс. - Отлично. Извини, что спал так долго. Тебе наверняка было скучно одному. - Я только рад, что ты наконец-то хоть немного поспал. – сказал Альдер. Я поднялся, взял сумки. Парень хотел взять одну, но я возразил: - Перестань. Тебе и без этого тяжело ходить. Мы вышли из поезда и отправились к главному зданию, на выходе я увидел большую очередь. Его перекрыли четверо мужчин, я не мог понять работники ли это вокзала или солдаты. Они проверяли документы и выпускали всех по очереди. Я сразу же остановился в ступоре и прошёлся по помещению в поиске альтернативного выхода. - Пойдём, Остейн. - Может быть здесь можно выйти где-то ещё. - Думаешь, если бы это было возможно, то все эти люди ждали бы своей очереди? - Мы можем пройти через рельсы. - Чем только наделаем проблем. Оглянись, Остейн. Здесь повсюду солдаты. Я посмотрел вокруг и вправду увидел людей в форме и с ружьем. Почему они так охраняют это место? Неужели отец как-то узнал, что я прибуду в Мюнхен и приказал взять нас здесь? Но в таком случае, нас бы задержали сразу же, как только бы поезд остановился. Выбора не оставалось, мы встали в очередь и ждали, когда у нас попросят документы. Время шло для меня так медленно, а сам я был так напряжён и встревожен, что на спине выступил холодный пот. Я понимал, что должен был расслабиться, так как создавал подозрительный вид и сам накалял обстановку, но никак ничего не мог с собой сделать. Альдер положил мне руку на плече. - Я бы взял тебя за руку, если бы мог, чтобы ты успокоился. Не знаю, что сказать, чтобы тебе помочь, но прошу, попытайся расслабиться. Посмотри, никого не задерживают, они только проверяют документы. Всё будет хорошо. Мы подходили все ближе, я уже видел улицу сквозь открытые двери парадного выхода, даже заметил ожидающего возле машины Альберта. Он был одет в длинный чёрный плащ и шляпу, что выглядело нелепо в такой жаркий вечер. Странно, что к нему ещё не подошли работники вокзала или солдаты, так как выглядел он как самый бюджетный французский шпион. - Ваши документы. – услышал я. К нам подошёл мужчина в шляпе и рубашке, которая вся была пропитана потом и прилипла к телу. По мне прошлись мурашки от этого вида. Я достал свой паспорт, Альдер дал ему свой. Мужчина надел очки и начал разглядывать их. Он молчал где-то пол минуты. За это время мое сердце чуть не остановилось несколько десятков раз. - Вы родственники, полагаю? - Да. – сказали мы одновременно. - Какой близости? - Родные браться. – ответил я. Солдаты обратили внимание на то, что нас проверяли дольше обычного, и стали медленно подходить. - У вас какая-то ошибка здесь, Карл Циммерманн, или это у вас ошибка, Людвиг Циммерменн? - В смысле? – спросил я. - У вас различаются буквы в написании фамилии, и судя по дате, от которой вам выдали паспорт, вы не замечали этого уже два года? – мужчина поднял на нас глаза. У меня закружилось в голове. - Аа, вы об этом. – начал говорить Альдер. – Дело в том, что мои документы делали не в Вене, как Карлу, в то время я учился в спортивном лицее в Зальцбурге, в этой части Австрии люди говорят на диалекте, в котором иногда они произносят гласные буквы не так как мы в Вене, поэтому здесь такая ошибка, извините. – сказал он. - Очень странно, что вы так и не исправили это спустя два года. Думаю, я не первый человек, который говорит вам это. - Конечно же нет. Времена сейчас не простые, всё никак не дойдут руки. – Альдер говорил уверено и правдоподобно. Как я мог не заметить несхожести в документах? Как я мог быть таким безответственным? Мужчина вздохнул и вернул нам документы. - Понятно. – сказал он, - господин Шнайдер, у нас здесь подозрительные лица. Что?? Я уже думал, что он собирался отпустить нас, Альдер всё разъяснил ему, это ведь всего одна буква! К нам подошёл мужчина в форме, а за ним ещё двое рядовых. - Думаю, их надо проверить. – сказал он. Солдат кивнул, и нас с Альдером взяли под руки. - Пройдёмте за нами, господа. Я посмотрел на парня, у него в глазах мелькнул страх. Мне хотелось зарыдать от того, как глупо мы попались. Но я вовремя остановил истерику внутри. Нас ещё не выкрыли, не предъявили никаких обвинений и возможно, нас просто проверят в участке. Нас провели мимо Альберта. Он как-раз выбросил выкуренную сигарету и сел в машину. Интересно, он будет ещё здесь, когда мы вернёмся и что нам делать, если его не будет? - Всё будет хорошо. – прошептал мне Альдер, когда нас посадили в машину.