Пламя Рарога

1. Плотная кожа шатра напрочь отказывалась пропускать лучи солнца. Завывания ветра доносились снаружи, но Невеленна не обращала на них внимания. Рядом с ней, скрепив руки в замок на поясе, стоял брат. Явор вдумчиво слушал вождя, глаза, похожие на лед, следили за движениями отца. Явор был выше Невы на две головы, и рядом с ним она чувствовала себя слишком маленькой, но это давно ее не смущало. Все знали: несмотря на безобидный вид да милый лик Нева может быть беспощадным чудовищем на поле боя. Не зря ее прозвище, дошедшее даже до княжества, было «Моровая дева». — Пришло время наконец-то вернуть землю, где покоятся наши предки. Войско наше стало большим и могущественным. Мы долго этого ждали. Пройдет еще немного времени, и княжество Соколия будет стерто из памяти этой земли. И голова этого мелкого князька будет насажена на частокол, — голос вождя был груб и внушал первобытную жуть. Глаза его отдавали сталью, в волосах поселилась седина. Сидящий на низкой скамье в чуть скрюченной позе и опирающийся на толстую трость, он напоминал призрака, пришедшего из мира Темных Богов. — А пока нужно снова напомнить о себе… Сонма, отец Невеленны, слыл лучшим вождем Ройнов за последние столетия. Его дети были выкованы из того же металла, закалены в десятках и сотнях битв. Нева не могла вспомнить, когда впервые взяла в руки меч. Иногда казалось, что она родилась с оружием и жгучей страстью к уничтожению. Какое же удовольствие дочь вождя испытывала, отнимая души врагов своим лезвием или магией, подаренной Стребором… Две сестры, давно вышедшие замуж, не понимали пути, выбранного Невеленной. Нынче они занимались хозяйством в своих шатрах, пока Нева участвовала в собрании воевод, слушая холодные речи отца и братьев и предлагая собственные идеи. Единственная девушка в семье, что имела второе — мужское — имя. Невеленна Гиар. Но для всех недалеких (в основном жителей княжества) Моровая Дева. Она ткнула пальцем в городище, отмеченное точкой на старой пожелтевшей карте. «Прилесье». Ройны не знали письменности, оттого у точки был лишь знак дерева, говорящий о названии места. — Мы нападем туда. Так близко к Соколу мы еще не подбирались… Такое близкое, и такое неприступное, Прилесье стояло прямо под Соколом, соединяясь со столицей широким трактом. Коли посмеют напасть на главный град, то подмога из Прилесья тут же поспеет на выручку. Да и пройти к Соколу, огибая городище, непросто: часовые то и дело обходят малую чащу, и сторожевые башни повсюду стоят, и с крепостных стен зоркие глаза смотрят. Да и из леска к главным воротам не подберешься, а у глубоко рва, заполненного речной водой, кольцом охраняющего столицу, окажешься. Но им сейчас не Сокол был нужен. Ослабить Прилесье — то была их цель. Дружинную избу стереть, добрую часть войска княжьего разбить, запасы изничтожить. Разозлить да раззадорить соколийцев, выманить молодого правителя из своей крепости, чтоб, в конце концов, сокрушить мерзких чужаков, занявших их земли. — Наш человек проследит, чтоб ворота вовремя оказались открыты, — с ухмылкой добавила дочь вождя. — Застанем их врасплох. — Нападем небольшой группой, — сказал Даор, второй брат Невы, помладше. На фоне Явора он выглядел совсем зеленым, и даже борода не придавала зрелости его лицу. Его еще называли Клыком из-за выпирающего заостренного зуба. На лбу Даора краснел не до конца заживший знак в форме ромба. Не получив силы и отметки от Стребора, но будучи уважаемым воином Ройнов, он прошел ритуал клейма — символ был вырезан на его коже и залит смесью из золы и сажи. — Сожжем все дотла, — грубо заявил Явор, подтянув карту к себе, подальше от жаркого очага. — Посмотрим, какой отпор они смогут дать, — ухмыльнувшись, Невеленна скрестила руки на груди. — А коль они будут слишком сильны? — задумчиво спросил Даор. — Будь они слишком сильны, мы не смогли бы так просто сжечь Березну. Они не были готовы к ближним атакам и вряд ли будут готовы сейчас. Нева помнила, как они ворвались в Березну. Славное было городище. А, когда они увели оттуда лошадей, славное стало пепелище. Какой-то безрассудный смерд пошел за ней пешим ходом, держа в руке рогатину. Схватившись за грудь, он упал раньше, чем пробежал половину пути. Это было забавно. Воспоминание заставило ее улыбнуться. — А коли успеют прислать подмогу? — вмешался Клык. — Прилесье-то прямо под Соколом. — Не успеют, — ответила Невеленна. — Мы справимся быстро. — Их Боги слабы. Наши Боги могущественны. Победа будет нашей, — с уверенной задумчивостью произнес Сонма. И когда его голос звучал, все в шатре умолкали. Казалось, за кожаными стенками исчезал даже ветер. 