Saving your souls I lost mine

Вы знаете, как рушатся империи? Они медленно разваливаются с низов, распадаясь кирпичик за кирпичиком по маленькой крупице. Карточный домик до ужаса легко сдуть, если сильно захотеть. Когда осознаёшь, что времени для того, чтобы починить шаткую конструкцию крайне мало, в ход идут самые изощрённые средства. Я хотела, чтобы армия выступила единым фронтом, чтобы наши солдаты научились сражаться вместе, прикрывая тыл. Глупость и наивность ушли, умерли, как и всё, что мне было дорого. Возможно, боль потерь сделала меня сильнее, но я не хотела терять ещё больше. — Армии не смогут взаимодействовать вместе, Алина, — отрезал Александр, перебив меня. — Я создал вторую армию, чтобы защитить гришей, а не отправить на поле боя, где их истребят. Нас никогда не примут так, как ты этого хочешь, так зачем тратить силы впустую? — Значит, остальным придется привыкнуть, — резко выпалила я. — Их царица — гриш. У них не будет выбора. Александр стоял, смотря на меня сверху вниз. Он ловко забрал бумагу, спрятав её в карман кефты. Напряжение между нами нарастало, и чем больше он противился, тем яростнее становились мои ответы. Мне не хотелось верить, что мой план безнадёжен. — Ты не гриш, любимая. Ты — Заклинательница Солнца, ты их Святая, восставшая из пепла и руин. Это не одно и тоже. — Глупости! — меня злило, что Александр не хотел принять мою точку зрения и считал мою задумку полным абсурдом. Я собрала свои вещи, намереваясь отправиться в покои Большого дворца и там обдумать план по созданию Единой армии Равки. У судьбы были на меня другие виды. — Алина, пожалуйста… — Хватит! Всего этого хватит, — я кинула испепеляющий взгляд, желая заткнуть мужчину. Если он не хочет мне помогать, тогда я обойдусь без него. Я всегда воплощала свои замыслы в жизнь, не советуясь с ним, а когда решила поделиться своими мыслями, то получила отказ. — Хватит оспаривать мои решения! Ты либо помогаешь мне по своей воле, либо я отдам приказ. Ты не можешь меня ослушаться, Дарклинг. Ты всё ещё в моей власти, не забывай этого! Его лицо дрогнуло, маска спокойствия пошатнулась, вскрыв истинные эмоции. Александр испугался меня, впервые показав эту свою сторону. Меня всю трясло от переизбытка адреналина, руки дрожали, ноги приросли к полу, наотрез отказываясь двигаться. Ссоры после долгой разлуки резали острым ножом по открытым ранам, причиняя неимоверную боль. — Будешь давить на меня своим статусом, Алина? — хрипло произнёс он. — Мы слишком многое пережили, чтобы сейчас отдаляться друг от друга. Ты лишь должна понять, что потерпишь провал. — Не ты ли говорил мне, что я гриш и должна подчиняться великому Дарклингу, генералу Второй армии? Я всегда шла против тебя, этот случай не будет отличаться от многих, — я зашагала к двери, держа в руках свои туфли. — Война у наших ворот, Дарклинг. И чем дольше ты противишься, тем больше шансов у наших врагов. Подумай, нужен ли тебе мир, или ты хочешь жить в полной разрухе. Либо мы идём через это вместе, либо этот разговор был последним неофициальным. Если он и хотел меня остановить, то видя, как за мной закрылась дверь, даже не сдвинулся с места. Осознание того, как сильно изменило нас время ворвалось в моё сознание, сметая остатки печали и жалости к себе. Он мог меня остановить, но не стал.

