Капля яда на лезвии сабли

Для опытного моряка потеря своего корабля сравнима со смертью. Это правдиво и для Васко, который холил и лелеял «Морского конька», а сейчас, будучи постоянно в порту Серены, мечтал о том, как снова встанет за штурвал. Находиться подолгу на суше для него было невыносимо. Не хватало всплеска волн, ударявших о борт, раскачивающейся опоры под ногами, порой опьяняющей, солёного привкуса во рту, который он запивал разбавленным ромом. Мужчина сделал глубокий вдох, чтобы вновь почувствовать себя в море хоть на мгновение, и тут же зашёлся в раздирающем горло кашле, словно пытался выплюнуть что-то. Вокруг мигом столпились моряки и матросы. Не могло же быть, что капитан вдруг заболел. А может, подавился мухой, опрометчиво спикировавшей в рот? Однако Васко было всё хуже с каждым выдохом. Лёгкие жгло, будто в них насыпали раскалённых углей, мир рябил перед глазами, дышать становилось всё труднее. В порт привели лекаря. Васко усадили на ящики с тканями, которые собирались перевезти на их корабле на остров для торговли. Выглядел он весьма плохо. Смуглая кожа побледнела до ужасно болезненного вида, глаза утратили былой блеск авантюриста и позолоченный цвет. Кое-где из под высокого ворота капитанского бушлата будто древесные корни струились тёмные линии вен. Старший помощник принёс стакан воды и тут же отошёл от капитана на приличное расстояние. Его примеру последовали все столпившиеся вокруг. Васко разглядел среди напуганных лиц Де Сарде, но окликнуть его не хватало сил. Лекарь сделал шаг ближе, наклонился к капитану в своей устрашающей маске. Мужчина всегда их сравнивал с большими клювами воронов-падальщиков, потому никакой симпатии к этим людям не испытывал. Ему что-то убаюкивающе шептали, гремя пустыми колбочками и настойками в увесистой сумке, откуда лекарь достал довольно длинную иглу для забора крови. Облив её спиртом, он попросил Васко снять плотную перчатку, однако руки не слушались, и капитан лишь дёргал край в жалкой попытке скинуть непослушную часть одежды. Рядом внезапно встал Колдер и медленно снял злосчастную перчатку, давая возможность лекарю узнать, что случилось с его товарищем. Нет, навты этой гадостью не болеют. Не может быть, ведь у них есть «особая магия», иммунитет к заразе — да всё, что угодно. Навты не болеют малихором! Однако в маленьком сосуде плескалась вязкая чёрная кровь. Васко с остекленевшими глазами смотрел на свой приговор и думал: «Нет, нет, это… Невозможно. Я не верю». Мужчину знобило. Он почувствовал морозный холод, по спине поползли мурашки, мир внезапно обернулся во тьму, а взгляд был сосредоточен на заражённой крови. Откуда-то со спины послышался чей-то очень знакомый голос. — Гордыня приведёт вас к концу. Васко медленно обернулся. Он боялся увидеть там знакомое лицо, но позади никого не было — только непроглядная чернота. В голове помалу появлялись то тихие, то громкие шепотки. Вычленить что-то связное было практически невозможно, и этот нескончаемый шёпот сводил с ума. Навт не дышал: он тяжело хрипел при каждом вдохе и выдохе, прилагал усилия, чтобы втянуть побольше воздуха в агонизирующие лёгкие и не потерять сознание. На плечи легли чьи-то худые руки, от которых веяло холодом даже через плотные слои одежды. — Думаешь, он спасёт тебя? — ехидно вопрошал голос. Затем тихо рассмеялся. Казалось, он тоже хрипел. — Он не спас меня. У него ничего не вышло. Васко испуганно заозирался. Но ни рук, ни человека, говорившего с ним, он не увидел. Зато он появился прямо перед носом, сидя на корточках и с интересом рассматривая больной вид капитана. — О, бедняжка, — лицо Константина исказилось в гримасе сожаления. — Чувствуешь смерть за плечами? — его голову украшал венец из сухих веток, похожих на рога. Они росли прямо из головы, а вид наместника был столь же болезненный, хотя подобной Васко слабости и следа не было. — Я не прощу тебя. Мужчина едва ли мог следить за тонкой нитью повествования кузена Де Сарде и откровенно непонимающе смотрел на него. Видимо, это и разозлило д'Орсея: он резко поднялся и злостно буравил капитана леденящим душу взглядом. Он казался выше и больше, чем когда навт видел его в последний раз. Мысли путались, всё показалось нереальным. И последнее, что сказал Константин: — Он мой. Его внезапно жёсткие руки сдавливающе обвили шею Васко. Он кричал, но голоса не было слышно. Тьма вдруг рассеялась, и мужчина понял, что действительно кричал. Но не в порту далёкого города на континенте, а в постели рядом с Колдером, чья рука растирала грудь мужчины. На лбу выступила испарина ужаса от того, что пришлось пережить во сне. — Что случилось? Тебе приснился кошмар? Через минуту в дверь спальни вломились Курт и Петрус, при оружии. Петрус в длинной белой ночнушке с запутавшимися седыми волосами держал в руках подсвечник, с которого скатывались крупные капли растопленного воска. — Где воры?! Убийцы?! — выкрикнул солдат, размахивая огромным мечом. — Дети мои, что тут произошло? Эмиссар поднялся с кровати и в одном исподнем попросил вторгшихся в его личные покои успокоиться. То, что он называл «всего лишь плохим сном», для Васко казалось хуже смерти.