2. Невеленна усердно натирала лезвия изогнутых клинков кусочком ветоши. В городище Ройнов кипела жизнь: мимо дочери вождя прошла группа юношей, несущих связки хвороста и мертвую дичь. Чуть дальше разжигали костер, и дым его взмывал в серое небо, разделенное облаками, словно кусочками мозаики, между которыми проглядывался свет. Пахло аппетитным жарящимся мясом. Слева от Невеленны устанавливали небольшой шатер, снизу вверх натягивая шкуры на деревянный каркас. Ветер играл связанными косточками животных, висящими на входе в соседний шатер как оберег. Старый Ройн тянул маленькую козу к капищу. На дубе, под которым сидела Нева, в гнездо залетел крупный сокол. Нева думала о грядущей вылазке в Прилесье. В жилах теплился огонь, когда она представляла себе очередную победоносную схватку, очередную похвалу мрачного вождя, очередной шаг на пути к своей цели. Невеленна знала — однажды место отца займет она. Не могучий брат Явор станет вождем, не сомневающийся Даор, отнюдь не молчаливый Хан. Она — Невеленна — будет первым вождем-женщиной Ройнов. Она не надеялась — она знала. Жизнь выковала ее для этой роли, и как бы судьба не противилась, Нева встанет ей на горло и возьмет свое, как делала это всегда. Ведь она уже благословлена Стребором, и темная страшная сила бьется в ее груди вместе с пульсом. Ведь ради этого дня — дня величественного восхождения — она убила своего мужа и оставила сына. Ведь если не место вождя, то смерть. Потому что она так решила, и она не отступится. И пусть под ее ногами лежат кости и кровь ее врагов и соплеменников, но из этих останков она выстроит мост к своему трону. Явор, в народе прозванный Сумраком, умел быть бесшумным, как лесной дух, но Нева всегда улавливала его приход. Брат, присев рядом, тоже взялся чистить оружие. Явор был с ней чаще других членов семьи, его она знала ближе всего. Поэтому присутствие Явора успокаивало, словно порыв легкого ветерка, несущего аромат свежести и ягод. — Ты куда все время уходишь перед рассветом? — лицо брата оставалось бесстрастным. Руки двигались сами собой. С лезвия стиралась засохшая кровь. — Росу собирать, — сухо отшутилась Невеленна. — Видно, долго приходится, раз только к вечеру возвращаешься. — Ну так, пока с каждой травинки снимешь… — Невеленна не хотела делиться своей маленькой тайной. Иногда она пробиралась в княжество и лично разведывала владения врага. Занималась опасным делом с недавних пор, да внимательный брат все подмечает… Нева с самого начала ведала, что тихие вылазки не останутся незамеченными. Слишком уж недурно она знала Явора. Хорошо, брат не стал настаивать, только томно вздохнул, понимая, что сейчас не выбьет признания из младшей сестры… Невеленна усмехнулась, заглянув в серые, как небо сегодня, глаза воина, и улыбка разрядила напряженную обстановку. — Не переживай. Я просто нашла себе новую игрушку, — Невеленна повернула на солнце меч-полумесяц, и свет заиграл на его стали. Сколько живой плоти повидал этот острый кусок металла, сколько крови пролил… — Я не переживаю. Просто предупреждаю, что игры, в которые ты играешь, могут быть опасны, — спокойно заметил брат. Черные пряди Явора были заплетены в несколько кос, уходящих в пучок на распущенных волосах. Невеленна пожала плечами, уже не отвечая. Запахло смертью. На каменном требище лежало расчлененное тело козы. Волхв приговаривал слова ритуальной молы, обращаясь к Даждьбогу. Нева кинула взгляд в ту сторону, а после продолжила чистить оружие, боковым зрением уловив уход Явора. 