-Ты только не умирай преждевременно. – он ущипнул меня за бедро и улыбнулся. Я попытался выжать из себя улыбку, но не смог, так как я видел по его глазам, что он был испуган не меньше, чем я, и говорил это только чтобы поддержать меня. Я честно пробовал прекратить паниковать, пока нас везли, но как только машина остановилась, в сердце закололо от волнения. Нас вывели из машины и повели в комнаты допроса, каждого в разную. Перед тем как Альдер пропал за железной дверью, я видел, как он улыбнулся мне. Я чуть не заплакал. - Сядьте и ждите следователя. – сказали мне и закрыли за спиной дверь. Успокойся, Остейн. Вас просто допросят, ещё раз проверят документы, немного подержат здесь и отпустят. Главное, чтобы мои показания не расходились с показаниями Альдера, иначе мы уже не выкрутимся. Я молил Господа, или кто там есть выше нас, чтобы он помог нам, чтобы не оставлял в этой ситуации одних, но, когда дверь открылась и я увидел перед собой своего следователя, вся надежда покинула мое тело. Это был Эрнест. Увидев меня, он начал медленно хлопать в ладоши, криво улыбаясь. - Вот это сюрприз. Кто бы мог подумать, что судьба сама приведёт тебя ко мне, - он посмотрел в документы на столе, - Карл. Это конец. - Что ты здесь делаешь, Штандер? – спросил я. Мне казалось, что у меня в голове начался отчёт до того, как я попросту взорвусь от страха и режущей паники. - По твоей просьбе я покинул Фаулэнрост, дорогой мой друг, твой отец подумал, что я сбежал от него и чуть ли не отправил на фронт, но я едва смог договориться с ним, чтобы он не делал этого, и он отправил меня сюда, в Мюнхен. Чудесно. Мне захотелось удариться с пробега в стену. - Знаешь, я всегда поражался тому, что твой отец всегда умел делать правильные решения, а даже сейчас, посмотри, по его воле ты попался в руки именно мне, пытаясь убежать со своим еврейским любовником. Дверь в комнату резко открылась и на пороге встал паренёк лет 20ти, он как будто бежал сюда. - Гер Штандер, у него на плече еврейская метка! Это доказывает то, что документы фальшивые! – донёс он, и остатки моих надежд, что возможно, Эрнест отпустит нас без лишней шумихи, улетучились. На глаза навернулись слёзы. - Спасибо, Оскар. – улыбнулся он, - Отведи его в камеру. - Слушаюсь, гер Штандер. Парень покинул комнату. - И что ты теперь хочешь со мной сделать? Расскажешь отцу? – спросил я, смотря под столом себе на ноги. Я не хотел поднимать глаза, чтобы он видел, как они блестят от слёз. - Ну что ты, Остейн. У меня на счёт тебя немного другие планы, которые я пытался воплотить в реальность, но ты и твой дружок не дали мне этого сделать. – Эрнест поднялся со стула и начал расстегивать ремень. - Нет, нет Эрнест. Пожалуйста, не делай этого, отпусти нас, у меня есть деньги, ты сможешь купить себе дом, машину, только отпусти нас. Не надо. – начал умалять его я, как только понял, к чему ведёт дело, но парень только ещё шире улыбнулся и расстегнул ширинку. - Я уже давно имею всё это, Остейн. А твои деньги я могу взять просто так, они в камере хранения на втором этаже. Я встал со стула и отошел на несколько шагов, пока не впёрся в стену. - Эрнест, мы ведь были друзья, я ведь…почему ты так поступаешь со мной… - Потому что я думал о тебе каждый день с тех пор, как только увидел, потому что ты сделал меня таким, я никогда не смотрел в сторону мужчин, пока не увидел тебя, я никогда никого так не хотел, как хочу тебя…это отравляет меня, я не могу с этим смириться, но и не могу побороть. Ты обрёк меня на вечное одиночество, Остейн, так как сначала влюбил в себя, но сделал это безответно. В его голосе кишела злость и ненависть. Он подошёл ко мне, ухватив за подбородок, посмотрел в глаза несколько секунд и ударил по лицу левой рукой с размаха. Я упал на пол, по челюсти прошлась вибрацией боль, в голове закружилось. Во рту почувствовался металлический привкус и плюнув, я увидел кровь. Он разбил мне губу. Я попытался встать, но он пнул ногой мне прямо в рёбра. В глазах потемнело, я попытался вдохнуть воздуха, но ничего не вышло. А грудной клетке стояла невыносимая боль, наверняка он сломал мне что-то, я не мог полноценно вдохнуть, и в опасении получить ещё удар просто остался лежать на земле. Он спустил с меня штаны и навалился сверху. Я прикусил рукав кофты и тихо ревел, пока он чуть ли не разрывал меня изнутри. Мне казалось, что он не остановиться никогда, что я попал в ад и он престал для меня в таком виде, что