***

Мятое платье болталось на мне, покачиваясь в такт шагам. Мне было больно, что человек, ради которого я отдала всё, не хочет помочь мне сделать страну лучше. Время утекало сквозь пальцы, а проблем становилось слишком много, чтобы я смогла разобраться с ними, как раньше. В полной комнате людей я всегда чувствовала себя одиноко. Это чувство преследовало меня даже сейчас, хотя я знала, что есть люди, которые мне помогут и поддержат. И даже если это будет не Александр, то найдутся другие. Я остановилась посреди пустого коридора, судорожно глотая воздух. На секунду я задумалась. Александр хотел оградить меня от всего, запереть в вакуум, оставив в неведении. Я злилась на него, злилась на себя, на весь мир. Хотелось кричать от пустоты внутри. Моя жизнь слишком сложная и запутанная, с ношей, непосильной многим. Николай не хотел был царем, и только сейчас я поняла почему. Долг и желания не всегда совпадали, когда дело доходило до выбора между страной и чувствами. Равка прежде всего должна была меня волновать, но я стояла и думала о том, что оставила самого важного человека на свете в пустой комнате совсем одного. В грудной клетке горели легкие, словно я бежала большую дистанцию, а я просто не могла себя успокоить. На глаза навернулись слезы. Я закусила губу, ощутив привкус металла. Не должно царице плакать, меня не должны видеть такой. Слабой, сломленной, разбитой. Если бы от меня не зависели люди, то я позволила бы себе поддаться желанию: вернуться, кинуться к Александру на шею и говорить, что не хочу его терять во чтобы то не стало. Но вместо этого, я схватилась за платье мертвой хваткой, отправляясь туда, где бы меня ни за что не нашли. Я потеряла туфли по пути, отбросив их в сторону. Холодная трава жгла горячие ступни, но я упрямо шла, часто дыша. Рассудок находился в тумане, я толком не разбирала дороги, опираясь лишь на свои ощущения. Водная гладь блестела на солнце, переливаясь всеми цветами, словно драгоценный камень. Природа постепенно угасала, готовясь вступить в новый сезон. Я тоже переходила на новый этап своей жизни, когда можно полагаться лишь на себя и свои силы. Может, я брала на себя слишком много, но мне было всё равно. Я сделаю всё возможное, чтобы моя страна существовала, даже, если ради этого отвернусь ото всех. Гнев внутри хотел выйти наружу. Я находилась в растерянности, не знала с чего начать. Мне было необходимо время, чтобы наконец собраться с силами. Прятаться в месте, где обрела доверие Александра, было не лучшей затеей, но мне некуда было идти. Отчаяние накрыло меня с головой, вырываясь из меня яростным криком. Я кричала до потери голоса, роняя слёзы на мягкую траву, которая совсем скоро погибнет. Голос надрывался, голосовые связки горели адским огнем, но я продолжала выплескивать свой гнев, ярость и беспомощность. Пустоту нечем было заполнить. Я часто смотрела на луну, не видя звезд, а когда радужная призма спала с моих глаз, то стало слишком поздно. Потеряв многое, я ничего не получила взамен, кроме боли где-то в груди, где должно было быть сердце. Однако оно уже было выжжено словами о моём провале. Когда в лёгких не осталось воздуха, я поднялась, безразлично глядя на воду, которая раньше казалась мне прекрасной. Цвета померкли, оставив после себя лишь серый монохром.