3. Гром ждал ее в редком березовом подлеске. Невеленна всегда была рада провести время с любимым зверем — крупным черным волком с глазами, горящими преданностью. Гром побежал к ней навстречу, высунув язык, словно игривый пес, но стоило щелкнуть пальцами — он встал каменным изваянием. Нева прекрасно знала Грома: его сменяющиеся настроения, желания, чувства — иногда ей казалось, что их души связаны незримой нитью. Гром понимал команды с полуслова, читал эмоции хозяйки, тенью ходил за ней и оберегал, всегда ведая, когда подступит опасность, кто друг, а кто враг. Нева помнила, как одной темной ночью, когда звезды стыдливо прятались за мрачной пеленой, а ветра буйно загибали деревья, Гром вдруг сильно забеспокоился и растряс ее, вырывая из нежного сна. В недовольстве Гиар отругала зверя, но все же вышла из шатра, оглядывая спящее городище. Убедившись, что все спокойно, и бросив косой взгляд на скулящего волка, она уже было направилась обратно, как жилище рядом вспыхнуло ярким костром… В ту ночь им удалось предупредить жуткий пожар и словить поджигателя. И это, без сомнений, была заслуга Грома. Этот необычайный волк был ее хранителем и давно стал предзнаменованием для княжеских селений. Из-за Грома среди народа, укравшего их земли, пошло поверье: черный волк — к беде. Они выбежали на редкую поляну с высокой травой и помчались за ветром. Гром то и дело мощно отрывал лапы от земли, так что казалось, будто он летит, а не бежит. Нева сделала круг и заставила зверя погоняться за корягой. В конце прогулки Гром лежал на спине, а Невеленна, улыбаясь, чесала мохнатый живот. В этот момент Гром вовсе не походил на опасного хищника, а казался удовлетворенной домашней собачкой. Он не рычал даже когда она заставила его отпустить корягу из тесно сжатой пасти. Другому откусил бы руку. С Невой же Гром превращался в покладистого волчонка. Мимо пролетело маленькое черно-красное пятно. Бабочка. Гром подорвался как ужаленный, когда крыло насекомого коснулось уха. Тут челюсть резко сомкнулась — и от бабочки остался лишь мокрый след. Затем волк с фыркающим звуком выплюнул мертвый комочек. Нева усмехнулась. Год назад на охоте Гиар с отрядом Ройнов напали на животный след и застрелили волчицу, отставшую от стаи. Когда они собирались увозить бездыханную звериную тушу, Нева заметила маленькую тень, вжимающуюся в могучий ствол ольхи. Это был волчонок. Это был Гром. С тех пор Невеленна ни разу не пожалела, что забрала его не в качестве шкуры, а в качестве доброго спутника. 4. Когда Гром остался в шатре, Невеленна последовала с Явором к капищу. Тьма влилась в небо и окрасила его в черный. Только звезды мелкими лезвиями прорезали ее. А рядом с верхушками гор сияла белым светом полная луна. Ночь была единственным временем, когда Ройны почитали Стребора. Делать это днем считалось кощунством для Темнобога. Волхвы собирались кругом у требища, а костры горели, отливая мистическим алым цветом. Ройны стояли молча, сложа руки, они покорно ожидали начала кровавого ритуала. Ветры смолкли. Каменные идолы склонили головы с жаждущими крови неподвижными глазами. Несколько воинов вели связанного скотовода, взятого в плен еще при набеге на Березну. В походе Ройны словили с десяток мирных жителей, и те сидели в деревянных клетках, дожидаясь подобной участи. Бледный, как та луна, бездумно созерцающая требу, скотовод встал на колени, когда крепкий Ройн надавил на плечи. Стоя рядом с братом, Невеленна не испытывала страха или сочувствия. Никто не испытывал. Ройны привыкли отдавать жертв своему жестокому Богу, и даже если клетки с пленными были пусты, они находили, чью кровь пролить на его алтарь. Изменники, преступники, воры… Такие отыскивались и среди Ройнов. И если времена были тяжелые, их головы падали на каменный жертвенник, а кровь окропляла священную землю. Волхвы по обычаю читали молебны холодными монотонными голосами. Их речи сливались воедино, превращаясь в сплошной зловещий шум. Птицы летели подальше от капища. Ройны оставались один на один со Стребором, и тогда Бог пробуждался и начинал слышать их голоса. В отличие от прочих Богов, Стребор отвечал. Невеленне он уже давно ответил даром — силой останавливать биение сердца. Явор тоже услышал голос Темнобога и нынче имел власть над соколами. Отметина Стребора в форме креста с заостренными концами пряталась за одеждой на плече брата. Были