слёзы накануне весны

осень 2021 года — в перерыве между съемками документального фильма, на парковке в машине возле выезда на трассу

      Ты никогда ни о чем не просила меня, когда дело касалось нас с тобой. С пониманием относилась к каждому моему решению, в то время как я могла позволить себе капризы и поведение, — которого потом стыдилась в зависимости от того, насколько сильно перегибала палку на тот момент, — промелькнуло в голове Жени, когда она на секунду сделала паузу в монологе. На льду всегда была требовательна, справедлива. Строга настолько, насколько это требовалось.               — Однако, не вспомню момента, когда строгой ты была.. со мной. Почему нет?       — Бессмысленно, — пожала плечами Этери.       — Тогда всё было бы идеально, — как на льду.       — Разве идеально не было?       — Было. — Девушка буквально на мгновение пожалела о том, что ответила в прошедшем времени. Стало не по себе.       — Тебя сейчас тревожит спокойствие?       — Наверное, да.       — Жень, сама подумай, не могут быть вечные бури и выяснение отношений или игра в молчанку. Мы взрослые люди. Всё хорошо. — Она коснулась её руки, но в какой-то момент заметила, как Медведева меняется в лице, только руку не одергивает. Держится из последних сил, только бы не вспылить, не наделать глупостей. Хотя, может, именно безрассудства ей сейчас и не хватало.       — Теперь все иначе, хорошо, но.. скучно, тебе не кажется? Может мне недостает этой степени безумия, беззаботности.. словно все это отняли. — Женя вздохнула и, выпрямив вдруг спину, посмотрела ей в глаза. Этери, в свою очередь, посмотрела на неё.       Беспрерывный, казалось, диалог, прекратился на полу-вздохе и взгляде глаза в глаза. Обе поняли, что скучали по подобным моментам друг с другом. И по друг другу тем более тосковали. Особенно в разгар съемочного процесса, когда приходилось держать лицо, находясь в толпе группы людей, абсолютно незнакомых ни той, ни другой. Тех, кто жаждал узнать чуть больше, чем было позволено. Дистанция спасала, но в итоге стала врагом номер один для обеих.       Дистанция оставалась даже за закрытыми дверями раздевалки, кабинета. Любое помещение, где они могли остаться наедине, заставляло выстраивать личные границы. Не столько перед незнакомыми людьми, сколько друг перед другом. И теперь вызывает очередной виток волнений и недопониманий. Границы двоих, но вместе с тем, — спокойствие и выдержанные монологи, словно заранее выстроенные по особым правилам. Для тепла не оставалось места. Хотя искренность, как выясняется, никуда не делась, оставался вопрос с доверием. Может, дело было именно в нём?       — Может мы не доверяем друг другу?       — Есть что-то, что ты не можешь мне доверить, Жень? — спросила вдруг женщина, глядя в зеркало прямо перед собой.       — Да. — Вдруг вырвалось у девушки, чему она сама сильно удивилась. Эмоции даже скрыть не смогла, отвернулась к окну справа от себя. — Кто я для тебя? Этери, ты мастерски прячешь свои чувства в себе. С этим.. тяжело смириться.       — Это не ответ на заданный вопрос. Это претензия, Медведева. — Девушка почувствовала, как женщина закрывается от неё.       — Отрицаешь?       — Да ради Бога, если бы я прятала свои чувства так умело, как ты говоришь, ты бы сейчас не была здесь, — ответила женщина, почувствовав некоторую долю безысходности своего состояния после всего сказанного девушке.       