Редрим

Эми глубоко вздохнула и начала свой рассказ: — Когда-то давно, в детстве, я познакомилась с одной девочкой. Её семья жила по соседству с моей. Родители очень любили свою дочь и заботились о ней. Когда я смотрела на них, они казались мне такими добрыми и… Эми внезапно прервала свой рассказ, встала и подошла к окну. Она увидела, как лучи солнца освещают мокрые улицы, дома и деревья. После недавнего дождя мир за окном казался особенно красивым и завораживающим. Когда свет коснулся её самой, Эми почувствовала то тепло, которое когда-то ощущала в душе той девочки. Волосы Эми, подсвеченные солнцем, отсвечивали ярким зелёным светом. Альтер никогда раньше не видел ничего подобного. Её улыбка излучала такое искреннее счастье, что это не могло не восхитить его. Наконец, она посмотрела на свои ладони, на которые падал свет, и улыбнулась. — Счастливыми, — закончила она, возвращаясь к рассказу. — Мы сразу нашли общий язык и быстро сдружились, — продолжала Эми, глядя в окно. — Она была кроткой и спокойной, а я — полной её противоположностью: энергичной и вечно весёлой. До сих пор помню её длинные светлые волосы, вечно развевавшиеся на ветру. Однажды, когда мы по обыкновению играли в салки, нам встретился крошечный белый котёнок с рыжими пятнами, брошенный кем-то на произвол судьбы. Он выглядел таким измождённым и голодным... Его мяуканье было похоже на отчаянную мольбу о помощи. Подруга страшно за него разволновалась. Для неё жизнь этого пушистого существа была так же важна, как и жизнь человека. Зная, насколько она чувствительна, я дала ей клятву. Наверное, это было глупое детское обещание — всегда помогать тем, кто в этом нуждается. Мы тайно подкармливали беднягу несколько дней, принося из дома всё, что удавалось раздобыть. Но однажды он просто исчез. Представив самое худшее, мы бросились на поиски. Искали до глубокого вечера, пока не выбились из сил, но всё было тщетно. На следующий день мы вернулись к тому месту, где увидели его впервые. Котёнка не было. Мы уже совсем отчаялись, как вдруг впереди мелькнул знакомый хвост. Мы припустили за ним, и в голове билась только одна мысль: «Неужели это он?» Погоня привела нас к аккуратному домику с красной крышей и яркой жёлтой дверью. На наш стук вышла женщина. Ей было около шестидесяти, хотя благодаря живым глазам и мягким чертам лица она выглядела гораздо моложе своих лет. В её каштановых волосах уже виднелась проседь, но она всё равно казалась нам воплощением доброты и домашнего уюта. Она была одета в домашнее платье и мягкие тапочки. Мы невольно отступили на шаг, а женщина присела на пороге, чтобы погладить того самого малыша, который преданно сидел у её ног. Я спросила, не её ли это питомец, но она покачала головой. — А почему он пришёл именно к вам? — поинтересовалась я. Женщина улыбнулась и ответила, что увидела его на улице и просто не смогла пройти мимо. — Ему здесь так понравилось, что он остался на ночь, — сказала она, поднимая на руки пушистый комочек. — Я его накормила, и он наконец-то отоспался в тепле. Котёнок в её руках коротко мяукнул. — Бедняга, натерпелся он на улице... А вы кто? Его маленькие хозяйки? — с интересом спросила она. — Нет, мы просто подкармливали его, — честно ответила я. Бабушка улыбнулась и пригласила нас войти. Мы оказались в квартире, где стены были увешаны картинами и старыми фотографиями. Обстановка больше напоминала дворянское гнездо из прошлого века, чем современное жилье. Как сейчас помню: из длинного коридора двери вели в разные комнаты. Пожилая женщина шла впереди, а подруга следовала за мной. Она уже не боялась, а лишь с любопытством разглядывала диковинные вещицы, попадавшиеся на пути. В гостиной наше внимание привлек деревянный шкаф-витрина. За его стеклом на кружевной салфетке покоился роскошный фарфоровый сервиз. Белоснежный чайник с узором из синих звезд и полумесяца выглядел невероятно дорогим. Даже современный телевизор на небольшом столике в этой атмосфере казался древним артефактом. На стене висел яркий натюрморт с цветами и фруктами, а под ним стоял диван, на который мы и