еще воины Стребора, что наделены его дарами, но среди семьи вождя лишь двое удостоились такой чести и обладали самыми мощными чарами из всех, что когда-либо давал Темнобог. Ройны, будто заколдованные, смотрели, как красная полоса разрезает горло скотовода, как струи свежей крови окропляют камень. Тогда молы волхвов стали громче, и Нева будто ощутила на коже дыхание мрака. Незримое присутствие Стребора в каждой песчинке, в каждой травинке, на небе и на земле. Шелест листвы говорил его голосом, журчание воды вещало его словами. Холодным воздухом он касался плеч Невы, а она, зажмурив глаза, чувствовала, как сила внутри нее, та неведомая часть ее сущности, словно второе сердце бьется в груди, наполняясь энергией. Мир вокруг стал другим, поменял окрас. Запах крови превратился в едкий до невозможности, но Нева наслаждалась, глотая его. Ей казалось, что слышно, как углубилось и выровнялось дыхание брата, стоящего рядом. Голоса волхвов превратились в гул мистического ветра, порыв которого с силой понес землю и листья, и затравил костры своей мощью. Чернь разошлась по лесу, окрасила собой деревья и живность. Даже луна превратилась в дыру, залитую кровавым светом. А затем мир заглох… Когда Невеленна открыла глаза, то почувствовала себя переродившейся. Мертвый скотовод распростерся на камне, волхвы заканчивали читать молебны, и голоса их снова стали различимы. Соколы кружили в небе, ветки деревьев мирно покачивались, словно наслаждаясь освобождением от тьмы. Луна загорелась белым умиротворенным глазом. Темнобог ушел, но он ушел довольным. Нечисть, призванная им, тихо разбрелась по кустам. Лихо одноглазое нырнуло обратно в болото, леший скрылся за толстым стволом. Пламя костров стало ниже и спокойнее. Больше не плясало, пытаясь взмыть в самое небо. И где-то вдали завыл одинокий волк, а Гром поддержал его прямо из шатра Невеленны. Явор вздохнул. На дворе не мороз, но Нева готова была поклясться, что увидела облачко пара, вырвавшееся из уст брата. Она невзначай коснулась его руки, и показалось, что она дотронулась до глыбы льда. Сонма открыл глаза и разжал кулаки. Он выглядел на редкость безмятежным и довольным. Вождь незаметно кивнул в пустоту позади Ройнов, а после обернулся к своим соплеменникам. Все были возбуждены и наполнены божественной сутью, даже те, кто подавно не имел сил, вложенных Стребором. В такой вечер, когда каждый волосок на теле встает дыбом от ходящего внутри света, Невеленна ощущала себя великолепно. Все вокруг, она знала, разделяют эти чувства. Больше или меньше — неважно. Молодняк после ритуала разбегался, и сон ушел из их тяжелых голов. По телу дочери вождя бегали мурашки, а в горле стоял на редкость сладкий ком. Грудь вздымалась так часто, и голова кружилась от наслаждения. Из-за этого взвинченного состояния ей безумно захотелось поцеловать Явора в губы. Так она и поступила. И ощутила — ее желание совершенно взаимно. Явор обнял ее холодными руками, прижав к себе, и они слились в горячем поцелуе, делясь мощью Нави. И мир вокруг них еще сильнее заполыхал огнем, а свет звезд, казалось, мог ослепить… 5. Утром Невеленна чувствовала себя свежей и готовой к битве как никогда. Сила Стребора теплилась в жилах, подгоняла ее. Гром наблюдал за Гиар с постели. Как и хозяйка, он был бодр и легок на подъем. Солнце горело высоко в небе, и Нева решила, что успеет окунуться в озерную воду до выступления. Идя из поселения, дочь вождя видела, как развязалась драка и один Ройн в исступлении заколол другого. Нева слабо знала убитого — это был рыбак Лид, однажды принесший в городище гигантскую рыбину, добычей которой он постоянно хвалился. О Лиде ходила дурная молва: будто рыбак нередко норовился что-то украсть у соседей. За кражу ли его закололи или за что другое, теперь это было неважно… Невеленну вовсе не дивили такие картины: кровная война среди Ройнов начиналась и с меньшего. Только, если уж слишком далеко заходила, мог вмешаться Сонма и его люди. Тихое озеро стояло, блестя под лучами солнца. Нагнувшиеся у берега березы задумчиво смотрелись в свои отражения. Прохладная вода приятно ласкала тело, стопы скользили по размякшему илу, и день казался