эти муки будут вечными. Было мерзко от того, что он был во мне, что он касался меня, слушать его пыхтение и смех при каждом разе, как я кричал от боли. Я пытался не издавать и звука, но тогда он на зло пытался сделать мне чем побольнее, чтобы он мог слышать это. Все прекратилось внезапно. После нескольких рывков я почувствовал, как он испустился в меня, затем поднялся, одел штаны и вышел с комнаты, приказав охранникам отвести меня в камеру. Меня буквально тащили на руках. По дороге меня стошнило, так как я почувствовал, как по ноге стекает его семя. Мне было так противно, что если бы у меня была возможность навсегда избавиться от этого тела и надеть новый скелет с мясом, то я бы так и сделал не задумываясь. Остаток дороги охранники матерились на меня, и открыв решётку, бросили меня посреди камеры и ушли убирать то, что я наделал. Где-то час я лежал, не двигаясь, тихо рыдая. Иногда я не сдерживался и звуки ставали громкими, но я не хотел, чтобы кто-то услышал и пришёл сюда, так что пытался реветь тихо, хоть это было и очень сложно. Потом я нашёл в себе силы поползти к углу, не смотря на всю боль по теле. У меня в голове всё ещё кружилось, он ударил меня так сильно, что наверняка я получил сотрясение мозга, так как в следующий час я ещё несколько раз вырвал, а боль в теле добавилась сильной слабостью. У меня притухли все чувства, я слышал звуки так, будто находился в большой пустой церкви один, открывая глаза, меня только начинала болеть голова, хоть была уже почти ночь, или начинался рассвет? Я не знал этого. Счёт времени постепенно потерялся. Я сидел на холодном бетоне и никак не мог заставить себя подняться. Я не хотел, даже боялся думать о том, что они сейчас делали с Альдером. Я не хотел думать о том, что будет с нами дальше. Мне было жаль тот дом и собаку, хозяевами которых мы так и не станем, мне было жаль момента, когда я бы смог увидеть Сашу, мне было жаль маму, которая меня наверняка больше не увидит и мне было жаль той любви, которая была и есть между нами. Неужели вселенная настолько против нас, что вот так сложила обстоятельства? Неужели она такая завистная сука? Наверняка так оно и есть, я не мог найти другого объяснения, почему из жертв делают врагов. Я видел перед собой наш большой дом в Берлине, как-раз пришёл Фритц со школы и я бежал вниз по лестнице, чтобы обняться с ним и даже не пообедав убежать на улицу к друзьям, пока фрау Ингрид не заметила. Я видел маму, которая читала в библиотеке мне сказки Ганса Андерсена, попивая при этом бокал белого вина. Я видел фрау Ингрид, которая помогала мне одеться в мой первый школьный день, и я видел перед собой Альдера, когда мы занялись любовью в первый раз. Я проснулся от резкого скрипа открывающейся двери, меня подняли под руки и вывели из камеры. Проведя через несколько коридоров, сворачивая то на право, то на лево, я увидел яркий солнечный свет. Уже наступило утро? Я сразу пришёл в себя, когда увидел стоящего перед собой Альдера. Его лицо всё было в синяках и кровоподтеках, одежда была грязная, а рукав рубашки на правой руке содран, оголяя звезду Давида. Меня поставили возле него, но как только отпустили, я спустился по стене вниз. - Поднимайся! – услышал я резкий и противный голос, я попытался подняться, но в голове кружилось и я никак не мог этого сделать. Альдер сел возле меня и взял за руку. - Это что за игры? Поднимайтесь живо! Моментами я открывал глаза и пытался смотреть как можно дольше, пока всё не превращалось в один белый, до боли яркий цвет и мне приходилось закрыть их. Я пытался насмотреться на него, моего Альдера, парня, который придал моей жизни смысл, который подарил мне такое замечательное чувство, как любовь, с которым я по-настоящему жил и чувствовал, что живу, с которым я сейчас умру. В тот момент я спросил себя, стояло ли это того? Не жалел ли я? Хотел бы, чтобы случилось так, что мы бы никогда и не встречались и ничего этого бы не было? Мне стояло только открыть глаза, и встретится с его взглядом, чтобы в очередной раз понять, что он это самое лучшее, что только могло со мной произойти, и тогда я вспомнил одну цитату из книги, в которой говорилось о том, что за каждую минуту счастья мы расплатимся двумя минутами боли. Что-ж, если это правда, то за все минуты счастья, что он приносил мне, я с судьбой так и не рассчитался. Я стиснул его руку покрепче. Держаться за руки во время рассвета, держаться за руки во время расстрела.