***

Вернувшись в Большой дворец, я переоделась, сменив платье на военный костюм. Узкие брюки, сапоги, рубаха, корсет, который служил броней. Всё сидело идеально. Служанки пытались помочь мне одеться, однако потерпели крах. Я прогнала всех прочь, оставшись в комнате одна. Расчесав волосы, я откинула их назад и вышла из покоев. Не разбирая дороги, еле как дошла до зала Совета, отдав приказ собрать всех в срочном порядке. Спустя десять минут, зал наполнился генералами, моими советниками и членами аристократии. Дарклинг явился последним, громко хлопнув дверью. — Я просила подготовить данные по армии, — ровно произнесла я, слыша, как мой голос разносится по залу. — Надеюсь, они готовы. — Но… моя царица, вы дали слишком мало времени на подготовку, — робко высказался генерал. — Мы не рассчитывали на такой малый срок. — Тогда у меня вопросы к вашей компетенции, Ролский, — я поднялась с места, медленно обходя стол по кругу. — Война идёт, и мы теряем бойцов, а вам не хватает дня, чтобы собрать данные. Я разочарована. — Может у вас немного высокая планка? — холодно сказал Дарклинг, раскинувшись на стуле. — А может вы просто не в состоянии управлять людьми, Дарклинг? — усмехнувшись, протянула я, обогнув его место. — В любом случае, наши дела обстоят куда хуже, чем могли бы быть, и именно поэтому я приняла единственное возможное решение. Нам необходимо объединить Первую и Вторую армию для более сплоченных манёвров. — Ваше Величество, это невозможно! — яростно выпалил командующий западным фронтом. — Гриши и простые солдаты никогда не смогут работать вместе! Я злобно сверкнула глазами, заткнув тираду генерала. Меня раздражало, что эти люди не видят дальше своего носа и волнуются только о том, что, если армия будет едина, то они потеряют свои места и имеющуюся власть. — Сядьте на место, если хотите служить, генерал! Я не намерена слушать ваши до ужаса глупые доводы, — пока я шла до своего места, в зале царила тишина. Командующие не знали, как им реагировать на мои слова. Их страх наполнил комнату, но больше меня интересовала реакция Александра. Он натянул маску безразличия и надменности, решив, что так сможет пережить нашу ссору. Впрочем, я поступила также. — Мы введём распоряжение о совместных тренировках, и если понадобится, то я лично возглавлю Единую армию в борьбе с Фьердой и Шуханом, о действиях которых, кстати, вы всё ещё мне не доложили. За дверью послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, со стуком ударившись о стену. На пороге стоял замученный Николай, который спешил объявиться в столице, где по нашему договору он и должен был быть. — Хорошо добрались, царевич? — надменно осведомилась я, изогнув бровь дугой. — Моя царица… — на его лице отразился целый ряд эмоций, начиная от ужаса, заканчивая облегчением. — Вы даже представить не можете, как я рад вас видеть! — Займи уже свое место и вникай в дела, — я уткнулась в документы на столе, чтобы не расплакаться. Моё пренебрежительное приветствие было намеренным и очень резким. Эмоции всегда мешали мне рационально мыслить, поэтому я запихала из куда подальше, вернувшись к работе. — Вы должны отправиться на места базирования армий, для отдачи приказа, и больше я это обсуждать не буду, — я снова поднялась с места, оглядывая собравшихся. Николай встал возле своего стула, однако не сел, продолжая таращиться на меня своими янтарными глазами. — Если завтра я не получу отчёт за месяц, то с ваших плеч полетят головы. Вы все заменимы, на ваше место легко найти более ответственных людей, — я в последний раз оглядела зал. Все сидели, понурив головы. — На этом всё, господа! Все поднялись, покидая зал в полном молчании, но не Александр. Он, как и Николай, стояли возле стола, ожидая, когда за последним генералом закроется дверь. Как только послышался стук, Николай бросился ко мне, заключая в объятия. — Ты жива! — бормотал он. — Святые, я так рад что ты жива! — Ланцов, отпусти меня! Соблюдай формальности, ради Святых! Я всё еще царица, если ты не забыл. Я выпуталась из цепких рук Николая, отходя на шаг. Казалось, что мои слова, словно пощёчина отразились на нем, заставив отступить. Никогда раньше я не говорила с ним в таком тоне, что стало для царевича неприятным сюрпризом. — Что с тобой, Алина? — испуганно спросил он, смотря на меня так, будто видит впервые. Моё сердце разрывалось, обливаясь кровью. Я не хотела отталкивать его, но у меня не было выбора. Нельзя получать всё и сразу, поэтому я выбрала меньшее из двух зол. — У нас был уговор, Николай, и ты меня очень разочаровал, — я села обратно, подтягивая к себе карту, на которой красными кругами были обведены точки, где проходили столкновения с бойцами Фьерды. — Оставлять трон Дарклингу? Ты и впрямь спятил. Александр стоял, оперевшись на стол, скрестив руки на груди. — Как мне казалось, ты мне доверяла, — безразлично сказал Дарклинг, искоса смотря на меня. — «Казалось», ключевое здесь, генерал. Я сказала вам всё, что хотела, и, как вижу, вы не изменили своего решения. Дарклинг фыркнул, сложив руки на груди. Николай переводил глаза с меня на Александра, не понимая, что происходит. Я была готова отдать за него жизнь, а в итоге разговариваю с ним так, словно он самый ненавистный для меня человек. — Хватит так глазеть, Николай. Лучше скажи мне, где тебя носило. — Приводил в порядок флот Равки, — уже твёрже сказал Николай, опускаясь на стул. — Если тебе интересно, то наши корабли готовы к морским баталиям. Я всё проверил. — Прекрасно, — холодно ответила я, — Ещё один вопрос, на который мне не дали ответа. Где сейчас Мал? Николай поджал губы, быстро бросив взгляд на Дарклинга. В моей голове забили колокола тревоги, словно то, что я сейчас услышу, станет для меня ужасом. — Он… он в тюрьме, Алина, — осторожно произнёс царевич. — Но его выпустят, сегодня же. — В тюрьме? — я сжала челюсть, плотно сомкнув губы. Я и подумать не могла, что Николай позволит моему другу гнить в тюрьме, зная, что я сама попросила себя убить. — В какой тюрьме? — Алина… — В какой, мать твою, он тюрьме? — сквозь зубы прорычала я, сорвавшись с места. — Тюрьма Ос Альты, несколько миль к западу, — обречённо пробубнил Ланцов, понимая, что меня уже не остановить. — Ты обещал мне, что позаботишься о нём, обещал, что не дашь его в обиду, но что я вижу в итоге? — в жилах бурлила кровь, а руки так и хотели вцепиться в шею Ланцова, при этом отвесив несколько звонких пощечин. Я всё больше убеждалась, что кроме самой себя никому нельзя доверять. — Я надеюсь, что хоть Зою ты не кинул в камеру за помощь мне. Я большими шагами направилась к двери, а затем ощутила хватку на своём плече. Александр испуганно смотрел на меня, держа моё плечо рукой. — Отпусти меня! — выкрикнула я, пытаясь сбросить с себя его пальцы. — Ты не в себе, успокойся, прошу, — умолял он. — Хватит творить эти глупости! Я всё могу объяснить! — Интересное у тебя понятие порядка, Дарклинг, — презрительно прошипела я, приблизившись к его лицу. — Что же будет, когда ты поймёшь, какую ошибку ты совершил, заставив моего друга гнить в камере? — Алина… Его хватка была стальной, и я не нашла другого выхода, как воспользоваться своей силой. Сжав свободную руку в кулак, я запустила яркую вспышку света, заполняя комнату. Николай вскрикнул, закрывая глаза руками, также поступил и Александр, ослепленный моей силой. Освободившись, я вышла, с грохотом закрыв двери.