волшебным. Жаль, это волшебство развеется, когда Нева будет стоять на пепелище и дышать копотью с кровью… Гром беспокойно метался неподалеку, пока не решился прыгнуть в воду. Больно манило его желание поплавать рядом с хозяйкой. Соскочив с низкого холма, волк поднял тучу брызг, и по голубой глади весело побежала рябь. Усмехнувшись, дочь вождя отступила на шаг, и тут же пятку больно оцарапал камень, торчавший из озерного дна. Гиар чуть скривилась и фыркнула, отплывая, пока навстречу к ней, барахтая лапами, неслось большое мокрое чудо. Она тепло улыбнулась Грому, касаясь пальцами промокшей шерсти, и позволила себе еще немного поплавать с мохнатым спутником. Жжение на пятке быстро забылось. Стоячая вода и влажный воздух дарили покой и свежесть. Где-то вдалеке проплыл водяной уж. Чаща была наполнена звонким и шумным щебетом птиц. Беспощадное солнце, засиявшее ярче прежнего, начинало печь кожу, и вскоре Нева решила больше не задерживаться. Она, итак, обгорела недавно, и плечи с руками стали противно чесаться и облазить. Причудливое темное облако, плывущее среди белых, отчего-то напомнило ей хмурый лик отца. Сонмы. Вождь редко улыбался, Нева напряглась, но не смогла и приблизительно вспомнить, как выглядит усмешка отца. Он никогда не был ласков: Сонма был противоположностью всему теплому и светлому в этом мире. Даже со своей покойной женой, Анкой, вождь вел себя, словно кусок ледяной стали. Как звучит счастливый смех отца? Невеленна хихикнула от глупого вопроса, проникшего в сознание. Сдержанный, серьезный, черствый — Сонма никогда не давал волю эмоциям. Лишь гнев и недовольство особенно четко вырисовывались на его лице. Радость он прятал за сомкнутыми полоской губами и скупым одобрительным взглядом. Невеленна вдруг вспомнила, как он отреагировал на рождение последнего сына. Кивнул волхитке да выпил браги. Удовлетворенно закрыл глаза и вздохнул. И все. А как он смотрел на нее? Косо и серо. И только когда она удостоилась дара Стребора, когда стала командовать войском и приносить победы в отчий дом — только тогда Сонма расщедрился на взгляд ясный, кроткий, с ноткой гордости. Гром выскочил на берег и стал отряхиваться с такой силой, что брызги окропили все ближайшие травы и деревья. Волк подошел к широкому стволу и уткнулся носом в землю, вынюхивая что-то у корней. Ударил лапами — и начал усердно копать. Рыть ямы Гром любил, и Невеленна давно не обращала внимания на эту забавную привычку зверя. Затягивая грубую ткань на теле, она думала о Яворе. Их любовные отношения давно закончились, но вчера искра ритуала снова распалила тот огонь. Не более, чем на вечер, подумала Нева. Ей есть за кого хвататься, а Явора давно пора отпустить. В конце концов, однажды ему придется завести собственную семью, и быть ему супругой Нева точно не планировала. Ей сполна хватило первого замужества, плавно перетекшего в первое мужеубийство. Яден — так звали былого супруга — брал ее силой снова и снова, в надежде скорее зачать наследника. В первые разы она и не пыталась убежать от его грубых рук и зловонного дыхания. В свои тринадцать Нева не многое смыслила о своей силе, предназначении, истинных желаниях. Порой ей казалось, что все происходит так, как и должно быть: могучий муж, крепкая семья, притекшая вскоре беременность. Сонма был доволен ее долей. А она нет. Невеленна с тайной завистью смотрела на братьев, что вольны были строить власть и пропадать в походах. А после того, как она чуть не отдала Стребору душу во время родов, что-то в разуме вконец изменилось, переломилось. Черный костер ненависти к Ядену распалялся сильнее с каждым днем, седмицей, луной. В конце-концов он сжег нерадивого мужа дотла. Когда Яден вновь выпил браги с излишком и тяжелой походкой войдя в ее шатер, навалился всем телом, желая облегчить животную похоть… Когда в руке Невеленны оказалось коварное лезвие, что пронзило его глотку… Когда, не смыв кровь Ядена с рук и рубахи, она пришла к Сонме, зная, что или погибнет, или станет тем, кем должна быть. Это были горькие, и в то же время сладкие моменты. Яркие, как то пламя, что она распалила, когда наконец отправила Ядена за Калинов мост. «Пускай мучается в