Еда

       — Иди сюда, — говорит Оля, маня пальчиком Женю. Тот неуверенно ступает по потертому линолеуму, чихает. В комнате слышен кашель, но не обращая внимания на болезнь, человек идёт мимо вампира и подходит к женщине, что сидит у окна. — Мой бедный зайка заболел, — продолжает она. — Принеси книгу, которую ты мне читал вчера. Слуга разворачивается и направляется к шкафу. На втором этаже жарко. Жене не нравится, как по коже стекает пот. Он взволнован: «Не загадала ли она того, чего я не смогу сделать?!» В глаза бросается жёлтая палитурка, но руки не дотягиваются до нее.        — Вчера она лежала в другом месте, — стоя на носочках, жалуется Женя.        — А ты достань ее для меня, — нежным голосом отвечает жена, улыбается, когда понимает, что у него ничего не получится. — Ты куда?        — Я за стулом, — отвечает слуга, касаясь ручки двери.        — Вернись. Я тебя никуда не пускала. Достань книгу, — приказывает Оля, попивая чай. Ее возлюбленный больше нервничает. Он содрогается и пытается в подпрыжку достать том. Измотанный Женя подходит к креслу. Его щеки горят от стыда, а кашель перебивает тишину.        — Где книга? — ехидно интересуется жена. — Ты сдался?        — Я не могу ее достать. Она слишком высоко, — смотрит в зелёные глаза.        — Меня это не волнует, — сидящая в кресле делает последний глоток чая. — Сядь. Муж шагает в сторону зелёного дивана.        — Сядь на пол, — она показывает место возле кресла.        — Но там же грязно, — возражает Женя.        — Меня это не волнует, — повторяет Оля, поправляя черные волосы. Она помнит пол коричневым, но сейчас он черный. — Еда вся моя, — дразнит, поедая сыр. — Но я могу поделиться. Ротик открой. Шире! Живот урчит, а по щекам текут слезы.        — Я не хочу делать все эти постыдные вещи, — шепчет Женя. Он утыкается носом в ее колени.        — Без меня ты бы умер. Я делаю большую часть работы. Ты сам бы никогда не словил человека. Выживать — не стыдно. Ты же не хочешь, чтобы тебя съели вампиры? Открой ротик пошире. Ты проголодался, — она хватает слугу за подбородок и ложит на язык кусочек сыра. Слеза касается ладони Оли. Та с наслаждением смотрит на беспомощного. Но он отдергивается и выплевывает еду на пол. Зрачки сужаются, а ярость западает в сердце. Вампиру, что стоял сзади, это не нравится. Он замахивается на человека, но Оля его останавливает:        — Не нужно его портить, — она дергает слугу за футболку и ведет на кухню. Он продолжает плакать. Внутри него что-то сжимается. — Можешь покушать вместе со мной, — жена отпускает его. — Бери ложку и ешь.        — Я могу взять ложку? — удивляется слуга. Он садится за стол. Вздрагивая, черпает суп. — Я несколько лет не ел с помощью нее, — Женя слышит падающий звук металла. Столовый прибор лежит на полу. Здесь линолеум тоже грязный.        — Не надо тянуться за ложкой, на ней много микробов. Лучше открой ротик пошире, — поглаживая по волосам, говорит Оля. От этих слов Женя снова волнуется:        — А мо… — сердцебиение усиливается, —…жно я поем сам?        — Можешь, — успокаивает его жена. Остальной суп слуга доедает плача от радости. Но не успев закончить завтрак, супруги видят Колю. Луганский замечает, как Оля доедает картошку. Но голод алхимика не интересует. Он громко садится на табурет, ударяя кулаком по столу. Женя от испуга роняет еще одну ложку.        — Не пугай его, — делает замечание Оля.        — У нас есть вещи посерьезнее, — Коля хмурит брови.        — Кстати, твое новое лекарство... — шепчет Женя, убирая тарелку.        — На Тайном говори, — Луганский на секунду закрывает лицо.        — Теперь больше не будет таких случаев, как на прошлой неделе. Этот эликсир скрывает не только мысли нашего языка, а еще и слова. Из-за Ани мы чуть не спалились. В нос ударяет запах испорченной колбасы, что лежит на тумбочке. Ее освещает лампочка на стене, что иногда мигает. Слуга сосчитывает уже пять миганий, но забывает о утренней неловкости и с удовольствием улыбается. — А что у нас случилось?        — Ты выпил не то зелье, — со злостью выдает Луганский.        — Что вы делаете? Я ничего не понимаю? — спрашивает Оля, ложа руки на шершавую скатерть.        — Пожалуйста, не перебивай наше упражнение, — странно отвечает Женя, нервно поправляя галстук. — Я умру?        — Умрем мы все до единого, — от волнения у алхимика слезятся глаза. — Это зелье превращет запах крови мужчины в мальчика. Ты пахнешь, как ребенок. Если ты поранишься, а вампиры учуят… В миг огромная комната становится тесной. Некуда убежать или отойти. Воздух становится душным, хотя на первом этаже всегда холодно. Женя снова чихает:        — Что нам делать? И сколько длится это варево?        — Мясяц, — по слогам отвечает Коля, хватаясь за край скатерти. — Но есть способ убрать действия до одного дня, то есть сутки, но для этого нам нужен Цветок дракона, который растет на дне реки, а плавать я не умею. Не ты, ни я, ни Аня.        — Оля, ты плавать умеешь? — Женя смотрит на Олю.        — В детсве я часто «тонула», а тех, которые меня спасали, я благодарила смертью, — со смешком отвечает она. — Вампирам особенно нравилась их кровь, — с этими словами уходит и закрывает дверь.        — Она Тайного не знает? — Коля подскакивает.        — Не знает, но она родилась здесь, в замке. Нужно будет ее научить. Хотя для начала ее нужно ознакомить с алфавитом русского языка, — поворачиваясь за кофе, говорит Женя. — Я ей книги читаю, — вспомнив о желтой обложке, он смотрит в пол. — Все мы, кроме Оли, родились на свободе.        — Зная способ, которым ты выживаешь, я не назову это свободой. Представь себе, ты спас человека, а затем убиваешь, — продолжает Луганский.        — Не я пью кровь, а вампиры, — поравляет Коля, отходя от стола.        — Она тобой помыкает, а ты ей как слуга! Может в этот раз ты возьмешь верх и заставишь ее сделать что-то для нас?        — Я ей скажу. Мне очень повезло женой, один только минус — я женился на извращенке, — вздыхая, вспоминает Женя. — Пойду скажу ей про цветок, — кашляет он и закрывает двери. Коля остается один. Он еще не знает секрета, который повлияет на его судьбу.