***

Отдав приказ о том, что нужно оседлать лошадей, я вернулась в покои, чтобы собраться. Накинув дорожную мантию и сунув в сумку дневник, я отправилась в конюшню, где уже подготовили лошадь. Помимо освобождения Мала, мне необходимо было найти ответ на один из важных для меня вопросов. Стражи двинулись в путь вместе со мной, защищая меня от опасности, которая сейчас таилась за каждым углом. Моя безопасность была для них важнее всего, поэтому никто бы не отпустил царицу в одиночку. По пути нам встречались члены Ополчения, которые верили, что Святая царица спасёт их ото всех бед. Но как я могла защитить кого-то, если не могу спасти себя же? Я сломалась, стала безразличной ко всему по щелчку пальцев, спрятав настоящую себя на задворки сознания до лучших времен. Идёт война, а по своему прошлому я поняла, что эмоции, которые двигали мной всю жизнь, являлись серьёзной угрозой общему будущему. Я хотела власти, хотела разделить её с Александром, но слишком поздно осознала, насколько наши понятия мира различны. Он двигается по старой, накатанной дороге, делая все так, как привык — жестоко и кроваво. Возможно, проклятье было чушью, и это вся суть Дарклинга — быть жестоким и бессердечным. Мальчик, которого я хотела спасти, погиб, задавленный амбициями Александра, и его больше не вернуть, как и не вернуть девочку, которая просыпалась в слезах, желая помочь тому, кто нуждался в этом. Все хотели видеть во мне удобную куклу, которой будет управлять умелый кукловод, но я отрезала все ниточки, за которые меня можно было подергать. Настало время решить все свои проблемы разом, устроив нашим врагам настоящий ад на Земле.