Пекле, погань». Следующие мысли навели ее на воспоминания о Гине, маленьком сыне, которого сейчас воспитывала ее бабка, Кара. Надо будет навестить Гина. Однажды… Когда она разберется с Прилесьем, когда посетит еще одно собрание, когда отдаст кузнецу старый сломанный, но любимый клинок… К тому же, ей еще стоило поучить Грома паре изворотов, что она постоянно откладывает. И снова наведаться в княжество. Но это чуть позже. И, может, тогда у нее появится свободная минутка, чтоб навестить сына и узнать, как он там. Может, она даже захватит ему подарок. Новенький лук, например. Кажется, ему нравилось стрелять по мишеням? Невеленна надела крепкий кафтан, ткань которого была сшита толстыми жесткими нитками. Натянула кожаные штаны, завязала пояс, к которому были приторочены клинки. На нагретую от лучей рыжую макушку дочь вождя накинула капюшон. И, наконец, обула удобные высокие сапоги. 6. — Пора собирать людей, — в поселении она скоро вышла к Явору, и лицо ее выражало решительность и готовность. Брат кивнул и пошел отдавать приказы. Содрогнётся сегодня Прилесье, подумала Нева, да умоется в страхе и смерти. Стребор — сын Чернобога и муж Морены — стоял за их спинами и ждал, когда его дети прольют кровь проклятых соколийцев, не признающих власть Темнобога. Дочь вождя оставила свой маленький след, когда они шли к городищу — остановилась у юного бука, да обвязала его черной лентой, какую иногда вплетала в свои косы. Теперь сила этого деревца к ней перейдет да удачу для воеводы выиграет в сложный час. Пока пальцы вязали узел, сокол с любопытством следил за девушкой с тонкой ветки. 7. Ройны, дикие псы, бежали в гущу бойни. Стоя поодаль, Невеленна следила, как они режут врагов и жгут убогие избы. Восседая на лошадях, они с Явором, как всегда вместе, бок о бок, смотрели на происходящее холодными взглядами. Вот Ройн проткнул жалкого старика, пытающегося уползти. Вот другой опрокинул телегу и догоняет возничего. Третий свалил женщину на землю и насилует ее. Как рой красных муравьев, они напали на соседей — мелких садовых — и разоряли их муравейник. Крики наполнили воздух. Огонь с треском плясал на срубах. Растерянная дружина Прилесья вяло давала отпор. Воины гибли друг за другом, и чем меньше становилось сопротивление, тем ярче горела кровь Ройнов. Самый жаркий очаг бойни распалился во дворе дружинной избы, чьи доски уже жадно лизало пламя. Чуть ли не с самого начала вторжения становилось очевидно, на чьей стороне Боги. Все шло по плану. Даже лучше, чем они предполагали. Воеводы — Явор и Нева — не видели надобности вмешиваться в погром. Ройны прекрасно справлялись и без их ведущей руки. Невеленна вздохнула, чувствуя, как ветер разметает выбившиеся из хвоста пряди волос. Она натянула капюшон. Как дикий зверь из этого кома огня и бойни вдруг вырвался человек на лошади. Мужчина гнал что есть мочи, и с криком он скакал прямо навстречу воеводам. Это удивило Невеленну и даже посмешило. Бедняга так хочет скорее отправиться к Морене? Она присмотрелась — и тогда удивление достигло вершины. Невеленна изогнула бровь и приоткрыла рот. Перед ней был не абы кто, а сам князь Велеслав Златомирович, которого девушка прекрасно знала в лицо. — Он мой, — строго сказала Явору, и воин попятился, не споря с сестрой. Невеленна метнула кинжал — тот с невообразимой точностью влетел в подгрудок бегущей лошади. Конь встал на дыбы, а всадник упал, пока Явор скакал на небольшой холм с широким обзором на битву. Гиар слезла с коня и отпустила его, решив быть с князем на равных. Все равно у правителя нет шанса. Он слаб, и Боги на его стороне также слабы. Велес поднялся, узрев дочь вождя, но вряд ли узнав ее. Невеленна не снимала глубокого капюшона, оттого противник не мог разглядеть лица. Князь схватился за меч. В Гиар зародилось игривое настроение. В голове скользнула ироничная мысль: как неожиданно появление правителя Соколии здесь — во вшивом Прилесье. Что ж, княже, подумала Нева, здесь ты и сыщешь свою усыпальницу. — Не ушиблись, Велеслав Златомирович? — она с ухмылкой прокрутила клинок в руке, видя, как ярость на лице князя сменяется недоумением. Услыхал знакомый голос, оттого так