присели. Хозяйка угостила нас чаем и домашними пряниками. Пряники были очень вкусными... Пока подруга допивала чай, я принялась расспрашивать старушку обо всех этих предметах. Она ответила, что вещи — это память о её жизни и покойном муже. Она просто не могла с ними расстаться. «Эти вещи могут многое поведать, если попросить, — шутила она. — А я люблю с ними поболтать». Она с удовольствием рассказывала о фотографиях и о своей работе — она торговала цветами неподалеку. «Что уж там, пенсия маленькая, приходится крутиться», — говорила она. Женщина вспоминала свою юность и мужа — молодого летчика, погибшего на войне. Ему посмертно присвоили звание героя. — Только теперь я по-настоящему понимаю, почему она так берегла его награды, — добавила Эми. — Её любовь оказалась сильнее смерти, она хранила верность его памяти до самой старости. Альтер слушал затаив дыхание. — Она рассказала и о дедушке, и о других родных, — продолжала девушка. — А под конец мы вернулись к разговору о котенке. Добрая женщина решила оставить его у себя. Помню, как подруга тогда спросила с грустью в голосе: «И что, мы больше никогда не увидим Пушка?» Именно так мы назвали малыша при первой встрече. Хозяйка мягко улыбнулась: «Ну что ты. Вы можете навещать его в моём доме в любое время». Подруга засияла от счастья. Я до сих пор вижу её счастливую улыбку, на которую не могла не ответить своей. За разговорами время пролетело незаметно, и вскоре нам пора было уходить. Милая женщина проводила нас до двери, а Пушок топал следом, будто тоже прощался. Мы долго махали им на прощанье, пока не скрылись за поворотом. Помню, как той ночью я долго не могла уснуть, прокручивая в голове события этого дня. — И ты до сих пор держишь то слово? — тихо спросил Альтер. — Да. Как-никак, это клятва. «Не понимаю, почему ты так этого стесняешься? — озадаченно размышлял юноша. — По сравнению с моими кошмарами, это ведь добрая и светлая история». — Дело вовсе не в котёнке! — внезапно воскликнула Эми, но тут же осеклась и замолчала. — Не в котёнке? А в чём тогда? — В моей подруге… Она… умерла. В комнате мгновенно стало тихо. — Произошёл несчастный случай, в котором я до сих пор виню себя, — Эми с трудом подбирала слова. — После её смерти то обещание обрело для меня совсем иной смысл. Я осознала, как важно помогать другим, и с тех пор стараюсь не отказывать никому. Вот теперь ты знаешь всю историю. — Понятно… Извини, я не хотел заставлять тебя вспоминать об этом. — Ничего. Я обещала всё рассказать и сделала это. Пусть это и больно. Я тысячи раз думала, что могла бы изменить, как могла бы её спасти… Но каждый раз прихожу к тому, что у меня нет ответа. Эми крепко сцепила пальцы и прижала руки к коленям. Она мелко дрожала всем телом, хотя её лицо оставалось неподвижным, словно застывшая маска. Альтер посмотрел на её напряжённые, судорожно сжатые ладони, затем на задумчивый профиль и, наконец, опустил взгляд в пол. Эми посмотрела в окно. Дрожь постепенно утихла, а мысли прояснились. — Дождь наконец-то закончился. — О! — Альт тоже глянул на улицу и заметно оживился. — И вправду. Что ж, тогда мне пора. Он поднялся с дивана и направился к выходу. — Послушай… — окликнула она его. Сделав пару шагов, юноша обернулся. — Альт… Э-э-э… — замялась она, чувствуя, как краснеют щеки. — Мм? — Можно попросить тебя? Пожалуйста, не рассказывай никому о нашем разговоре. Не хочу, чтобы люди… ну, подумали что-то не то. — Не переживай, я буду молчать. — Спасибо. Он забрал свои вещи из ванной, накинул пиджак и, уже стоя у порога, затянул лямки портфеля. — Ну, бывай. Спасибо, что доверилась мне. Мне пора бежать, и так заждались уже. — Ага, — кивнула она, обхватив себя руками. — Я… я правда тебе сочувствую. Заходи ко мне в любое время. Если захочешь, конечно. — Взаимно! — улыбнулся он. — И ты тоже приходи. — Увидимся! — Счастливо! Дверь за ним закрылась. Эми улыбалась, слушая затихающие шаги, но вскоре её лицо вновь стало серьёзным. Улыбка растаяла. Она долго смотрела в окно на омытую дождём зелень, погружённая в свои думы. — Сон, значит… — тихо прошептала она.