***

Вы знаете, как ломаются люди? Они идут по тонкому канату над пропастью, где ничего нет. Они боятся доверить свой мир другим, боясь, что их снова ранят. Люди не хотят войны, но ведут её сами, погибая из раза в раз в своём же больном сознании. Люди больше не хотят любить. Они считают, что чем толще корка льда на сердце, тем безопаснее сокровище внутри. Но все отнюдь не так. Лишь раз сломав человека, можно понять, насколько сломлен сам. Сделав больно другому, осознаешь, сколько боли причинили тебе. И теперь уже без разницы, ломать себя снаружи, избивая кулаками каменные стены или же внутри, день за днём угасая. Мы гасли. Я и Александр. Я и причина, по которой я смогла жить дальше, обманув смерть. Пророчество, что старуха произнесла на старой мощеной дорожке оказалось правдивым. Царица восстала, готовая идти до конца, стоять за свой народ, быть их Святой. Даже если ради этого придется задушить все свои чувства внутри. Еще издалека я приметила крепость, в которой томились узники, ожидая приговора. Там же был и человек, который помог мне спасти Равку от уничтожения изнутри. Я и поверить не могла, что Николай допустил такое обращение с дорогим мне человеком. Гнев внутри превращался в разрушительную ярость, срывая все мои тормоза и рамки, которые раньше сдерживали меня от ужасных поступков. Мной двигала единственная цель — спасти того, кто решился выполнить свой долг и сдержал обещание. — Ты спятила, Алина?! — кричал Мал, буравя тяжёлым взглядом. — Ты хочешь, чтобы я тебя убил? Я убил человека, которого только недавно нашёл? Я больше не хочу слушать этот бред! Я знала, что реакция Мальена будет именно такой. Чего еще ожидать от лучшего друга? Его страшила моя просьба, но остановить меня было не под силу даже ему. Моя готовность приносить такие жертвы поражала следопыта, вводила в недоумение. — Я хочу всех спасти, Мал. Ничего больше, — я готова была умолять его, просить помощи, ведь самой мне не справиться. Чем сильнее скверна, тем меньше гриш себя контролирует. Я же планировала поглотить еë всю, не оставляя и капли от Неморя. Хотела избавить Равку от ошибки, которую совершил Александр. — Возьми еë, — я протянула ему пулю, которая должна была прекратить весь ужас, который мог развернуться. — Возьми еë и закончи это, Мал! Николай не пойдëт на это, а Дарклинг попытается мне помешать. Не заставляй царицу вставать перед тобой на колени. — Ты перестала думать о себе, Алина! Тебя волнует только генерал и спасение Равки, но что будет с тобой? Парня трясло. Его ладони плотно сжались в кулаки. Если бы он мог, то избил бы не одну стену, только бы унять гнев и отчаяние. Он ничего не мог сделать с тем, что я была готова умереть ради всех. — Николай доставит тебя на место, только согласись, — мой голос дрожал, но я не позволяла себе плакать. Слишком много солёных слёз уже текло по этим щекам. — Что будет, если я откажусь? — обречëнно спросил он. — В лучшем случае, моë тело не выдержит такой силы и появится новый Каньон, — чуть помедлив, я продолжила. — В худшем — я уничтожу всë, что будет на моём пути. В твоих руках не просто пуля, Мал. В твоих руках жизнь всех людей."</i> Мал подоспел вовремя в тот день, сделав то, на что почти никто бы не решился. Дарклинг не простил ему мою смерть, да и Николай был не в восторге. Царевич надеялся, что пуля фабрикаторов не пригодится. Однако всë, как всегда, пошло не по его плану.