побледнел. «Узнал, родненький, узнал…» — Ты? — мужчина со злостью фыркнул, сжимая рукоять. Ветер развевал волосы пшеничного цвета. Князь не успел собрать их в хвост. — Я? — Нева хихикнула, оценив взглядом положение. Рядом никого из княжеской поддержки. Велеслав остался совсем один на поле боя… Кровожадная радость охватила Невеленну. — Назвалась Мелашкой. А на самом деле грязная дикарка… — прошипел князь, медленно приближаясь. Весь напряженный, всей сутью извергающий ненависть. Он испепелял ее взглядом. — Как жаль, что эта игра так быстро оборвется… И как жаль, что с той же быстротой оборвется ваша жизнь, княже, — сказала Нева, мысленно дополнив — не жаль, — и в этот момент Велес сделал выпад, целясь мечом ей в грудь. Она могла бы в любую минуту воспользоваться магией, данной Стребором. В секунду невидимый кулак бы сжал сердце князя и остановил его пульс. Танец мечей тотчас бы разрешился, но Невеленна не стала прибегать к этому славному методу. Нет, она хотела потянуть время, и вовсе не боялась честного сражения с Велеславом. Она — Моровая Дева — и она не проигрывает ни в магии, ни в оружейной схватке. Со звоном ударилась сталь. Меч-полумесяц блокировал удар князя. Когда он вновь занес оружие, Нева была быстрее, и лезвие оцарапало грудь Велеса. Удар! Невеленна отскочила назад, и меч успел лишь срезать кончик непослушной рыжей пряди. А князь был неплох. Но этого следовало ожидать. Нева знала, что не заколет его в первую же минуту схватки. Иначе что это был бы за князь, что так плохо с оружием обращается? — Какая ярость! — дразня, пропела воевода Ройнов, а Велес обрушился на нее с новым ударом, и снова поранил лишь ветер. Какая жалость. Она бы хихикнула, но не время было отвлекаться на смех, ведь князь уже закидывал меч для следующего выпада. Огонь в жилах лишь распалялся. Дочь вождя была вне себя от задора. Капюшон давно слетел, Невеленна завороженно двигалась в новой пляске — пляске звонкой стали. Первый их танец был хорош, но сегодняшний — финальный — стал восхитителен. Они закончат тем, с чего начали, и это еще больше поражало возбужденное воображение Невы. Постепенно, шаг за шагом, они все больше отдалялись от Прилесья. Дорога сражения вела их вниз по реке, и вскоре Нева уже не видела своего войска и не слышала клича атакующих Ройнов. Пока где-то там ее брат разрушает Прилесье, она встряла в куда более занятную схватку. Страстную схватку. И куда более важную. Отец будет доволен. — Сегодняшний день войдет в историю как день, в который я сразил Моровую Деву и нанизал ее голову на меч! — воскликнул Велес и сделал еще один яростный выпад. Заскользили лезвия, ударившись друг о друга, а их крик эхом отдался в ушах. Как князь был свиреп, как горяч и бесноват! Нева все выжидала случая, когда пелена гнева накроет его окончательно и заставит сделать ошибку. Один неверный шаг — и она точно воспользуется им, чтоб напоить свою сталь княжьей кровью. — Только в предсмертном сне! Потому что сегодня тело князя найдут бездыханное и растерзанное! — выкрикнула дочь вождя и выловила удобный момент, чтоб сделать князю подножку. Вот она — прекрасная сцена: Нева готовой к прыжку волчицей стоит над ним, воздев клинок и ждет мига его опустить, а он, как олень в силках — не может сбежать от объятий надвигающейся смерти… — Не сегодня! — удар прилетел ей в ногу. Моровая Дева почти потеряла равновесие, и этой секунды хватило, чтоб его меч прошел по плечу, разделяя плоть, словно масло. Князь молнией оказался на ногах, она, раненая, отскочила, невольно схватившись за налившийся болью порез. Не слишком глубокий. Хорошо. — Ах ты! — гнев вспыхнул черным пламенем в ее душе и мгновенно пробудил силу Стребора. Невидимая чужому глазу мрачная дымка полетела к Велесу, чтоб опутать и обездвижить — уже навсегда. Невеленна застыла, чувствуя мощь своей магии и целиком отдаваясь ей. Дым, как щупальца, обвился вокруг тела врага. Вот-вот, и князь отдаст душу Стребору. Рана забыла про боль. В неге божественной силы Нева закрыла глаза. Зря. Из черной дымки, как птица Рарог, Велеслав вылетел на нее, и бок разразился агонией. Закричав, из всей силы Невеленна нанесла последний удар лезвием и откинула