"Она вас не слышит"
23 июня 2021 г., 17:35
Ночная тренировка подходит к концу. Свежий воздух, принадлежащий только сонному сумраку, наполняет лёгкие Шуичи, Кайто и Маки. Детектив чуть ли не задыхается после отжимания, астронавт пытается вобрать в лёгкие воздух, и только наёмница дышит относительно легко.
— Завтра… хах! Мы… хаааах! — пытается выговорить Кайто, будир хватаясь за горло, — продолжим!
— Если вы двое не помрёте от сегодняшней тренировки, — наотрез говорит Маки.
Шуичи решает промолчать.
— Хей, народ, — всё так же тяжело дыша, обращается Момота, — воды поищем?
— Да! — соглашаются оба, вытирая пот со лба и шеи.
Входная дверь в главном корпусе невыносимо громко скрипит.
— Так ведь столовая на ночь закрыта? — Шуичи идёт немного позади, постоянно оглядываясь.
— Поищем тогда какой-нибудь питьевой фонтанчик, или…
Там. Там. Там. Та-а-ам.
Не дойдя до столовой, все трое поднимают голову. На экране — плюшевая морда Монокумы. Привычный, к несчастью, голос, обращается ко всем ученикам, бодрствующим и спящим — ко всем, кроме… — Труп обнаружен! Прошу вас всех собраться возле столовой у внутреннего входа! Тяжёлое молчание нависает надо всеми, кто здесь находится. Опять кто-то умер. Именно, «опять». Никто из тех, кто ещё живёт, не хочет, чтобы это продолжалось. — Ну и?! — возмущается, матерясь, Миу. — Кто на этот раз дыбу дал?! И почему он сделал это ночью, а не хотя бы днём?! Шуичи садится на колени перед трупом и внимательно смотрит. Этого никто не ждал. Тот, кто мог оказаться кем угодно, кроме жертвы, лежит убитым.Корекиё Шингуджи, Совершенный фольклорист, спиной сидя опирается о стену, держа руку на груди. На тёмной униформе не видно, но бинты на ладонях пропитаны кровью.
— Он?! Но как?! — Какого чёрта?.. Ученики перешёптываются в ужасе. Детектив поднимает глаза от груди к лицу фольклориста. Маска спущена. На губах… кровь? Но в глазах — ужас. Тот ужас, когда что-то пошло не так. — Сайхара-сан, я могу помочь? — Кируми садится рядом и смотрит в золотистые глаза детектива. — Да.***
— Как жаль, вы не нашли убийцу! — Монокума берёт киянку и заносит её над кнопкой старта казни. — Ею оказалась Кируми Тоджо, Совершенная горничная! — Тоджо-сан?! — Почему? — Почему?! Кируми не смотрит в глаза. — Мне жаль. Горничная опускает веки и молча слушает. Все кричат. Всё кричит. Больше никого не осталось, кроме Кируми.***
— Тоджо-сан, спасибо вам за ужин, — сквозь маску улыбается Корекиё. — Ваши блюда настолько вкусны, что я готов язык свой откусить. — О, оно того не стоит, поверьте, Шингуджи-сан. Кран шипит от напора воды. Посуда скрипит, натёртая до блеска. — Знаете… До уха горничной доносится лёгкий шаг — несмотря на тяжёлый сапог. Тихие, всё ближе. — Я давно наблюдал за вами, Тоджо-сан. Кируми сглатывает слюну. — Вы бы хотели познакомиться с моей сестрой? Я рассказывал вам о ней. Костлявая рука ложится на крепкое женское плечо. Глубокий вдох. — Мне нужно подумать. Это сложный вопрос. Но зелёные глаза вонзаются в руку Шингуджи: за спиной он будто что-то прячет. — Когда этот кошмар с убийственной игрой закончится — обязательно, — улыбается девушка. Толчок. Взмах. Хвать — Кируми вырывает из рук фольклориста острый, свежезаточенный мясной нож. — Что вы собирались делать этим ножом?! — Тоджо срывается на крик. — Отвечайте, Шингуджи, иначе вы пожалеете! — Ч-что вы— Но она знала, что он хотел сделать. Он не успевает договорить. Удар. Удар. Удар. Удар. Он не успевает даже хоть как-то отреагировать. Его рука берётся за живот, поднимает руку к груди. Всё в крови. — С-Се…с… — Не зовите её, — глаза Кируми наливаются кровью, и она заносит нож над сердцем Корекиё. — Она вас не слышит. Удар. Удар. Удар. Золотисто-зелёные глаза медленно закрываются. Веки наливаются свинцом. Перед тем, как сделать последний выдох, Шингуджи опускает маску и обнажает лицо со смазанной помадой. Тоджо подносит к его носу и рту металлическое кольцо. На нём перестаёт оставаться конденсированная влага. Кируми берёт Корекиё под руки и выносит его из столовой. В голове будто пусто и в то же время роятся мысли. Надо помыть полы. Надо обработать нож и спрятать его. Надо обработать тело, чтобы не было возможности определить время смерти. Надо. Надо. Надо. Но осталось немного улик — от них Кируми не успевает избавиться. «Ничего, — улыбается горничная, — Сайхара-сан и остальные помогут мне избавиться от остальных улик. Надеюсь, моих ложных улик хватит, чтобы направить всех по ложнопу пути».