***

Крепость казалась мне огромной. Я на еë фоне была лишь маленьким пятнышком, которое стереть проще простого. У ворот нас встретила стража, не желая впускать внутрь. — Генерал Второй армии не давал распоряжений отпускать узников до его прибытия, — монотонно произнёс солдат, преградивший нам путь. — Если у вас есть разрешение, то предъявите его, если же нет — проваливайте. Кто-то из моих спутников усмехнулся, скрыв смешок кашлем. Почти никто не знал, как выглядит их правитель. Многие думали, что я мертва, поэтому позволяли себе такое хамство. — Мне не нужно разрешение какого-то генерала, парень, — я вышла вперёд, скидывая капюшон с головы. — Перед тобой царица, и я не вижу ни капли уважения со стороны своих солдат. — Нами управляет генерал Вто… Мне надоело слушать бубнящего солдата. Сила сама нашла для себя выход, медленно струясь по венам, вытекая, словно золотая кровь, обвивая руки, стекая в ладони. — Последняя попытка, солдат, — холодно произнесла я, перекатывая светящуюся сферу по ладоням. — Либо ты пропускаешь свою царицу, либо же твоя голова будет висеть на пике. В назидание другим. Солдат замялся, не решаясь действовать. В его глазах медленно разгорался луч осознания. Он понял, кто перед ним стоит лишь тогда, когда я начала проявлять свою силу. Мощь стала частью моего кредо, стала моей оболочкой, лицом безликой царицы. Мои портреты рисовали, но мало кто видел правителей Равки воочию. Для всех мы были лишь фигурой — размытой, далекой, прикоснуться к которой могли не многие. Стражник опустил меч, пропуская меня и моих спутников внутрь. Сырой камень холодил кожу, скрытую дорожной мантией, посылая мурашки по телу. Стены были будто пропитаны людскими страданиями и болью. В тишине коридоров мне начало казаться, что я слышу крик каждого заключённого, который был заточён здесь. Стук каблуков и торопливые шаги, отражаясь от стен и потолка, напоминали мне, как я шла по подземелью в поисках лазутчика. Напряжённая обстановка усугубляла ситуацию, заставляя прислушиваться к каждому звуку, что отличался от топота. Мы миновали пункт стражи, узнав в какой камере сидит Мальен. Один из солдат рискнул проводить нас. Он шёл впереди, но каждый раз испуганно оглядывался, боясь сделать лишнее движение. Мне стало интересно, чего же на самом деле он боится, но я быстро отвлеклась, услышав шорох в одной из камер. Коридоры были довольно широкими, устрашая своим видом. По стенам тянулись линии факелов, лишь слегка освещая путь. В камерах царила полная темнота, оставляя узников без единого луча света в этом мрачном царстве. Мы сделали несколько поворотов, минуя череду камер, в которых постанывали заключённые. Когда я увидела лестницу, ведущую в нишу, то поняла страшную вещь: Мала держали в самых недрах тюрьмы. Там, куда обычно сажают весьма серьёзных преступников. Чем ниже мы спускались, тем чётче я слышала стук своего сердца, которое колотилось с неимоверной скоростью, будто бы я бежала долгие мили. Но вместо этого я боялась. Боялась, что с Малом сделали то, за что я никогда не смогу простить Дарклинга. Ступени кончались, а с ними кончалось моё самообладание. Я обещала не плакать, но как сильно хотела нарушить сейчас это обещание. Стены коридора стали уже, а запах гнили и сырой земли ударили в нос. Молиться Святым было бесполезно. Сколько загубленных душ тут погибло? А сколько погибнет еще? Я не знала, как и не знала, что буду делать после возвращения обратно в столицу. Мне было неприятно думать, что все мои усилия по спасению своего народа напрасны. Кто я без этой короны? Девочка, которая решила, что сможет поставить весь мир на колени, если ей этого захочется. Однако мечты расходились с реальностью. На коленях стояла я, положив голову на плаху. Оставался вопрос, кто же снимет с меня корону и отсечëт буйную голову с плеч. В момент, когда я