У Жени в этот момент пропал дар речи, она в растерянности смотрела в окно, постепенно опуская взгляд. Хотелось вырвать очередную попытку поспорить и дать понять, что у неё также есть право смотреть на ситуацию своими глазами. Говорят, у каждого своя правда, но сейчас Медведевой было ясно одно, с Этери в данную минуту спорить и настаивать на своем было бы бессмысленно. Однако, будь желание отстоять свою позицию было чуть сильнее, она бы испытала чувство стыда. Может, поэтому мысль о том, как дальше сложатся их дальнейшие взаимоотношения, как эта минутная слабость повлияет на все дальнейшие шаги, и останавливала её:       — Мне.. мне пора, — выпалила Женя. Надавила на ручку дверцы, так и не посмотрев в родные миндалевидные, она порывалась выйти из машины. На улице стало значительно прохладнее, Медведева не заметила, как её рука соскользнула, и дверь приоткрылась. Тепло из салона постепенно уходило, но замерзать брюнетка начала не в салоне, который постепенно наполнялся осенней прохладой, а только когда оказалась на полностью заполненной парковке одна. Этери осталась в машине.       Женя не оборачивалась, лишь по прошествии минут пяти она повернула голову, наблюдая за удаляющимся силуэтом женщины, — блондинка направлялась в кофейню. Придерживая ворот пальто рукой она шла неспешным шагом против ветра. Осанка и спокойствие в каждом движении не оставляли равнодушным. Девушка остановилась и не могла сдвинуться с места, лишние мысли исчезли словно по щелчку пальцев, на губах застыло нечто наподобие едва заметной улыбки.       А глаза словно делали снимок на память, запечатлеть малейшие детали, — это сейчас имело первостепенное значение. Около десяти минут тому назад она хотела поспорить, и куда подевалось то непреодолимое желание? Словно и не было никогда, — подумалось ей, когда перед глазами остались незнакомые ей люди. Этери словно и не было, брюнетка в ту же минуту мотнула головой в надежде привести себя в чувства.

***

      Cъемки интервью были приостановлены, причину и по чьей инициативе они были прекращены не объявили. Каждая из них была занята своими делами, а по факту не могла выбросить из головы придуманный диалог, чтобы объясниться в чувствах, которые, так или иначе, изводили обеих поочередно. У Этери тренировки, и ни один из журналистов так и не смог уговорить тренера на то, чтобы продолжить интервью. Женщина оставалась непреклонной, девушка же сослалась на плохое самочувствие и надеялась сразу же покинуть каток, но желание взглянуть хотя бы одним глазком на работу Этери оказалось сильнее Медведевой. И она замерла в дверях, наблюдая за мастерски распланированными действиями женщины, что никак не выходила из её мыслей.       Этери и правда была погружена в работу, ничего и никого не замечая вокруг себя. Кофе, что был на ходу взят в ближайшей кофейне, давно остыл. Да что там, вещи, сумка, всё так и лежало на скамье, до кабинета она так и не дошла после того, как прервала съемки. Женя размышляла, почему вдруг она поступила так, действия нисколько не удивили девушку, но заставили задуматься. Мотивы поступка тренера на какое-то время оторвали Медведеву от реальности, пока над ухом не пронесся знакомый ей шепот. Родной и такой любимый голос, едва ощутимый на слух, казалось, в очередной раз выбил почву из-под ног брюнетки. Глаза она прикрыла, а когда распахнула, то карие большие увидела прямо перед собой, смысл сказанного ей не сразу уловила, в висках стучало:       — Мечтаешь? — Этери похлопала её по спине, затем добавила. — Я думала, тебе не хорошо, если верить твоим словам журналистам.       — Не хорошо, — почти не пришлось лгать, подумала Женя. — Рядом с тобой всегда так.       — Как?       — Словно почву выбивают из-под ног, — выпалила девушка, отводя взгляд.       — Я серьезно, Жень.       — Да я тоже серьезно, вполне.       