противника от себя. Раздался громкий всплеск. Князь упал в реку. Она осела на землю. В воде всплыли алые разводы. Бок горел невыносимой болью. Невеленна зашипела, сжимая пронзенную плоть, сцепила зубы и закрыла глаза. Велеса унесло мощным течением, скорее всего, оно князя и добьет. Невеленна надеялась, нет, ей хотелось жгуче верить в это. Но в голове стучали вопросы, отвлекающие от боли и реальности: почему князь не пал от силы Стребора? Почему его душа не отправилась в трапезную Темнобога? Почему он единственный, кто выстоял против ее могущественных чар? Что это, леший побери, значило?! Подбитым зверем она доковыляла до городища, но, приближаясь к месту, заставила себя выровняться и задышать полной грудью. Рука стала скользкой от крови, лицо покрылось потом. Явор посмотрел с неприкрытым удивлением. Он никогда не видел, чтоб Невеленна была серьезно ранена… А ведь это не первый их поход. — Гиар! Какого лешего? Как это вышло? — он держал под узду лошадь сестры. Стиснув зубы от разбегающихся по телу уколов, Невеленна залезла в седло. В глазах мир исчезал, но она упрямо смотрела уверенным взглядом во тьму и сохраняла спокойствие. У Ройнов не принято показывать слабость. Особенно если ты из семьи вождя. — Проворный выдался противник. Но это уже неважно. Он сгинул, — хрипло отрезала Нева и повела коня обратно в лес. Гром ждал ее. Отец ждал ее. Их люди ждали воинов, что вернутся с гордо поднятыми головами. Ведь сегодня они нанесли еще один удар по Соколии, еще раз заставили княжество пожалеть о том, где те воздвигли свои убогие поселения. И она не имела права никого подводить. Про убийство князя скажет семье потом. Когда окончательно убедится в том, что последний не всплыл. Пылали пшеничные поля, сгорали фрукты и овощи, которые теперь никого не накормят. Грудами лежал мертвый скот. Шла небольшая группа пленников, а ройновские обозы везли оружие и еду. Где-то в пучинах буйной реки лежало, Нева надеялась, тело мертвого князя. Догорали хилые избы. Летел пепел. Ее это не волновало. Вскоре все, о чем она думала, скопилось в раскаленной боли на боку. Невеленна затянула грубую ткань вокруг раны. Повязка быстро пропитывалась красным. В дороге Ройнов застал колючий ливень об руку с ветром. Нева не обращала на это внимание, хоть отчасти была благодарна, что непогода помогает не лишиться чувств. Дочь вождя сосредоточилась на цели: доехать до сторожевого лагеря, а там уж окажут помощь. Нева не собиралась умирать сегодня. Пусть умрет кто угодно, но не она. Ведь она — Моровая Дева — и она не умрет, пока не исполнит предназначение. 8. Волхитка по имени Хира, обычно обитающая в их главном городище, ныне прибыла в лагерь помогать с ранеными. Женщина промыла рану Невеленны чистой пресной водой, втерла мазь из грязи и трав, а сверху наложила свежую плотную ткань. В ее шатре пахло сушеной мятой и шалфеем. Задымились горящие листья в чугунном котле, и аромат изменился на более едкий и неприятный. По крыше все еще бежали дождевые капли. Когда волхитка вышла, Невеленна осталась лежать на жесткой подстилке и думать о произошедшем. Стребор — их грозный Темнобог — никогда не ошибался, выбирая, кому даровать свою силу. Даже Сонму он обошел стороной, а к ней — Невеленне — обернулся лицом. Она знала — спящий Темнобог однажды придет в живом воплощении. Вполне возможно, что именно ей, самой близкой к нему, выпадет честь воскрешения мрачной сущности. И все это: все, что она знала и чему верила — никак не сочеталось с той истиной, что сегодня дар Стребора был совершенно бесполезен. Она ощутила мрак, как обычно, холодную дрожь в кончиках пальцев, узрела черную дымку, которая не видна никому, кроме Невы. Руки Темнобога должны были сомкнуться на князе и в тот же миг лишить его жизни. Но этого не произошло. Знакомая песня не повторилась. Велеслав воспользовался ее слабостью и нанес удар. Если бы Невеленна знала, что магия может подвести, то не позволила бы так опасно себя ранить. Но она не знала. Никто не знал… Знает ли сам Стребор, что есть люди, на которых его дар не действует? — Гиар, — Сонма хмурым грузным призраком вошел в шатер, и уже через секунду у шеи Невы блеснуло лезвие его меча...