услышала крики, моё сердце перестало биться, а челюсть плотно сжалась. Я почувствовала, как ноют дёсны от такого давления, но я должна была выдержать. Кого-то из пленных пытали, но мне казалось, что я слышу свой собственный крик. Солдат провёл нас до конца коридора, указав на одну из камер. Достав из кармана ключи, он отворил её, вручив моему стражнику факел. — Всем стоять здесь, — приказала я, отобрав факел. — Я пойду сама. Я открыла решетку, двинувшись в темноту. Факел освещал мне путь, давая возможность хоть немного оглядеть помещение. Мал сидел в углу, на сырой земле, подобрав колени к груди. Он выглядел так, будто его не кормили целую вечность, и вместо парня, который имел внимание девушек, я видела живой труп, обтянутой кожей. На его щеке красовалась рана, которая, возможно, долгое время кровоточила. Мои глаза наполнились ужасом и сожалением. Это я умоляла его мне помочь, и именно я подвергла его этим мукам. По щеке потекла одинокая слеза. — Мал, — я опустилась на колени, поднося факел чуть ближе к его лицу. — Мал, это я. Это Алина… — Тебя здесь нет, тебя здесь нет, — бормотал он, зажмурив глаза и раскачиваясь в разные стороны. — Ты галлюцинация! Убирайся прочь из моей головы! — Мал, посмотри на меня, — я протянула свободную руку, коснувшись его колена. Меня трясло, а внутренности сжались, будто всю грудную клетку сдавливали со всей силой. — Я здесь, Мал! Я пришла за тобой! — Это значит, что я тоже умру? Ты пришла забрать меня? Ком в горле не желал исчезать. Я закусила губу, пересиливая себя, чтобы не зарыдать. Нужно было срочно выводить его отсюда. — Я слышал шепот. Кто-то говорил, что Дарклинг царь, кто-то говорил, что он впустил Фьерду в Равку, — Мал нес какую-то околесицу, продолжая качаться. — В соседней камере пытали парня, он говорил, что Равка продана. Алина, забери меня с собой, я не хочу так жить! Я почти молнией вылетела из камеры, отдав факел своему стражу. — Мальена доставить в Большой дворец, — смахнув слезу, сказала я. — Если с ним что-то случится, вам конец. Выполнять немедленно! — А как же вы? — Я сама вернусь, — я подлетела к солдату, который привёл нас сюда, набросившись на него почти с ходу. — Кто сидит в соседней камере? — Шпион Фьерды, привезён утром для допроса. Дарклинг приказал не разглашать информацию. Дарклинг слишком многое на себя взял, по милости Николая, подобрав всю Равку под себя. Гнев поднялся во мне с большей силой. Нужно было действовать. — Камеру открыть, живо! — почти кричала я, наблюдая, как Мала выводят из камеры, и как он борется со стражей. Ему было страшно, он был сломлен и разбит. Я должна была забрать его раньше, если бы только знала. Солдат, не медля, отворил камеру, впустив меня. Она была освящена факелами, поэтому я решила, что здесь не так давно проходили пытки, чтобы узнать нужную информацию. Я тоже не собиралась церемониться. Парень, который вчера забился в угол при виде меня, сидел на земле, едва дыша. На нём почти не было живого места, но сейчас это волновало меня меньше всего. — Кто продал Фьëрде Равку? — я опустилась на колено, наклонившись к узнику. — Кто стоит за проникновениями ваших отрядов на мои земли? — Я… я всë сказал, я больше ничего не знаю, — бормотал он, прикрыв глаза, словно говорить смотря на меня ему было больно.— Дарклинг заключил договор, он указал на слабые места… я не… я больше ничего… ничего не знаю. Последние слова он говорил едва дыша, а после перестал двигать головой. Парень не выдержал пыток, испустив последний вздох в адской камере, которая стала последним, что он видел. Медленно поднявшись, я вышла из камеры, хлопнув решёткой. Со стуком железной двери рухнула и моя жизнь, развалившись по кирпичикам.

***

Вы знаете, как ломаются люди? Любимые их предают, не оставляя ничего, кроме ярости и пустоты после себя. Люди погибают, всё ещё дыша.