После этих слов Медведева порывается уйти, однако, голос женщины заставляет остановиться на полушаге и дослушать:       — Дождись меня в раздевалке. — В её взгляде было что-то такое, что заставило Женю кивнуть неосознанно, словно так и надо было. Она поспешно покинула коридор и в миг очутилась в женской раздевалке. Женю не отвлекали ни посторонние голоса, ни смех, ни разговоры других девушек, в какой-то момент все разошлись. И можно было выдохнуть спокойно, пока чьи-то холодные пальцы не коснулись её плеч. — Жень, поедем куда-нибудь. Мне поговорить с тобой нужно.       — С чего вдруг такая срочность? — теплая и вполне ожидаемая улыбка коснулась губ брюнетки. Подойдя к зеркалу, она собирает волосы в бесформенный пучок на ходу и со всей серьезностью смотрит в упор на женщину, а та в свою очередь смотрит на девушку каким-то до боли знакомым взглядом. Тем самым, что однажды был прикован к ней во времена Олимпиады '18 года. — Помню я этот взгляд, Этери. — Со знанием дела заявила Медведева.       — Да неужели. Пойдем, поговорим, но не здесь.       Они вышли из Хрустального, однако, на женщине лица не было, и Медведева терялась в догадках, что могли случиться с ней. Этери что-то явно не давало покоя, одно радовало Женю, женщина готова была поделиться. Тренер была целиком и полностью в своих размышлениях, было заметно, что все её действия были доведены до автоматизма. Первые не отрепетированные реплики и действия появились в момент, когда они доехали до дома Этери. Всю дорогу молча, никто не проронил ни слова, и в ту самую секунду, когда пора было выходить, блондинка выдала:       — Жень, я, кажется, влюбилась.. — у Жени в груди словно что-то щелкнуло, и она переспросила, хотя и слышала до последнего слова:       — Ты что? — внутри всё перевернулось, стоило ей повторить в голове слова женщины. После десятого раза Медведевой стало не по себе окончательно и бесповоротно. Тутберидзе молчала, не в силах повторить. Мир Жени рухнул в ту самую секунду, когда до неё дошло, — это всё. Их сказка закончилась, её не воскресить, одного желания больше недостаточно, — подумалось Жене.       — Я думала, это чувство мне больше неподвластно, Жень. После нас с тобой я похоронила в себе любые попытки полюбить снова.       — Ради Бога прости меня, — отвечает Медведева и пулей вылетает из автомобиля. Этери ударяет кулаком по рулю и также покидает салон.       — Женя, — она подходит к девушке и порывается обнять её со спины. Медведева чувствует, как из глаз потекло что-то мокрое. Через секунду — навзрыд. Пальцы хватают запястья женщины, цепляясь мертвой хваткой.       — Ты поэтому прервала съемки? Тебе не хотелось больше говорить о нас?       — Нет, но разговоры о прошлом я больше не поднимаю. Не могу, Жень. Это выше моих сил.       — Скажи, что ты пошутила. Скажи. — И чуть погодя добавила. — Солги мне.       — Пошутила. — Выполнив просьбу девушки, Этери поджала губы.       — А если серьезно?       — Ты сама попросила меня солгать тебе, — вздохнула она. — А если серьезно, мне не до шуток. Я не меньше твоего хотела бы понять, какого черта..       — .. какого черта она так не справедлива.       — И на этот раз?..       — Потому что я только что поняла, зачем вернулась к тебе.       — У судьбы жестокое чувство юмора, — шепотом ответила женщина, укрывая девушку своим пальто. — Прости меня, Жень.       — За что?       — За всё это. Это неправильно. Толку от этой любви, Жень, если человек принадлежит другому человеку. Смысл, когда он не твой?       — Ты никогда не была моей, но это не мешало и не мешает мне любить тебя, Этери.       — Прекрати, Медведева. В жизни есть границы дозволенного и предел терпения.       — И давно у тебя этот предел?       — С весны, и ты напрасно переживаешь. На самом деле и правда зря.       — Почему?       — Потому что, — решив не вдаваться в подробности, коротко ответила блондинка.              Женя молча взглянула вдаль и робко спросила:       — Почему ты отпустила?       — Я должна была.